Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

По следу лихорадки

Ничто не истина. | Сентября 1923 года | Мы видим Тибет в бинокль народа | Доктор отправляется на рынок | Lettre de Marque | Верхом на деревянной лошадке | Капитан Норденхольц высаживается в Порт-Роджере | Ставь на матерей, не прогадаешь | Даже тараканы | Города красной ночи |


Читайте также:
  1. ifkjv!ИССЛЕДУЙТЕ ПИСАНИЕ
  2. III. Выполните следующие упражнения.
  3. III. Выполните следующие упражнения.
  4. III. Выполните следующие упражнения.
  5. III. Выполните следующие упражнения.
  6. III. Выполните следующие упражнения.
  7. III. Выполните следующие упражнения.

 

Я останавливаюсь проездом в Лондоне. Здесь есть кое-кто, кого я хочу повидать, если смогу его найти без особенных неприятностей. Это может избавить меня от дополнительной поездки в Танжер.

Я нахожу его в гей-баре под названием «Амиго». Он опрятно одет, у него ухоженная борода и проворные глаза. Арабы говорят, что у него глаза вора. Но у него богатая жена, и воровать ему не нужно.

– Ага, – говорит он. – Частное око… Дела или развлечения?

Я оглядываюсь вокруг.

– Только дела могут занести меня сюда. – Я показываю ему фотографию Джерри. – Он был в Танжере прошлым летом, я уверен.

Он смотрит на фотографию.

– Точно, я его помню. Динамщик.

– Пропал без вести. Помнишь, кто был с ним?

– Какие-то хипповые детки.

По описанию это, похоже, были те самые детки, с которыми Джерри был на Спецэ. Статисты.

– Он ездил куда-нибудь еще?

– В Марракеш, я думаю.

Я собираюсь допить и уйти.

– Ой, помнишь Питера Уинклера, который управлял «Английским пабом»? Ты знаешь, что он умер?

Я не слыхал об этом, но мне и не слишком интересно.

– Ну и что? Кто или что убило его?

– Скарлатина.

Я чуть не опрокинул свой стакан.

– Послушай, люди не умирают от скарлатины. На самом деле, они даже редко ей болеют.

– Он жил на отшибе, на горе… Гамильтоновский летний домик. Уединенный, сам знаешь. Кажется, он был один, и телефон вышел из строя. Он попытался дойти до следующего дома вниз по дороге и упал в обморок. Его отвезли в английский госпиталь.

– Это прикончило бы любого. И, я полагаю, дежурил Док Питерсон? Поставил диагноз и написал свидетельство о смерти?

– А кто же еще? Он там единственный доктор. Но с чего это ты так всполошился? Я никогда не думал, что вы с Уинклером были близки.

Я остываю.

– Мы и не были. Просто дело в том, что я когда-то учился на доктора, и мне не нравится, когда дело делается кое-как.

– Я бы не сказал, что он все сделал кое-как. Вмазал его под завязку смесью пенициллина со стрептоцидом. Кажется, он уже просто был готов, и потому не реагировал.

– Вот-вот. Пен-стреп – это в самый раз для скарлатины. Он, должно быть, практически моментально отдал концы.

– Не совсем. Пробыл в больнице около суток.

Я не говорю больше ничего. И так уже слишком много наговорил. Похоже, мне все-таки придется совершить дополнительную поездку в Танжер.

Я поселился в гостинице «Рембрандт», а затем взял такси до гостиницы «Маршан». Было три часа пополудни. Я позвонил в дверь доктора. Он шел открывать очень долго и был не рад меня видеть.

– Простите, что беспокою вас в часы сиесты, доктор, но я в городе лишь ненадолго, и это очень важно…

Он не слишком смягчился, но провел-таки меня в свой офис.

– Доктор Питерсон, я был нанят наследниками Питера Уинклера, чтобы расследовать обстоятельства его смерти. Тот факт, что он был найден без сознания на обочине дороги, заставил их вообразить, что речь может идти о насильственной смерти. Это бы означало для них двойную выплату по завещанию.

– И речи быть не может. На нем не было ни единого следа – разве что сыпь, это да. Что ж, его карманы были вывернуты наизнанку, но чего можно ожидать в такой местности?

– Вы вполне уверены, что он умер от скарлатины?

– Вполне. Классический случай. Я думаю, лихорадка могла вызвать нарушения деятельности мозга, вот почему он не реагировал на антибиотики. Следствием могло быть кровоизлияние в мозг…

– Кровь шла?

