Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Гонсалес Браво

Читайте также:
  1. Глава Х БРАВО, АРГЕНТУМ!
  2. Звучит песня-инсценировка «Солдатушки, браво ребятушки» - исп. кадетское объединение «Русичъ» и творческое объединение «Туесок».

 

Король умер — да здравствует король!

Возгласы эти, означавшие смену регента, раздавались примадридском дворе, когда в апреле 1868 года бренные останки Нарваеса были перенесены в склеп его предков.

Нарваес умер — да здравствует Гонсалес Браво!

Народ спрашивал: кто этот человек, которому предстояло теперь управлять страной?

Дарует ли он, наконец, блага, без которых не может существовать человечество: справедливость, свободу и спокойствие?

На эти вопросы можно ответить немногими словами: Гонсалес Браво был творением Санта Мадре, игрушкой инквизиции, орудием братьев святого Викентия.

Когда преподобным патерам Санта Мадре, наконец, удалось устранить своего последнего врага Нарваеса, все их стремления сосредоточились на том, чтобы приискать для королевы нужного советника. Цель их была достигнута, когда слабая Изабелла сделала Гонсалеса Браво регентом.

После смерти Нарваеса пали и остальные министры; их заменили Кабинетом, состоявшим из людей, подобных Гонсалесу — не имевших представления ни о справедливости, ни о нравственности. Отличная победа патеров!

Хотя престарелый Антонио и не вынес последствий перелома ноги — заслуженная кара неба, которую он сам навлек на себя, жертва эта была так ничтожна в сравнении с блестящими результатами, что он мог спокойно умереть.

Великий инквизитор Антонио, ослепленный фанатик, до последнего вздоха оставался самым ревностным служителем инквизиции, решившимся во имя ложной идеи даже на убийство. После смерти Антонио его место занял патер Роза, место последнего — патер Кларет. От погонщика мулов и вора до великого инквизитора Испании — великолепная карьера, лучшее доказательство ловкости и хитрости духовника королевы.

С наступлением тепла мадридский двор, как всегда, готовился к переезду в замок Эскуриал. Генерал-интендант Марфори был занят бесконечными хлопотами, чтобы сделать летнее местопребывание своей августейшей покровительницы как можно приятнее, и Изабелла с наслаждением слушала рассказы о предстоящих увеселениях.

— Дорогой генерал, — сказала она однажды, подавая руку для поцелуя, — вы мой настоящий друг. С какой заботливостью готовите вы для меня приятные развлечения. Мне так отрадно видеть вас всегда около себя — но вы опять спешите…

— Господин министр-президент только что велел доложить о себе вашему величеству. Я живу надеждой, что в Эскуриале мне суждено будет чаще пользоваться милостью, которой удостаивает меня ваше величество.

— И я надеюсь на это. Переселимся туда как можно скорее. Август приближается, пусть он застанет нас в таинственных аллеях Эскуриальского парка. В столице какая-то тяжесть давит меня, я не знаю, отчего это происходит, но мне кажется, будто все переменилось.

Марфори поклонился и скрылся за портьерой, Изабелла, погруженная в свои мысли, остановилась посреди кабинета. В ее душе мимо воли воскресли картины прошлого, где Серано и Прим занимали первое место.

Через несколько минут в дверях появился министр-президент Гонсалес Браво — высокий худощавый человек лет пятидесяти, с низким лбом, темными живыми глазами и густой черной бородой. Он был в простом фраке с орденами — даже с белого галстука, стягивавшего его тонкую шею, свисал знак королевской милости, украшенный сверкающим бриллиантом. Не переставая кланяться, он ступил на ковер маленькой комнаты.

— Приветствуем вас, господин министр-президент, — начала Изабелла, — ваше обещание сообщить нам необыкновенно важное известие возбудило наше любопытство.

— Я счастлив быть с вами наедине, ваше величество.

— Значит, какая-то тайна?

— Должен сообщить вашему величеству чрезвычайно важную тайну, — отвечал Гонсалес Браво.

— Говорите, господин министр.

— Я, кажется, напал на след заговора…

— Заговора! Вы нас поражаете!

— Который затевает контр-адмирал Топете с несколькими изгнанными вашим величеством генералами.

