Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Блаженство вечных

На грани жизни | Последний оплот | Наследник победы | Познавшая тайну | Реставраторы тьмы | Подножие тайны | Начало конца | Когда приходит бессмертие | Познание себя | Чем тушат вулканы |


Читайте также:
  1. Ваше Блаженство! Высокопреосвященнейшие и Преосвященнейшие Владыки!
  2. Временные блага удаляют от благ вечных
  3. Что такое блаженство и покой

Они были молоды, наивны и безгранично счастливы, хотя и не догадывались об этом. Имели собственный флайер, недорогой, зато новенький. И прибыли в столицу по делам, обещающим дальнейшее благополучие.

Их радость чуточку омрачалась его чрезмерной боязнью потерять ее. Его постоянная настороженность, особенно на людях, раздражала ее, заставляла говорить ему колкости. В каждом оказавшемся рядом мужчине он видел соперника и принимался выяснять, не обратила ли жена на него внимания. Вот и сегодня на встрече Ворха подчеркнуто любезный взгляд жены встревожил его. А когда она сказала шутливо: «А Верховный красив», - ревнивое чувство обожгло его. «Пожалуй, она могла бы полюбить этого Ворха», - подумал он с досадой.

Ладен была восторженной, пылкой, увлекающейся. Ей доставляло удовольствие играть роль покорительницы сердец и тем мучить Биза. Однако в этой роли она не переигрывала и знала точно, где надо остановиться или сделать паузу.

Глянув на поникшего головой мужа, Ладен рассмеялась:

«Ревность к Ворху! Как тебе это пришло в голову? Он же правитель. Любовь женщины для него - ничто. Ворха любит народ. Видел, как его встречали? Их любовь равносильна смерти. Тысячи лягут, чтобы он по их телам прошел к высшей власти…»

«И мы?» - боязливо спросил Виз.

«Может быть, и мы. Чтобы стать сильными, надо прикоснуться к сильном) Сила передается».

Решимость какая-то горела в глазах Ладен, и она напугала Виза.

«Не дело женщины вмешиваться в борьбу великих. Она легко может сгореть в этом огне страстей».

Ладен бросила с вызовом:

«Конечно, если сама слаба…»

Подтекст сказанного еще более напугал Виза:

«Не думаешь ли ты проверить свои силы? Лучшим применением способностей женщины была и остается забота о доме и детях. Кстати, что делает наш малыш?»

Маленький Гулик, предоставленный на время самому себе, открыл коробку со сладкой пастой и торопливо уничтожал ее.

· Ах, ах! - кокетливо сокрушаясь, воскликнула Ладен. - Ты весь измазался. Такой внук бабушке не понравится.

· А где она?

· Во- он в том большом доме, -показала Ладен.

· Там деревья растут, - разглядел Гулик навесные сады, винтом опоясывающие здание. - Бабушка любит, чтобы деревья были.

«Он умница! Он не задает вопросов, он сразу отвечает», - приподнялась Ладен и, дотянувшись, потрепала сына за щечку.

- Ты прав, бабушка очень любит деревья, и мы сейчас прилетим в ее сад, вздохнула Ладен и мечтательно добавила, адресуя мысли мужу: «Ах, если бы ты служил в ведомстве надзора».

Виз нахмурился, не понимая, что бы тогда изменилось.

«Я бы не отдала свою мать на хранение в эти мерзкие склады, - сказала Ладен уже раздраженно. - Цузары имеют высокие доходы, получают рабов-носителей, сколько захотят, а мы четвертый год не можем получить хотя бы одну рабыню для возвращения мамы. Мне стыдно, стыдно!… Неужели ты этого не понимаешь?»

Придерживая малыша, увлеченного разглядыванием навесных садов пристыженный Виз оглянулся, проверяя, не уловил ли их разговор кто-нибудь не ближних флайерах, но они уже вышли из потока и свернули к посадочной площадке Каролл-дома. Ответил он жене подчеркнуто сдержанно: «Я все понимаю, но… Эгрегер не меняют по собственному желанию. Эгрегер - на всю жизнь. Даже если бы я сменил его в силу каких-то обстоятельств, то все равно остался бы рядовым первой руки. А вот когда я сам стану первой рукой, тогда мне и в нашем эгрегере будет не хуже, а, может быть, и лучше, потому что в энергетике я все-таки разбираюсь. Главное для меня сейчас - это стать первой рукой и получить подчиненных».

