Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 9 в огненной ловушке

ГЛАВА 1 В КОТОРОЙ Я ВСТРЕЧАЮ ЧУДОВИЩЕ | ГЛАВА 2 ДОГОВОР С ДРАКОНОМ | ГЛАВА 3 ПРИНЦЕССА | ГЛАВА 4 КОГДА ТАЙНОЕ СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ | ГЛАВА 5 НЕОЖИДАННОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ | ГЛАВА 6 ПОСИДЕЛКИ У КАМИНА | ГЛАВА 7 ОПАСНЫЙ ТРОФЕЙ | ГЛАВА 12 ЗА ДВЕРЬЮ | ГЛАВА 13 ДОМОРОЩЕННЫЕ ВРАЧЕВАТЕЛИ | ГЛАВА 14 ДРАКОН И ЕГО СЕКРЕТЫ |


Читайте также:
  1. В ловушке ли я?

На шершавой поверхности стола, матово отсвечивая темно-зеленым кожаным переплетом, лежал громадный фолиант — толстый, как школьная буфетчица.

Его книжную тушу я добрых полчаса волокла от самого дальнего стеллажа, притаившегося в южной части башни.

Джалу ретировался из библиотеки несколько часов назад, заявив, что еще немного, и тальзарский дом для душевнобольных с радостью отворит перед ним двери.

Я не возражала — не то чтобы меня напрягало присутствие дракона, но под его суровым взглядом как-то несподручно было рыскать по всем уголкам библиотеки, копаться в книгах, кощунственно роняя их на пол и ставя не на свои места.

Поэтому, стоило ссутуленной спине дракона скрыться за дверью, я с энтузиазмом канзасского старателя, приметившего в речном песке золотые крупинки, бросилась выискивать между ветхих страниц сокрытые веками тайны — опасные, зловещие и, ясное дело, запрещенные!

Увы, большую часть книг я была не способна не только прочитать, но порой даже открыть. Единственным результатом ковыряния в массивных замках, смыкающих железные жвала на фолиантах, были обломанные ногти и практика ардосских ругательств.

Почему я выбрала именно эту книгу, для меня самой оставалось загадкой. Может быть, из-за таинственно сверкающей в полутьме чешуйчатой, как драконий хвост, обложки. А может быть, из-за того, что она «сама легла в руку» — хотя, по правде говоря, я попросту зацепила выступающий корешок коленом, и книга рухнула на пол, отдавив мне ноги.

Так или иначе, сейчас я намеревалась безжалостно распотрошить этот чудесный образчик иномирной литературы на Предмет тайн и загадок.

Из лежащей на коленях сумки выполз Хууб. Он здорово подрос за последнюю неделю, разъелся так, что стал походить на черный лохматый шар и теперь едва умещался в ладони. Я почесала теплый круглый животик. Мышонок прикрыл глаза и затарахтел, как старая стиральная машинка. То, что Хууб умеет мурчать, словно заправская кошка, обнаружилось совсем недавно и до сих пор всякий раз вводило меня в состояние умиленной прострации.

Единственное, что меня тревожило, так это категоричный отказ мышонка подниматься в воздух. Я несколько раз осматривала его крылья — большие, сантиметров тридцать в размахе, перепончатые, из плотной кожи, явно не просто для украшения, — но никаких видимых повреждений не обнаружила. Вероятнее всего, нежелание летать было продиктовано обычной ленью.

Вспомнив, как в детстве папа учил меня плавать (человек он строгий, военной закалки и презирал гуманные методы обучения), я несколько раз подбрасывала мышонка в воздух, делая вид, что ловить его не собираюсь, но это неизменно заканчивалось душераздирающим визгом, моими расцарапанными руками и глазами Хууба, глядящими со вселенской печалью и укоризной.

Я тряхнула головой, с трудом освобождаясь от почти осязаемых мягких пут мурчания, — в самом деле, в голову начало закрадываться подозрение, что арахонские мыши таким образом охотятся: своим очаровательным тарахтеньем попросту лишают жертву всякой силы воли, а затем набрасываются на нее с глубоко гастрономическим интересом.

