Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

ПЕТРОГРАД. 1919

 

И мы забыли навсегда,

Заключены в столице дикой,

Озера, степи, города

И зори родины великой.

В кругу кровавом день и ночь

Долит жестокая истома…

Никто нам не хотел помочь

За то, что мы остались дома,

За то, что, город свой любя,

А не крылатую свободу,

Мы сохранили для себя

Его дворцы, огонь и воду.

 

Иная близится пора,

Уж ветер смерти сердце студит,

Но нам священный град Петра

Невольным памятником будет.

 

 

* * *

 

Нам встречи нет. Мы в разных станах,

Туда ль зовешь меня, наглец,

Где брат поник в кровавых ранах,

Принявши ангельский венец?

 

И ни молящие улыбки,

Ни клятвы дикие твои,

Ни призрак млеющий и зыбкий

Моей счастливейшей любви

Не обольстят…

 

Июнь 1921

 

* * *

 

Наталии Рыковой

 

Всё расхищено, предано, продано,

Черной смерти мелькало крыло,

Все голодной тоскою изглодано,

Отчего же нам стало светло?

 

Днем дыханьями веет вишневыми

Небывалый под городом лес,

Ночью блещет созвездьями новыми

Глубь прозрачных июльских небес, —

 

И так близко подходит чудесное

К развалившимся грязным домам…

Никому, никому неизвестное,

Но от века желанное нам.

 

Июнь 1921

 

* * *

 

На пороге белом рая,

Оглянувшись, крикнул: «Жду!»

Завещал мне, умирая,

Благостность и нищету.

 

И когда прозрачно небо,

Видит, крыльями звеня,

Как делюсь я коркой хлеба

С тем, кто просит у меня.

 

А когда, как после битвы,

Облака плывут в крови,

Слышит он мои молитвы

И слова моей любви.

 

Июль 1921

 

* * *

 

А, ты думал – я тоже такая,

Что можно забыть меня

И что брошусь, моля и рыдая,

Под копыта гнедого коня.

 

Или стану просить у знахарок

В наговорной воде корешок

И пришлю тебе страшный подарок-

Мой заветный душистый платок.

 

Будь же проклят. Ни стоном, ни взглядом

Окаянной души не коснусь,

Но клянусь тебе ангельским садом,

Чудотворной иконой клянусь

И ночей наших пламенным чадом-

Я к тебе никогда не вернусь.

 

Июль 1921, Царское Село

 

* * *

 

Не бывать тебе в живых,

Со снегу не встать.

Двадцать восемь штыковых,

Огнестрельных пять.

Горькую обновушку

Другу шила я.

Любит, любит кровушку

Русская земля.

 

16 августа 1921 (вагон)

 

* * *

 

Страх, во тьме перебирая вещи,

Лунный луч наводит на топор.

За стеною слышен стук зловещий

Что там, крысы, призрак или вор?

 

В душной кухне плещется водою,

Половицам шатким счет ведет,

С глянцевитой черной бородою

За окном чердачным промелькнет-

 

И притихнет. Как он зол и ловок,

Спички спрятал и свечу задул.

Лучше бы поблескиванье дул

В грудь мою направленных винтовок,

 

Лучше бы на площади зеленой

На помост некрашеный прилечь

И под клики радости и стоны

Красной кровью до конца истечь.

 

Прижимаю к сердцу крестик гладкий:

Боже, мир душе моей верни!



Запах тленья обморочно сладкий

Веет от прохладной простыни.

 

25 августа 1921

 

* * *

 

Чугунная ограда,

Сосновая кровать.

Как сладко, что не надо

Мне больше ревновать.

 

Постель мне стелют эту

С рыданьем и мольбой;

Теперь гуляй по свету

Где хочешь. Бог с тобой!

 

Теперь твой слух не ранит

Неистовая речь,

Теперь никто не станет

Свечу до утра жечь.