– Да… из носа и рта.

– И это не могло быть сотрясение мозга?

– Абсолютно никаких признаков сотрясения мозга.

– Бредил ли он какое-то время?

– Да. Несколько часов подряд.

– Говорил ли он что-нибудь? Что-нибудь, что бы свидетельствовало о том, что на него напали?

– Нес белиберду на каком-то иностранном языке. Я выписал морфий, чтобы его успокоить.

– Я уверен, что вы поступили правильно, доктор, и я сообщу его наследникам, что нет ничего, что поддержало бы версию о насильственной смерти. Это ваше взвешенное мнение?

– Да. Он умер от скарлатины и/или от осложнений, вызванных скарлатиной.

Я поблагодарил его и ушел. У меня были еще вопросы, но я был уверен, что он не смог или не захотел бы на них отвечать. Я вернулся в отель и немного поработал с диктофоном.

В семь часов я зашел в «Английский паб». За стойкой находился молодой араб, в котором я узнал одного из бойфрендов Питера. Очевидно, он унаследовал его дело. Я показал ему фотографию Джерри.

– О, да-да. Мистер Джерри. Питер любить его очень. Давать ему бесплатный выпить. У него, правда, ничего не выходить. Мальчик его просто надуть.

Я спросил о смерти Питера.

– Очень грустно. Питер один в доме. Сказал мне, он хотеть отдохнуть несколько дней.

– Он не казался больным?

– Не больным. Он просто выглядеть усталый. Мистер Джерри уехать в Марракеш, и я думал, Питер немножко грустно.

Я бы мог проверить все больницы Марракеша на предмет скарлатины, но я уже знал то, что хотел знать. Я знал, почему Питер не реагировал на антибиотики. У него была не скарлатина. У него была вирусная инфекция.

 

Чужак

 

На следующий день пятеро мальчиков записались на «Великого Белого» и поднялись на полубак. Трое юношей были уже там. Они представились как Билл, Гай и Адам. Ной заметил, что у них были такие же бледные лица и рыбьи глаза, как у капитана Джонса. Полубак был чистый и свежевыкрашенный, с легким больничным запахом карболки.

Озорной рыжеволосый мальчишка лет пятнадцати несет на подносе кружки с чаем.

– Я Джерри, юнга. Всё, что вы захотите, – стоит только мне сказать. Одно удовольствие служить вам, джентльмены.

Билл, Гай и Адам проглатывают с чаем черные гранулы.

– Что это? – спрашивает Брэди.

– О, просто так, кое-что – чтобы не простудиться.

Мальчики заняты погрузкой. Мистер Томас тихим голосом отдает указания. Он кажется простым и добродушным. Но от его глаз Ною становится не по себе – они холодны, как зимний лед.

Страницы из дневника Ноя Блейка:

Вторник, 5 фев. 1702 г.: Сегодня мы начали плавание. Вопреки презрительным замечаниям капитана Джонса о пресноводном плавании, наш опыт на озерах служит нам немалую службу. Я заметил, что Гай, Билл и Адам, хоть они и очень худы, бледны и болезненно выглядят, хорошие моряки, и их не берет ни холод, ни усталость.

За час до отплытия к пристани подъехала пролетка, из нее вышли два человека и поднялись на борт. Я не мог их ясно разглядеть, потому что они были одеты в шубы с капюшонами, но заметил, что они молоды и очень похожи друг на друга. Когда корабль вышел из гавани и лег на курс, юнга принес чай.

– На борту два пассажира, – сказал он нам.

– Ты их видел?

– Ага, я нес их багаж в каюту.

– На кого они похожи?

– Скорее на гномов, чем на людей. Зеленые они, зеленые, как трилистник.

– Зеленые?

– Ага, с гладкими зелеными лицами. Близнецы, один мальчик, другой девочка. И еще богатые. От них так и разит деньгами…

6 фев. 1702 г.: Ни эти два пассажира, ни капитан не появлялись на палубе. Берт Хансен и я по очереди стоим у руля. Кормят хорошо и много; я разговаривал с коком. Его зовут Чарли Ли. Ему около двадцати лет, наполовину черный, наполовину китаец. Мне кажется, между ним и юнгой что-то есть. Завтра мы встанем на док в Нью-Йорке.

