Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Карта, иллюстрирующая фактическое положение противоборствующих сторон летом 1994.

ДЖАНКИЧИ | ДВА МЕДВЕДЯ В ОДНОЙ БЕРЛОГЕ | Разговор зашел за полночь. Как и подобает русским, мы рвемся из коммунальных стен в горные выси, сквозь комнатушку проносятся века, события и тени предков. | Разговор скачет по всем болевым точкам этого Мира. | Как они все разительно отличаются друг от друга - я имею в виду добровольцев, с которыми мне довелось познакомиться и в Боснии, и позже, чьи жизненные пути пересеклись с моими. | Летом 1993-го я окончательно понял, что происходит в Югославии. Понял - по крайней мере доказал себе. | Тягостен, тягостен этот позор - | А поезд несет меня все дальше и дальше. | САРАЕВО | Ветер событий последних лет разметал страницы дневников моих воспоминаний. Но яд ненависти и лжи, вылитый в теле- и радиоэфире, остался осадком, черной сажей в моей душе. |


Читайте также:
  1. A) Прокурор, предъявивший иск, занимает положение стороны в процессе.
  2. C)& Юридические факты, обосновывающие требования и возражения сторон
  3. I) Положение русских войск, недостатки военной системы Николая I, причины поражения в Крымскую войну из статей «Военного сборника».
  4. I. Положение Общества в отрасли.
  5. III. Правила обучения в соответствии с внешними условиями, временем, местом, положением и т.д.
  6. Lt;question> Положение, кратко излагающее какую – либо идею, а также одну из основных мыслей лекции, доклада, сочинения.
  7. VIII. ПОЛОЖЕНИЕ УЧЕНИЯ ОБ АНАРХИИ В СОВРЕМЕННОЙ НАУКЕ

Опять в окно вдали мелькнуло Сараево. Вот остановка, по-моему моя. "Грбавица" - такое незнакомое слово произносят сербы. Я не до конца понимаю, что это название района города, но оно по звучанию - "грб" - ассоциируется с другим, известным мне - Еврейской Гроблей (кладбищем), местом дислокации Русского Добровольческого отряда. Я выхожу. С небольшим волнением вдыхаю воздух. Воздух войны, чистый и прозрачный, он немного пьянит. Осматриваюсь. Внизу раскинулся город, вокруг - горы. Кто - где, не ясно. Сербы мне поясняют, как пройти к русским. Пробираюсь среди небольших двух-трехэтажных белых домиков, тесно разбросанных по склону горы. Людей не видно. Между домами там и сям развешаны одеяла и плащпалатки, местами изрешеченные - они не дают мусульманским снайперам вести прицельный огонь по улицам. Вскоре женщина-сербиянка предупреждает меня, что там, куда я иду - стреляет ("пуцает") снайпер. Да уж, блуждать по совершенно незнакомому городу в таких условиях немножко неприятно, можно по незнанию попасть под пулю. Сейчас, много дней спустя, я вижу, как снайпер поймал бы в окуляр прицела нескладную фигурку человека с сумкой, вышедшего на простреливаемый участок словно непуганный дикий зверь - на сидящего в секрете охотника. Тем более, стало потом ясно, первоначально мне по ошибке указали путь не к отряду, а к российскому посту "голубых касок". Наконец я вышел к нужному дому - ориентиром мне послужила песня Александра Розенбаума, по-моему, его "казачьей" серии. Под крышей висит черный флаг с черепом - здесь штаб четнического отряда, командир которого - Славко Алексич. На крыльце навалена гора из ковров. На самом доме три черно-белые листовки. Взгляд задерживается на одной из них... Фото усатого мужчины в берете. Майор Войска Республики Сербской. Александр Шкрабов... 1954-1994... Смертью храбрых... На соседнем листке - Анатолий Астапенков... 1968-1994... Одногодок... Мне сюда. Вот она - база русских добровольцев.

