Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

32 страница. Джон протянул руки к ее лицу, как бы прикасаясь к красным глазам.

21 страница | 22 страница | 23 страница | 24 страница | 25 страница | 26 страница | 27 страница | 28 страница | 29 страница | 30 страница |


Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

Джон протянул руки к ее лицу, как бы прикасаясь к красным глазам.

– Да, мне нужны мои шипы, – сказала она.

Он вытянул руки вперед и показал:

«Они у меня».

– У тебя?

«Я сохранил их». Он нахмурился. «Но ты уверена, что должна…»

– Да, – ощетинилась она. – Должна.

Жесткое выражение, появившееся на его лице напомнило ей о том, как он выскочил из кровати, когда она закричала: суровое, упрямое, мужественное. Но Хекс ничего не могла поделать, чтобы вывести его из этого состояния неодобрения. Она должна была позаботиться о себе, и независимо от того, нравилось ему или нет то, что она делала, чтобы сохранять себя в «нормальном» состоянии, она не собиралась менять свою жизнь.

Боже, им просто не суждено было быть вместе, независимо от того, насколько иногда они могли быть совместимы.

Джон вышел из нее и сделал шаг назад, проведя пальцами по ее позвоночнику в своего рода благодарности… и учитывая темное знание в его глазах – это, вероятно, было его прощание. Повернувшись, он направился в ду…

– О… Мой… Бог…

Сердце Хекс остановилось, когда она посмотрела на него в зеркало. Через всю верхнюю часть его спины с великолепным орнаментом черных чернил… в заявлении, которое не то чтобы шептало, а просто кричало… размером с рекламный щит с эффектными завитками…

Было ее имя не Древнем языке.

Хекс развернулась, когда Джон замер.

– Когда ты это сделал?

После напряженного момента он пожал плечами и она очаровалась тем, как двигались чернила, растягиваясь, а затем возвращаясь на место. Качая головой, он протянул руку под душ, проверяя температуру брызг, а затем прошел через стеклянную дверь, подставил спину падающей воде и схватил мыло, взбивая пену в руках.

Отказываясь взглянуть на нее, он ясно дал понять, что ее имя на его коже не ее дело. Это была та же грань, которую она применила со своими шипами.

Хекс подошла к стеклянной двери, разделяющей их. Подняв руку, она жестко постучала.

«Когда», произнесла она губами.

Он зажмурился, словно вспоминал о чем-то, что причиняло боль в животе. И опуская веки он медленно показал жестами… и это сломало ее.

«Когда думал, что ты уже не вернешься домой».

Джон наскоро воспользовался мылом и шампунем, прекрасно осознавая, что по холодную сторону стекла, глядя на него стояла Хекс. Он хотел помочь ей справиться с удивлением, но учитывая, что стояло между ними, он не собирался бросаться на острие всех своих чувств.

Или, как в его случае, на иглу татуировщика.

Когда он спросил ее о шипах, она ясно дала понять, чтобы он заткнулся – и это взорвало его мозг. С момента его ранения прошлой ночью, они окунулись в сексуальную связь, что размыла реальность. Но не больше.

Закончив мыться, он вышел из душевой кабинки и прошел мимо нее, схватил с латунного крючка полотенце и обернул его вокруг бедер. В зеркале он встретился с ее взглядом.

«Пойду принесу твои шипы», показал он.

– Джон…

Когда она больше ничего не произнесла, он нахмурился, думая, что это в общих чертах описывало их двоих: стоять в трех футах друг от друга и быть разделенными милями.

Он вышел из ванной в спальню, схватил джинсы и натянул их. Его кожаная куртка была на нем прошлой ночью в клинике, и он оставил ее там. Где-то.

С босыми ногами он прошел мимо мраморных статуй, вниз по парадной лестнице, завернул за угол и нырнул в потайную дверь. Боже… возвращение в туннель оказалось полным крышесносом; все, о чем он мог думать – это он и Хекс вместе тут в темноте.

