Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 19. Сэр Томас в ярости отослал Анну из комнаты

Глава 8 | Глава 9 | Глава 10 | Глава 11 | Глава 12 | Глава 13 | Глава 14 | Глава 15 | Глава 16 | Глава 17 |


 

Сэр Томас в ярости отослал Анну из комнаты. Теперь он понял окончательно, какой самовольной упрямицей была его дочь. Джокунде было отказано в разрешении зайти к Анне перед сном.

Высокие окна самой лучшей спальни дома ярко светились: видимо, Генрих Тюдор все, еще изливал гнев на бедного Норриса или Бриртона, или еще кого-нибудь, кто готовил его сегодня ко сну.

– Гарри, любимый мой, я доказала тебе свою верность. Ради моей любви я отказалась от того, за что любая девушка отдала бы все, – шептала Анна, глядя вдаль поверх тихого, освещенного лунным светом парка.

Но дни счастливой любви прошли безвозвратно: ее губы осквернил поцелуем другой мужчина, а Гарри Перси лежал сейчас рядом со своей несчастной женой.

Постепенно праведное настроение стало покидать Анну, и вместо него пришла неприятная мысль, что она вела себя непростительно глупо.

Кроме Джокунды, все в доме думали именно так. Но Симонетта была первой, кто решился высказать вслух свое мнение. Анна услышала ее быстрые шаги по галерее, открылась дверь, и Симонетта вошла с чашкой горячего молока.

– Леди Болейн велела отнести тебе молока, – сказала она.

– А для тебя как раз представился случай прийти и расписать мне, что я потеряла.

– Ты вела себя довольно умно.

Лицо Симонетты не выражало никаких особенных чувств. Но когда она поставила перед Анной чашку и села рядом с девушкой, у нее пропали вдруг манеры наставницы и появился тон, которым она теперь часто разговаривала со своей бывшей воспитанницей – как женщина с женщиной.

– Если ты решила притворяться, что ненавидишь Его Величество… О, ла, ла! Тогда ты выбрала прекрасный способ отомстить.

– Отомстить? – переспросила Анна, недоуменно посмотрев на нее.

Этого толчка было достаточно для Симонетты. Она подошла к окну и села на подоконник, расправив жесткую юбку. Ее умелые быстрые руки замерли на мгновенье, выделяясь белизной на черной блестящей ткани юбки.

– Ma shere Nanette[16], когда ты была моей ученицей, ты соображала быстрее, – заметила она с легкой усмешкой. – Почему бы не заставить его помучиться, чтобы он полюбил тебя так же, как ты любила своего милого друга. Я готова держать пари, что Тюдор может ради любимой женщины пойти на все, поступиться и приличиями, и совестью. Пусть он продолжает желать тебя, пусть мучается.

С годами в Симонетте развилось то яростное мужененавистничество, которое возникает у женщины в результате ее вынужденного целомудрия. И как всегда в минуты волнения, у нее появился сильный акцент, привносивший пикантность в ее обычно идеально правильную английскую речь.

– Не неделю, не месяц, ma mie[17], а дольше, гораздо дольше, – со злостью прошипела она.

Анна неотрывно смотрела на Симонетту. Она как будто припадала к живительному источнику, который питал ее ум и давал силу. Две женщины, поглощенные друг другом, даже не заметив этого, перешли на шепот.

– Но как я смогу сделать это, – спросила Анна, – если соглашусь стать его любовницей?

Симонетта усмехнулась.

– Моя молодость далеко позади, vois-tu – sèche et laide[18]. Но когда-то я, как и ты, была молодой. У меня был друг, господин средних лет, и я смогла удерживать его очень много времени. Я старалась, чтобы он никогда не был полностью уверен во мне, полностью удовлетворен. Если бы я была так же красива, как ты… – Симонетта передернула плечами. – Кто знает, может быть, мне никогда не пришлось бы служить Болейнам и коротать свои дни вот так.

У Анны мелькнула мысль, что она давно подозревала что-то в этом роде. И, кажется, Джокунда также чувствовала, что здесь была какая-то тайна. Но стоило ли углубляться в это?

– Ты же знаешь, что я не красавица, – сказала Анна.

Расслабившись, Симонетта прислонилась к косяку окна. Половину сражения она уже выиграла.

– У тебя есть нечто большее, чем красота. То, что не оставляет равнодушным мужчин. Помнишь, Нэн, ту историю, которую мы с тобой переводили с греческого? Историю о Цирцее?

– Цирцея была волшебницей.

– Eh, bien?[19] Разве женщин, которые очаровывают мужчин, лишая их рассудка, нельзя назвать волшебницами?

Анна подумала о своем несчастном пальце и вспомнила, как король, ненавидевший болезни и уродство, нежно и любовно держал ее руку в своей, не обращая внимания на уродливый палец.

– Ты думаешь, я смогу поддерживать страсть короля долго? – задумчиво спросила она.

– В том случае, если будешь держать под контролем свои чувства, – улыбнулась Симонетта.

– Почему ты так говоришь? – воскликнула Анна, покраснев.

Глаза француженки лукаво блеснули.

– Он ведь тоже рыжий.

Анна знала, что Симонетта права. Рыжеволосые мужчины воспламеняли ее чувства. Она пристыженно молчала, не желая облекать в слова самое сокровенное, что было в ней. Вдруг почувствовав жажду, Анна подошла и залпом выпила уже остывшее молоко. Она стояла и задумчиво рассматривала жирный ободок, оставшийся на чашке.

