Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Петр Успенский - Четвертый путь 92 страница

Петр Успенский - Четвертый путь 81 страница | Петр Успенский - Четвертый путь 82 страница | Петр Успенский - Четвертый путь 83 страница | Петр Успенский - Четвертый путь 84 страница | Петр Успенский - Четвертый путь 85 страница | Петр Успенский - Четвертый путь 86 страница | Петр Успенский - Четвертый путь 87 страница | Петр Успенский - Четвертый путь 88 страница | Петр Успенский - Четвертый путь 89 страница | Петр Успенский - Четвертый путь 90 страница |


Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

"Как видно из сказанного, следующие ноты "ля", "соль" и "фа" служатпитанием для машины. В порядке их следования друг за другом, согласно законутрех, "ля" будет активным элементом, "соль" - нейтрализующим, а "фа" - пассивным. Активный принцип, реагируя с пассивным, т.е. соединяясь с ним при помощи нейтрализующего принципа, дает некоторый результат. Символически это можно изобразить так: См. 14-08.gif

"Этот символ указывает на то, что субстанция "фа" смешивается с субстанцией "ля" и дает в результате субстанцию "соль". И поскольку данныйпроцесс происходит в октаве, развиваясь как бы внутри ноты "фа", можно сказать, что "фа", не меняя своей высоты, приобретает свойства "соль".

"Все, что было сказано об октавах излучений и о пищевых октавах в человеческом организме, имеет прямую связь с символом, состоящим из круга, разделенного на девять частей. Этот символ как бы выражает совершенныйсинтез и содержит в себе все элементы тех законов, которые он воспроизводит, из которых он может быть извлечен и которые передаются с его помощью; он заключает в себе все, что связано с этими октавами, а также многое другое.

Гурджиев многократно и в разных случаях возвращался к энеаграмме.

- Любое законченное целое, космос, организм, растение представляетсобой энеаграмму, - говорил он. - Но не всякая из энеаграмм имеет внутреннийтреугольник. Внутренний треугольник указывает на присутствие в данном организме высших элементов (согласно шкале "водорода"). Внутренним треугольником обладают, например, такие растения, как конопля, мак, хмель, чай, кофе, табак и многие другие, которые играют важную роль в жизни человека. Их изучение поможет нам раскрыть многое из того, что относится кэнеаграмме.

"Вообще говоря, нужно понять, что энеаграмма - это универсальныйсимвол. В энеаграмму можно заключить все знание, и с ее помощью можно его истолковать. В этой связи правильно утверждать, что человек по-настоящемузнает, т.е. понимает, только то, что он способен заключить в энеаграмму. То, что он не в состоянии заключить в энеаграмму, он не понимает. Для человека, способного ею пользоваться, энеаграмма делает совершенно ненужными книги и библиотеки. Все можно заключить в энеаграмму и прочесть в ней. Человек можетоказаться в пустыне в полном одиночестве и, начертив на песке энеаграмму, сумеет прочесть в ней вечные законы вселенной, причем всякий раз узнаетнечто новое, ранее ему не известное.

"Если встречаются двое людей, принадлежащих к различным школам, они начертят энеаграмму и с ее помощью установят, кто из них знает больше и, следовательно, кто из них учитель, а кто - ученик. Энеаграмма - фундаментальный иероглиф универсального языка, который имеет столько же значений, сколько существует уровней людей.

"Энеаграмма - это вечное движение, то самое вечное движение, которое люди искали с глубочайшей древности и никак не могли найти. Ясно, почему им не удавалось найти вечное движение, они искали вне себя то, что находится внутри; пытались построить вечное движение, как строят машину, тогда какподлинное вечное движение является частью другого вечного движения, и его невозможно обнаружить отдельно от него. Энеаграмма представляет собойсхематическую диаграмму постоянного движения, т.е. машины вечного двигателя.

Но, конечно, необходимо уметь читать эту диаграмму. Понимание этого символа и умение им пользоваться дает человеку очень большую силу. Это и есть вечное движение, а также философский камень алхимиков.

