Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

VIII. ВЫЗОВ

Читайте также:
  1. VIII. Conclusions
  2. VIII. CONCLUSIONS AND RECOMMENDATIONS
  3. VIII. RECOMMENDATIONS
  4. VIII. Speak about the English Department at your University (usе Essential Vocabulary on the topic).
  5. VIII. Supplementary reading.
  6. VIII. WRITING PROJECT
  7. VIII. Альтруистический

 

Утро было туманное, и слегка морозило, но пока Вал легкой рысью пробирался к Роухэмптон‑Гейт, откуда можно было уже галопом пуститься к условленному месту встречи, выглянуло солнышко. Настроение Вэла быстро подымалось. В событиях нынешнего утра не было ничего особенно ужасного, если не считать, конечно, этого оскорбительного вмешательства в их частную жизнь. «Если бы мы были обручены, – думал он, – тогда что бы ни случилось, мне было бы все равно». Чувства его не отличались от чувств большинства людей, которые клянут брак со всеми его последствиями, а сами торопятся жениться. И он мчался галопом по засохшей прошлогодней траве Ричмондпарка, боясь опоздать. Но он снова оказался один на условленном месте, и эта вторичная измена Холли ужасно расстроила его. Он не может уехать сегодня, не повидав ее! Выехав из парка, он направился к Робин‑Хиллу. Он все колебался, кого ему спросить. А вдруг вернулся ее отец или окажутся дома сестра или брат? Он решил рискнуть и спросить сначала про всех домашних, тогда, если ему повезет и их не окажется дома, будет вполне естественно под конец справиться о Холли. Если же кто‑нибудь из них дома, у него будет спасительный предлог, что он просто ехал верхом и решил заглянуть к ним.

– Дома только одна мисс Холли, сэр.

– О, благодарю вас. Разрешите, я поставлю лошадь на конюшню, и доложите, пожалуйста, мисс Холли: ее кузен, мистер Вэл Дарти.

Когда он вернулся, она была в гостиной, смущенная, с пылающими щеками. Она повела его в дальний конец комнаты, и они уселись на широком диване у окна.

– Я так беспокоился, – вполголоса сказал Вал. – Что случилось?

– Джолли знает о наших прогулках.

– Он дома?

– Нет, но я думаю, что он скоро вернется.

– Ну, тогда!.. – воскликнул Вал и с отчаянной решимостью схватил ее за руку.

Она попыталась отнять ее, ей не удалось; она перестала сопротивляться и робко посмотрела на него.

– Прежде всего, – сказал он, – мне нужно вам сказать одну вещь о моей семье. Мой отец, видите ли, не совсем... то есть я хочу сказать, что он бросил мою мать, и теперь они хотят добиться развода, и поэтому ему предписано вернуться домой, вы понимаете, завтра об этом будет в газетах.

Глаза ее потемнели, расширившись от испуга и любопытства; ее рука стиснула его руку. Но Вэл уже вошел в азарт и стремительно продолжал:

– Конечно, сейчас во всем этом пока нет ничего такого, но, наверно, еще будет до того, как все кончится: бракоразводные процессы, вы знаете, ужасная гадость. И я хотел вам сказать, потому что, потому... чтобы вы знали... если, – и он начал заикаться, глядя в ее испуганные глаза, если... если вы будете душечкой, Холли, и полюбите меня. Я вас так люблю, и я хочу, чтобы мы обручились. – У него все это вышло так нескладно, что он готов был поколотить себя; упав на колени, он старался приблизиться к этому нежному, взволнованному личику. – Вы любите меня, да? Если не любите, я...

Наступила минута молчания и ожидания, такого напряженного, что ему казалось, он слышит где‑то далеко на лужайке звук косилки, словно там еще была трава, которую можно было косить. Потом она качнулась вперед, ее свободная рука коснулась его волос, и он вздохнул:



– О Холли!

В ответ прозвучало очень нежно:

– О Вэл!

Он представлял себе эту минуту в мечтах, но в мечтах все это происходило всегда в повелительном наклонении, он видел себя властным юным возлюбленным, а теперь он чувствовал себя робким, растроганным, дрожащим. Он боялся подняться с колен, чтобы не нарушить очарования; боялся пошевельнуться, как бы она не отшатнулась, не отреклась от своей уступчивости – вся трепещущая в его объятиях, с опущенными веками, к которым тянулись его губы. Глаза ее открылись и словно увлажнились чуть‑чуть; он прижался губами к ее губам. Вдруг он вскочил: он слышал шаги и какой‑то сдавленный возглас. Он оглянулся. Никого! Но длинные портьеры, закрывавшие выход в холл, еще дрожали.

