Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Нервные ночи загнивающего мира

Приобретения | Шпионская суета | Итальянское Амаретто | Реки загнивающего мира | Плотины загнивающего мира | Вскрыть архивы | Недобрые берега загнивающего мира | Будни рек загнивающего мира | Приговор загнивающему миру | Тишина загнивающего мира |


Читайте также:
  1. Quot;Нервные срывы" - средство уйти от проблем жизни
  2. Будни рек загнивающего мира
  3. Клетки гипоталамуса трансформируют нервные импульс в нейрогормональный.
  4. Недобрые берега загнивающего мира
  5. НЕРВНЫЕ И РИТМИЧЕСКИЕ РАССТРОЙСТВА
  6. Очищение загнивающего мира

И снова медленно ползет черепаха-время, карабкается помаленьку вдоль спирали эволюции, может, именно сейчас входит в новый виток. Кто может в текущий момент это знать? Буратов не знает, а Владимир Ильич, который утвердил в наших мозгах эту временную спираль, остался на другом витке, и хоть заспиртованный покоится на веки вечные в мавзолее, никакой связи с ним нет. Но, может, теперешний Вождь и Учитель все же поддерживает с ним некое тайное сношение, дабы не свернуть с идеально правильного курса. Каким образом? Ну, хотя бы морзянкой? Или лучше все ж таки телефон? Буратов внезапно понял, что впадает в некое подобие транса — в голову лезла всякая чушь — последствие хронического недосыпа. Да, выбрал себе профессию — романтики полные штаны. А где лучше? На заводе танковом? Там уже полтора года смены по двенадцать часов, как при свергнутом царе-батюшке, а за бракованную железяку или опоздание можно загреметь на вывал леса, далеко на восток. Хотя, нет, теперь все валяльщики сосен и елей эшелонами в обратку переброшены — в штрафных батальонах — колючую проволоку немецкую грудью и зубами рвут, да дорожки для танков в германских минных полях копытят. Так что через путевку в трудовые фабричные подвиги тоже можно схлопотать романтики по уши. Куда ж крестьянину податься? Да и какой из Буратова крестьянин — в анкете «из рабочих». Было бы точнее «из рабочей», батьки-то давно нет — окочурился от перевыполнения норм. Буратов тяжело вздохнул, встряхнулся. В помещении было холодновато — всегда так, когда машины застопорены. Все металлические предметы вокруг приобрели видимую шершавость — иней. Куда деваться, февраль месяц. Февраль тысяча девятьсот сорок второго года. Скоро великий праздник — День Красной Армии. Где встретим? В Париже? Все-таки война сильно затянулась. Как поначалу-то замполиты распелись: «К середине осени Гитлеру капут! Все рядовые по домам вернутся». Черта лысого, на родной Украине снега выше колена, весна на носу, а вермахт никак до конца не угробят. Вечно так с этими планами — наобещают с три короба, а потом вроде бы ничего и не говорили. Но с этими Герингами, Геббельсами вроде бы все ясно — в любом случае к концу зимы — кранты, так ведь новые войны разгораются каждый день. Вот, скоро два месяца, Кожемякин объявлял сводку: японские милитаристы напали на Соединенные Штаты. Это же наши союзники, получается, в беде? Или уже не союзники? Хрен разберешься в этой политической экономике. Вроде и с япошками договор о ненападении, хотя и с немцами был раньше. Друзья были, товарищи — не разлей вода. Что-то там у них в правящей партии было от социализма или от рабочего движения. Как она называлась-то? Не далее как весной в каждой газете кричали и поясняли, а сейчас и название-то забыл. Память дырявая до жути. Буратов обвел глазами прикемаривший расчет. А эти, подумал он, окончательно стряхивая сонливость, вообще, наверно, не помнят, как им обещали увольнение в запас до конца осени. Странное животное человек.

По праву начальника он решил на некоторое время покинуть боевой пост — выбраться на палубу взбодриться. Вряд ли, в случае чего, сразу же понадобится главный калибр. Когда он нырял в люк, расчет смотрел на него преданными просящими глазами — им всем так хотелось курить. Ничего, думал Буратов, вначале спускаясь, а затем снова поднимаясь по трапу к другому люку, злее будут. Это было повторение высказываний капитана Кожемякина, самому Буратову было совсем неудобно и стыдно так думать. Однако все равно даже выпущенные на палубу люди не смогли бы курить — это было запрещено на враждебной территории по номам, такая милость разрешалась лишь среди бела дня, и, ясное дело, не при наличии боевой тревоги. Поэтому сам Буратов тоже не собирался курить.

На палубе было несколько светлей и, понятно, несколько холодней. Буратов вдохнул морозный воздух. Справа к нему приблизился один из наружных вахтенных.

– Это вы, товарищ младший лейтенант?

– Я, Панченко, не волнуйся. — Буратов узнал матроса по голосу.

– Ну, что там, товарищ младший лейтенант? Договорились?

Он имел в виду переговоры, ведущиеся в боевой рубке с прибывшими французами.

– Нет, еще разговаривают, — пояснил обстановку Буратов, хотя не входил в число допущенных к секретному совещанию. Его пост находился непосредственно под бронированным капитанским мостиком, но за два часа кряду разговоров наверху он не расслышал ни слова.

– Угу, — промычал закоченевший боец и двинулся вдоль корабельной палубы дальше.

Буратов приблизился к борту и посмотрел вниз. Почему, интересно, вода здесь не замерзает? По родному Днепру сейчас они бы только на ледоколе смогли передвигаться. Раньше зима для флотилии являлась периодом интенсивной теоретической учебы. Хорошо было: город в двух шагах, танцульки в офицерском клубе, да и морячки были не издерганы — увольнения перепадали. Моряк в сухопутном городе — это похлестче всяких севастополей, там их куда не ткни понатыкано, а здесь невидаль ходячая: девки падали. Однако, может в Париже тоже будет неплохо? Буратов размечтался. Из ступора его вывела французская речь. На очень короткое мгновение он испугался, что его мечты о Париже чудесно и неожиданно реализовались. Буратов поднял голову: там, почти над его головой, приоткрылась

стальная дверца и на открытую площадку вышла вся компания высоких договаривающихся сторон. Капитан судна Кожемякин беседовал с прибывшими французами через переводчика — красноармейца Зингера. Стоя внизу, Буратов улавливал и понимал некоторые чужестранные слова — это было последствие изучения по ночам недавно выданного каждому бойцу русско-французского разговорника со встроенным словарем. О чем шел диалог, разобрать он, конечно, не мог. Может, о совсем несущественном, ведь, скорее всего, все важное уже было обговорено в рубке.

Буратов бочком вернулся к распахнутому люку и полез в темноту, на рабочее место.


Дата добавления: 2015-07-20; просмотров: 45 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Шпионские пельмени| Очищение загнивающего мира

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.006 сек.)