 

Добились мы покою

И непорочных дней…

Ты плачешь – я не стою

Одной слезы твоей.

 

27 августа 1921, Царское Село

 

* * *

 

О, жизнь без завтрашнего дня!

Ловлю измену в каждом слове,

И убывающей Любови

Звезда восходит для меня.

 

Так незаметно отлетать,

Почти не узнавать при встрече.

Но снова ночь. И снова плечи

В истоме влажной целовать.

 

Тебе я милой не была,

Ты мне постыл. А пытка длилась,

И как преступница томилась

Любовь, исполненная зла.

 

То словно брат. Молчишь, сердит.

Но если встретимся глазами

Тебе клянусь я небесами,

В огне расплавится гранит.

 

29 августа 1921, Царское Село

 

* * *

 

Памяти Ал. Блока

Загрузка...

 

А Смоленская нынче именинница,

Синий ладан над травою стелется,

И струится пенье панихидное,

Не печальное нынче, а светлое.

И приводят румяные вдовушки

На кладбище мальчиков и девочек

Поглядеть на могилы отцовские,

А кладбище-роща соловьиная,

От сиянья солнечного замерло.

Принесли мы Смоленской Заступнице,

Принесли Пресвятой Богородице

На руках во гробе серебряном

Наше солнце, в муке погасшее,

Александра, лебедя чистого.

 

Август 1921

 

* * *

 

Тебе покорной? Ты сошел с ума!

Покорна я одной Господней воле.

Я не хочу ни трепета, ни боли,

Мне муж – палач, а дом его – тюрьма.

 

Но видишь ли! Ведь я пришла сама…

Декабрь рождался, ветры выли в поле,

И было так светло в твоей неволе,

А за окошком сторожила тьма.

 

Так птица о прозрачное стекло

Всем телом бьется в зимнее ненастье,

И кровь пятнает белое крыло.

 

Теперь во мне спокойствие и счастье.

Прощай, мой тихий, ты мне вечно мил

За то, что в дом свой странницу пустил.

 

Август 1921, Царское Село

 

* * *

 

Заплаканная осень, как вдова

В одеждах черных, все сердца туманит…

Перебирая мужнины слова,

Она рыдать не перестанет.

И будет так, пока тишайший снег

Не сжалится над скорбной и усталой…

Забвенье боли и забвенье нег-

За это жизнь отдать не мало.

 

15 сентября 1921, Царское Село

 

* * *

 

Я гибель накликала милым,

И гибли один за другим.

О, горе мне! Эти могилы

Предсказаны словом моим.

Как вороны кружатся, чуя

Горячую, свежую кровь,

Так дикие песни, ликуя,

Моя насылала любовь.

 

С тобою мне сладко и знойно,

Ты близок, как сердце в груди.

Дай руки мне, слушай спокойно.

Тебя заклинаю: уйди.

 

И пусть не узнаю я, где ты,

О Муза, его не зови,

Да будет живым, невоспетым

Моей не узнавший любви.

 

Октябрь 1921, Петербург

 

* * *

 

Все души милых на высоких звездах.

Как хорошо, что некого терять

И можно плакать. Царскосельский воздух

Был создан, чтобы песни повторять.

 

У берега серебряная ива

Касается сентябрьских ярких вод.

Из прошлого восставши, молчаливо

Ко мне навстречу тень моя идет.

 

Здесь столько лир повешено на ветки…

Но и моей как будто место есть…

А этот дождик, солнечный и редкий,

Мне утешенье и благая весть.

 

Осень 1921, Царское Село

 

* * *

 

Я с тобой, мой ангел, не лукавил,

Как же вышло, что тебя оставил

За себя заложницей в неволе

Всей земной непоправимой боли?

Под мостами полыньи дымятся,

Над кострами искры золотятся,

Грузный ветер окаянно воет,

И шальная пуля за Невою

Ищет сердце бедное твое.