Изабелла испугалась: имя Топете могло быть связано с заговором, потому что он не только поддерживал связь с ссыльными гвардейцами, но и сам чувствовал немилость королевы, оставаясь до сих пор в прежней должности.

Королева понимала, что Топете имел повод к недовольству, и это заставило ее внимательнее прислушаться к словам министра.

— Что дает вам право на такое обвинение? — спросила она.

— Тайная переписка, которую контр-адмирал ведет с Лондоном и Канарскими островами.

— Письма распечатывались?

— До сих пор нет, но все доказывает, что между ними существует тайный союз.

— В таком случае надо арестовать контр-адмирала и обыскать его замки. У него их, как мы знаем, два: один в Мадриде, другой в Кадисе.

— Его арест может вызвать смятение, ваше величество. Мне говорили, что влияние контр-адмирала во флоте очень велико.

Изабелла с минуту подумала, потом спросила:

— Вы уверены, что существуют письма, которые могла бы скомпрометировать дона Топете?

— Мне кажется, я могу уверить ваше величество в этом, но во всяком случае стоит разузнать получше.

— Контр-адмирал теперь в Мадриде.

— Он вчера вернулся из Дельмонте, замка маршала Серано, — отвечал Гонсалес Браво, который, по-видимому, имел отличную сеть шпионов.

Королева подошла к изящному столику и позвонила в колокольчик.

В дверях показался адъютант.

— Просите сюда контр-адмирала по важному делу, но мы приказываем, чтобы офицер, который передаст ему наше желание, тотчас отправился к нему и как можно скорее вернулся вместе с ним.

Адъютант поклонился — он понял приказание королевы.

— Поскольку вы назвали нам замок Дельмонте, — продолжала Изабелла, обращаясь к своему министру, — то мы не сомневаемся более в обоснованности вашего предположения, тем более, что дон Топете принадлежит к числу бывших гвардейцев, которые…

Изабелла замолчала, она собиралась сказать: «которые нам когда-то были дороги», но не хотела произнести этих слов, она стремилась забыть их.

— Будьте так добры, господин министр-президент, войдите в этот зал и станьте тайным свидетелем нашего разговора с контр-адмиралом, но прежде потрудитесь доложить обо всем одному из наших советников, отдайте в его распоряжение отряд солдат, чтобы во время пребывания дона Топете в нашем дворце обыскать его замок.

Гонсалес Браво поклонился и отправился исполнить приказание королевы.

Изабелла осталась в кабинете, ждать ей пришлось недолго. Честный контр-адмирал явился быстро, все еще надеясь образумить королеву, не подозревая коварства, с которым она, пользуясь его открытостью, намеревалась выведать его тайну.

Огромную фигуру Топете теперь редко видели во дворце. Лишь старые камердинеры рассказывали, какую важную роль играл когда-то контр-адмирал при дворе и насколько лучше было тогда. Но они не смели говорить этого вслух, потому что камердинеры и офицеры, составлявшие нынешнюю свиту королевы, не любили таких разговоров.

Контр-адмирал, который никогда не заносился в отношениях с подчиненными, ласково приветствовал знакомых слуг и велел доложить о себе королеве. Двери тотчас открылись — он счел это хорошим признаком и вошел в кабинет, где его ожидала Изабелла.

Топете немного испугался: он уже несколько лет не видел королеву и изумился происшедшим в ней переменам. Прежняя миловидность уступила место суровости и надменности, голубые глаза утратили блеск, когда-то прекрасный стан лишился прежней грации; королеве, конечно, уже минуло тридцать восемь, но ведь и Энрике было примерно столько же, а какая разница между ними!

— Странный случай приводит вас к нам, дон Топете, — начала королева. Контр-адмирал, всегда ненавидевший этикет, лишь наклонил немного свои широкие плечи.

— Да, странный, ваше величество, потому что я уже считал себя забытым вами.

— О нет, многоуважаемый контр-адмирал, не наша вина, что вы стали первым из дворян гвардии, которому доступ в наши залы сделался невозможным. Но оставим прошлое. Мы и теперь благодаря Пресвятой Деве имеем верных слуг и защитников и, может быть, еще лучших, нежели тогда.