Как девчонка он адски желал, чтобы они могли вернуться в те моменты, когда ничего не существовало, кроме их жаждущих тел. Здесь, внизу, их сердца свободно бились… и пели.

Гребаная реальная жизнь.

Полный отстой.

Он шел в сторону входа в Учебный центр, когда его остановил голос Зи.

– Эй, Джон.

Джон развернулся, скрипнув босыми ногами по полу туннеля. Когда он поднял руку в знак приветствия, Брат зашагал от двери особняка к нему навстречу, он был одет для битвы: его черные кожаные штаны и обтягивающая футболка станут тем, что они все оденут, когда снова выйдут на охоту на Лэша. С короткостриженной черепушкой и выделяющимся от льющегося с потолка света шрамом на лице, он действительно был подобен кошмару.

Особенно с прищуренным подобным образом взглядом и мрачно сжатой челюстью.

Не удивительно, что люди пугались, взглянув на него.

«Что случилось?» показал Джон, когда Брат остановился перед ним.

Когда незамедлительного ответа не последовало, Джон напрягся, думая: «О… твою ж мать, и что на сей раз?»

«Что?», показал он жестами.

Зейдист выругался и начал расхаживать вокруг: руки на бедрах, взгляд сосредоточен на полу.

– Я даже не знаю, с чего, мать твою, начать.

Джон нахмурился и прислонился спиной к стене туннеля, готовясь к более дурным новостям. Хотя он был чертовски уверен, что не мог даже представить, что это было, ведь жизнь была полна проклятого креатива.

В конце концов, Зи остановился, а когда посмотрел на него, его взгляд не был золотисто-желтым, каким обычно, когда он находился дома. Он был черным как смоль. Порочно черным. А лицо парня было цвета снега.

Джон выпрямился.

«Иисусе… да что случилось?»

– Помнишь все те прогулки, когда мы ходили в лес? Прямо перед твоим переходом… после твоей первой стычки с Лэшем? – Когда Джон кивнул, Брат продолжил. – Ты никогда не спрашивал себя, почему Роф ставил нас вместе?

Джон медленно кивнул.

«Да…»

– Это было не случайно. – Глаза Брата были холодными и темными, как подвал в доме с привидениями, зрачок и окружающая его радужка сливались в сплошной черноте. – У нас с тобой есть кое-что общее. Понимаешь, о чем я? Ты и я… у нас есть кое-что общее.

Сначала Джон нахмурился, не улавливая к чему тот клонит…

Внезапно он сжался от холодной дрожи, прошедшей сквозь его тело и достигшей его мозга. «Зи…? Подождите, он не ослышался? Может он неправильно понял?»

Кроме того, ясно, как день, он помнил, как они двое столкнулись лицом к лицу – сразу после того, как Брат прочитал то, написал в медицинской карте Джона психолог.

«Ты должен найти способ, как справиться с этим, потому что это только твое дело, твое и больше ничье, – сказал тогда Зи. – Ты никогда не захочешь сказать и гребаного слова об этом, и ни одно не сорвется с моих губ».

В этот момент Джон был поражен неожиданным пониманием Брата. А также тем фактом, что Зи не осуждал его, и не считал слабаком.

Теперь он знал почему.

«Господи… Зи?»

Брат поднял ладонь вверх.

– Я не рассказывал тебе этого, чтобы не шокировать, и черт возьми, я бы предпочел, чтобы ты никогда не узнал… по причинам, которые, уверен, ты знаешь. Но теперь я говорю тебе это, потому что твоя женщина кричала этим утром.

Брови Джона нахмурились, когда Брат снова начал расхаживать.

– Послушай, Джон, мне не нравится, когда люди лезут в мое дело, и я последний, кто хочет говорить об этом дерьме. Но тот крик… – Зи отвернулся от Джона. – Я многое повидал, чтобы знать, через какой ад нужно пройти, чтобы так кричать. Твоя девушка… у нее было и раньше что-то темное в ее прошлой жизни, но после Лэша… Мне не нужно никаких подсказок… но я могу понять, почему она ошеломлена и все прочее. Черт, иногда после того, как тебя снова спасли… это намного хуже.