– Боже! Кто бы это мог быть?

Холли тоже вскочила.

– Джолли, наверно, – прошептала она.

Вэл сжал кулаки и собрал всю свою решимость.

Загрузка...

– Отлично! – сказал он. – Мне теперь все равно, раз мы помолвлены.

И он большими шагами подошел к портьерам и раздвинул их. В холле у камина стоял Джолли, с явной нарочитостью повернувшись к ним спиной. Вэл сделал к нему несколько шагов. Джолли обернулся.

– Прошу прощения за то, что я нечаянно слышал, – сказал он.

Вэл, сколько бы ни старался, не мог преодолеть своего невольного восхищения им в эту минуту: лицо Джолли было ясно, голос спокоен, он держался с необыкновенным достоинством, словно повинуясь какому‑то принципу.

– Что ж! – сказал Вэл отрывисто. – Вас это не касается.

– О! – сказал Джолли. – Идемте‑ка сюда, – и он пошел через холл.

Вэл последовал за ним. У дверей кабинета он почувствовал, как кто‑то тронул его за руку; голос Холли сказал:

– Я тоже иду.

– Нет, – сказал Джолли.

– Да, – сказала Холли.

Джолли отворил дверь, и они все трое вошли в комнату. Войдя, они стали треугольником на трех углах потертого турецкого ковра, держась неестественно прямо, не глядя друг на друга и абсолютно неспособные усмотреть хоть что‑либо комичное в этом положении.

Вэл первый прервал молчание:

– Мы с Холли обручились.

Джолли отступив на шаг и прислонился к притолоке стеклянной двери.

– Это наш дом, – сказал он, – и я не собираюсь оскорблять вас здесь Но отца сейчас нет. И сестра оставлена на мое попечение. Вы воспользовались этим.

– Я вовсе не имел этого в виду, – заносчиво сказал Вэл.

– А я думаю, что имели, – сказал Джолли. – Если бы вы этого не имели в виду, вы бы поговорили со мной или подождали бы, пока вернется мой отец.

– Тут были причины, – сказал Вэл.

– Какие причины?

– Касающиеся моей семьи Я только что рассказал ей, Я хотел, чтобы она знала все прежде, чем это произойдет.

Джолли вдруг как‑то сразу несколько утратил свое великолепное достоинство.

– Вы дети, – сказал он, – и вы это сами знаете.

– Я не ребенок, – сказал Вэл.

– Вы именно ребенок – вам еще нет двадцати.

– Вот как, а вам сколько?

– Мне двадцать, – сказал Джолли.

– Только что исполнилось; во всяком случае, я такой же мужчина, как вы.

Лицо Джолли вспыхнуло, потом омрачилось. В нем, очевидно, происходила какая‑то борьба; Вэл и Холли смотрели на него с изумлением – так заметна была эта борьба; они даже слышали, как он тяжело дышит. Потом лицо его прояснилось и приобрело выражение какой‑то странной решимости.

– Мы это сейчас увидим, – сказал он. – Я вызываю вас сделать то же, что собираюсь сделать я.

– Вы меня вызываете?

Джолли улыбнулся.

– Да, – сказал он, – и я отлично знаю, что вы этого не сделаете.

Вэла вдруг кольнуло какое‑то дурное предчувствие; это была игра вслепую.

– Я не забыл ни того, что вы любитель затевать драки, – медленно сказал Джолли, – и, по‑моему, вы только на это и способны, – ни того, что вы назвали меня бурофилом.

Сквозь свое собственное прерывистое, дыхание Вэл услышал какой‑то сдавленный вздох, увидел чуть выдвинувшееся вперед лицо Холли, бледное, с огромными глазами.

– Да, – продолжал Джолли с какой‑то странной улыбкой, – мы это сейчас увидим. Я иду добровольцем в имперскую кавалерию и вызываю вас сделать то же самое, мистер Вэл Дарти.

Голова Вэла непроизвольно метнулась назад. Словно его кто‑то ударил по лбу – так неожиданно, невероятно, так чудовищно обрушивалось это на его мечты, и он поднял на Холли глаза, которые вдруг стали как‑то трогательно растерянными.

– Сядьте! – сказал Джолли. – Не торопитесь. Подумайте хорошенько.

И сам он сел на ручку дедушкиного кресла.