Трехэтажный дом по улице Охридская врезан в крутой склон горы Дебелло-Брдо, так что окна на юг, в сторону улицы (и высоты) имеет лишь верхний этаж. Окна двух других этажей выходят только в небольшой садик. То, что дом повернут практически "спиной" к горе, я потом понимаю, и сыграло свою роль в выборе его как штаба - Дебелло-Брдо контролируется мусульманами.

Кричу: "Есть тут кто?" Навстречу выходит, тяжело поднявшись по лестнице, обнаженный по пояс невысокий усатый парень в камуфляжных штанах. На белой груди, контрастной с загорелым лицом, - большой крест на черном шнурке. Вот он, первый русский доброволец, которого я вижу в Боснии. Василий, так он представился, приглашает меня в дом. Я спускаюсь по узким цементным ступенькам в полуподвальный этаж дома - в комнате два дивана, круглый стол. На стене висит РПК - ручной пулемет Калашникова с деревянным прикладом и без сошек, на комоде лежит какая-то деталь от гранатомета. Интерьер очень оживляет гроздь боевых гранат, свисающая с люстры.

Вскоре в дом заваливает шумная компания, в массе своей - в зеленой униформе. Тут не все - часть на Олово, на "положаях". Я сначала не понимаю, где это и что значит "олово". Никаких "шварцнеггеров" не видно - так, обычные парни, среднего роста и телосложения, три человека в синих джинсовых куртках. Люди возбужденно обсуждают проблемы постановки мин, точнее - борьбы с ними. Они сыплют незнакомыми терминами - "кукуруза", "паштет". В этом слэнге мне знакома только "растяжка". Вторая тема - доброволец Крендель попал сегодня под обстрел снайпера. Удачно, пули прошли мимо, пару раз выбивая искры и крошево из асфальта совсем близко от него. Крендель - это невысокий курчавый парень в рубашке и джинсах, он в Боснии дольше всех - с девяносто второго. Я замечаю, что люди в униформе также различаются - тут находится и два наших ооновца. Унпрофоровцы, как их здесь зовут. Офицер, капитан Олег, сегодня устраивал тренировку-соревнование с французами по разминированию. Похоже, что он выиграл - нашел и разминировал все, что поставили натовские коллеги.

Добровольцы рассказывают историю появления здесь ковров. Где-то в конце мая они провели хулиганскую операцию, совершив дерзкий налет на ковровую фабрику, находящуюся на нейтральной территории в Сараево. Мусульмане такой наглости не ожидали и "проспали" рейд, русские смогли проникнуть на заминированную фабрику и даже вывезти на грузовике хранившиеся там ковры.

В тот же вечер я "приявился" - зарегистрировался. Получил новенький карабин СКС югославского производства, который и стал очищать от смазки. Такой карабин зовется "папавка", официальная же марка - М59/66. Раньше дел я с ним не имел. Знакомый мне автомат Калашникова дали через пару дней. Знаю, читатель прокомментирует - "повысили".

Получаю от ребят инструкцию на ночь - если кто-то молча пытается войти в дом - стреляй без предупреждения. Ночные незваные гости здесь могут пожаловать только с "другой" стороны. База, где находятся русские добровольцы, располагается сразу же под крутым склоном высоты, дальше идет только нейтральная полоса.

Вечером на склоне Дебелло-Брдо сверкают светлячки. Иногда их берут на прицел, принимая за огоньки сигарет прячущихся в зарослях диверсантов. Днем в небе над Сараево видны гирлянды разрывов - это НАТОвские самолеты отстреливают тепловые ловушки, страхуя таким образом свои полеты над городом.

