Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Прочность хрупких предметов

Лазурь среди мрака | Не только счастье, но и благоденствие | Сумасбродство, которое люди без вкуса называют поэзией | Бездна призывает бездну | Искушение святого Гуинплена | От сладостного к суровому | Стены глухи, колокол нем | Часть седьмая | Дворец, похожий на лес |


Читайте также:
  1. III(а) Скептические сомнения относительно догматических предметов рассуждения
  2. V. ФАКТОРЫ, СНИЖАЮЩИЕ ПРОЧНОСТЬ ВЕРЕВКИ
  3. ВОПР19. Статья 94. Выемка документов и предметов
  4. Высокая Прочность Тела Тонера & Мышечной Дефиниции
  5. Выше эстетика и выше прочность
  6. Глава 2 Техника одушевления предметов - общее руководство
  7. Глава 3. Использование предметов обстановки

 

Гуинплен ничего не понял. Он оглянулся, чтобы посмотреть, к кому обращается шериф. Слишком высокий звук неуловим для слуха; слишком сильное волнение непостижимо для разума. Существуют определенные границы, как для слуха, так и для понимания. Жезлоносец и судебный пристав приблизились к Гуинплену, взяли его под руки, и он почувствовал, как его сажают в то кресло, с которого поднялся шериф. Он безропотно подчинился, не пытаясь понять, что означает все это.

 

Когда Гуинплен сел, судебный пристав и жезлоносец отступили на несколько шагов и, вытянувшись, стали позади кресла. Шериф поднес пергамент к глазам и, придав своему голосу всю торжественность, на какую только был способен, принялся читать:

«Во имя отца и сына и святого духа.

Сего двадцать девятого января тысяча шестьсот девяностого года по рождестве христовом.

На безлюдном побережье Портленда был злонамеренно покинут десятилетний ребенок, обреченный тем самым на смерть от голода и холода в этом пустынном месте. Ребенок этот был продан в двухлетнем возрасте по повелению его величества, всемилостивейшего короля Иакова Второго.

Ребенок этот – лорд Фермен Кленчарли, законный и единственный сын покойного лорда Кленчарли, барона Кленчарли-Генкервилла, маркиза Корлеоне Сицилийского, пэра Английского королевства, ныне покойного, и Анны Бредшоу, его супруги, также покойной. Он был продан двух лет от роду, после смерти отца. Ребенок этот – наследник всех владений и титулов своего отца. Поэтому, в соответствии с желанием его величества, всемилостивейшего короля, его продали, изувечили, изуродовали и объявили пропавшим бесследно.

 

Лорд Фермен Кленчарли в двухлетнем возрасте был куплен мною, нижеподписавшимся, а изувечен и обезображен фламандцем из Фландрии. Ребенок был нами предназначен стать маскою смеха. Он не знает, что он лорд Кленчарли. Он откликается на имя «Гуинплен».

 

Мы, нижеподписавшиеся, воспитали и держали у себя в течение восьми лет купленного нами у короля маленького лорда, рассчитывая извлечь из него пользу для нашего промысла. Сегодня, покинув Англию, мы, из опасений и страха перед суровыми карами, установленными за подобные деяния парламентом, с наступлением сумерек оставили одного на Портлендском берегу упомянутого маленького Гуинплена, лорда Фермена Кленчарли. Сохранить это дело в тайне мы поклялись королю, но не господу.

 

Сегодня ночью, по воле провидения, застигнутые в море сильной бурей и находясь в совершенном отчаянии, преклонив колени перед тем, кто один в силах спасти нам жизнь и, быть может, по милосердию своему спасет и наши души, уже не ожидая ничего от людей, а страшась гнева господня и видя якорь спасения и последнее прибежище в глубоком раскаянии, смиренно каясь и бия себя в грудь, – мы делаем это признание и вверяем его бушующему морю, чтобы оно воспользовалось им во благо, согласно воле всевышнего».

 

– Этот лист, – прибавил шериф, – канцелярский пергамент с вензелем короля Иакова Второго. На полях есть еще приписка, сделанная тою же рукою:

 

«Настоящее показание написано нами на оборотной стороне королевского приказа, врученного нам в качестве оправдательного документа при покупке ребенка. Перевернув лист, можно прочесть приказ».

 

И положил на стол какой-то предмет. Это была оплетенная ивовыми прутьями фляга с ушками.

 

– В эту бутылку, – сказал шериф, – люди, обреченные на смерть, вложили только что прочитанное мною показание. Это послание к правосудию было честно доставлено ему морем.