Джон потер лицо, когда в висках начало стучать, а затем поднял руки… только чтобы обнаружить, что ему нечего показать. Печаль, обрушившаяся на него, поглотила все слова, оставив лишь странное, пустое онемение в голове.

Все, что он мог сделать – это кивнуть.

Зейдист похлопал его по плечу, а затем возобновил расхаживание вперед-назад

– То, что я встретил и заполучил Бэллу – это и есть моя спасательная шлюпка. Но это не единственное, в чем я нуждался. Послушай, прежде чем мы поженились, Бэлла ушла от меня… она ушла, оставив мою задницу по чертовски хорошей причине. Я знал, что должен что-то сделать, чтобы привести все в своей голове в норму, если собирался быть с ней когда-либо. Поэтому я поговорил кое с кем обо… всем. – Зи снова выругался и рубанул рукой воздух. – И нет, не с кем-то в белом халате, как Хэйверс. С кем-то, кому я доверял, с кем-то, кто был частью семьи… кто, я знал, не будет смотреть на меня, как на грязного или слабого, или подобное дерьмо.

«С кем?», – произнес губами Джон.

– С Мэри. – Зи выдохнул. – Мэри Рейджа. У нас были сеансы в котельной под кухней. Два кресла. Рядом с печью. Тогда это помогло, и время от времени я все еще возвращаюсь к ней.

Джон мгновенно мог уловить логику. Мэри была своего рода успокоительным… что объясняло, как ей удалось приручить не только самого дикого Брата, но и внутреннего зверя сукиного сына.

– Этот крик сегодня ночью… Джон, если ты хочешь связаться с этой женщиной, ты должен ей с этим помочь. Ей необходимо поговорить об этом дерьме, потому что если она не сделает этого, я чертовски уверен, это будет сжирать ее изнутри. Я только что разговаривал с Мэри… не упоминания никаких имен. Она получила степень по консультации и сказала, что готова поговорить с этим кем-то. Если у тебя будет возможность и подходящее время с Хекс… расскажи ей об этом. Попроси ее поговорить с Мэри. – Когда Зи почесал свою черепушку, под черной обтягивающей футболкой обозначились колечки в сосках, что он носил. – И если тебе требуется рекомендация, я могу поклясться жизнью своей дочери, что твоя женщина будет в хороших руках.

«Спасибо», показал Джон. «Да, я определенно, кое-что ей передам. Господи… спасибо».

– Нет проблем.

Внезапно Джон встретился с взглядом Зейдиста.

Пока они смотрели друг другу в глаза, было трудно не почувствовать себя частью уникального клуба, с которым никто никогда добровольно не связался бы. Членство в котором не искали, оно не казалось соблазнительным и не сопровождалось торжественным криком типа «ура», но этот клуб был настоящим и могущественным. Члены Клуба Выживших могли видеть ужасы пережитых опасностей и потерь в глазах других. Это было похоже на узнавание. Словно двое людей с идентичными метками в их изможденных душах, с травмой, отделяющей их ото всех на планете, неожиданно были притянуты ближе друг к другу

Или, как в этом случае – трое.

Голос Зейдиста был хриплым.

– Я убил суку, сделавшую это со мной, прихватив ее голову с собой, когда уходил. Хочешь получить это удовлетворение?

Джон медленно покивал головой.

«Я хочу это сделать».

– Не буду врать. Мне тоже это помогло.

Наступила напряженная, неловкая тишина, словно никто из них не знал, как нажать на кнопку перезагрузки и вернуться к нормальной жизни. Затем Зи кивнул и протянул сжатый кулак.

Джон ударил по нему костяшками сжатых пальцев своего кулака, думая:

«Дерьмо, никогда не догадаешься, что у кого припрятано в шкафу».