"Знание энеаграммы в течение долгого времени хранилось в тайне; и если сейчас оно сделано, так сказать, доступным для всех, то лишь в неполной и теоретической форме, из которой невозможно извлечь -практической пользы без наставления со стороны человека, который знает.

"Чтобы понять энеаграмму, нужно мыслить ее движущейся, в движении.

Неподвижная энеаграмма - это мертвый символ; живой символ пребывает в движении."

Гораздо позже - это было в 1922 году, когда Гурджиев организовал свойИнститут во Франции, - его ученики изучали пляски и упражнения дервишей, и Гурджиев показал им упражнения, связанные с "движением энеаграммы". На полузала, где происходили упражнения, была нарисована большая энеаграмма; ученики, принимавшие участие в упражнениях, стояли на местах, обозначенных цифрами от 1 до 9. Затем они начинали двигаться в направлении числа периода очень интересным движением, кружась вокруг своего соседа в местах встреч, т.е. в точках пересечения линий энеаграммы.

В то время Гурджиев говорил, что упражнения в движениях по энеаграмме займут важное место в его балете "Борьба магов". Он говорил также, что без участия в таких упражнениях, без того чтобы занимать в них некоторое место, понять энеаграмму почти невозможно.

- Можно пережить энеаграмму благодаря движению, говорил он. -Сам ритм этого движения внушит вам нужные идеи и поддержит необходимое напряжение; без него нельзя почувствовать то, что является самым важным.

Существовал еще один рисунок энеаграммы, сделанный под его руководством в Константинополе в 1921 году. На этом рисунке внутри энеаграммы были показаны апокалиптические звери - бык, лев, человек и орел и с ними голубь.

Эти добавочные символы связывались с "центрами".

В беседах о значении энеаграммы как универсального символа Гурджиев снова заговорил о существовании универсального "философского" языка.

- Долгое время люди пытались изобрести универсальный язык, - говорил он. - В этом случае, как и во многих других, они искали нечто такое, что уже было найдено задолго до них, старались придумать то, что было известно и существовало в течение длительного времени. Ранее я сказал, что существуетне один, а три универсальных языка, точнее, три его степени. Первая степень этого языка уже позволяет людям выражать свои мысли и понимать мысли других люден, относящиеся к таким вещам, где обычный язык бессилен.

- Как относятся эти языки к искусству? - спросил кто-то. - И разве само искусство не представляет собой тот "философский" язык, который многие ищутв сфере интеллекта?

- Не знаю, о каком искусстве вы говорите, - ответил Гурджиев. - Есть искусство и искусство. Несомненно, вы должны были заметить, что во время наших лекций и бесед присутствующие нередко задавали мне вопросы, относящиеся к искусству, но я всегда избегал разговоров на эту тему. И все потому, что я считаю обычные беседы об искусстве совершенно бессмысленными.

Люди говорят об одном и том же, имея в виду разное, не понимая того, что хотят Выразить. К тому же совершенно напрасно объяснять истинные взаимоотношения вещей человеку, который не знает азбучных истин о самом себе, т.е. о человеке. Однако мы уже немало говорили об этом, и к настоящемувремени вы должны знать азбуку, так что сейчас, пожалуй, можно поговорить и об искусстве.

"Прежде всего вы должны вспомнить, что есть два вида искусства, отличных друг от друга: объективное и субъективное искусство. Все то, что вы знаете, все, что вы называете искусством, - это субъективное искусство, т.е.

нечто такое, что я вообще не называю искусством; и это лишь потому, что искусством я называю искусство объективное.

"Трудно определить, что такое объективное искусство, во-первых, потому, что вы приписываете субъективному искусству все признаки объективного, а во-вторых, потому, что когда вы встречаетесь с произведениями объективного искусства, вы полагаете, что они находятся на том же уровне, что и произведения субъективного искусства.