«И когда ты станешь первой рукой?»

«Теперь скоро».

«Ты что- нибудь сделал… такое важное?» -заметно оживилась Ладен.

Виз тоже был рад, что, наконец, вызвал у жены интерес к себе, но с детства прививаемая осторожность взяла верх, и он боязливо повел глазами в сторону башенных антенн надзора Билярга. Ладен не придала значения его опасениям: «Неужели ты всерьез считаешь, что мы кому-то нужны здесь? Скажи, а тебе дадут рабов?»

«Как положено».

«Не раба, а много рабов? - уточнила Ладен, и в глазах ее засветился азартный огонек. - А что ты сделал?»

Ее восторженность заражала Виза. Так приятно, оказывается, рассказывать любимой о своих успехах! Он немного помялся, разжигая ее интерес, и ответил уклончиво, явно рассчитывая на дальнейшие расспросы: «Придумал один эксперимент с пылевым кольцом», - кивнул он на небо. Ждал восторженного изумления, но Ладен озабоченно уставилась на Каролл-дом, к которому приближался их флайер.

· Мама, ты совсем медленно летишь.

· Потому что будем садиться. И пойдем к бабушке. Собери свои игрушки, -сказала Ладен и, заняв малыша, обратилась к мужу: «Придумал, это, значит, ты… думал?»

«Да».

«Какая непростительная глупость!» «Но… у меня получилось».

«Тебя могли поймать. И спросить, по какому праву ты осмелился думать. Захотел стать умнее всех?»

«Но кто- то ведь должен…»

«Кто- то! Но не ты. Твое дело -исполнять. Если узнают в эгрегере, ты никогда не станешь первой рукой».

«Я стану… Пособником, а может и выше!» - объявил Биз с замиранием от прорвавшейся решимости выразить наконец такое, о чем думать не смел; ждал ответной радости или, по крайней мере, уважения во взгляде жены, но на-толкнулся на жалостливое снисхождение на ее лице.

Их флайер завис над посадочной площадкой. Ладен покружила и аккуратно посадила его в углу, в отдалении от сверкающих яркой краской новеньких летательных машин, разместившихся в центре. Такой выбор места был сделан ею, возможно, непроизвольно, но и его воспринял Биз как упрек себе в том, что все еще не может купить дорогой летательный аппарат. Но разве это главное?… И вообще, после такого признания, какое сделал он, Ладен должна была выразить хоть какое-нибудь вежливое понимание. И потому Биз упрямо допытывался: «Ты не веришь мне? И напрасно, - передернул он узкими плечами, и тонкое лицо его побледнело от обиды. - Возможно, я скоро стану могущественнее Ворха. Да, да!…»

Ответом ему был взгляд почти такой, каким Ладен посматривала на расшалившегося малыша. Биз вознегодовал, готов был в запальчивости тут же выложить доказательства, но момент был явно неподходящим: малыш дергал замок запора раздвижного купола, и Ладен собирала вещи, которые надо было захватить с собой.

Приемный зал Каролл-дома заполнял многоголосый акустический и ментальный гул голосов. Биз с малышом на руках и Ладен с коробкой остановились на момент в проходе, словно раздумывая, вступать ли им в это всеохватывающее гудение и кружение, но раздумывать не пришлось: Гулик услышал знакомую речь кукольных героев, а потом с высоты отцова плеча увидел их на экранах видео, застучал ножками и, опущенный на пол, побежал "к экрану, вокруг которого собралась группа детей, переживающих бесконечные приключения смышленого летуна-храбреца. Проблема с ребенком была решена, оставалось найти свободное место, чтобы как-то разместиться. В Каролл-доме, как и в тысячах других общественных учреждений, кресла и ложа обособлялись гнездами вокруг столика: подставом для курения скаракосты. В таких гнездах размещались семьи кселензов. Те из них, что сдавали Баук своего родственника на хранение, держались подчеркнуто хмуро, озабоченно, как полагалось на теперь уже забытых похоронах, а получавшие Баук для воскрешения его на теле привезенного с собой или полученного здесь раба - эти веселились: дымили скаракостой, распивали пенящиеся соки и оглашали«зал взрывами хохота. Одна такая шумная семейка готовилась покинуть Каролл-дом, и Ладен потянула за собой Биза, чтобы занять освобождающееся место. Задерживала уходящих молоденькая, остроносая, заплаканная девчонка с Бауком, устраивающимся на ее голове. Баук то приподнимался на своих тонких золотых ножках, то вновь оседал, передвинувшись, и погружал в голову девушки щупы, отыскивая нужные для овладения телом центры. Лицо девчонки искажалось от боли, а из глаз беспрерывно бежали и бежали слезы, падали на руки женщины, подклеивающей рабыне порванное при усмирении платье.