Глаза Зи вспыхнули желтым, когда он развернулся и направился к двери, ведущей в особняк, к его Братьям и к его семье. Из его заднего кармана, словно он сунул это туда и забыл, выглядывал розовый детский нагрудничек на липучках с вышитым черным черепом и скрещенными под ним костями.

«Жизнь продолжается, – подумал Джон. – Независимо от того, что мир сделал с тобой, ты поднялся и пошел дальше».

И, возможно, если Хекс поговорила бы с Мэри, то она…

Боже, он даже не мог закончить мысль, потому что боялся поверить, что она собиралась уйти.

Торопливо шагая к учебному центру, он направился к клинике, где нашел свою куртку, оружие и то, что требовалось Хекс.

Когда он схватил это дерьмо, его мозг закипел от вещей… вещей в прошлом и в настоящем. Закипел, закипел, закипел…

Вернувшись в особняк, он взлетел по парадной лестнице и прошел по коридору со статуями. Как только он вошел в свою комнату, то услышал работающий душ в ванной и мгновенно четко представил образ Хекс, обнаженной и скользкой от воды и мыльной пены… но не стал заходить внутрь, чтобы присоединился к ней. Он подошел к кровати, положил шипы у подножия, затем переоделся в свою боевую одежду и вышел.

Он не пошел на Первую Трапезу.

Джон направился по коридору к другой спальне. И когда постучал в дверь, у него возникло такое чувство, что уже давно надо было это сделать.

Когда Тор открыл, Брат был полураздет… и явно удивлен.

– Что случилось?

«Могу я войти?» показал Джон.

– Да, конечно.

Когда Джон вошел внутрь, он ощутил странное предчувствие. Но опять же, когда дело касалось Тора, у него всегда так случалось… а так же чувство глубокой связи.

Он нахмурился, пока смотрел на мужчину, думая о том времени, которое они провели на диване внизу, смотря фильмы про Годзиллу, пока Хекс была на боевых действиях в дневное время. Удивительно; ему было настолько комфортно с Тором, что находясь с парнем он чувствовал себя так, словно был с самим собой… или со старым-престарым другом.

«Ты следил за мной, не так ли?» – резко показал Джон. – «Ты был… тенью, которую я ощущал. У тату-салона и в Экстрим Парке».

Тор сузил глаза.

– Да. Это был я.

«Почему?»

– Послушай, на самом деле, это не потому, что я думаю, будто ты не справишься сам…

«Нет, я не об этом. Мне не понятно другое… если ты был в довольно хорошей форме, чтобы выйти на поле битвы, почему же ты тогда не убил их? За… нее. Почему тратил время со мной?»

Тор выдохнул проклятие.

– А, дерьмо, Джон… – Длинная пауза, а затем: – Ты ничего не можешь сделать для мертвых. Они ушли. Дело сделано. Но живые… ты можешь позаботиться о живых. Я знаю, в каком аду ты побывал, и все еще находишься, я потерял мою Вэлси, потому что не оказался там, когда она нуждалась во мне… Я не смогу пройти через это, если потеряю тебя по той же самой причине.

Когда Брат произнес эти слова, Джон почувствовал себя так, словно он избил его… и все же, он не был удивлен. Потому что таким был Тор – стойким и правдивым. Достойным мужчиной.

Парень хрипло рассмеялся.

– Не пойми меня неправильно. Как только вы вышли на это дерьмо с Лэшем и этот ублюдок оказался в здравии будучи мертвым, я отчаянно хотел уничтожить тех ублюдков. Я буду убивать лессеров в память о ней остаток своей жизни. Но дело в том, что я помню… послушай, я был на твоем месте, когда ты думал, что твоя женщина умерла. Не имеет значения, насколько ты веришь в свою рассудительность, ты сходишь с ума… и ты был благословлен вернуть ее назад, но жизнь не вернется в нормальное русло так быстро. К тому же, давай посмотрим правде в глаза – ты сделал бы что угодно, чтобы спасти ее, даже подставил бы свою грудь под пули. Это я могу понять, но лучше бы избежать этого, если возможно.