— Извините, ваше величество, если осмелюсь противоречить вам. Не желая быть высокомерным и оставляя в стороне свою собственную личность, я могу только сказать, ваше величество, что никогда вы не имели таких верных слуг, как тогда, когда маршалы Прим и Серано еще не находились в изгнании. Когда сегодня я узнал желание вашего величества, когда после стольких лет услышал приказание явиться к вам, во мне блеснула надежда, что вы, убедившись, наконец, в расстройстве своего государства, намерены устранить своих дурных и лицемерных советников. Я честный человек, ваше величество, во мне нет фальши, никогда еще с моего языка не сорвалось слова лести, поэтому слушайте, что я хочу чистосердечно высказать вам: не те настоящие слуги вашего величества, кто подобострастно исполняют каждое ваше желание, а те, которые не боялись говорить вам правду. Правда, ваше величество, — редкий, драгоценный товар, и к несчастью, признаюсь вам, напрасно вы ищете ее вокруг себя.

— Мы дали вам высказаться до конца, господин контр-адмирал, — проговорила королева с иронической улыбкой, — теперь позвольте и нам сказать несколько слов. Только мечтатели думают о прошлых днях. Приговоры, произнесенные нами над маршалами Серано и Примом, более чем справедливы, и только нашей милости и признательности за прежнюю службу они обязаны своей жизнью. Мы справедливы, дон Топете! Некоторое время тому назад мы были вынуждены изгнать герцога Монпансье, убедившись, что наш родной зять, супруг инфанты Луизы, счел позволительным строить различные планы на престол. Мы должны были расстаться с родной сестрой. Герцогиня, как вы знаете, живет теперь с супругом в Лиссабоне. Мы преодолели горе, чтобы соблюсти объективность, и посчитаем нашим врагом и предателем каждого, — продолжала Изабелла с особенным ударением, пристально глядя на контр-адмирала, — кто осмелится вступить в тайную связь с этими изгнанниками — будь то герцог Монпансье или маршал Серано.

Топете был поражен. Он только теперь понял, зачем королева приказала ему явиться.

— Вы молчите, господин контр-адмирал!

— Маршалы Прим и Серано, как вы, ваше величество, возможно, еще смутно припоминаете, — мои старые дорогие друзья, с которыми меня не может разлучить расстояние.

— Ваши друзья. Очень хорошо! Нам желательно узнать, находились ли вы в постоянной связи с изгнанниками?

Топете слегка смутился, но это продолжалось только минуту.

— Ваше величество, вы не можете ожидать и требовать, чтобы такие старые друзья прервали всякие отношения.

— Но эти отношения, вероятно, только частного характера, дон Топете?

— Никакая власть на свете не может заставить меня давать в этом отчет, ваше величество.

— Вы уклоняетесь от ответа, господин контр-адмирал. Вы так часто хвалились своей честностью и откровенностью, докажите же теперь, что это были не пустые слова.

— Хорошо, ваше величество. На честный вопрос последует честный ответ.

— Господин контр-адмирал, вы привыкли иметь дело со своими капитанами! Не забывайте — мы можем заставить вас ответить на наш вопрос.

— Говорят, ваше величество, — отвечал Топете с иронической улыбкой, которой никогда не замечали на его простодушном лице, — говорят, что с 1854 года инквизиция уничтожена.

— Наша корона имеет еще средства и пути принудить упрямых! — гневно крикнула Изабелла, так как Топете напомнил ей революцию, в которой только он и его друзья спасли престол. — Вы сейчас же услышите ответ на наш вопрос! Горе вам, если вы скомпрометировали себя!

— Ваше величество, даже королева не вправе обижать человека, состарившегося на государственной службе!

Изабелла побледнела, губы ее дрожали. Топете поклонился.

— Я думаю, мне и в будущем придется избегать салонов вашего величества: старый контр-адмирал, который привык общаться с капитанами, старыми моряками, не годится для них.

— Оставаться здесь, — грозно еос кликнула королева, — и обождать результатов обыска в вашем замке!

— Обыска в моем замке, — повторил Топете, отступая назад, — в то время, как я здесь, обыскивается мой дом! Черт возьми, ваше величество, это дурная шутка! Счастье для негодяев, которые исполняют этот приказ, что вы, ваше величество, предусмотрительно позвали меня сюда, не то они не ушли бы с целыми ребрами! Если я встречу одного из них в моем доме, тогда, ваше величество…

— Теперь уже поздно, — проговорила Изабелла, торжествуя, так как в эту минуту в комнату вошел Гонсалес Браво. — Что нашли в замке?