– Симонетта, он обещал, что все мои желания будут исполняться, – сказала она наконец. – Как ты думаешь, он имел в виду украшения, наряды и все, что любят женщины? Или то, что ценят и мужчины, ну… более важные вещи, например, власть?

– Любящий мужчина подобен воску, – ответила француженка, думая со страхом о том, какой по-детски беззащитной кажется сейчас ее воспитанница, стоящая у своей белоснежной девичьей постели.

Но Анна не была беззащитным ребенком. И то, что она произнесла в следующую минуту, поразило ее наставницу:

– Ты думаешь, я могла бы настроить его против Уолси?

Даже хитрой и самолюбивой Симонетте не могло прийти такое в голову. Она соскочила с подоконника.

– Mon Dieu[20], детка, ты летаешь слишком высоко, – запротестовала она. – Уолси – почти что святой, папский легат и самый влиятельный человек в Европе.

– Ну и что? Я так ненавижу его!

Поучения Симонетты и откровенность, установившаяся между ними в этот вечер, помогли Анне облечь наконец в слова всю ту разъедающую душу ненависть, все те потаенные мысли, которые мучили ее в прошедшую зиму.

– Симонетта, я бы, кажется, душу отдала, только бы отомстить этому человеку. Отнять у него высокое положение, чтобы он не был таким самодовольным. Если я смогу, клянусь тебе, я растопчу его самоуверенность! Когда это свершится – не знаю, но я все сделаю для этого. И вот тогда мой возлюбленный, мой прекрасный Гарри Перси придет и увидит своего врага униженным, и будет отомщен за то, что вынужден был жениться на нелюбимой.

– Будь осторожна, Нэн! Король очень ценит Уолси, – поспешила предупредить Симонетта, услышав истерические нотки в голосе Анны.

Но Анна шагала по комнате, полная презрения к будущим опасностям.

– Какое мне до этого дело? – кричала она в возбуждении. – Самое страшное, чего я могу ждать, так это то, что король устанет от меня и бросит, как бросил Мэри. Но, может быть, когда такое случится, я буду сама рада этому? Я еще молода.

– Достаточно молода, чтобы выйти замуж, как Мэри?

– Возможно.

Анна с сожалением подумала о Томасе Уайетте. Нет, Томас Уайетт, несмотря на свое терпение и постоянство, едва ли возьмет ее после другого мужчины, пусть и короля. Затем она вновь вспомнила о сестре с удвоенной жалостью и презрением.

– Выйду я замуж или нет, но, во всяком случае, не буду жалкой и беспомощной.

– Значит, ты все-таки собираешься принять предложение короля? – спросила Симонетта, стараясь казаться равнодушной.

Анна подошла к окну. Свет в спальне короля погас, и вид этих темных оконных проемов как будто сразу отрезвил ее.

– Если еще не поздно, – ответила она.

– А Его Величество, что он сказал… в том случае, если ты передумаешь?

– Он сказал, что, когда мое холодное сердце оттает, я могу послать ему какой-нибудь знак.

Симонетта сразу же засуетилась. Забыв о том, что леди Болейн приказала ей уложить Анну в постель, она зажгла все свечи и стала перебирать в комоде безделушки в поисках чего-нибудь подходящего.

– Какой браслет привез тебе король! Я видела, как твой отец унес его к себе в кабинет. Mon Dieu, какие в нем рубины! – воскликнула она, не переставая рыться в ящиках. – Почему ты смеешься, Нэн?

– Бесподобная ты моя Симонетта! Я вспомнила тот день, когда пришло письмо от отца и я должна была впервые появиться при дворе. Ты тогда точно так же перетряхивала все шкафы и комоды, чтобы достойно нарядить меня. Выпускала меня в большую жизнь.

– Ну, теперь у нас стрела подлиннее, и полетит она повыше, – пробормотала Симонетта, открывая следующий ящик. – Смотри, кажется, я нашла. Конечно, этот медальон не сравнится с подарком короля по ценности, но в нем что-то есть.

– А, этот! Почти что детская игрушка.

– Не важно. Ne vois-tu pas[21], Нэн? Здесь нарисована девушка, одна в лодке среди бушующего моря. Она протягивает руки к прекрасному рыцарю, стоящему на берегу, умоляет о помощи. Если Генрих Тюдор сообразителен, он поймет, в чем ценность этой безделушки.

Анна склонилась над медальоном.

– Смотри, здесь моя монограмма.

– Если бы мы смогли передать его твоему брату в Вестминстер…

– Хэл Норрис возьмет его. Он для меня все сделает.

Симонетта опустила медальон себе в карман, чтобы Анна за ночь не передумала.

– Джордж выберет подходящую минуту и передаст его королю, – торжественно заявила она.

– Пусть будет так, Симонетта. – Анна старалась говорить равнодушно, но ее темные глаза горели, а в голосе слышался еле сдерживаемый возбужденный смех. – Хотя если Его Величество все так же горит тем желанием, с каким он целовал меня сегодня в зале, то и пуговицы с моей сорочки будет достаточно, чтобы он был у моих ног.

 


Дата добавления: 2015-08-02; просмотров: 34 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 18| Глава 20

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.01 сек.)