«Вы только посмотрите, сколько у нее слез, - возмущалась женщина. - Видимо, совсем мозгов нет, одна вода. Гибера, как ты будешь жить на такой дуре?» «Хорошее тело, здоровое», - отозвался Баук Гиберы, занятый проникновением в мозг девчонки.

«Нет, вы только вообразите степень невежества этих рабов. Их берут в семьи кселензов, кормят, как богов, просвещают, дают возможность пережить столько счастья, а они… протестуют».

Семья поднялась, наконец, и шумно прошла мимо с выражением торжества горделивой уверенности сильных мира сего, хотя, как заметил Биз, в -сословной иерархии они занимали место не выше второго круга.

«И может, ждали эту рабыню не меньше нас», - заметил он уже для Ладен, но жена не отреагировала никак, принялась размещаться на освободившемся месте.

К ним подошел дежурный службист первой руки, поинтересовался, привезли ли они своего раба или ждут очередника. Ладен торопливо поднялась и, подступив к службисту, стыдясь признаний, зашептала: «Мы приехали только… посетить. Надо обсудить кое-что, а потом, очень скоро, мы привезем носителя». Она кинула взгляд на Биза, как бы предлагая подтвердить сказанное.

Службист понимающе кивнул и увел за собой Ладен. Она семенила за ним, униженно сутулясь, и, чтобы не видеть ее такой, Биз отвернулся, стал читать

плакаты: «Не думай, но действуй!», «Кто не думает, тот хорошо исполняет!» «Помни! Твоими мыслями могут воспользоваться рабы в борьбе против Нового Порядка».

Плакаты даже не подновляли, должно быть, с установления Нового Порядка - так были они тусклы и засижены насекомыми. И текст их довольно староват, подумал Виз и тут же понял, что, наверное, это сделано специально чтобы возродившиеся к новой жизни Бауки сразу увидели все то, что потеряли, утратив свое первородное тело. Эта мысль порадовала Виза, как еще одно! доказательство того, что он научился… думать. И может теперь обдумывать все все. Главное, формулировал он для себя, думать в одном направлении, а не] позволять мыслям скакать, как вот сейчас. Я же думал о плакатах и пришел к выводу, что их не обновляли специально. Должно быть, и флайеры делают по старым чертежам потому, что в новых конструкциях Баукам просто не разобраться: они хранят в себе опыт той жизни, при которой имели первородное тело… Вот еще одно доказательство умения думать, потаенно радовался Виз и незаметно оглядывался: не поймал ли его кто-нибудь за этим занятием? Но вокруг все были заняты своими делами и собой.

Вернулась Ладен, держа на руках, как младенца, овальную капсулу пневмопочты, поискала взглядом Гулика и мысленно передала мужу, что им разрешили свидание в саду, - пусть берет вещи, ребенка и идет за ней. Увидев мать с непонятной ношей, Гулик прибежал от экрана и запрыгал вокруг Ладен, требуя:

· Мама, а где бабушка? Ты обещала показать меня бабушке.

· Обязательно покажу! Помоги папе, мы пойдем в сад.

«Там ветрено», - предупредил Виз.

«Зато безлюдно, - ответила Ладен. - Не могу же я с родной матерью общаться принародно».

Они вышли в навесной сад, на одну из тех площадок, которые серпантином опоясывали Каролл-дом. Здесь росли деревья и кустарники; они раскачивались в потоках воздуха, шелестели листвой так угрожающе, что Гулик боязливо прижался к ногам отца.

От ветра укрылись в небольшой беседке, построенной в виде причудливо торчащего валуна. Здесь были все те же стандартные ложа, столик; выпячивающаяся полусфера беседки была прозрачной изнутри и позволяла семейству Виза, не выдавая своего присутствия, наблюдать за жизнью сада, населенного всевозможной летающей, ползающей и бегающей живностью. Гулик сразу же разглядел зубатку, подбирающуюся к птичке, и прилип к стене, желая, чтобы краснокрылка заметила опасность.

