Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 15. Сначала поездом, а потом на автобусе мы с мамой добрались до Кентского побережья

 

Сначала поездом, а потом на автобусе мы с мамой добрались до Кентского побережья, где в большом, беспорядочно спланированном доме жила тетя Кэтрин. Мне выделили милую комнату с обоями в цветочек, которые сочетались с таким же цветастым покрывалом на белой кровати. Как мне сказали, когда‑то это была спальня дочери тети Кэтрин, но теперь, когда Хейзел стала старше, ее переселили в комнату побольше.

Тетя Кэтрин не находилась с нами в кровном родстве – она была лучшей подругой моей матери. В пятидесятые годы добавлять титулы «тетя» или «дядя» к именам взрослых считалось обычным для всех, кто был моложе двадцати одного года. Тетя Кэтрин была миловидной женщиной с волосами до плеч, покрашенными в модный по тем временам мышино‑коричневый цвет, выдавая тем самым свою принадлежность к поколению, которое не слишком зависело от искусства парикмахеров. Шлейф ее духов, в которых смешивались легкие цветочные ароматы и вкусный запах выпечки, надолго оставался в комнате после ее ухода. У нее, в отличие от моей матери, ногти были коротко подстрижены и накрашены самым бледным розовым лаком, а ноги обуты в сандалии на плоской подошве. Высокие каблуки, как я заметила, она надевала только в особых случаях, например в те дни, когда выводила меня в чайные, напоминавшие мне раннее детство.

Наш первый совместный выход был в большой универмаг, где она предложила мне выбрать ткань:

– Ты заметно подросла в госпитале, Антуанетта, и так похудела, что твоя одежда тебе уже не годится. – Таким образом она тактично отвергла мой стиль «секонд‑хенд», который так любила мама и так ненавидела я. – Давай вместе выберем что‑нибудь симпатичное.

Взяв меня за руку, она прошла в лифт, где лифтер, ветеран войны, гордо носящий униформу служителя универмага, с пришпиленным к груди рукавом отсутствующей руки, сидел на стуле и объявлял ассортимент товаров каждого этажа, пока мы не добрались до галантереи. Это была послевоенная Англия, и автоматика еще не вытеснила службу лифтеров.

Пройдя через зал, где торговали пуговицами, шерстью и разнообразными вязальными принадлежностями, мы подошли к секции тканей. Моему восхищенному взору предстала материя всех цветов радуги; такого многоцветья я никогда раньше не видела. Первыми мое внимание привлекли нежный серебристый шелк и шифон, расшитый бисером. Мне захотелось броситься к витрине и рассмотреть все образцы, но тетя Кэтрин мягко взяла меня за руку и направилась к секции более подходящего нам хлопка.

– Посмотри, – воскликнула она, показывая на рулон ткани в нежно‑розовую и белую полоску, – тебе это наверняка подойдет. – Прежде чем я успела ответить, она показала на другой отрез, на этот раз бледно‑голубой ткани. – Или тебе больше нравится это?

Я молча кивнула головой, боясь разрушить очарование момента. От волнения у меня перехватило дыхание и язык стал деревянным.

– Ну, тогда возьмем оба, – радостно воскликнула она. – А теперь нам нужно подобрать что‑нибудь для выходного платья.

Она заметила, как загорелись мои глаза при виде богатой шотландки, очень похожей на ткань моего любимого платья, из которого я уже выросла.

– Это мы тоже возьмем, – сказала она.

Нам упаковали и перевязали покупки, и она повела меня в чайную. Я не верила своему счастью: теперь у меня будет не одно, а целых три платья. Я вышагивала рядом с ней по мостовой и улыбалась так широко, что мои щеки едва не лопались.

Понимая, какой это особенный день в моей жизни, она позволила мне съесть кусочек торта, нарушив мою строгую диету. Проглатывая нежнейший бисквит и ощущая сладость глазури на языке, я чувствовала себя абсолютно счастливой, и мне захотелось остаться с ней навсегда.

Войдя в жизнь, которую раньше могла только представлять себе по рассказам других детей, я словно прошла сквозь зеркало, как Алиса, и желания возвращаться не возникало. В тот день я забыла о Джуди, забыла о том, как по ней скучаю, и позволила себе наслаждаться каждым мгновением. Моя нескрываемая радость забавляла тетю Кэтрин, и она с удовольствием планировала наши следующие выходы в город.

– Правда, мы пока не можем развернуться в полную силу, – предупредила она, – потому что ты еще не совсем поправилась, но через несколько недель я хочу вывести всех вас в цирк. Хочешь?

Я почувствовала, как мои глаза округлились: о таких подарках я только в книгах читала. Конечно, я мечтала пойти в цирк, но ни разу там не была.

– О, да! – только и удалось воскликнуть мне.

Нет, определенно, лучшего дня и быть не могло.