Через пару дней сделал свою первую "экскурсию". Один матерый боец, по кличке Жириновский, сводил новичков, и меня в том числе, к центру города. (*Владимир Бабушкин, погиб в марте 1998 года в России.) Проходим по Еврейскому Кладбищу, обходим простреливаемый открытый участок огородом. Следующий - пробегаем. Мне выпадает бежать третьим... Снайпер может успеть пристреляться. Ну, ничего. Проскочили. На домах висят "смертовницы" - листовки с указанием имен погибших и дат их жизни. Спускаемся ниже и оказываемся среди многоэтажных домов. Опять бежим через простреливаемый участок, он начинается сразу за укрытием - небольшой стеной, сложенной из красного кирпича без раствора. Затем мы идем через подземный гараж и попадаем в "прифронтовой" дом - в буквальном смысле этих слов. Где-то внизу, на первом или втором этаже, находится положай - сербская огневая точка, укрепленная мешками с песком. Несколько сербских бойцов, два пулемета - в том числе чешский "Бренн". На стенах наклеены цветные картинки, в основном девушек, вырезанные из журналов. Невооруженным глазом виден французский пост - в бинокль в деталях разглядели белый танк на пневмоходу с маркировкой "UN". Башня его повернута в нашу сторону. UNPROFOR, то есть "United Nations Protection Force", фактически защищает здесь мусульманские позиции. Выясняем, что перед домом и на его крыше установлены мины. Поднимаемся выше, где лучше обзор. Этот дом обстреливается мусульманами с двух сторон - с тылу стреляют с возвышенных мест Еврейского кладбища. Постоянно гремят выстрелы, как будто бы кто-то молотком забивает гвозди. Перебегаем от стенки к стенке, быстро минуя оконные пролеты. Я поднимаю брошенную прежними хозяевами за ненадобностью книгу по истории. Тем же путем возвращаемся назад. Замечаю, что новички - к которым отношу и себя, еще не освоившие основ сербского, пытаются общаться с сербами на странной смеси всех языков, им известных, - белорусского, украинского, английского. Они полагают, что существует только два языка - русский и иностранный.

Один из добровольцев - Петр (далее - "Крученый", сам он с Западной Украины), бывший в отряде в тот момент за старшего, взглянув на меня в первый же день, сказал, что уже встречал меня в Боснии ранее. Мой дух уже был здесь??? "Этого не может быть, я тут впервые", - ответил я и тоже согласился, признал, что лицо Крученого мне знакомо. Стали вспоминать различные точки бывшего СССР, где мы могли пересечься. Не нашли. Разгадка пришла через несколько дней. Я сфотографировался на сербскую военную книжку. "Надень мои очки, глянь в зеркало - и сравни это с моей фотографией,"- сказал я. Оказалось, что мы были очень похожи, а когда одинаково очень коротко постриглись и побрились, то были почти как близнецы. Петруха был лишь чуть ниже, плотнее, в левом ухе у него - белая серьга (единственный сын в семье).

Пятнадцатого июля девяносто четвертого мы, группа из четырех человек во главе с Кренделем, уехали на положаи под Олово. Перед этим на базу подъехало еще двое парней. Один из них ("Тролль") приехал, по его словам, бороться с агрессивным исламом или что-то в этом духе. Бывший водитель троллейбуса (за что он и получил кличку), а ныне скульптор, резчик по дереву. Это был худощавый и невысокого роста, светловолосый веснушчатый мужчина за тридцать, вспыльчивый, с разукрашенными синими узорами руками. Все эти наколки, правда, были не тюремными, а так, следами юношеского баловства. Слова "агрессивный ислам" в устах этого с виду простого работяги несколько шокировали меня и я высказал ему свою точку зрения о причинах и виновниках этого конфликта.

Добирался скульптор в Боснию извилистым путем, получив югославскую визу в Польше. Перед этим тоже намучался с получением загранпаспорта. Перед приездом на Еврейское Кладбище Тролль вместе с сербом по имени Медрах ездил в Сербскую Краину, к Драгану, но там было затишье, и ему порекомендовали ехать в Сараево. Имя Драгана, командира диверсионного сербского отряда, воевавшего под Книном, символ храбрости и везения, гремело тогда от Загреба до Белграда. Его имя было созвучно слову "Дракон". Тролль рассказывал нам, как сербы хорошо относятся к русским. В пути они с сербом действовали по следующему алгоритму. Серб просил у местных жителей воды, потом говорил: "Эй, рус, пойди сюда!" Услышав "рус", жители дома накрывали на стол и угощали руса, а заодно и его попутчика, серба.