Ладен положила капсулу на столик и, явно не торопясь ее открывать, набиралась сил, как перед броском. Виз понимал причину ее медлительности и этой вот тягостной отрешенности. Давным-давно, когда люди умирали навсегда, прекращались и заботы о покинувших свет родственниках. А теперь, когда научились сохранять информационный потенциал личности, выделять ее энергетическое «я» и, по сути, заново воскрешать эту личность, появилась обязанность обеспечивать воскресших телами специально выделяемых для этого рабов-носителей. Но рабов постоянно не хватало. Особенно трудно приходилось простым кселензам. Тот фонд рабов, который выделялся на эгрегер, каким-то непонятным образом расходился по верхним кругам иерархической пирамиды власть имущих, а бывшим внизу оставалось только надеяться, что, когда удовлетворят потребности знатных, насытят богатых, останутся излишки для распределения и среди таких, как Виз и Ладен.

«Можешь сказать ей, что теперь уже недолго придется ждать, - сказал Виз, виновато глянув жене в глаза. - Я все сделаю… для тебя».

«Спасибо, Виз. Я тоже люблю тебя. Так я открою? Она уже сердится, наверное. Они не терпят капсул…»

· Папа, зубатка птичкой пообедала, - огорченно обернулся Гулик и, увидев, что мать открывает пневмопатрон, полез к ней под руки. - А что это такое? Дай я посмотрю.

· Осторожно, Гулик. Смотри, не трогай, - открыла Ладен половинки патрона, и в одной из них засверкал гранеными плоскостями Баук со множеством золотых ножек. Ладен положила на панцирь Баука руку, вступив в прямой контакт.

«Здравствуй, мама».

«Здравствуй, дочь. Долго же вы не объявлялись. Богато зажили на моих деньгах! Ладно, где рабыня? Дайте мне скорей ее тело». «Мама… Пойми правильно. Рабыни нет…» «Как это… нет?! Что за шутки?! Я уже четыре года сижу в этом склепе, в этой каменной могиле. Я не могу больше, слышишь! Дайте мне тело!… Я же сохну без живого мозга».

Ладен заплакала. Гулик удивленно закрутил головой, почувствовав какую-то связь между блестящим предметом под рукой матери, ею самой и хмуро -насупленным отцом, стал теребить их:

· Почему ты плачешь? Она тебя укусила? Папа, стукни ее.

Гулик, - подозвал его к себе отец. - Мама разговаривает с бабушкой, не мешай им.

- А где… бабушка? - навострился Гулик, подозрительно поглядывая на многоногое блестящее существо.

· Бабушка здесь, - показал взглядом Биз на Баук.

· И нет. Бабушки большие, она туда не поместится.

Но ты же маленький, - подводил Биз сына к пониманию. Ладен услышала их разговор и сказала мужу, что ребенку еще рано знать такие вещи, но Биз упорствовал. - Мы можем быть большими, как я, и маленькими, как ты или Рукия. Ты помнишь маленькую Рукию тетушки Олен?

- Да-а… - согласился малыш, но, подумав немного, вновь усомнился: -

Рукия тоже не поместится туда.

- А давай подумаем. Вот ты сейчас произносишь слова. А кто их говорит?

Может быть, нога?

· Нет. Ноги - чтобы ходить.

· Правильно. А твой живот может говорить?

Малыш рассмеялся и заявил, гордый познаниями:

· Говорит рот!

· А думает кто? Тоже рот?…

· Нет. Голова…

· А в твоей голове есть маленький Гулик, совсем-совсем маленький. И когда ты постареешь, твои ноги не будут быстро бегать, а руки не будут слушаться тебя, твой маленький Гулик покинет голову и перейдет в такой вот домик, - показал

Биз взглядом на Баук.

- Там сейчас маленькая-маленькая бабушка? - потянулся Гулик к Бауку. -

Мама, дай я посмотрю бабушку. Дай же!…

· Гулик, ее нельзя увидеть, - испугалась Ладен за Баук, прикрыла его ладонями, выговаривая мужу: «Отвлеки же ребенка, займи его чем-нибудь».

· Можно! Можно! - настаивал Гулик. - Вон окошечки. Я посмотрю и увижу маленькую-маленькую бабушку. Дай мне посмотреть бабушку!

Гулик схватил Баук и чуть не уронил его, оказавшийся тяжелым для рук

малыша. Ладен подхватила Баук.

- Ты мог уронить домик!… Теперь понял, что тебе нельзя доверять бабушку?

