Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

К. МАРКС. хотели дать абстрактное выражение указанному движению

XVI ютдюяомт | К. МАРКС | КОНСПЕКТ ЙНИГИ ДЖ. МИЛЛЯ «ОСНОВЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ» 7 | КОНСПЕКТ КНИГИ ДЖ. МИЛЛЯ «ОСНОВЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ» 11 | К. M А Р К С | КОНСПЕКТ КНИГИ ДЖ. МИЛЛЯ «ОСНОВЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ» 13 | КОНСПЕКТ КНИГИ ДЖ. МИЛЛЯ «ОСНОВЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ» 23 | К. МАРКС | К. МАРКС | К. МАРИЙ |


Читайте также:
  1. Ft. МАРКС
  2. R. МАРКС
  3. XXXVIII Извращения марксизма и реставрация национально-государственной идеи
  4. БРАЧНЫЙ ДОГОВОР МЕЖДУ К. МАРКСОМ И ЖЕННИ ФОН ВЕСТФАЛЕН 661
  5. В данной рукописи квадратные скобки принадлежат Марксу. Ред. *• К. Маркс, Генеральный Совет — Федеральному совету Романской Швейца­рии. Ред.
  6. В марксизме всегда самой слабой стороной была психология, а в ленинизме, вследствие преобладания демагогии, психология еще слабее, грубее и элементарнее.
  7. Вопрос 16 Сущность материалистического понимания истории К.Маркса. Общественно-экономические формации

хотели дать абстрактное выражение указанному движению, должна была бы гласить: закон определяется в политической экономии через свою противоположность, через отсутствие закона; истинный закон политической экномии есть случайность, из движения которой мы, ученые, произвольно фиксируем в форме законов отдельные моменты. —

Очень удачно выражая суть дела в виде одного понятия, Милль характеризует деньги как посредника обмена. Сущность денег заключается прежде всего не в том, что в них отчуждается собственность, а в том, что здесь отчуждается и становится свойством материальной вещи, находящейся вне человека, свойством денег, та опосредствующая деятельность или то опосредствующее движение, тот человеческий, общественный акт, в результате которого продукты человека взаимно вос­полняют друг друга. Отчуждая саму эту опосредствующую деятельность, человек может теперь действовать лишь как потерявший себя, как обесчеловеченный человек; само соотне­сение вещей, человеческое оперирование ими, становится опе­рированием некой сущности, находящейся вне человека и над человеком. Вместо того чтобы сам человек был посредником для человека, наличие этого чуждого посредника приводит к тому, что человек рассматривает свою собственную волю, свою дея­тельность, свое отношение к другим — как силу, независимую от него и от них. Таким образом его рабство достигает апогея. Так как посредник есть действительная власть над тем, с чем он меня опосредствует, то ясно, что этот посредник становится действительным богом. Его культ становится самоцелью. Пред­меты, оторванные от этого посредника, утрачивают свою стои­мость. Следовательно, они обладают стоимостью лишь постольку, поскольку они его представляют, между тем как первоначально казалось, что посредник обладает стоимостью лишь постольку, поскольку он их представляет. Это переворачивание первоначаль­ного отношения неизбежно. Этот посредник есть поэтому потеряв­шая самое себя, отчужденная сущность частной собственности, ставшая для самой себя внешней, отчужденная частная собствен­ность, отчужденное опосредствование человеческого производства с человеческим производством, отчужденная родовая деятель­ность человека. Все свойства, принадлежащие этой родовой производственной деятельности человека, переносятся поэтому на этого посредника. Следовательно, человек как человек, то есть в отрыве от этого посредника, становится настолько бед­нее, насколько этот посредник становится богаче.

Христос первоначально является представителем: 1) людей перед богом; 2) бога перед людьми; 3) людей перед человеком,


конспект книги дш. милля «основы политической экономии» 19

Так и деньги, согласно их понятию, первоначально пред­ставляют: 1) частную собственность для частной собственности; 2) общество для частной собственности; 3) частную собственность для общества.

Но Христос есть отчужденный бог и отчужденный человек. Бог значим теперь лишь постольку, поскольку он представляет Христа, человек — лишь постольку, поскольку он представляет Христа 5. Точно так же обстоит дело и с деньгами. —

Почему частная собственность неизбежно должна разви­ваться в деньги? Потому, что человек как существо общи­тельное неизбежно должен прийти к обмену [XXV], а обмен — при наличии частной собственности как своей предпосыл­ки — неизбежно должен привести к стоимости. Дело в том, что опосредствующее движение человека, совершающего обмен, не является при этой предпосылке движением общественным, человеческим, оно не является человеческим отношением, это абстрактное отношение частной собственности к частной собственности, и это абстрактное отношение есть стоимость. Деньги только и являются действительным существованием стоимости как стоимости. Так как совершающие обмен люди относятся друг к другу не как люди, то и сама вещь утрачивает значение человеческой, личной собственности. Общественное отношение частной собственности к частной собственности яв­ляется уже таким отношением, в котором частная собственность отчуждена от самой себя. Самостоятельное существование этого отношения — деньги — есть поэтому отчуждение частной собст­венности, абстракция от ее специфической, личной природы. —