 

Преступник открыл глаза, приподнял голову и необычно громким для умирающего голосом, в котором вместе с предсмертным хрипом звучало какое-то странное спокойствие, с зловещим выражением произнес несколько слов; при каждом слове ему приходилось подымать всей грудью кучу наваленных на него камней, могильной плитою пригнетавших его к земле.

 

– Я поклялся хранить тайну и действительно хранил ее до последней возможности. Честность существует и в аду. Это он. Таким его сделали мы вдвоем с королем: король – своим соизволением, я – своим искусством.

 

Судебный пристав сделал знак человеку в кожаной одежде. Человек этот, подручный палача,подошел к пытаемому, снял один за другим лежавшие на животе камни, убрал чугунную плиту, из-под которой показались расплющенные ее тяжестью бока несчастного, освободил кисти рук и лодыжки от колодок и цепей, приковывавших его к четырем столбам. Преступник не шевелился.

 

– Труп убрать отсюда сегодня же ночью.

 

Жеэлоносец почтительно наклонил голову.

 

Шериф прибавил:

 

– Тюремное кладбище – напротив.

 

Шериф стал прямо перед Гуинпленом, все еще сидевшим в кресле, отвесил ему глубокий поклон, и, глядя в упор на Гуинплена, сказал:

 

– Вам, здесь присутствующему, мы, в силу данного нам поручения, со всеми вытекающими из него правами и обязанностями, сопряженными с нашей должностью, а также с разрешения лорд-канцлера Англии, на основании протоколов, актов, сведений, сообщенных адмиралтейством, после проверки документов и сличения подписей, по прочтении и выслушании показаний, после очной ставки, учинения всех требуемых законом процедур, приведших к благополучному и справедливому завершению дела, – мы удостоверяем и объявляем вам, чтобы вы могли вступить в обладание всем, принадлежащим вам по праву, что вы – Фермен Кленчарли, барон Кленчарли-Генкервилл, маркиз Корлеоне Сицилийский и пэр Англии.

 

И он поклонился.

 

– Что это такое? – крикнул Гуинплен. – Да разбудите же меня!

 

И, смертельно бледный, вскочил с кресла.

 

– Я и пришел для того, чтобы разбудить вас, – проговорил чей-то голос, который прозвучал здесь в первый раз.

 

Из-за каменного столба выступил человек. Так как никто не спускался в подземелье с той минуты, когда железная плита, поднявшись, открыла доступ в застенок полицейскому шествию, было ясно, что этот человек проник сюда и спрятался в тени еще до появления Гуинплена, что ему поручили наблюдать за всем происходившим и что в этом заключалась его обязанность. Это был тучный человек в придворном парике и дорожном плаще, скорее старый, чем молодой, державшийся весьма пристойно. Он поклонился Гуинплену почтительно, непринужденно; с изяществом хорошо вышколенного лакея, а на с неуклюжестью судейского чина.

 

– Да, – сказал он, – я пришел разбудить вас. Вот уже двадцать пять лет, как вы спите. Вы видите сон, и вам пора очнуться. Вы считаете себя простолюдином, между тем как вы – знатный дворянин. Вы считаете, что находитесь в последнем ряду, между тем как стоите в первом. Вы считаете себя скоморохом, в то время как вы – сенатор. Вы считаете себя бедняком, в действительности же вы – богач. Вы считаете себя ничтожным, между тем как вы принадлежите к сильным мира сего. Проснитесь, милорд!

 

Слабым голосом, в котором звучал неподдельный ужас, Гуинплен прошептал:

 

– Что значит все это?

 

– Это значит, милорд, – ответил толстяк, – что меня зовут Баркильфедро, что я – чиновник адмиралтейства; что эта выброшенная волнами фляга Хардкванона была найдена на берегу моря; что она была доставлена мне, ибо распечатывание таких сосудов входит в круг моих обязанностей; что я откупорил ее в присутствии двух присяжных; что они описали и удостоверили содержимое фляги и вместе со мною скрепили протокол своими подписями; что о находке я доложил ее величеству; что, по повелению королевы, все требуемые законом формальности были выполнены с соблюдением тайны, необходимой в столь щекотливом деле, и что последняя из этих формальностей – очная ставка – только что имела место; это значит, что у вас миллион годового дохода, что вы – лорд Соединенного королевства Великобритании, законодатель и судья, облаченный в пурпур и горностай, что ваша голова увенчана пэрской короной и что вы женитесь на герцогине, дочери короля.

 

Потрясенный этим превращением, поразившим его подобно удару грома, Гуинплен лишился чувств.

 


Дата добавления: 2015-10-24; просмотров: 39 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Урсус выслеживает полицию| Всякий, кого в одно мгновение перебросили бы из Сибири в Сенегал, лишился бы чувств.

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.009 сек.)