Займись лучше игрушками! - прикрикнула Ладен строго. И отец смотрел на малыша с холодным осуждением, а потом стал смотреть через стенку в сад.

Пристыженный Гулик виновато склонился над коробкой с игрушками, а Ладен с матерью вернулись к своему разговору.

«Нам обещали тысячу лет бессмертия, а я уже четыре года без тела. Четыре года! Ты не представляешь еще, что это такое - не иметь тела! Есть память, желания, и нет возможности проявить свою волю. Это казнь. Зачем тогда ваш Новый Порядок?! Зачем?…»

«Новый Порядок - ваш».

«Но правите сейчас вы, твой муж!»

«Он еще маленькая личность».

«Пусть станет большой. Что ты отмалчиваешься, дорогой зять? Когда ты, наконец, станешь большой личностью? Ты же всегда был умником, я видела».

«Я скоро повышу свою квоту власти, - отозвался Биз. - Но если говорить в общем, то должен сказать, что проблема с носителями становится с каждым

годом все острее».

«Почему?… Просвети меня, если ты такой знающий».

«За триста лет Бауков накопилось столько, что на всех не хватает рабов…» «Так размножайте их!… - зазвенел возмущенный, волевой и властный голос матери, прежней хозяйки дома, главы семьи, долго не позволявшей Ладен соединиться с Бизом браком. Он это хорошо помнил. От гнева и цвет ее Баука поменялся, став синевато-красным, словно раскаленным. - Обещанное тысячелетие было рассчитано на прирост Бауков. Но вы калечите рабов на заводах, чтобы производить предметы роскоши; строите новые флайеры, как будто на старых нельзя летать. Вы, вы - расточители, мы - создали, а вы - расточаете наше благо, да еще упрекаете, что Бауков стало много. А их будет еще больше. И ты, и она станете Бауками и захотите еще и еще раз пожить. Так надо что-то делать, что-то придумывать!…» «Мама, он придумал кое-что», - сказала Ладен и, видя, что мать притихла в ожидании продолжения, стала ласково внушать матери, что ее мужу надо оказать маленькую помощь деньгами из семейного фонда, чтобы он мог проявить свои способности…

«Зачем?» - оборвала ее мать.

«Чтобы Визу купить место».

«Какое место? Пусть сам скажет».

«Место первой руки», - ответил Виз, стараясь произнести эти слова как можно мягче.

«Тебе и так должны его, по выслуге. Или что-нибудь натворил, умник? Отвечай».

«Ничего он не натворил, - вступилась за мужа Ладен, предупредив его ответную вспышку раздражения прикосновением руки. - Мы хотим взять тебя отсюда, для этого Виза надо быстрее повысить в должности. Ты же понимаешь, заработать можно тогда, когда имеешь подчиненных. А Визу дадут целых пять».

«Пять бездельников… Нет, я не намерена швырять семейные деньги на подъем престижа, который нам ничего не даст».

«Как ты не поймешь, мама! Эта должность даст ему право… думать. Я говорю о служебном думанье, когда будет можно что-то изобретать, получать за это деньги и чины. И рабов… Ты же хочешь тело? - задела Ладен больное место. - И нам хочется поскорее вернуть тебя домой. Ты же знаешь, как нам трудно без тебя».

«Без моих денег, - продолжала ворчать мать, хотя и без прежней раздраженности, - Свои уже распылили на пустяки».

«Ты все.равно не даешь на пустяки. Значит, нам трудно не без твоих денег, без тебя, без твоих советов. Мама, пойми, это деловое предложение. Виз придумал такое, такое… - запнулась Ладен, натолкнувшись на предупреждающе замкнутый взгляд мужа. Спросила его с удивлением: «Чего ты?» И когда в ответ Виз показал взглядом на антенны мысленного надзора Билярга, кивнула ему и сказала матери: - В общем, он станет первой рукой, а то и выше».

- А-а!… - испуганно завопил Гулик, кинувшись к отцу.

Причина его крика стала понятной, когда Виз и Ладен, увидели через прозрачную стену убежища громадного саблезубого леопарда, проходившего мимо. Хищник был грозен, но стар; склонив книзу голову, смотрел прирученно и скучно. На его голове и на спине густо, один к одному, сидели…

«Нет, не может быть…» - не поверила глазам Ладен.

«Бауки, - подтвердила мать, восприняв посредством Ладен увиденное. - А что еще делать, когда надоест сутками смотреть ваши глупые видеосны. Гуляем так. Хоть что-то живое под тобой».