"Попытаюсь прояснить мою идею. Вы говорите: художник творит. Я говорю так только в связи с объективным искусством. По отношению к субъективномуискусству я скажу, что у него "нечто создано". Вы не делаете различий междуэтими понятиями, но именно тут и заключена вся разница. Далее, вы приписываете субъективному искусству неизменное воздействие, т.е. ожидаете от произведения субъективного искусства одинакового влияния на каждого человека. Вы, например, думаете, что похоронный марш должен вызывать у всех печальные и торжественные мысли, а какая-нибудь танцевальная музыка, например, "камаринская", вызовет мысли радостные. Но в действительности это совсем не так. Все зависит от ассоциаций. Если в тот день, когда со мнойслучилось большое несчастье, я впервые услышал какую-то живую мелодию, эта мелодия будет в течение всей моей жизни пробуждать во мне печальные и гнетущие мысли. И если в тот день, когда я особенно счастлив, я слышупечальную мелодию, эта мелодия всегда будет пробуждать во мне счастливые мысли. Так и во всем остальном.

"Разница между субъективным и объективным искусством заключается в том, что в объективном искусстве художник действительно "творит", т.е. делает то, что намерен сделать, вкладывает в свою работу те идеи и чувства, которые желает в нее вложить. И действие такого произведения искусства на людейбывает абсолютно определенным: они воспримут (разумеется, каждый в соответствии со своим уровнем) одни и те же идеи, одни и те же чувства, а именно - те самые, которые художник хотел им передать. Ни в творениях, ни во впечатлениях объективного искусства нет ничего случайного.

"В субъективном же искусстве все случайно. Как я уже сказал, здесь художник не творит; у него "нечто создается". Это значит, что он находится во власти идей, мыслей и настроений, которых сам не понимает и над которыми не имеет никакой власти. Они управляют им и воплощаются в разных формах. И когда они случайно приняли ту или иную форму, эта форма столь же случайно оказывает на человека то или иное воздействие в зависимости от его настроений, вкусов, привычек, природы гипноза, под которым он живет, и такдалее. Здесь нет ничего неизменного, ничего определенного. В объективном же искусстве нет ничего неопределенного."

- Не исчезнет ли искусство, если оно станет совершенно определенным? - спросил кто-то из нас. - Разве некоторая неопределенность и неясность не является как раз тем. что отличает искусство, скажем, от науки? Если вы уберете эту неопределенность, если вы устраните тот факт, что художник сам не знает, что у него получится, какое впечатление его работа произведет на людей, тогда это будет "литература", а не искусство.

- Не знаю, о чем вы говорите, - сказал Гурджиев. У нас разные стандарты: я измеряю ценность искусства его сознательностью, а вы - его бессознательностью. Мы не можем понять друг друга. Произведение объективного искусства и должно быть "литературой", как вы его называете; единственная разница в том, что художник передает свои идеи не прямо через слова, знаки или иероглифы, а через некоторые чувства, которые он сознательно и определенным образом возбуждает, зная, что именно и почему он делает.

- Сохранились легенды о статуях богов в древних греческих храмах. - сказал один из присутствующих, - например, о статуе Зевса Олимпийского, которая производила на всех определенное и всегда одинаковое впечатление.

- Совершенно верно, - сказал Гурджиев. - Даже тот факт, что такие рассказы существуют, доказывает, что люди понимали: разница между подлинным и неподлинным искусством заключается в неизменном или случайном воздействии.

- Не можете ли вы указать какие-нибудь другие произведения объективного искусства? - Есть ли в современном искусстве нечто такое, что можно назвать объективным? Почти все присутствующие задавали Гурджиеву эти и подобные вопросы.

- Прежде чем говорить об этом, - отвечал Гурджиев, необходимо понять принципы. Если вы уловите принципы, вы сможете сами ответить на свои вопросы. А если не уловите, то мои слова ничего вам не объяснят. Совершенно так же, как было сказано: "Видя, не видят, и слыша, не слышат и не разумеют".

"Я приведу вам только один пример: музыку. Вся объективная музыка основана на "внутренних октавах". И она вызывает не только определенные психологические результаты, но и явные физические результаты. Существуеттакая музыка, которая превращает воду в лед. Существует такая музыка, которая мгновенно убивает человека. Библейская легенда о разрушении при помощи музыки стен Иерихона это легенда как раз об объективной музыке.