Вэл не двинулся с места. Он стоял, глубоко засунув руки в карманы брюк – дрожащие, стиснутые в кулаки руки. Сознание неотвратимого ужаса предстоявшего ему решения, как бы он ни поступил, стучало в его мозгу дробным стуком, как рассерженный почтальон. Если он не примет этого вызова, он будет опозорен в глазах Холли и в глазах своего врага – этого грубияна, ее брата. Если же он примет его – ах! тогда прощай все: ее лицо, ее глаза, ее волосы, ее поцелуи, которые только что начались!

– Не торопитесь, – снова сказал Джолди. – Я не хочу быть несправедливым.

И они оба посмотрели на Холли. Она стояла, прислонившись к книжным полкам, которые доходили до потолка; ее темная головка прижалась к Гиббоновой «Римской империи», ее глаза сострадательно, в мучительном ожидании, были устремлены на Вэла. И его, хоть он и не отличался большой проницательностью, вдруг словно осенило. Она будет гордиться своим братом его врагом! А за него ей будет стыдно! Руки его, точно на пружинах, выскочили из карманов.

– Хорошо, – сказал он. – Идет.

Лицо Холли – о, это было удивительно! Он видел, как она вспыхнула, шагнула вперед. Он поступил правильно: ее лицо светилось грустным восхищением. Джолли встал и отвесил легкий поклон, словно желая сказать: «Вы выдержали испытание».

– Итак, завтра, – сказал он, – мы отправимся вместе.

Опомнившись от этой головокружительной борьбы чувств, завершившейся столь неожиданным решением, Вал злорадно смотрел на Джолли из‑под густых ресниц. «Хорошо, – подумал он, – на этот раз твоя взяла. Придется мне идти в армию, но подожди, я еще отыграюсь». И он с достоинством сказал:

– Я к вашим услугам.

– Мы встретимся в главном вербовочном пункте, – сказал Джолли, – в двенадцать часов.

И, открыв стеклянную дверь, он вышел на террасу, следуя тому же принципу, который заставил его удалиться, когда он застал их в гостиной.

Смятение в голове Вэла, оставшегося теперь с глазу на глаз с той, которая досталась ему так неожиданно дорого, было совершенно невообразимо. Но желание блеснуть оказалось сильнее всего. Попался в эту проклятую историю, теперь уж нужно выдержать тон до конца.

– Во всяком случае, ездить верхом и стрелять можно будет вволю, сказал он, – это все‑таки утешение.

И он испытал чувство какого‑то жестокого удовольствия, услышав ее вздох, который, казалось, вырвался из самой глубины ее сердца.

– О, война скоро кончится, – сказал он, – может быть, нам даже и не придется попасть на фронт. Мне, конечно, было бы все равно, если бы не вы.

И он теперь избавится от этой неприятности, от этого проклятого развода. Нет, как говорится, худа без добра. Он почувствовал, как ее горячая ручка скользнула в его руку. Джолли думает, что он помешает им любить друг друга? Как бы не так! Он крепко держал ее за талию, нежно глядел на нее сквозь ресницы, улыбался, стараясь ободрить ее, обещая ей скоро вернуться, чувствуя себя по крайней мере на шесть дюймов выше и таким властелином с ней, каким он никогда не осмеливался себя чувствовать. И он множество раз поцеловал ее, прежде чем сел на лошадь и поехал домой, в город. Вот так от маленького толчка стремительно расцветает и растет инстинкт собственности.

 


Дата добавления: 2015-07-12; просмотров: 61 | Нарушение авторских прав


XI. ...И НАВЕЩАЕТ ПРОШЛОЕ | XII. НА ФОРСАЙТСКОЙ БИРЖЕ | XIII. ДЖОЛИОН НАЧИНАЕТ ПОНИМАТЬ, ЧТО С НИМ ПРОИСХОДИТ | XIV. СОМСУ СТАНОВИТСЯ ЯСНО, ЧЕГО ОН ХОЧЕТ | I. ТРЕТЬЕ ПОКОЛЕНИЕ | II. СОМС РЕШИЛ УДОСТОВЕРИТЬСЯ | III. ВИЗИТ К ИРЭН | IV. КУДА ФОРСАЙТЫ СТРАШАТСЯ ЗАГЛЯДЫВАТЬ | V. ДЖОЛЛИ В РОЛИ СУДЬИ | VI. ДЖОЛИОН В НЕРЕШИТЕЛЬНОСТИ |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
VII. ДАРТИ ПРОТИВ ДАРТИ| IX. ОБЕД У ДЖЕМСА

mybiblioteka.su - 2015-2018 год. (0.011 сек.)