— К несчастью, обыск был напрасен, — с выражением глубочайшего сожаления отвечал министр-президент, — по всей вероятности, письма уже унесли из замка контр-адмирала.

Топете заскрежетал зубами, он готов был собственными руками задушить этого человека.

— Да, да, вы правы, господин министр, — заметила Изабелла с язвительной усмешкой, — дон Топете заранее позаботился о том, чтобы спрятать эти компрометирующие письма. Но нам говорят, что господин контр-адмирал очень часто посещает замок маршала Серано, где теперь томится супруга герцога, эта сеньора из народа. Нам кажется, что недурно немедленно устроить такой же обыск и в замке Дельмонте. Дом осужденного, тем более изгнанника, в любое время подлежит обыску. Господину контр-адмиралу мы поручаем с ближайшим поездом отправиться на свой пост в Кадис. Господин министр-президент в эту же ночь исполнит наше приказание!

Топете не мог произнести ни слова. Он никогда не предполагал, чтобы из той королевы, за которую он с друзьями прежде жертвовал жизнью, могло получиться столь бессердечное существо.

«В Дельмонте, — прошептал он, — хорошо, что там нет сеньоры Энрики! Я думаю, эта фурия и теперь в состоянии преследовать и замучить до смерти эту чистую душу».

— Не мешкайте, господин контр-адмирал, мы постараемся узнать, было ли наше приказание тотчас отправиться в Кадис исполнено вами.

— Не сомневайтесь, ваше величество, я по-прежнему также точно стану исполнять все ваши приказы. С вечерним поездом я отправляюсь в Кадис. Поручение это очень радует меня, ваше величество: пусть никто не успеет сказать мне в лицо, что мой замок, подобно дому обманщика или преступника, обыскали полицейские чиновники.

Изабелла ничего не ответила. Наслаждаясь сознанием своей силы и могущества, она радовалась мысли, что отрезала дону Топете всякое сообщение с Дельмонте и получит, таким образом, письма, которые он, по всей вероятности, передал этой сеньоре Энрике.

Когда контр-адмирал вышел из комнаты, Изабелла быстро обратилась к Гонсалесу Браво:

— Поручаем вам, господин министр-президент, позаботиться об отстранении сеньора, который только что оставил нас. Вы были свидетелем его слов. Но вам нечего торопиться, этот контр-адмирал не уйдет из наших рук. Первым делом надо завладеть письмами, которыми он обменивался с изгнанниками.

— Я сам тотчас же отправляюсь в замок герцога де ла Торре.

— Отлично, дорогой министр! Мы даем вам право, в случае, если письма представляют доказательства тяжких обвинений, не щадить никого и ничего, и даже, если окажется нужным, арестовать супругу маршала Серано. Мы знаем, что вы, как всегда, оправдаете наше доверие. Будьте уверены, мы сумеем вознаградить вас за успехи. Не жалейте ни хитрости, ни золота, не останавливайтесь перед жертвами, если это нужно для достижения нашей цели.

— Я спешу, ваше величество, святые охранят меня и увенчают мое предприятие успехом! — сказал Гонсалес Браво и вышел из кабинета, чтобы немедленно отправиться в Дельмонте.

Королева самодовольно улыбнулась, когда удалился этот верный слуга инквизиции.

— Несомненно, Топете тайно видится с сеньорой Энрикой, он передает ей письма, которые получает с дальних островов. О, как я рада, что супруга маршала Серано подвергнется такому унижению, я велю арестовать ее, она почувствует мою власть, если письма дадут хотя малейший повод к тому; но кто ищет, тот находит. Да, сеньора Энрика, инквизиция уничтожена, по крайней мере, теперь уже нельзя тащить супругу герцога де ла Торре на улицу Фобурго! Нет, моя месть будет вернее — я велю судить ее по закону.

При дворе никто не заметил внутреннего смятения королевы, когда она, сияя улыбкой, на следующий вечер появилась в опере: надежда, наполнявшая ее, была так радостна и приятна.

Чем ближе подходил час возвращения Гонсалеса Браво, тем сильнее билось ее сердце от нетерпения.