За то время, что я прожила в ее доме, мне стало ясно, что самое большое удовольствие тете Кэтрин доставляет забота о собственной семье, и я чувствовала себя частью этой семьи. Ее двое детей – Рой, на год старше меня, и Хейзел, старше на пять лет, – можно сказать, игнорировали меня. Рой – потому что я была недостаточно крепкой, чтобы со мной можно было играть, а Хейзел – в силу разницы в возрасте. Поэтому я была удивлена, но очень рада, когда через пару недель после моего приезда Хейзел предложила посмотреть ее лошадь. Лошади были ее страстью; она ездила верхом с раннего детства, и у нее был собственный пони, пока она не переросла его. Новую лошадь ей подарили на пятнадцатилетие, и она была предметом ее гордости и радости.

Это был мерин, как она объяснила мне, гнедого окраса. Я поняла, что Хейзел заботилась о нем так же трепетно, как я о Джуди, хотя, по ее словам, с собакой можно было лишь разговаривать, а на лошади еще и ездить верхом, так что пользы от нее было больше.

Тетя Кэтрин дала нам с собой пучок моркови, чтобы покормить коня, предупредила Хейзел, чтобы она не разрешала мне уходить далеко, и я, мысленно восхищаясь геройством своей новой подруги, последовала за ней в поле. Золотисто‑коричневый конь, гораздо крупнее, чем пони Кулдарага, поскакал нам навстречу. Мне было велено держать свое угощение на вытянутой ладони, что я и сделала. Я испытала наслаждение, когда его теплое дыхание коснулось моей ладони, и моя уверенность в себе возросла, когда он позволил погладить себя по голове.

Хейзел оседлала коня, а потом, к моему восторгу, спросила, не хочу ли и я прокатиться.

– О, да! – тут же ответила я.

В конце концов, меня ведь просили только о том, чтобы не уходить далеко, а насчет того, чтобы прокатиться на лошади, речи не было.

Мне пришлось встать на мыски, чтобы попасть ногой в стремя, пока Хейзел держала коня. И вот, изловчившись, я запрыгнула в седло. Земля вдруг оказалась далеко внизу, поэтому я предпочла смотреть прямо перед собой и взялась за поводья. Сначала конь шел, и я, с излишней самоуверенностью, чуть пришпорила его каблуками, как, я видела, делают наездники. Я почувствовала, что мерин ускорил шаг, и, пока пыталась удержать равновесие, он, со всей горячностью молодого коня, пустился вскачь. От ветра у меня заслезились глаза, я ничего не видела перед собой, и вскоре, когда почувствовала, что теряю контроль над лошадью, радостное возбуждение сменилось страхом. Я слышала, как Хейзел зовет коня, пока тот нарезал круги по полю. Она кричала и мне, чтобы я натянула поводья, но все мои усилия были сосредоточены только на том, чтобы удержаться в седле.

И тут, разрезвившись не на шутку, конь взбрыкнул задними ногами, и я перелетела через его голову. Воздух вырвался из моего тела хриплым вздохом, и на какое‑то мгновение прямо надо мной зажглись звезды. Я лежала на земле, не чувствуя конечностей, мои глаза были открыты, но взгляд не фокусировался.

Встревоженный голос Хейзел ворвался в мое замутненное сознание, и желание соответствовать своему кумиру придало мне сил. Я взяла себя в руки, выждала, пока пройдет головокружение, и, шатаясь, поднялась с земли. Тревога Хейзел слегка улеглась, она отряхивала меня, втайне радуясь тому, что не придется отвечать за сломанные кости.

К моему ужасу, она сказала:

– Ты должна снова сесть на лошадь. Если ты сейчас не сядешь, то уже не сядешь никогда, страх останется на всю жизнь.

Я посмотрела на мерина, который, ничуть не обеспокоенный случившимся, с удовольствием дожевывал остатки моркови, и он показался мне настоящим великаном. Хейзел заверила меня, что на этот раз возьмет его под уздцы, и, не до конца веря ее словам, я снова взгромоздилась на лошадь. Преклонение перед героями способно сделать нас храбрыми солдатами. Я была вознаграждена за свою смелость, потому что в тот день мы с Хейзел подружились, тайно сговорившись скрыть от тети Кэтрин правду о нашей маленькой авантюре.

В то лето моя жизнь в доме тети Кэтрин была спокойной. Будучи больше привязанной к дому, а не к ее детям, я проводила дни с книгой в саду или же помогала ей на кухне. По утрам она выставляла на большой деревянный стол швейную машинку, и, словно по мановению волшебной палочки, появлялись наряды для всей семьи. Но в первую очередь она все‑таки сшила три платья мне. Я вставала для примерки, и она, с полным ртом булавок и метром в руке, колдовала над силуэтом платья, пока не оставалось лишь подшить подол, что она делала по вечерам вручную.

Ланч обычно состоял из легких закусок, и его съедали на кухне, но ужин всегда сервировали в столовой. После полудня шитье откладывалось в сторону, и начиналась подготовка к вечерней трапезе. Я нарезала овощи, чистила картофель, заваривала для нас двоих чай, пока тетя Кэтрин готовила любимые семейные блюда вроде вкуснейшего жаркого с разнообразными подливами, за исключением понедельников, когда на ужин подавали холодное мясо с воскресного обеда с гарниром из солений и картофельного пюре.