Легендарный Драган, худощавый брюнет лет сорока, был ветераном Французского Иностранного Легиона. База его отряда была в 1994 году в селе Брушка, к северу от Бенковца, в том районе современной Хорватии, который тогда контролировали сербы. Группа Драгана очень хорошо себя показала еще в 1991 году под Дубровником. Ядро отряда составляло два-три десятка опытных бойцов, вокруг которых группировались еще несколько десятков парней, обучавшихся мастерству разведчика и диверсанта. Правой рукой у Драгана был русский - по имени Василий, позже в том же 1994 году при проведении разведки в тылу у хорватов подорвавшийся на мине-растяжке и страшно посеченный осколками. Василия вывозили из Книна в Белград, он остался жив. Драган смог увести свое подразделение в Боснию в августе девяносто пятого, прорвавшись сквозь хорватские клещи. После окончания войны в Боснии, в 1996 году, Драган возглавил действия сербского подразделения во время гражданской войны в Заире. При этом потерь в его отряде не было!

Приехал к нам в Сараево и парнишка откуда-то с Украины - зарабатывать деньги. Ему объяснили, что к чему, порекомендовали на заработки отправляться к хорватам через Венгрию, что он и сделал на следующее же утро. Примечателен же он был тем, что прошел ранее какие-то курсы магии, но ничего эффектного, вроде приклеивания тяжелых металлических предметов ко лбу, продемонстрировать не смог. Жаль, а мы уже в шутку раскатали губы на то, как он мины будет с помощью своей магии искать...

ОЛОВО

Что для вас значит слово "олово"? Легкоплавкий металл, не имеющий самостоятельного значения и годный лишь как добавка к меди, как припой - или все же, на худой конец, для литья пуль при отсутствии свинца? С чем ассоциируется - с оловянным солдатиком, прыгающим в огонь и находящим там свою гибель?..

Итак, пятнадцатого июля группа из четырех добровольцев во главе с Кренделем была переброшена на положай под Олово, на смену находившейся там группе русских. Мы уезжали на пятнадцать дней. Вообще говоря, нас должно было быть пятеро - в нашей смене, но, как я упоминал выше, "маг" быстро исчез. Имя его исчезло также. Кроме Кренделя, Тролля и меня, там был Денис - художник примерно двадцати трех лет от роду. Он прибыл в Боснию на несколько дней раньше меня. Денис уже имел боевой опыт - в разведроте десантной части он наводил порядок в Баку в январе девяностого после прокатившихся там армянских погромов. К мусульманам у него свои счеты.

Сараево находилось в окружении сербских позиций, коридор шел лишь через занятые ООНовцами позиции в районе аэропорта и гряды Игман к юго-западу от города. Где-то к северу от столицы Боснии находился городок Олово - одна из точек своеобразного внешнего кольца - или точнее, полукольца, в котором были в свою очередь сербы. Отсюда, с севера мусульмане не оставляли попыток прорваться к столице.

В Боснии в это время было так называемое перемирие, когда боевые действия, не прекращаясь ни на день, были вялотекущими. Но смерть брала свое. В нарушение подписанного соглашения мусульмане продолжали наносить удары по сербским позициям и провели несколько попыток наступления. Месяцем раньше в этом районе погиб командир русского добровольческого отряда, морпех-черноморец Александр Шкрабов.

Мы ехали на Олово в колонне из двух автобусов и одного грузовика ГАЗ-66. Если грубо описать этот маршрут, то фактически мы объезжали Сараево, двигаясь против часовой стрелки. Значительная часть пути машины шли по серпантину, вокруг которого там и сям стояли разбитые, и этим ставшие такими знакомыми и родными, дома. Склоны гор заросли густым лесом. Дорога местами была настолько узка, что при встрече с другой машиной наш автобус долго тихонько пятится, пока не находит площадки, достаточной для того, чтобы разъехаться. Я сижу у окна слева - и смотрю вниз. Я не вижу края дороги - моему взгляду открывается лишь пропасть! Да так мы все можем легко погибнуть не доехав до передовой, лишь чуть дрогнет рука или глаз водителя, сжимающего баранку несколько часов!