Простая музыка не разрушит стены, а объективная музыка действительно в состоянии это сделать. Она способна не только разрушать, но и строить. В легенде об Орфее содержатся намеки на объективную музыку, ибо Орфейпередавал знание посредством музыки. Музыка заклинателей змей на Востоке есть приближение к объективной музыке, хотя и весьма примитивное. Нередко это всего одна нота, которую долго тянут с небольшими подъемами и падениями; но в этой единственной ноте постоянно слышатся "внутренние октавы", недоступные слуху, но ощущаемые эмоциональным центром. И змея слышит этумузыку, строго говоря, чувствует ее и повинуется ей. Если взять такую же музыку, но более усложненную, ей будут повиноваться и люди.

"Итак, вы видите, что искусство-это не просто язык, но нечто гораздо большее. И если вы свяжете только что сказанное мной с тем, что я уже говорил о разных уровнях бытия человека, вы поймете то, что говорится обискусстве. Механическое человечество состоит из людей номер один, два и три; у них, конечно, может быть только субъективное искусство. Объективное искусство требует, по крайней мере, проблесков объективного сознания; чтобы правильно понимать эти проблески и должным образом ими пользоваться, необходимо глубокое внутреннее единство и большая власть над собой." ГЛАВА 15

Религия есть относительное понятие. - Религии соответствуют уровню бытия человека. - "Может ли помочь молитва?" - Учиться молитве. - Общее невежество относительно христианства. - Христианская церковь как школа.

Египетские "школы повторения". - Важность обрядов. "Техника религии". - Где в человеке звучит слово "я"? - Две части подлинной религии; чему учит каждая из них, - Кант и идея масштаба. - Органическая жизнь на Земле. - Рост луча творения. - Луна. - Человечество есть эволюционирующая часть органическойжизни. - Застой человечества. Изменения возможны только на "перекрестках". - Процесс эволюции всегда начинается с образования сознательного ядра. - Существует ли сознательная сила, которая борется против эволюции? - Эволюционирует ли человечество? "Двести сознательных людей могли бы изменить всю жизнь на Земле". - Три "внутренних круга" человечества. - "Внешнийкруг". - Четыре "пути" как четыре входа в "экзотерический круг". - Школы четвертого пути. - Псевдо-эзотерические системы и школы. - "Истина в форме лжи". - Эзотерические школы на Востоке. - Посвящение и мистерии. Возможно только самопосвящение.

В беседах описываемого периода, т.е. конца 1916 года, Гурджиев несколько раз касался вопросов религии. Иногда кто-нибудь спрашивал его о религии; и Гурджиев неизменно начинал с того, что обращал особое внимание на то, что наше отношение к религии в основе своей содержит нечто весьма ошибочное.

- Во-первых, - говорил он, - религия есть относительное понятие: она соответствует уровню человеческого бытия, и религия одного человека можетсовершенно не годиться для другого. Иными словами, религия человека одного уровня бытия не подходит человеку другого уровня бытия.

"Необходимо понять, что религия человека номер один есть религия одного рода; религия человека номер два религия другого рода; и религия человека номер три - это религия третьего рода. Религия человека номер четыре, пять и далее - это явление совершенно иного порядка, чем религия человека номер один, два и три.

"Во-вторых, религия - это делание; человек не просто думает о своейрелигии или чувствует ее, а "живет" ею, "живет" своей религией, насколько это в его силах; иначе это будет не религия, а просто фантазия или философия. Нравится это ему или нет, но он показывает свое отношение крелигии действиями - и он может показать свое отношение к ней только действиями. Поэтому если его действия противоположны тем, которых требуетданная религия, он не может утверждать, что принадлежит к ней. Огромное большинство людей, называющих себя христианами, не имеет никакого права такназывать себя, ибо эти люди не только не исполняют требований своей религии, но даже и не думают, что эти требования необходимо исполнять.

"Христианство запрещает убийство. Однако все то, к чему ведет наш прогресс, - это прогрессирующие способы убийства и ведения войны. Как же мы смеем называть себя христианами?