А потом, после этой унизительной процедуры выпрашивания денег, у них наступил праздник. Из Каролл-дома они полетели в Центральный магазин ведомства товарного обеспечения, уверенные, что разменный счет их будет пополнен, сделали необходимые покупки: Гулику - игрушки, Визу приобрели наимоднейший трикет для вечерних гуляний, а Ладен - темно-бордовый роскошный ланджамен, приталенный, отороченный кружевами с рубиновыми вставками. В этом ланджамене Ладен пошла в ресторан и имела успех у столичных гурманов, как и Виз в своем трикете. Один из постоянных завсегдатаев, сморщенный и позеленевший уже старичок, обратил внимание своих сотрапезников на молодую чету и долго завистливо поглядывал на них, прислушивался к их разговорам, настраивался на восприятие еды и самочувствие здорового красивого тела. И Ладен не противилась ментальному прощупыванию, вела себя раскованно и щедро, как сказочная богиня плодородия Вана, у которой не убывает того что берут.

«Я люблю тебя, Ладен», - шепнул Виз, любуясь женой.

«Я люблю тебя, Виз», - произнесла Ладен громко, так, что на них стали оглядываться с соседних гнезд, а зеленый старикашка со своей компанией пустили в их сторону дымные шары скаракосты и ментально пожелали здоровья и счастья.

Но они и так были здоровы и счастливы и любили друг друга. И вообще, все-то у них было удачно и хорошо, а будущее обещало еще больше счастья.'

Домой собрались они к вечеру, когда подзолотилось и зарумянилось пылевое кольцо и на южной половине неба появились белые пятнышки проступавших звезд. Ладен и Виз порядком устали от столичных впечатлений, а Гулик как сел во флайер, так сразу же повалился в трансформирующееся для сна сиденье и уснул.

«Теперь его до утра не разбудишь, - подумала Ладен и посмотрела на мужа, сидевшего за пультом управления. - Помнишь, как он бегал по зверинцу? И удивлялся, почему звери не разговаривают с ним. А тебе приготовить постель?»

«Нам», - поправил он ее, улыбнувшись, и Ладен нежно дернула его за ушко.

Они вылетели на магистральный поток, оставалось пересечь город, а дальше можно было включать автоматику и мчаться по прямой к дому. Но у «поплавка» воздушной инспекции им просигналил фарон, приказав сесть на посадочную

площадку.

«А что случилось? - удивилась Ладен. - Мы ничего не нарушали».

«Не спорь, - попросил ее Виз, сажая флайер. - Сейчас выясним».

«Выясним, выясним», - донесся до них ментальный голос фарона, когда флайер опустился, перед ними предстал остроносый с колючим недоброжелательным взглядом мужчина в черном, трепещущем от ветра плаще. По другую сторону флайера появился другой фарон, он показал знаком, чтобы открыли кабину, а запрыгнув в нее, с бесцеремонностью столкнул Виза с кресла прямо в руки первого фарона, который ловко защелкнул на запястьях Виза наручники.

- Что вы делаете! - закричала Ладен, пытаясь защитить мужа, но ее грубо

оттолкнули.

· Спокойнее! Не возбуждай беспорядков! - прикрикнул фарон.

· Мы ни в чем не виноваты. Мы…

· Разберутся. Они там быстро во всем разбираются, - сказал фарон, сев за пульт управления. Закрыв кабину, он рывком поднял флайер вверх и по прямой повел его к Биляргу.

Опустились они на той самой площадке, где встречался Ворх со своим эгрегером. Ладен осталась со спящим Гуликом во флайере, а Виза повели к черноте открытого дверного проема.

Пока Виз шел до двери, он мысленно цеплялся за Ладен, и она тоже держала мужа в своем ментальном объятии. Отдаляясь, они оставались единым целым и, как в порыве нежности, передавали друг другу только импульсы чувств: «Боюсь за тебя». - «Любимая, береги сына». - «Они отпустят тебя, ты не виноват ни в чем!» - «Конечно. Я люблю тебя, люблю…» - «Я не могу без тебя. Слышишь

меня, слышишь?…»

В Билярге металла было больше, чем в обычных зданиях, и связь оборвалась,

как только Виз скрылся в дверном проеме.

 


Дата добавления: 2015-08-27; просмотров: 34 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Право живых - борьба| Достижение

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.024 сек.)