На второй день, когда уже смеркалось, ей доложили, что министр-президент со свитой прибыл в Мадрид. Королева начала посылать одного курьера за другим, чтобы получить известие. Наконец, явился сам министр.

— Ну, — крикнула королева, — какие вести принесли вы нам?

— Хорошие и дурные, ваше величество.

— Сперва дурные.

— Супруга герцога де ла Торре…

— Скорее, ради всех святых, скорее!

— Супруга герцога де ла Торре исчезла.

— Исчезла! — воскликнула Изабелла. — Что это значит?

— И я так же спрашивал, когда в Дельмонтском замке мне ответили, что герцогини нет дома. Меня встретила какая-то старуха. Она даже попыталась не дать мне ключей, чтобы обыскать комнаты…

— Бессовестная!

— Когда я показал ей высочайший приказ и назвал свое имя, она, наконец, покорилась и отперла комнаты и залы.

— Где же сеньора Энрика? — поспешно спросила королева. — Ради Бога, отвечайте скорее на мой вопрос!

— О местопребывании супруги герцога де ла Торре старуха не дала никаких сведений, хотя, по-видимому, знала все. Она сказала только, что хозяйки Дельмонте нет дома. Наконец, мне удалось подкупить одного из лакеев, которому я подарил десять червонцев и обещал не выдавать его. Он сообщил, что два дня тому назад герцогиня тайно уехала из Дельмонте.

— Куда? Говорите скорее!

— Супруга герцога, как сказал лакей, отправилась на Канарские острова к своему мужу.

— Да, я это знала! За два дня до вашего приезда. Значит, жаждущая любви сеньора уже давно плывет по морю! — произнесла королева, вне себя от негодования. — Она найдет средства пробраться к герцогу в крепость. О, как я ненавижу ее!

— Кроме того, лакей добавил, что герцогиня выехала ночью, в сопровождении молодого графа Теба, накинув на свое черное платье, так как она все еще носит траур по умершей дочери, монашеское одеяние.

— Какой хитро продуманный план! Эта сеньора знала, что женщина никогда не попадет в Санта Крус, а поскольку туда часто ездят благочестивые братья, то обманщица и надела их платье. Какое средство избрать нам теперь, чтобы как можно скорее…

— Для задержания супруги господина герцога, — прервал ее Гонсалес Браво, — нужны важные причины. Но где найти их?

— Какие результаты имел обыск замка?

— Некоторые письма написаны самим герцогом, другие, как мне показалось, маршалом Примом.

Изабелла схватила привезенный министром объемистый пакет. Глаза ее загорелись, она твердо рассчитывала найти в письмах достаточный повод к обвинению и потому, быстро разорвав красивую ленточку, которой были связаны письма, начала перебирать их одно за другим.

Однако перед королевой лежали зашифрованные письма. Ссыльные перехитрили ее!

Изабелла побледнела и напрасно старалась прочитать хоть слово из различных знаков, букв и цифр. Гонсалес Браво понимал не более ее.

Он поехал за несколькими опытными писцами в министерство иностранных дел, но и они не могли найти ключа к письмам, и только сказали, что шифр очень ловко придуман.

Королева всю ночь сидела в своем кабинете за несколькими из этих листков, которые, по-видимому, были написаны рукой Серано, и, наконец, должна была отказаться от своих попыток. Мысль, что Энрика на пути к своему Франциско, не давала ей покоя. Зависть и ненависть так сильно мучили обманутую Изабеллу, что она в ту же ночь приказала пуститься в погоню за переодевшейся Энрикой и ее спутником.

 


Дата добавления: 2015-08-05; просмотров: 52 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ЗАПАДНЯ | ТАЙНА МЕКСИКИ | СЧАСТЛИВАЯ ВСТРЕЧА | СВАДЕБНЫЙ ПОДАРОК | ПОСЛЕДНИЙ ЧАС ЖОЗЕ | ДОРОГА В ПРОПАСТЬ | ТАЙНЫЙ СОЮЗ | ИЗАБЕЛЛА В ИСПОВЕДАЛЬНЕ | РОЗА СВЯТОГО ОТЦА | ДЕНЬ МЕСТИ |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
СМЕРТЬ НАРВАЕСА| ВОЗВРАЩЕНИЕ ССЫЛЬНЫХ

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.018 сек.)