"Никто не имеет права называть себя христианином, если он не выполняетзаповедей Христа. Человек может сказать, что он желает стать христианином, если он стремится выполнять эти заповеди. Если же он совсем о них не думает, или смеется над ними, или подменяет их какими-то собственными изобретениями, или просто забывает о них, он не имеет права называть себя христианином.

"Я привел пример войны, потому что этот пример самый разительный. Но и без войны жизнь являет собой точно такую же картину. Люди называют себя христианами, однако не понимают, что они не только не желают, но и не могутбыть христианами, ибо для этого необходимо не просто желать, а уметь - уметь быть единым.

"Человек как таковой не един; это не "я", а "мы" или, более правильно, "они". Из этого все проистекает. Предположим, человек решает, следуя Евангелию, подставить левую щеку, если его ударили по правой. Но так решаетодно "я" в уме или в эмоциональном центре. Одно "я" знает и помнит об этом, а другие "я" не помнят. Вообразим, что случается на самом деле, если кто-то ударит такого человека. Вы думаете, он повернет обидчику левую щеку? Никогда! У него даже не будет времени подумать о случившемся. Он или ударитобидчика по физиономии, или станет звать полицейского, или бросится бежать.

Его двигательный центр будет реагировать привычным образом или тик. как его научили, прежде чем этот человек сообразит, что именно он делает.

"Для того, чтобы подставить щеку, необходимо специальное обучение, длительная подготовка. И если эта подготовка является механической, она опять-таки ничего не стоит, ибо в подобном случае человек подставляет щекулишь потому, что больше ничего не умеет делать."

- Может ли молитва помочь человеку жить по-христиански? - задал кто-то вопрос.

- Все зависит от того, что это за молитва, - ответил Гурджиев. - Молитва субъективного человека, т.е. человека номер один, два и три, можетдать только субъективные результаты, а именно: самоутешение, самовнушение, самогипноз. Объективных результатов она дать не может.

- Но разве молитва вообще не может дать объективных результатов? - спросил один из присутствующих.

- Я уже сказал: все зависит от того, чья это молитва, отвечал Гурджиев.

"Нужно научиться молиться с таким же совершенством, как люди учатся всему остальному. У того, кто знает, как молиться, кто умеет правильно сосредоточиваться, - у такого человека молитва дает результаты. Следуеттолько понять, что существуют разные молитвы, и их результаты различны. Это известно даже из обычного богослужения. Но мы, говоря о молитве или о ее результатах, как правило, имеем в виду один вид молитвы - мольбу; или же считаем, что мольбу можно соединить с остальными видами молитвы. Конечно, это неправильно. Большая часть молитв не имеет ничего общего с мольбами. Я говорю о древних молитвах: многие их них гораздо старше, чем христианство.

Эти молитвы представляют собой, так сказать, повторения; повторяя их вслух или про себя,, человек стремится пережить разумом или чувством, то, что в них заключено, их содержание. И человек всегда может составить для себя новые молитвы. Например, человек повторяет: "Я хочу быть серьезным". Все дело в том, как он это говорит. Если он повторяет такую молитву даже десять тысяч раз в день и думает при этом, как бы скорее кончить повторение, что унего будет на обед и тому подобное, тут будет не молитва, а самообман. Но эта формула может стать молитвой, если человек повторяет ее следующим образом: он произносит "я" и пытается в это время думать обо всем, что он знает о "я". Оно не существует; нет единого "я", есть лишь толпа мелочных, обманчивых, сварливых "я". Но он хочет быть единым "я", господином; он припоминает повозку, лошадь, возницу и господина. Говоря "хочу", он думает о значении фразы "я хочу". Может ли он хотеть? В нем все время "что-то хочетили не хочет". Но этому "хочет" или "не хочет" он стремится противопоставить собственное "я хочу", связанное с целями работы над собой, т.е. ввести в привычное сочетание двух сил - "оно хочет" и "оно не хочет" - третью силу.