Когда слова Брата дошли до него, Джон автоматически показал:

«Она не моя женщина».

– Да, твоя. И вы оба это прекрасно чувствуете. Вы и понятия не имеете, что связывает вас вместе.

Джон покачал головой.

«Не уверен, о ком ты здесь говоришь. Без обид».

– Это не обязательно должно быть легким, чтобы быть правильным.

«Значит, мы созданы друг для друга».

Последовало долгое молчание, в течение которого у Джона было странное чувство, что жизнь вернулась в исходное положение сама собой, что мгновения, которые ускользнули и пропали без вести, снова вернулись на место

И снова этот Гребаный Клуб Выживших.

Господи, учитывая все дерьмо, через которое прошли люди, живущие в особняке, возможно, Ви стоит организовать анонимный клуб, куда бы они могли притащить свои задницы. Потому что он чертовски уверен, что их компания выиграла в лотерею, когда дело касалось жестоких ударов.

Или, боже, возможно, это была просто жизнь. Для каждого на планете. Может, Клуб Выживших не был чем-то, что вы «заработали»: просто вы родились в нем, выйдя из утробы матери. Первые же удары сердца занесли вас в список, а остальное было вопросом определений, существительных и глаголов, используемых для описания событий, сотрясающих саму основу вашего существования и заставляя вас вертеться не всегда в том же направлении, как остальных людей. И получать свою порцию болезней и несчастных случаев, и сталкиваться с подонками, и совершать неприятные вещи, и пытаться жить с разбитым после всех потерь сердцем. Пытаться жить в персональном аду со всеми свистящими кнутами и грохочущими цепями – по сути, это было тем же самым.

И в уставе клуба не было пунктика об отказе от членства… если ты решил пойти на попятный.

Он пришел к осознанию того, что настоящая правда жизни не была романтичной и обозначалась всего двумя словами: Дерьмо. Случается.

Но не смотря на это, ты продолжаешь идти. Ты оберегаешь своих друзей, свою семью, и свою пару настолько, насколько только можешь. И продолжаешь бороться даже после того, как был сбит с ног.

Черт подери, ты отрываешь свою задницу от земли и продолжаешь бороться.

«Я ужасно обошелся с тобой», – показал Джон. – «Прости меня».

Тор покачал головой.

– Как будто я был чем-то лучше? Не извиняйся. Как мой лучший друг и твой отец всегда говорил мне – не оглядывайся назад. Смотри только вперед.

«Так вот откуда это», подумал Джон. Вера была у него в крови.

«Я хочу, чтобы ты был со мной, на моей стороне», – показал Джон. «Сегодня ночью. Завтра ночью. Столько времени, сколько займет убийство Лэша. Сделай это со мной. Найди ублюдка со мной, с нами».

Ощущение того, что они будут работать вместе, казалось таким правильным. В конце концов, из-за их личных причин они объединились в этой смертельной шахматной партии. Джону по очевидным причинам необходимо было отомстить за Хекс. А что касается Тора… ну, Омега забрал его сына, когда тот лессер убил Вэлси. Сейчас у Брата был шанс вернуть ублюдку услугу.

«Пошли со мной. Сделай это… со мной».

Тор прочистил горло.

– Я думал, ты меня никогда не попросишь.

«Не в этот гребаный раз».

Двое мужчин обнялись, грудь к груди. А когда расцепились, Джон подождал, пока Тор натянул футболку, взял кожаную куртку и захватил свое оружие.

Затем они бок обок спустились по лестнице.

Словно они никогда не были вдали друг от друга. Словно это было так, как было всегда.

 

ГЛАВА 64

 

Спальни в задней части особняка Братства имели не только вид на сады, но и выход на террасу на втором этаже.