7 фев. 1702 г.: Слишком поздно, чтобы вставать на док. Мы бросили якорь. Делать нечего, и после вечерней еды мы болтали с Гаем, Адамом и Биллом. Я выяснил, что они принимают утром и вечером с чаем: опиум. У них достаточно, чтобы продержаться все путешествие.

– А понадобится еще, так мы попросим у капитана, вот и все, – сказал Гай.

– Это точно, он, должно быть, битком набит этой штукой, – вставил Шон Брэди. – Притом, что его зовут Опиум Джонс.

Кажется, они и раньше работали на корабле Капитана Джонса.

– Он платит вдвойне потому, что хочет видеть на своем корабле только определенный тип людей.

– А что это за тип?

– Те, что работают, занимаются своим делом и с посторонними держат рты на замке.

8 фев. 1702 г.: Сегодня мы встали на док в Нью-Йорке. Капитан Джонс появился на палубе и провел корабль в гавань. Могу сказать про него, что он знает свое дело, когда хочет им заниматься. На пристани ждала карета, два пассажира сели в нее, и их увезли.

Почти весь день мы были заняты погрузкой и разгрузкой под управлением мистера Томаса. Капитан Джонс сошел на берег по каким-то делам. Ближе к вечеру нас отпустили на берег. Здесь больше суеты, чем в Бостоне, и, конечно, больше кораблей. Нас немедленно окружили сводники, расхваливавшие красоту и прекрасное состояние своих шлюх. Когда мы велели им отстать и самим ебать свой товар, они осыпали нас ругательствами, отойдя на безопасное расстояние.

У меня есть письмо к Пембертонам, родителям моей мачехи; отец подчеркивал, как важно, чтобы я засвидетельствовал почтение, и научил меня, как себя вести. Кажется, семья Пембертонов здесь пользуется известностью: мне ничего не стоило найти их дом из красного кирпича и очень представительный, в четыре этажа.

Я позвонил в дверь, и пришел слуга и спросил, что мне надо, каким-то повелительным тоном. Я вручил ему письмо. Он велел мне ждать и зашел внутрь. Когда он через несколько минут вернулся, его манеры были весьма уважительны. Он сказал мне, что мистер Пембертон будет счастлив пригласить меня к обеду на следующий вечер в восемь часов.

9 фев. 1702 г.: Сегодня вечером я обедал у Пембертонов. Прибыв на несколько минут раньше, я ходил туда-сюда, пока часы на башне не пробили восемь. Мой отец наставлял меня, чтобы я всегда был пунктуален на свиданиях и никогда, ни при каких обстоятельствах не приходил раньше. Слуга провел меня в пышно убранную комнату с портретами и мраморным камином.

Мистер Пембертон приветствовал меня с величайшей вежливостью. Это подтянутый низкорослый человек с белыми волосами и сверкающими голубыми глазами. Потом он представил меня своей жене, которая протянула мне руку, не вставая, улыбаясь так, словно от этого ей было больно. Я сразу проникся к ней неприязнью, на которую, я уверен, она ответила взаимностью.

Остальные присутствующие, как я вскоре понял, были ни кто иные, как пассажиры с «Великого Белого»: двое наистраннейших и наикрасивейших людей, когда-либо виденных мной. Они близнецы – юноша и девушка, им около двадцати лет. У них зеленоватый цвет лица, прямые волосы и угольно-черные глаза. Каждый из них обладает такой простотой и грациозностью обращения, что я был просто ослеплен. Зовут их, кажется, Хуан и Мария де Фуэнтес. Когда я пожал юноше руку, меня пробила дрожь, и я был рад отвлечься на предложенный миссис Пембертон стакан шерри. Пока мы пили шерри, объявили о приходе мистера Вермера. Он настолько же тучен, насколько подтянут мистер Пембертон, и создает впечатление огромного богатства и власти.

Вскоре после этого подали обед. Мистер Пембертон сел во главе стола, мистер Вермер по его правую руку, а Мария де Фуэнтес – по левую. Меня посадили напротив Хуана де Фуэнтесе, по правую руку с миссис Пембертон, – хотя я бы с радостью находился от нее так далеко, как только это возможно. Близнецы де Фуэнтес приехали из Мексики и сейчас были на пути в Вера Крус. Разговор был в основном о бизнесе, торговле, горной промышленности и товарах из Мексики.

Мария говорила своим спокойным чистым голосом…

– Можно вводить и те посевные культуры, которые сейчас произрастают только на Ближнем и Дальнем Востоке, поскольку почва и климат подходящие.