И одна в дому оледенелом,

Белая лежишь в сиянье белом,

Славя имя горькое мое.

 

7 декабря 1921, Петербург

 

* * *

 

В тот давний год, когда зажглась любовь

Как крест престольный в сердце обреченном,

Ты кроткою голубкой не прильнула

К моей груди, но коршуном когтила.

Изменой первою, вином проклятья

Ты напоила друга своего.

Но час настал в зеленые глаза

Тебе глядеться, у жестоких губ

Молить напрасно сладостного дара

И клятв таких, каких ты не слыхала,

Каких еще никто не произнес.

Так отравивший воду родника

Для вслед за ним идущего в пустыне

Сам заблудился и, возжаждав сильно,

Источника во мраке не узнал.

Он гибель пьет, прильнув к воде прохладной,

Но гибелью ли жажду утолить?

 

7-8 декабря 1921

 

БЕЖЕЦК

 

Там белые церкви и звонкий, светящийся лед,

Там милого сына цветут васильковые очи.

Над городом древним алмазные русские ночи

И серп поднебесный желтее, чем липовый мед.

Там вьюги сухие взлетают с заречных полей,

И люди, как ангелы. Божьему Празднику рады,

Прибрали светлицу, зажгли у киота лампады,

И Книга Благая лежит на дубовом столе.

Там строгая память, такая скупая теперь,

Свои терема мне открыла с глубоким поклоном;

Но я не вошла, я захлопнула страшную дверь;

И город был полон веселым рождественским звоном.

 

26 декабря 1921

 

* * *

 

Пива светлого наварено,

На столе дымится гусь…

Поминать царя да барина

Станет праздничная Русь —

 

Крепким словом, прибауткою

За беседою хмельной;

Тот – забор и стою шуткою,

Этот – пьяною слезой.

 

И несутся речи шумные

От гульбы да от вина…

Порешили люди умные:

– Наше дело – сторона.

 

1921. Рождество, Бежецк

 

* * *

 

Земной отрадой сердца не томи,

Не пристращайся ни к жене, ни к дому,

У своего ребенка хлеб возьми,

Чтобы отдать его чужому.

И будь слугой смиреннейшим того,

Кто был твоим кромешным супостатом,

И назови лесного зверя братом,

И не проси у Бога ничего.

 

Декабрь 1921

 

* * *

 

В том доме было очень страшно жить,

И ни камина жар патриархальный,

Ни колыбелька нашего ребенка,

Ни то, что оба молоды мы были

И замыслов исполнены…

…и удача

От нашего порога ни на шаг

За все семь лет не смела отойти, —

Не уменьшали это чувство страха.

И я над ним смеяться научилась

И оставляла капельку вина

И крошки хлеба для того, кто ночью

Собакою царапался у двери

Иль в низкое заглядывал окошко,

В то время как мы за полночь старались

Не видеть, что творится в зазеркалье,

Под чьими тяжеленными шагами

Стонали темной лестницы ступеньки,

Как о пощаде жалостно моля.

 

И говорил ты, странно улыбаясь:

«Кого они по лестнице несут?»

 

Теперь ты там, где знают всё, – скажи:

Чт? в этом доме жило кроме нас?

 

1921, Царское Село

 


Дата добавления: 2015-08-05; просмотров: 71 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Стихотворения | ИЗ ЗАВЕЩАНИЯ ВАСИЛЬКИ | НАДПИСЬ НА НЕОКОНЧЕННОМ ПОРТРЕТЕ | ОТРЫВОК | ВЕНЕЦИЯ | НОЯБРЯ 1913 ГОДА | СТИХИ О ПЕТЕРБУРГЕ | УТЕШЕНИЕ | МОЛИТВА | КОЛЫБЕЛЬНАЯ |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ЦАРСКОСЕЛЬСКАЯ СТАТУЯ| КЛЕВЕТА

mybiblioteka.su - 2015-2020 год. (0.101 сек.)