И вот она, долгожданная остановка. Сербские ополченцы с шумом вываливают из автобусов и располагаются на опушке леса. Мы садимся также и смотрим на небо, синее такое, в редких белых пятнышках облачков, и тихо радуемся, что из-за макушек деревьев не вылетят вертолеты и не устроят братского кладбища из нескольких десятков так беспечно сидящих или разминающих ноги бойцов. Серпантин шоссе оставлял желать лучшего, но и его больше нет. По проселку грузовик с крытым брезентом кузовом потянул вверх группу бойцов. Мы забираемся во второй, неизвестно откуда взявшийся "шестьдесят шестой", но, пройдя немного, он ломается. Мы выходим и идем пешком, неся на себе оружие, снаряжение, боеприпасы. Встречаем пару уже уставших пожилых сербов - они вышли раньше нас. Но вот возвращается ушедший вперед ГАЗ-66, уже пустой, он забирает нас, человек десять сербов и русских, и бросает вперед и вверх. Остановка прерывает поездку неожиданно быстро. Дальше идти только на своих двоих. Слышны спорадические выстрелы. Идем вверх по проселку, потом, возле указателя-плаката "Пази, снаjпер" ("Внимание, снайпер"), сходим на правую обочину и идем среди деревьев - дорога простреливается противником.

Всего в гору пришлось двигаться пешком от того места, где нас высадили из автобусов, около часа. Все яснее слышен шум и гомон - на сербской линии идет пересменка. Бойцы передают позиции пришедшей им на смену другой сводной группе ополченцев, радостно приветствуют своих знакомых, товарищей по оружию. Вот она, линия фронта - и мы идем вправо, местами пригибаясь, по неглубоким окопам - максимум метр плюс бруствер, вокруг растут деревья. Окопы прерываются, потом начинаются вновь. Двигаясь по проводу полевой телефонной связи, словно по нити Ариадны, мы, наконец, выходим к бункеру, где нас встречают несколько уставших русских парней. Мы знакомимся - им ведь среди нас известен только Крендель. Бородач Дмитрий объясняет нам обстановку, позиции соседей и противника. Парни вскоре уходят к месту сбора и последуещего отъезда, а мы остаемся.

Карта Сараева и прилегающих районов. Флажками отмечены база РДО-3 в пригороде Еврейская Гробля (1993-94) и база отряда "Белые Волки" на Яхорине (1994-1995). Крестиком показано кладбище Дони Милевичи, где захоронены русские добровольцы. Желтым цветом выделены временная столица сербов Пале и район хребта Игман, ставшего местом решающих боев в июле 1993 года.

Наши позиции располагались на склоне заросшей елово-буковым лесом горы (плато) Полом, на которой кое-где сохранились вырубленные в каменистом грунте окопы, как объясняют сербы - времен Второй мировой войны. Позиции мусульман были выше нас. Гора отдаленно напоминала стол, мы занимали самый его край, за нами склон резко уходил вниз под углом градусов сорок - пятьдесят. Внизу шел проселок и тек ручей. Когда мы возвращались с резиновым рюкзаком (бурдюком) за плечами из походов к ручью за водой, карабкаться приходилось, держась за ветви деревьев. Соседняя сербская позиция находилась справа и внизу, метрах в двухстах, часть пути до нее надо было преодолевать бегом, чтобы не нарваться на пулю. Слева сербский положай лежал где-то на расстоянии метров ста и чуть выше. Самые же близкие соседи, мусульмане, засели впереди, метрах в шестидесяти, за поросшей кустарником и молодым ельником седловиной. Позиции противника, уйдя на левый положай, мы разглядывали в бинокль, по-сербски - "двузрок". Здесь, кстати, занимал оборону сербский кассиндольский батальон, заметно выдвигавшийся вперед. Вся линия фронта представляла из себя какие-то фантастические трехмерные кривые, на нашем участке она спускалась кривой лесенкой с горы вниз.


Дата добавления: 2015-08-20; просмотров: 91 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ALEA JACTA EST.| А за мусульманскими позициями лежало их село Чевляновичи - мы слышали звуки и рев моторов автомобилей.

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.009 сек.)