Оппозиция новейшей политической экономии по отношению к монетарной системе, système monétaire 6, не может поэтому привести к решающей победе первой, несмотря на все ее умни­чанье, ибо, если грубое политэкономическое суеверие народа и правительств цепко держится за такой чувственный, осязаемый, бросающийся в глаза предмет, как денежный мешок, и поэтому верит в абсолютную стоимость'благородных металлов и обла­дание ими считает единственно реальным богатством и если затем приходит просвещенный, светски образованный полит­эконом и доказывает им, что деньги есть такой же товар, как и всякий другой, и что в силу этого их стоимость, как и стои­мость любого другого товара, зависит от отношения издержек производства к спросу (конкуренция) и предложению, к коли­честву или конкуренции других товаров, — то такому политэко­ному справедливо возражают, что действительная стоимость вещей заключается все же в их меновой стоимости, что эта последняя в конечном счете существует в деньгах, а деньги



К. МАРКС


существуют в благородных металлах, и что, следовательно, деньги являются истинной стоимостью вещей и поэтому — самой желанной вещью. Больше того, доктрины просвещенного политэконома в конечном счете сами сводятся к этой премуд­рости с той только разницей, что просвещенный политэконом обладает способностью к абстракциям, позволяющей ему рас­познавать существование денег во всех формах товаров и потому избавляющей его от веры в исключительную стоимость их официального металлического существования. — Металличе­ское существование денег есть лишь официальное чувственно воспринимаемое выражение той денежной души, которая про­низывает все звенья производства и все движения буржуазного общества.

Противоположность новейшей политической экономии моне­тарной системе заключается лишь в том, что она денежную сущность ухватывает в ее абстрактности и всеобщности и поэтому возвышается над чувственной формой суеверия, полагающего, что эта сущность существует исключительно в благородных металлах. На место этого грубого суеверия она ставит суеверие утонченное. Но так как обе, в сущности, имеют один и тот же корень, то просвещенная форма суеверия не в состоянии вытес­нить целиком его грубую чувственную форму, ибо критике подвергается не сущность суеверия, а лишь определенная форма этой сущности.

Личностное бытие денег как денег — а не только как внут­реннего, в-себе-сущего, скрытого отношения товаров друг к другу в процессе их обращения или обмена, — это бытие тем больше соответствует сущности денег, чем абстрактнее они сами, чем меньше естественного отношения они имеют к другим товарам, чем в большей степени они выступают как продукт и в то же время как не-продукт человека, чем в мень­шей степени естественно выросшим является элемент их бытия, чем в большей степени они созданы человеком или, выражаясь языком политэкономии, чем большим является обратное отно­шение их стоимости как денег к меновой стоимости или к денеж­ной стоимости того материала, в котором они существуют. Поэтому бумажные деньги и многочисленные бумажные пред­ставители денег (такие, как векселя, чеки, долговые обязатель­ства и т. д.) являются более совершенным бытием денег как денег и необходимым моментом в прогрессирующем развитии денег.

В кредитной системе, законченным выражением которой является банковская система, создается видимость, будто власть этой чуждой материальной силы сломлена, отноше­ние самоотчуждения снято и человек вновь очутился в чело-


Конспект йниги дж\ миЛля «основа политической экономии» 21

веческих отношениях к человеку. Обманутые этой видимостью сен-симонисты рассматривают развитие денег, векселя, бумаж­ные деньги, бумажные представители денег, кредит и банковскую систему как ступени преодоления отрыва человека от вещи, капитала от труда, частной собственности от денег, денег от человека, отрыва человека от человека. Поэтому их идеал — организованная банковская система. Но это лишь видимость преодоления [XXVI] отчуждения, возврата человека к самому себе и в силу этого к другому человеку; это тем более гнусное и крайнее самоотчуждепие, обесчеловечение, что его элементом является уже не товар, не металл, не бумажные деньги, а моральное бытие, общественное бытие, внутренняя жизнь самого человека, и это тем отвратительнее, что под видимостью доверия человека к человеку здесь скрывается величайшее недоверие и полнейшее отчуждение.

Что составляет сущность кредита? Мы здесь полностью отвлекаемся от содержания кредита, которым опять-таки остаются деньги. Мы отвлекаемся, стало быть, от содержания этого доверия, оказываемого одним человеком другому, когда один человек признает другого тем, что он ссужает ему те или иные стоимости и, — в лучшем случае, если он не требует платы за кредит, то есть не является ростовщиком, — дарит своему ближнему свое доверие, исходящее из предположения, что этот ближний не плут, а «добропорядочный» человек. Под «добро­порядочным» человеком тот, кто дарит свое доверие, разумеет, подобно Шейлоку, «платежеспособного» человека.

Кредит мыслим при наличии двух отношений и при двух различных условиях. Эти два отношения таковы: богатый кре­дитует бедного, которого он считает прилежным и надежным. Этот вид кредита принадлежит к романтической, сентименталь­ной части политической экономии, к ее блужданиям, эксцессам, исключениям, — не к правилу. Но даже если предположить это исключение, если допустить эту романтическую возможность, то для богатого гарантией возвращения осужденных денег служит сама жизнь бедного, его талант и его деятельность; другими словами, все социальные добродетели бедного, все содержание его жизнедеятельности, само его существование служат в глазах богатого залогом возвращения его капитала вместе с обычными процентами. Поэтому смерть бедного рас­сматривается кредитором как наихудшее зло. Это смерть его капитала вкупе с процентами. Подумать только, сколько низости в такой оценке человека в деньгах, заключенной в кредитных отношениях! При этом само собой разумеется, что кредитор имеет, кроме моральных гарантий, еще и гарантию юридического


Дата добавления: 2015-07-20; просмотров: 52 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
К. МАРКС| К. МАРКС

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.007 сек.)