Что означало, если вы пребывали в дерганом состоянии, то могли выйти и подышать свежим воздухом, прежде чем столкнуться с остальными членами семьи.

Вечером, как только поднялись жалюзи, Куин открыл французские двери балкона и вышел в прохладу ночи. Опираясь на балюстраду, он низко наклонился и прижался к холодному камню руками и грудью. Он был одет для сражения – в кожаную одежду и байкерские ботинки, но оружие оставил внутри.

Глядя на раскинувшиеся внизу цветочные клумбы и еще цветущие невысокие фруктовые деревья, он чувствовал прохладный, гладкий камень под своими ладонями, ветерок в еще влажных волосах и напряжение мышц спины. Над кухней из вентиляционной шахты на крыше поднимался аромат жареного ягненка. От светящихся по всему дому огней на газон и патио внизу лился теплый золотистый свет.

Какая долбанная ирония – чувствовать себя таким опустошенным, из-за того что Блэй, наконец-то, обрел наполненность.

Испытывая мучительно-сладкое чувство ностальгии, он мысленно вернулся к тем ночам, когда они с Блэем сидели на полу у кровати, рубились в PS2[119], заправлялись пивом и смотрели видео. На тот момент самым серьезным и значимым дерьмом, о котором они могли болтать, это – как продвигаются дела в учебных классах, какая новая игруха вышла на человеческое Рождество и кто жарче: Анджелина Джоли или еще кто-нибудь в юбке.

В итоге Анджелина всегда выигрывала. И Лэш постоянно оказывался засранцем. А Мортал Комбат[120]до сих пор рулит.

Боже, в те дни они даже не играли в Guitar Hero World Tour[121].

Дело в том, что они с Блэем всегда виделись с глазу на глаз, и в мире Куина, где все ненавидели его задницу, появился некто-то, кто понимал и принимал его таким, какой он есть… Это было сродни тропическому солнечному свету на Северном Полюсе.

Хотя сейчас… трудно сказать, как им удалось так сдружиться. У них с Блэем были разные пути… Когда-то у них было много общего, сейчас же не было ничего, кроме общего врага… да и на поле боя Куин оставался привязан к Джону, поэтому они с Блэем не были даже партнерами в драке.

Дерьмо, взрослый в нем осознавал, что именно так и происходят некоторые вещи. Но ребенок оплакивал потерю более, чем…

Раздался щелчок, нарушивший гармонию природы.

Из темной комнаты, не принадлежащей ему, на террасу вышел Блэй. Он был одет в черный шелковый халат, босой и с влажными после душа волосами.

На шее виднелись отметины от укусов.

Он остановился, когда Куин оттолкнулся руками от балюстрады.

– О… привет, – сказал Блэй и мгновенно обернулся, словно желая убедиться, что дверь, через которую он вышел, была закрыта.

«Там Сакстон, – подумал Куин. – Спит на простынях, где они устроили королевский беспорядок».

– Я как раз собрался уходить, – проговорил Куин, ткнув через плечо большим пальцем. – Слишком холодно, чтобы торчать тут так долго.

Блэй скрестил руки на груди и отвел взгляд.

– Да. Холодновато.

Спустя мгновение, парень шагнул к балюстраде, и запах его мыла защекотал ноздри Куина.

Никто из них не двигался.

Прежде чем уйти, Куин прочистил горло и бросил:

– Все прошло нормально? Он… хорошо к тебе относился?

Боже, его голос был таким хриплым.

Блэй сделал глубокий вдох. Затем кивнул.

– Да. Все прошло хорошо. Это было… правильно.

Взгляд Куина переместился от его приятеля… чтобы рассчитать расстояние до каменного патио внизу. Хм-м… если прыгнуть, возможно, ему удастся выбросить образы этих двоих из своей головы.

Конечно, это могло превратить его мозг в яичницу, но если подумать, неужели это так плохо?