Хууб оправдал опасения, попытавшись цапнуть за палец, за что получил легонький щелчок по пятачку. Я не чувствовала никакой опасности от игривого и в общем-то добродушного зверька, но одного отравленного укуса с меня хватило. Я протянула руку, со странной робостью касаясь обложки фолианта: словно бы обтянутая кожей змеи, с отстающими кое-где чешуйками, она была шершавой и чуть теплой на ощупь.

Некоторое время я просто сидела, прикрыв глаза, и легкими касаниями поглаживала книгу, будто приручая опасного зверя… Хууб принялся вылизывать мою ладонь — это было смешно и щекотно, словно руку терла маленькая банная мочалка.

— Ну-с, приступим! — пробормотала я, отнимая у недовольно заворчавшего Хууба руку и раскрывая книгу на первой странице.

Страница делилась точно пополам. Верхнюю занимал рисунок: размытый и небрежный, словно карандашный набросок в школьной тетради, он изображал огонь — черные языки, пляшущие на поваленном дереве. Прямо под ним был текст на незнакомом языке, судя по размеру и количеству строк — четверостишие.

Поковыряв плотную желтую бумагу пальцем, я перевернула страницу.

Еще один рисунок: горящий факел на фоне кирпичной стены. Легкие, будто торопливые штрихи — нарисовано так правдоподобно, что, кажется, сейчас затрещит, затлеет от жара бумага… На этот раз под картинкой красовалось трехстишие, и если буквы из первого столбца напоминали кириллицу, то эти скорее походили на японские иероглифы.

Судя по всему, мне в руки попался сборник поэзии, причем посвященный огню. Что ж, вполне тематично для драконьей библиотеки…

Как там говорится? Можно бесконечно смотреть на три вещи: как капает вода, горит огонь… и, в моем случае, как Хууб охотится за бликами от светильника. Сейчас неугомонный зверек, вылитый дух сажи из «Моего соседа Тоторо», носился по столу, умильно переваливаясь с лапки на лапку, и с грозным сопением бил крыльями тени, блуждающие по поверхности стола. Изредка, когда удавалось отогнать какую-нибудь особенно зловещую тень подальше от меня, Хууб горделиво сверкал пуговками глаз и издавал короткий победный хрюк.

Чувствуя подступающее разочарование, я быстро пролистала книгу. Не питаю особой слабости к поэзии, но в этот раз мне действительно было интересно, на что похожи стихи в мире Мабдата. На русскую классику или, быть может, на японские хокку?

Увы, я не могла прочитать ни строчки.

Я собралась было уже захлопнуть бесполезную книгу, как вдруг на последней открытой странице взгляд зацепился за знакомые буквы — это был ардосский, и я обрадовалась ему, как родному.

Огонь над четверостишием был изображен весьма условно, можно сказать, схематично: ровный, будто вычерченный циркулем круг, в центре — нечто похожее на тюльпан или отпечаток трехпалой лапы.

Я заскользила глазами по строчкам. В ардосском я все еще, как говорится, была «ни в зуб ногой», поэтому споткнулась на первом же слове. Попробовала, как в младших классах, читать вслух, старательно выговаривая каждое слово, — получилось немного лучше, хотя все равно я читала неровно и с запинками.

 

Со Златодрева лепесток,

Искра с перстов зари…

Вдруг превращается в поток —

По венам пламя… Зри!

Закончив декламацию, я скептически хмыкнула. Не Бродский, конечно, но и не «заборные» шедевры в подворотнях.

Несмотря на то что в башне гулял прохладный ветерок, мне вдруг стало жарко. Я помахала перед вспотевшим лицом ладонью.

«Со Златодрева лепесток…» — продолжало навязчиво крутиться в голове. Интересно, что это за Златодрево такое? Вряд ли я когда-нибудь узнаю… Хотя при случае можно расспросить Джалу.

Наверное, останься я подольше в Мабдате, смогла бы увидеть воочию множество чудес. Этот мир — живое воплощение сказки… Поверят ли мне родители и друзья, если я расскажу им о том, что со мной случилось? Скорее всего, нет. Однажды я где-то прочитала, что кэрролловская «Алиса в Стране чудес» — на самом деле история о девочке, умирающей от лихорадки и видящей свой последний, самый яркий бредовый сон…

А что, если…

У меня закружилась голова. Я откинулась на спинку стула, жадно хватая ртом воздух. Было душно и очень жарко, по вискам стекали капельки пота. А что, если я тоже брежу? Другой мир, магия, принцесса, древний замок, где тайн больше, чем пыли… его странный хозяин-дракон… Подумать только, дракон! От всего этого безумием несет сильнее, чем нафталином из шкафа моей бабушки!