"Быть" - человек думает о том, что значит "быть", каков смысл "бытия", бытия механического человека, с которым все случается, и бытия человека, которыйспособен делать. Так что "быть" возможно по-разному. Он хочет "быть" не просто в смысле существования, но в смысле величия, силы, И слово "быть" приобретает для него особый вес, новый смысл. "Серьезным" - человек думает о том, что значит быть серьезным. Очень важно, как он отвечает себе на этотвопрос. Если он понимает, что это значит, если правильно определит для себя, что значит быть серьезным, если чувствует, что действительно желает этого, тогда его молитва может дать результат в том смысле, что у него прибавятся силы, что он чаще будет замечать свою несерьезность, легче преодолевать себя и заставлять быть серьезным. Совершенно таким же образом человек может"молиться", повторяя: "Я хочу вспоминать себя". "Вспоминать" - что значит"вспоминать"? Человек должен подумать о памяти. Как мало он вспоминает! Какчасто он забывает то, что решил, видел, знает! Его жизнь была бы иной, если бы он мог вспоминать. Все болезни приходят из-за того, что он не помнит.

"Себя" - он снова возвращается к себе. Какое из своих "я" он хочетвспоминать? Стоит ли вспоминать всего себя? Как может он различить, что хочет вспоминать? Идею работы! Как может он соединить себя с идеей работы? - и так далее, и тому подобное.

"В христианском богослужении очень много таких молитв, где надо размышлять над каждым словом. Но они теряют весь смысл, все значение, если их повторяют или распевают механически.

"Возьмите обычную молитву: "Господи, помилуй меня!" Что это значит? Человек взывает к Богу. Он должен немного подумать, сделать сравнение и спросить себя - что такое Бог и что такое он? Затем он просит Бога помиловать его. Но для этого Бог должен подумать о нем, заметить его. А.

стоит ли замечать его? Что в нем есть такого, о чем стоило бы думать? И кто должен о нем думать? - сам Бог! Понимаете. все эти мысли и еще многие другие должны пройти через его ум, когда он произносит эту простую молитву. И тогда именно эти мысли могут сделать для него то, чегоон просит от Бога. Но о чем он способен думать и какой результат может дать молитва, если он просто повторяет, как попугай: "Господи, помилуй! Господи, помилуй! Господи, помилуй!" Вы сами знаете, что это не даст никаких результатов.

"Вообще говоря, о христианстве и о формах христианского поклонения нам известно очень мало; мы ничего не знаем об истории и возникновении многих вещей. Например, церковь, храм, где собираются верующие и где совершаются службы согласно особым обрядам, - откуда она взята? Люди совсем не думают обэтом. Многие считают, что внешняя форма поклонения, обряды, пение гимнов и тому подобное были придуманы отцами церкви. Другие полагают, что эта внешняя форма была частично взята из языческих религий, а частично у евреев. Но все это неверно; вопрос о происхождении христианской церкви, т.е. христианского храма, гораздо интереснее, чем мы думаем. Начать с того, что церковь и богослужение в той форме, какую они приняли в первые века христианства, не были заимствованы у язычников или у. евреев, потому что ничего подобного не существовало ни в греческих, ни в римских культурах, ни в иудаизме.

Еврейская синагога, еврейский храм, греческие или римские храмы разных богов представляли собой нечто совершенно отличное от христианской церкви, которая приняла свой облик в первом и втором веках. Христианская церковь-это школа; но люди забыли о том, что это школа. Вообразите школу, где учителя читаютлекции и выполняют пояснительные демонстрации, а ученики или просто люди, заходящие в школу, принимают эти лекции и демонстрации за церемонии и обряды, за "таинства" и магию. Это было бы приближением к христианскойцеркви нашего времени.

"Христианская церковь, христианская форма поклонения не изобретена отцами церкви, а заимствована в готовом виде из Египта, но только не из того Египта, который мы знаем, а из того, который нам неизвестен. Этот Египетнаходился на том же самом месте, что и известный нам, но существовал гораздо раньше. В исторические времена сохранились лишь небольшие отрывки его знания; но эти отрывки удерживались в тайне настолько хорошо, что мы даже не знаем, где они сохранялись.