«Сакстон и Блэй… Блэй и Сакстон…»

Дерьмо. Какое-то время он молчал.

– Я рад. Я хочу, чтобы ты был… счастлив.

Блэй не стал комментировать и вместо этого пробормотал:

– Кстати, он был благодарен. За то, что ты сделал. Думал, что это немного перебор, но… он сказал, что в тайне ты всегда был рыцарем.

О, да. Абсолютно. Ну коне-е-ечно, это дерьмо было его вторым именем.

Интересно, чтобы запел Сакстон, узнай он, как у Куина чесались руки выволочить его из дома за его великолепные светлые патлы. А еще лучше, растянуть на мелком гравии у фонтана и проехать по нему пару раз на «хаммере».

Вообще-то нет – не на гравии. Лучше прямо в вестибюль вломиться на «хаммере» и сделать это там. Он хотел что-то действительно твердое под телом парня… чтобы это походило на отбивание котлет на разделочной доске.

«Да Бога ради, он же твой кузен», – пропищал тоненький внутренний голосок.

«И…?» – встряла сильная его половина.

Прежде чем он полностью превратился в свихнувшегося шизофреника, Куин отошел от балюстрады… и всей этой суицидальной фигни.

– Ладно, я лучше пойду. Сегодня я выхожу с Джоном и Хекс.

– Я спущусь через десять минут. Нужно только переодеться.

Посмотрев на красивое лицо своего лучшего друга, Куин почувствовал себя так, словно никогда не замечал этих рыжих волос и голубых глаз, этих губ и очертаний скул. А все потому, что на протяжении всей их истории, он что-то искал, что-то, что смогло бы повернуть все вспять и вернуть их обратно в то время.

Все, что приходило ему на ум… «Я скучаю по тебе. Я так чертовски скучаю, что это приносит боль, но не знаю, как найти тебя, даже если ты стоишь прямо передо мной».

– Ладно, – сказал Куин. – Увидимся на Первой Трапезе.

– Хорошо.

Куин направился к двери в свою комнату. Когда он взялся за холодную латунную дверную ручку, его голос прозвучал громко и четко.

– Блэй.

– Да?

– Береги себя.

На этот раз голос Блэя был хриплым, почти надтреснутым.

– Да. Ты тоже.

Потому что фраза «береги себя» была именно той, что всегда произносил Куин, когда кого-то отпускал.

Он вернулся в комнату и закрыл дверь. Двигаясь по инерции, он достал ножны для своих кинжалов, пистолеты и прихватил кожаную куртку.

Забавно, он едва ли мог вспомнить свой первый секс. Он, конечно, помнил женщину, но этот опыт не оставил неизгладимого впечатления. Как и те оргазмы, которые он дарил и получал после. Просто много веселья, много сладких стонов, много целей, которые уже определены и реализованы.

Ничего, кроме траха, который легко забыть.

Но, направившись в вестибюль, он понял, что первый раз Блэя будет помнить остаток всей своей жизни. Они отдалились друг от друга, и сейчас та тонкая нить, что их связывала, утратила свою прочность и порвалась.

Жаль, что свобода оказалась тюрьмой вместо открытого горизонта.

Когда его ботинки застучали по мозаичному полу у основания лестницы, песня Bic-lighter[122]Джона Мелленкампа[123]эхом раздавалась у него в голове… и хотя ему всегда нравилась эта песня, он раньше никогда не понимал истинное значение ее слов.

Словно желание, чтобы все оставалось по-прежнему.

«Жизнь продолжается… долгое время спустя жизнь полная захватывающих приключений продолжается…»

 

* * *

 

В ванной комнате Джона Хекс стояла под струями горячей воды, ее руки лежали на груди, ноги были расставлены по разные стороны от слива, и водяные струи ударяли ей в затылок, прежде чем, спустившись на плечи, скатиться по спине.