Но… я ведь не сошла с ума?

«По венам пламя… Зри!» — отчетливо прозвучало в голове. Мысль была словно чужой и страшно нахальной. Она разрасталась, как опухоль, вытесняла все остальные образы, всплывая в мозгу огненными буквами.

Я дышала, как выброшенная на берег рыба. Рубашка уже насквозь пропиталась потом.

Как же жарко… как горячо… Я вся горю…

Эти мысли о чем-то смутно напоминали. Да, точно, так частенько пишут в дешевых любовных романах, к которым мама до сих пор питает нездоровое пристрастие… но…

Раздери меня дракон, я и правда ГОРЮ!!!

На кончиках пальцев плясал огонь — маленькие оранжевые язычки быстро скользнули сначала на ладонь, потом вверх по руке. Странно, но боли я не чувствовала, только невообразимый жар во всем теле, словно я была камином и кто-то взялся меня растапливать.

Опомнившись, я взревела, как подстреленный бизон, и рухнула на пол вместе со стулом.

Попыталась сбить пламя, колотя руками о холодный каменный пол, но огонь не уходил, жадно лизал их, правда, выше локтей не поднимался.

Я уже не кричала — скулила, как побитый щенок, продолжая исступленно бить руками о каменные плиты. И огонь, словно испугавшись моей истерики, вдруг поддался, сполз Огненной змеей с рук и заскользил по полу.

Я отползла подальше, чувствуя несказанное облегчение — на руках не осталось никаких ожогов.

Лишь спустя пару секунд я поняла, что напрасно перевела дух… Огненная змея, волоча за собой горящие кольца, ползла к стеллажам с книгами…

А еще через мгновение я оказалась в самом настоящем аду.

* * *

Когда занялся огнем первый стеллаж, я уже знала, что ничего не смогу сделать.

Пламя распространялось быстро, одно за другим, огненный змей набрасывал свои кольца на все, что могло и не могло гореть… Трещало, обрушиваясь, дерево, с грохотом падали раскаленные железные подпорки. Книги взрывались снопами искр, выплевывая в воздух ошметки сгорающих листов.

Меня душила паника. Глаза слезились от жара и дыма, рот открывался в беззвучном крике… Выход! Нужно найти дверь!

За языками пламени я увидела ее контур, размытый в мерцающем от жара воздухе. Кое-как поднявшись на дрожащих ногах, бросилась было к двери, но, сделав шаг, замерла, напуганная страшной мыслью.

Хууб! Я не могу оставить его здесь!

Я обернулась к столу. Толстые деревянные ножки с жадностью голодного хищника лизал огонь. Наконец одна из ножек не выдержала и подломилась, обрушивая за собой весь стол, погребая, как под огромной могильной плитой, сумку, книгу, тонко звякнувшую пиалу светильника, обломки стула… Мне показалось, что я вижу пылающий черный комочек с открытой в предсмертном стоне розовой пастью…

Я закричала:

— Хууб! Хууб!!!

Слезы мутной пеленой застилали глаза.

— Хууб! — отозвался тоненький голосок откуда-то сверху.

Не веря своим ушам, я задрала голову. Мышонок, неловко растопырив крылья, парил метрах в пяти над моей головой.

Я протянула к нему руки, задыхаясь одновременно от счастья и разрастающегося в горле комка ужаса.

Хууб попытался спланировать ко мне, неумело рассекая крыльями воздух, но огненные языки не подпускали его ближе, потоки жара безжалостно тащили куда-то в сторону.

Дверь я больше не видела — ее окончательно заслонила багровая стена пламени.

«Я умру…» — мысль была неожиданно спокойной, почти ледяной. Она застыла в моем разуме, как черная глыба, сковывая волю, растворяя в себе все остальные мысли.

Мешком опустившись на пол, я сжалась в комок, закрывая руками голову. Одежда на мне дымилась и тихо потрескивала.

— Джалу… — выдавила я сквозь рыдания. В глотке пересохло и саднило. Губы, запекшиеся от жара, почти не слушались.

— Джалу!!!