Я заметил, что Пембертоны и мистер Вермер считаются с близнецами и с уважением прислушиваются к их мнению. Несколько раз мистер Пембертон адресовал вопрос мне, и я отвечал кратко и вежливо, как наставлял меня мой отец. Когда я поведал, что планирую быть морским капитаном, он посмотрел на меня немного рассеянно и смущенно и сказал, что море, конечно, вещь хорошая для молодого человека… а вообще-то диплом магистра не принес бы вреда. Однако и на возможности в семейном бизнесе не следует смотреть сквозь пальцы.

Мистер Вермер выразил беспокойство по поводу политической нестабильности Мексики. Мария де Фуэнтес ответила, что введение подходящих посевных культур, несомненно, произведет успокаивающий и стабилизирующий эффект. У нее есть манера подчеркивать некоторые особенно важные слова. Мистер Вермер кивнул и сказал:

– О-о, да, здоровая экономика порождает здоровую политику.

У меня было чувство, что разговор был бы более откровенным, если бы я не присутствовал. Почему же тогда я был приглашен, спрашивал я себя? Мне припомнились слова отца: «В любой компании старайся обнаружить, чего именно от тебя хотят». И хоть я не мог догадаться, что это было, я знал, что от меня хотят и ждут чего-то вполне определенного. Я предположил далее, что миссис Пембертон была менее убеждена в моей возможной полезности, и что она считала мое присутствие за столом помехой и пустой тратой времени.

В какой-то момент Хуан де Фуэнтес посмотрел мне прямо в глаза, и снова я почувствовал, как по мне пробежала дрожь, и на секунду у меня возникло любопытное ощущение, будто за столом мы одни.

После обеда я с извинениями откланялся, сказав, что мне надо возвращаться на корабль, поскольку с утра мы отплываем.

10 фев. 1702: Близнецы прибыли незадолго до отплытия. Капитан Джонс встал у руля, когда выходили из гавани. Мы берем курс на юг при хорошем ветре. Погода очень сырая и холодная.

11 фев. 1702: Этим утром я проснулся с больным горлом, меня трясло и лихорадило, легкие были чем-то забиты – не знал, смогу ли вообще встать с койки. Адам улыбнулся и сказал мне, что лекарство под рукой. Он аккуратно отмерял шесть капель опиумной настойки и растворил их в горячем чае. За несколько минут по всему телу растеклось ощущение тепла и комфорта. Першение в горле и боль в голове исчезли, словно по волшебству. Я стал в состоянии без труда встать на вахту. Перед сном дозу повторили. В мыслях – необычайная отчетливость. Не могу уснуть. Пишу все это при свече.

Я спрашиваю себя, откуда я взялся, как я сюда попал, кто я такой. С самых юных лет я всегда ощущал себя чужаком в деревне Харбор-Пойнт, где родился. Кто был я? Я помню скорбные клики голубей из лесов летним рассветом и долгие холодные зимы взаперти. Кто был я? Чужак давным-давно превратился в следы на снегу.

А кто такие все остальные – Брэди, Хансен, Пако, Тодд? Чужаки, как и я. Думаю, мы пришли из другого мира и были выброшены сюда, как мореплаватели на какой-то пустынный и недружелюбный берег. Я никогда не сомневался, что мы живем правильно, но я полностью понимал, что необходимо скрывать это от жителей деревни. Теперь, когда нет нужды ничего скрывать, я чувствую, что этот корабль – мой дом, который я когда-то покинул, думая, что никогда не вернусь в него вновь. Но путешествие рано или поздно окончится – что тогда?

Я знаю, мой отец скоро станет богатым человеком, и я со временем могу стать богачом. Эта перспектива меня не особенно привлекает. На что нужно богатство, если я должен приспосабливаться к обычаям, которые настоль же бессмысленны для меня, насколько препятствуют моим истинным намерениям и мечтам? Я задумал искать счастья в Красном море или в Южной Америке. Может быть, я смогу найти работу с помощью семьи де Фуэнтес.

Лицо Хуана проплывает перед моими глазами, и теперь, когда опиумом заглушил зов плоти и унял похотливый зуд, я могу рассмотреть это видение бесстрастно. Я ощущаю не только симпатию, но и родство. Он тоже чужой, но он движется среди жителей Земли с легкостью и уверенностью.

 


Дата добавления: 2015-10-24; просмотров: 49 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Наша политика – смерть| Увольнительная на берег

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.012 сек.)