«Татуировка Джона…»

Проклятье…

Он сделал это в память о ней… поместил ее имя на свою кожу так, чтобы она всегда оставалась с ним. В конце концов, нет ничего более постоянного… черт, именно поэтому на брачной церемонии мужчинам вырезали имена на их спинах. Кольца могли потеряться. Документы просто порваться, сгореть или пропасть. Но этого никогда не случится с твоей кожей, которая всегда с тобой, куда бы ты ни пошел.

Боже, ее никогда по-настоящему не интересовали все эти женщины в платьях, с длинными и красивыми волосами, с макияжем на своих мордашках и милым нежным характером. Во всяком случае, такие атрибуты женственности казались ей проявлением слабости. Но сейчас, в этот тихий миг, она поняла, что завидует этим шёлковым платьям и парфюмам. Какую гордость, должно быть, они испытывали, зная, что их мужчины носили свои обязательства на спинах каждую ночь, пока были живы.

Джон будет чудесным хеллреном…

Господи… когда он найдет свою пару, что, черт возьми, он собирается делать с татуировкой? Вырезать имя своей женщины под ней?

По правде говоря, Хекс не хотела, чтобы ее имя оставалось на спине Джона до конца его жизни. Правда. Вернее, не совсем. Ведь это сделало бы ее эгоистичной сукой.

О, подождите, это должно было стать ее лейтмотивом[124].

Заставив себя вылезти из душа, она вытерлась полотенцем и вышла. Теплый и влажный воздух ванной сменился прохладой спальни.

Она остановилась в дверях, опершись о косяк. Кровать напротив нее, была небрежно застелена одеялом, а всё, что раньше валялось в беспорядке, теперь находилось на своих местах.

Ее шипы лежали в изножье кровати… и в отличие от покрывала, они были разложены аккуратно: звенья цепей распутаны, а два ремешка разглажены.

Она подошла и провела пальцем по металлическим колючкам. Джон хранил их для нее… и инстинкт подсказывал ей, что он оставил бы их себе, даже если бы она никогда не вернулась.

Она оставила после себя гребаное наследство.

И если бы Хекс решила провести ночь в доме, то смогла бы одеть их. Но вместо этого, она натянула кожаные штаны, надела обтягивающую футболку и прихватила оружие с курткой.

Из-за ее игры в алебастровую скульптуру под душем, она пропустила Первую Трапезу, поэтому направилась прямо на совещание в кабинет Рофа. Все Братство, в том числе Джон и его парни, собрались в оформленном во французском стиле бледно-голубом кабинете… и почти каждый, включая Джорджа – собаку-поводыря, беспорядочно сновал по кругу.

Отсутствовал только Роф. И это полностью тормозило дело.

Ее взгляд прошелся по кабинету и задержался на Джоне, но тот лишь кивнул ей и уставился прямо перед собой, глядя только на тех, кто мелькал в его поле зрения. Рядом с ним стоял высокий и сильный Тормент, она прошлась по эмоциональной сетке этой пары и ощутила, что они восстановили, чертовски много значащую для них обоих, связь.

Это заставило ее искренне порадоваться. Она ненавидела саму мысль о том, что Джон останется один, кода она уйдет, а Тормент был отцом, которого у парня никогда не было.

Грязно выругавшись, Вишес вынул одну из своих самокруток.

– Да пошло все к черту, надо идти, даже если он здесь не появится. Это пустая трата времени.

Фьюри пожал плечами.

– Он дал прямое указание явиться всем на это собрание.

Хекс была склонна принять сторону Ви, и, учитывая то, как Джон переминался с ноги на ногу в своих байкерских ботинках, она была не единственной.

– Вы, ребята, можете оставаться, – сказала она. – А я ухожу прямо сейчас.

Когда Джон и Тор посмотрели на нее, в голове Хекс возникла странная пульсация, словно они были не просто двумя воссоединившимися мужчинами, чтобы найти Лэша, но и она была аналогично вписана в их круг.


Дата добавления: 2015-11-04; просмотров: 35 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
31 страница| 33 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.038 сек.)