Дядя Сесил, муж тети Кэтрин, высокий худощавый мужчина с теплой улыбкой и озорным взглядом, менеджер местного банка, каждый вечер переодевался из делового костюма в домашнюю одежду – вельветовые брюки, рубашку и свой любимый, отделанный кожей, кардиган. Он с удовольствием расслаблялся джином с тоником, который тетя наливала ему и себе в качестве аперитива, и это было вечерним ритуалом.

После того как они допивали второй коктейль, мы садились к столу. Дядя занимал место во главе стола, тетя подавала блюда. Это был настоящий семейный ужин, за которым он вежливо интересовался, как прошел день у детей и жены. Не забывая обо мне, он обязательно спрашивал о моем здоровье и всякий раз подчеркивал, что я выгляжу значительно лучше.

После ужина, когда на кухне был наведен порядок, мы часто играли в карты или настольные игры вроде «змейки и лесенки», потом наступала очередь вечерней ванны и сна. Мне разрешали почитать полчаса в постели, прежде чем ко мне в комнату заходила тетя, поправляла мое одеяло, гасила свет, и я засыпала, счастливая от воспоминаний о поцелуе на ночь.

День нашего похода в цирк наконец наступил. В новом бело‑розовом платье и белом кардигане, я забралась на заднее сиденье машины. Рой, с зализанной прической, в длинных серых брюках и ярко‑синем блейзере, сидел рядом со мной, стараясь казаться невозмутимым, в то время как у меня от возбуждения рот не закрывался.

Яркие огни освещали купол цирка, у входа выстроилась очередь из детей, таких же счастливых, как и я, крепко сжимающих руки родителей. Мы вошли в огромный шатер, заняли свои места на скамейке, и мне в нос ударил запах древесных опилок. Я была в полном восторге. Сначала вышли клоуны с раскрашенными лицами, их рты были растянуты в несходящей улыбке; потом танцевали маленькие черно‑белые собачки с белыми кружевными ошейниками. Исполнив свой номер, каждая собачка вспрыгивала на стульчик, ожидая положенных аплодисментов. Вокруг меня сидели дети с горящими глазами и пылающими щеками, они тянули шеи, высматривая клоунов. Раздался всеобщий восторженный вопль, когда следом за собаками вышли огромные кошки. Подложив под себя руки, я старалась усесться повыше, чтобы не пропустить ни мгновения кошачьего выступления. Всеобщее возбуждение передалось мне, и я затаив дыхание следила за тем, как большие, красивые, золотистые животные прыгают через огненное кольцо, изо всех сил хлопала в ладоши, когда укротитель вышел на поклон, – а потом наступила тишина, и я, как зачарованная, устремила взгляд под купол, где начинался неописуемый полет гимнастов на трапеции.

Потом на арену выплыли величественные слоны, каждый своим хоботом держался за хвост впереди идущего, а замыкал шествие смешной слоненок. Я все ждала, что рухнут крохотные стульчики, на которые они взгромоздились в конце выступления, и разочарованно вздохнула, когда слоны покинули арену. И вот вышли клоуны, чтобы объявить окончание представления. Я не могла сдвинуться с места. У меня было такое ощущение, будто я тону в море волшебной радости, которую может подарить только детство. Много лет спустя, подписывая петицию о запрете на использование животных в цирке, я с горькой ностальгией вспомнила очарование того вечера.

Через две недели тетя Кэтрин сообщила мне хорошую, как она считала, новость. Мои родители собирались приехать на уик‑энд, и я должна буду вернуться домой вместе с ними. Мне предстояло пройти осмотр в больнице, и, если все будет в порядке, осенью можно будет приступать к учебе.

Я испытала смешанное чувство: с одной стороны, я соскучилась по маме и Джуди, но в то же время я привыкла жить в счастливой семье, чувствовать себя ее частью, хорошо одеваться. Чтобы не расстраивать тетю Кэтрин, я улыбнулась и заверила ее в том, что буду скучать по ней, но конечно же очень жду встречи с родителями.

Наступил уик‑энд. Я услышала, как подъехала машина, и вместе с тетей Кэтрин вышла встречать родителей. Было много объятий и поцелуев, восторгов по поводу того, как я выросла и как хорошо выгляжу. В тот вечер моя мама укладывала меня спать и целовала на ночь. Ее поцелуй долго грел мою щеку, пока я лежала в постели, думая о том, что принесет следующая неделя.

 


Дата добавления: 2015-07-08; просмотров: 76 | Нарушение авторских прав


 

 

Читайте в этой же книге: Глава 4 | Глава 5 | Глава 6 | Глава 7 | Глава 8 | Глава 9 | Глава 10 | Глава 11 | Глава 12 | Глава 13 |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 14| Глава 16

mybiblioteka.su - 2015-2023 год. (0.016 сек.)