"Многим людям покажется странным, если я скажу, что доисторическийЕгипет был христианским за много тысяч лет до рождения Христа. Иными словами, его религия состояла из тех же принципов и идей, которые составляютподлинное христианство. В доисторическом Египте существовали особые школы, называвшиеся "школами повторения". В этих школах по определенным дням, а в некоторых из них, возможно, и ежедневно устраивались публичные повторения в сжатой форме всего курса наук, которому обучали в этих школах. Такое повторение продолжалось иногда неделю или месяц. Благодаря подобным повторениям люди, прошедшие курс, не теряли своей связи со школой и сохраняли в памяти все, чему учились. Иногда они приходили из очень далеких мест лишь для того. чтобы прослушать повторение, и, почувствовав свою связь со школой, уходили. Существовали особые дни в году, когда повторения были особенно полными и производились с особой торжественностью; сами эти дни обладали символическим значением.

"Эти "школы повторения" стали образцами для христианских церквей. Форма богослужения в христианских церквах почти полностью повторяет курс науки, касающейся вселенной и человека. Индивидуальные молитвы, гимны, возглашения все имело свое значение в этом повторении, равно как и празднества, и религиозные символы, хотя смысл их забыт очень давно."

Продолжая свои объяснения, Гурджиев привел несколько очень интересных примеров объяснений различных частей православной литургии. К несчастью, в то время мы не делали записей, и я не решусь восстановить их по памяти.

Идея его объяснений заключалась в том, что литургия, начиная с первых ее слов, проходит, так сказать, сквозь процесс повторения, отмечая все его стадии и переходы. В объяснениях Гурджиева меня особенно удивило то, сколь многое здесь сохранилось в чистой форме и как мало мы все это понимаем. Его объяснения очень сильно отличались от обычных богословских и даже мистических толкований, и главная разница заключалась в том, что он отказался от большинства аллегорий. Я хочу сказать, что из его объясненийстало ясно, что мы принимаем многие вещи за аллегории, в то время как они вовсе не являются иносказаниями, и их нужно понимать более просто и психологически. Хорошим примером здесь служит то, что он сказал ранее о Тайной Вечере.

- Каждая церемония, или обряд, имеет ценность, если она выполняется без изменений, - сказал он. - Церемония это книга, а которой написано очень многое. Каждый, кто обладает пониманием, может читать ее. Один обряд содержит зачастую больше, чем сотня книг.

Указывая на то, что сохранилось до нашего времени, Гурджиев отмечал и то, что было утеряно и забыто. Он упоминал о священных плясках, которые сопровождали "службы" в "храмах повторения" и не были включены в христианскую форму богослужения. Он говорил также о различных упражнениях и об особых позах для разных молитв, т.е. для разных видов медитации; о приобретении контроля над дыханием и о необходимости уметь напрягать или расслаблять по своей воле любую группу мускулов; о многих других вещах, имеющих, так сказать, отношение к "технике религии".

Однажды, описывая упражнения в сосредоточении и переключении внимания с одной части тела на другую, Гурджиев сказал: - Когда вы произносите слово "я", замечаете ли вы, где внутри вас звучит это слово?

Мы не сразу сообразили, что он имеет в виду, но очень скоро стали замечать, что, произнося слово "я", некоторые из нас определенно чувствовали, что это слово как бы звучит в голове, другие слышали его в груди, третьи - над головой, вне тела.

Должен здесь отметить, что лично я был совершенно лишен этих ощущений, и мне приходится полагаться на показания других.

Гурджиев выслушал все наши замечания и сказал, что связанное с этим ощущением упражнение сохранилось до наших дней; по его словам, его выполняютв монастырях на Афоне.

Монах стоит на коленях или в какой-то другой позе и, подняв согнутые в локтях руки, произносит громко и протяжно слово "я" и выпрямляется; одновременно он прислушивается к тому, где звучит это слово.

Цель упражнения заключается в том, чтобы чувствовать "я" в любоймомент, когда человек думает о себе, и переносить "я" из одного центра в другой.


Дата добавления: 2015-10-24; просмотров: 43 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Петр Успенский - Четвертый путь 91 страница| Петр Успенский - Четвертый путь 93 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.018 сек.)