Резкий порыв горячего воздуха грубо протащил меня по полу. Ничего не понимая, я стала озираться полуослепшими от слез и пепла глазами, но не увидела ничего, кроме ревущего вокруг пламени.

…А потом меня накрыли темнота и прохлада. Я замерла, словно спеленутая коконом, который враз поглотил весь удушливый жар, грохот обрушивающихся стеллажей, треск горящего дерева и, кажется, все мои страхи заодно… Стало так тихо, что я не слышала даже собственного дыхания, и лишь один звук разрушал это ледяное безмолвие… «Тук-тук-тук» — грохотом отдавалось в мозгу биение чужого сердца. Огромного, сильного сердца. Я вдруг отчетливо поняла, что произошло — меня накрывали драконьи крылья. Еще до конца не веря, я протянула руку, коснулась шершавых, холодных, как ледышки, чешуек.

Не в силах больше сдерживаться, я зарыдала от облегчения. Спасена! Джалу услышал меня!

Чешуйки под ладонью затопорщились, драконья грудь надулась, как гигантский парус, заставляя вжиматься в пол. Руку обожгло невыносимым холодом, и я со вскриком отдернула ее. Спустя пару секунд грудь опала — дракон выдохнул…

Грудь надувалась и опадала снова и снова, так долго, что я потеряла счет времени…

Все члены онемели. Я лежала, съежившись на полу, придавленная драконьим телом, и чувствовала, как замедляется в жилах кровь, превращаясь в текучий лед.

Зубы отстукивали чечетку, теперь я боялась, что попросту умру от холода.

Наконец дракон разомкнул крылья. Я инстинктивно сжалась, ожидая ревущего пламени в лицо, но щеки обожгло лишь ледяным порывом ветра.

Поднявшись на трясущихся ногах, я протерла глаза. Вокруг громоздились черные ледяные глыбы. Лед покрывал все: пол, стены, обломки стола и стеллажей.

Библиотека сильно пострадала, но я видела, что многие из книжных стеллажей все еще целы, хотя и покрыты толстым слоем изморози.

Черный, отчаянно верещащий комочек спикировал мне на макушку, запутался в волосах и шлепнулся в подставленные ладони.

Всхлипывая от облегчения, я прижала Хууба к щеке. Он принялся яростно вылизывать мое заплаканное лицо.

— Все хорошо, малыш… — прошептала я срывающимся голосом.

Мне очень хотелось верить собственным словам, но я знала, что это не так.

Все было очень-очень плохо.

Тяжелый протяжный стон, раздавшийся над головой, заставил вздрогнуть и испуганно попятиться.

Я медленно подняла глаза. Скользнула взглядом по сложенным кожистым крыльям, массивной шее… увенчанной острым гребнем голове…

Джалу не смотрел на меня. Тусклые янтарные глаза блуждали по развалинам библиотеки.

Сглотнув слюну с привкусом гари, я прижала Хууба к груди.

— Джалу…

Дракон повернул ко мне клыкастую морду. Было странно наблюдать, как по звериным, покрытым чешуей скулам ходят вполне человеческие желваки.

Он смотрел на меня долго, и выражение обычно теплых янтарных глаз пугало до колик. Язык словно прилип к гортани, и я не могла выдавить ни слова.

Я сделала несколько осторожных шагов к двери. Джалу продолжал смотреть не отрывая глаз. Из ноздрей валили густые клубы пара.

— Прости меня… — прошептала я, с трудом поборов страх.

Глаза дракона полыхнули яростью. Казалось, что ад, бушевавший здесь несколько минут назад, теперь переместился в его глазницы. Огненная лава выплеснулась мне в лицо.

— УБИРАЙСЯ!!! — страшный рев потряс своды башни.

Шарахнувшись от дракона, я споткнулась о кусок обглоданной огнем древесины и едва не упала.

Когда я выбежала из библиотеки, перед глазами все еще стояли безумные глаза Джалу, полные ярости, гнева… и боли.

Я бежала по лестнице, ничего не видя перед собой, как слепая, хватаясь за холодные осклизлые стены.

Что же я наделала?! Что я наделала…


Дата добавления: 2015-10-02; просмотров: 50 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ГЛАВА 8 ДРАКОНЬИ СКАЗКИ| ГЛАВА 10 КЛЮЧ ОТ ВСЕХ ДВЕРЕЙ

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.015 сек.)