Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Часть третья. Первый Бурбон

Папское отпущение грехов | Амьенский сюрприз | Вервеннскии мир | Глава одиннадцатая. Неудавшаяся королева. 1592—1599 | Начало страсти | Принцесса Постоянство | Великий бастард Франции | Фаворитка | Почти королева | Двусмысленность развода |


Читайте также:
  1. I часть
  2. I. Организационная часть
  3. I. Организационная часть.
  4. I. ПЕРВЫЙ ПОДХОД К ТЕМЕ
  5. I. Первый подход к теме
  6. II часть.
  7. II. Главная часть. Кто она, пушкинская героиня?

В десятой главе третьей книги «Опытов» Монтень говорит о некоем принце, открывшем ему механизм своего характера. В этих откровениях нетрудно узнать Генриха IV. Бывший мэр Бордо продолжает повествование собственными рассуждениями о персонаже: «Я считаю, что он более велик в неудачах, чем в успехе. Его поражения более значимы, чем победы, его скорбь больше впечатляет, чем триумф». Мирные года царствования, до которых Монтень не дожил, вполне соответствуют этому суждению. Достигнув высшей власти, сложит ли оружие этот увенчанный славой победоносный Марс, станет ли он придатком своих ратных подвигов, когда у него уже не будет поприща для новых побед? Вопрос стоит не совсем так, прежде всего потому, что «мирное царствование» — всего лишь привычное наименование отрезка времени после Нанта и Вервенна. На самом же деле на горизонте вырисовывалась война с Савойей, скрытый конфликт с Испанией, наконец, угроза войны с Германией. Внутренняя война с {467} каждым годом все больше угрожает спокойствию королевства. Дело герцогов Бульонского и Бирона, позже заговоры семейства Антрагов — это всего лишь видимая часть огромного айсберга аристократических мятежей, постоянно угрожавших королевскому кораблю. И Беарнец сохраняет свои привычки воина, в любой момент готового вскочить в седло и идти во главе армии, чтобы сражаться или по крайней мере запугать врага своим присутствием. Мир в эти двенадцать лет был весьма относительным. Опасность, военные и политические комбинации все еще остаются мощным стимулом для поддержания предприимчивости и смелости Генриха IV.

Другой фактор, не позволяющий согласиться с упрощенным взглядом на достижения этого короля, — значение Сюлли. Если король так его возвысил, то это потому, что он a priori и a posteriori одобрял деятельность своего министра; но в выразительном диалоге, который постоянно идет между ними, кто из них истинный инициатор экономического подъема, и аграрной политики, и новой организации финансов? Кто творец этого современного государства с безупречно работающим механизмом? Кто предтеча Ришелье и Кольбера? Если ставить вопрос таким образом, то ответ на него один: Сюлли. Более правильный и более удобный путь — это составить перечень основных чаяний короля, тех, что легко обнаруживаются в его письмах, тех, ради которых он жертвует удовольствиями, любовью, охотой, игрой. И мы в первую очередь найдем в этом перечне страстное желание основать династию. Он — первый Бурбон. И он не успокоится, пока не получит законного сына. Флорентийский брак, заботы о совместном воспитании всех детей, {468} чтобы обеспечить их доброе согласие в будущем, связаны с этими сугубо династическими интересами. К этому следует добавить одержимость матримониальными планами, чтобы предложить весь мир немалому королевскому выводку.

Затем мы обнаружим почти религиозное чувство к государству, олицетворяемому монархией. Генрих IV воспринимал государство как храм с мощными колоннами, поддерживающими все здание. Этими колоннами являются три сословия общества: духовенство, дворянство и третье сословие, из которых уже можно выделить группу чиновников, «судейских» и «служивых». Нельзя допустить ослабления этих колонн, иначе рухнет весь храм. Можно составить список мер, предпринятых в защиту этих сословий для обеспечения их процветания, но их представители не должны пытаться изменить свой статус. Непритворный интерес короля к народу, разумеется, вписывается в эти рамки.

Династическое чувство и чувство государственности обострили у Генриха сознание своего собственного значения, незаменимости своей личности и трудов. И он не ошибался. Кому бы еще удался такой подвиг? С годами он весь отдался этой своей миссии. Парадоксально, но именно тогда, когда он все больше покоряется тираническому влиянию Генриетты д'Антраг, а позже униженно добивается милостей Шарлотты Монморанси, он еще больше укрепляется в правоте своей точки зрения на события. Самодержец руководствуется только своей волей. Такова ситуация в начале 1610 г.

Но экономическое возрождение набирает силу, обе религии мирно сосуществуют, условия жизни {469} населения неуклонно улучшаются. Так пожелал Генрих. Он также пожелал — и это третье из его великих стремлений, — чтобы Франция стала во главе Европы. Его личный авторитет и животворные силы нации позволили ему установить гегемонию Франции на закате испанской эпохи. Она измерялась не только дипломатическими или военными победами, количеством армий или богатством граждан, она проявлялась также в «великих стройках», памятниках величия Франции, подобных нетленным свидетельствам величия древнего Рима. Его неослабное внимание сосредоточено на сооружении королевских дворцов и общественных зданий, особенно тех, что изменили лицо города и способствовали благоустройству жителей. Только здание, как он справедливо полагал, может одновременно обеспечить радость в настоящем и уважение в будущем, и он избрал именно такой способ долголетия. {470}


Дата добавления: 2015-08-02; просмотров: 45 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Пасхальная неделя| Глава первая. Королева, дофин

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.007 сек.)