Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Удары украинских чекистов по контрреволюционному подполью

Освобождение советской территории от белогвардейцев и оккупантов | Методы борьбы с контрреволюцией на заключительном этапе войны | Народное возмездие колчаковским главарям | Церковная контрреволюция | Контрреволюция в Семиречье | Антисоветский лагерь в конце гражданской войны | Разгром антоновщины | Разгром мятежа изменника Сапожкова | Политический бандитизм на юго-востоке страны | Разгром кулацкого мятежа в Западной Сибири |


Читайте также:
  1. XV Процесс ленинградских чекистов
  2. БОКОВЫЕ УДАРЫ
  3. Боковые удары
  4. Боковые удары и защиты от них
  5. Глава третья. Последние удары чрезвычайных комиссий по организованной контрреволюции внутри страны
  6. Дорогая сударыня
  7. КАК ОТДАЧА И «СИЛЬНЫЕ УДАРЫ» ПОМОГАЮТ ПОЛУЧИТЬ ПАССИВНУЮ ПРИБЫЛЬ

Деятельность украинских органов борьбы с контрреволюцией была прервана в 1919 г. в связи с занятием республики деникинцами. В конце года по мере освобождения ее территории от врага они стали восстанавливаться. Вначале это были главным образом фронтовые чрезвычайные комиссии по борьбе с контрреволюцией. Лишь в отдельных районах создавались следственные комиссии и территориальные судебно-следственные учреждения.

17 марта 1920 г. ВУЦИК принял декрет об образовании «Центрального управления чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности» («Цупчрезком») на Украине. В отличие от прежней ВУЧК, являвшейся отделом НКВД республики, «Цупчрезком» учреждался при Совнаркоме УССР и должен был подчиняться непосредственно ему. Дальнейшими постановлениями Совнарком УССР определил, что «Цупчрезком» работает в тесном контакте с НКЮ и НКВД. Местные его органы, являющиеся отделами исполкомов Советов, работают по инструкциям «Цупчрезкома» в тесном контакте с местными отделениями наркоматов внутренних дел (отделами управления) и юстиции. Заведующие губернскими отделами юстиции и заведующие отделами управления входят в состав коллегии губернской чрезвычайной комиссии, которая в свою очередь делегирует своего представителя в коллегию губернского революционного трибунала. Уездные чрезвычайные комиссии не создавались. Вместо них в составе милиции образовывались уездные политбюро, ведавшие борьбой с контрреволюцией и бандитизмом.

Позднее в «Цупчрезкоме» был создан особый отдел для охраны границ, ведения контрразведки, для борьбы со шпионажем и бандитизмом. Для военного подавления вооруженных банд использовались войска внутренней охраны (ВОХР), а также части особого назначения (ЧОН); последние формировались местными партийными комитетами и им непосредственно подчинялись.

ЦК РКП (б) и Советское правительство РСФСР оказывали деятельную помощь в воссоздании украинского чекистского аппарата; в Харьков, Полтаву, Донбасс, Екатеринослав, Одессу и другие города направлялись группы опытных работников, которые создавали костяк чрезвычайных комиссий. Начальником «Цупчрезкома» Совнарком Украины назначил В. Н. Манцева, который был одновременно членом Коллегии ВЧК и начальником Особого отдела Южного и Юго-Западного фронтов.

В мае 1920 г. в связи с наступлением белополяков председатель ВЧК Ф. Э. Дзержинский был назначен по совместительству начальником тыла Юго-Западного фронта и прибыл на Украину (в Харьков) с большой группой работников. Феликс Эдмундович объединил под своим руководством борьбу с контрреволюцией и борьбу с бандитизмом на Украине. За два месяца своего пребывания здесь он провел огромную работу по очищению советского тыла. Энергично действовал на Правобережье Украины и заместитель председателя ВЧК Я. X. Петерс, руководивший специально образованным там штабом тыла фронта.

Острота социально-политической обстановки военного времени, постоянные враждебные действия вооруженных банд и подпольных организаций в украинском советском тылу требовали принятия жестких мер для подавления контрреволюционных элементов. Поэтому здесь чрезвычайным комиссиям (начиная с губернских) предоставлялось право применять меры внесудебных репрессий по делам, требующим немедленного решения.

Всеукраинский ревком постановил не применять на Украине январский (1920 г.) декрет ВЦИК и СНК РСФСР об отмене смертной казни. В обстановке, когда контрреволюция оказывала ожесточенное сопротивление на военных фронтах, а в тылу обнаруживались все новые и новые заговоры, на Украине еще не возникли условия, какие позволили Советской России отменить смертную казнь. Исходя из этого ревком считал, что до тех пор, пока укрепление власти рабочих и крестьян не будет полностью завершено, необходимо сохранить смертную казнь как средство борьбы с контрреволюцией на Украине. Обращаясь в связи с этим к населению, ревком указывал: «Пусть украинский народ, убедившись на примере Советской России, знает, что террор и все тяжкие репрессии в отношении врагов рабочих и крестьян навязываются нам исключительно свергаемой буржуазией и ее наемниками и что эти тяжкие меры отменяются, как только укрепление власти рабочих и крестьян считается завершенным».

Среди многочисленных подпольных организаций петлюровского буржуазно-националистического толка, раскрытых украинскими чекистами, определенную опасность представлял так называемый «Комитет освобождения Украины», возникший в мае 1920 г. в Полтаве. Учредителем «Комитета» явилась группа преподавателей местной гимназии во главе с профессором Приймой. В группу входили также сотрудники губернского отдела народного образования Никовский, Балик, Лойко (последние два — бывшие петлюровские офицеры), комендант театров Юрченко и кооператор Вашин. Эти лица являлись ревностными сторонниками украинской «самостийности», но вначале не были связаны с какой-либо политической партией. Они строили подпольную организацию по принципу «пятерок»: каждый ее член должен был завербовать пять новых членов. Таким путем они надеялись распространиться по Украине й в подходящий момент поднять восстание.

«Комитет освобождения» намеревался взять под свое политическое руководство петлюровские повстанческие отряды, орудовавшие на Украине. Заговорщики вели об этом переговоры с главарями банд Переяславского, Лубенского, Гадячского и Звенигородского уездов, но успели подчинить себе только местную банду атамана Вовка численностью до 200 человек.

В мае 1920 г. вожаки «Комитета» повели переговоры с деятелями украинских партий эсеров и «незалежников» о совместных действиях. От «незалежников» в «Комитет» вошли Денисенко и Левченко, а от украинских эсеров — Чубуков-Дорошенко.

Опьяненные такими «успехами», главари «Комитета» решили считать себя «правительством» Украины. Председателю «Комитета» Прийме они поручили выехать в Польшу и согласовать с Петлюрой «план работы правительства». Но этим «планам» не суждено было осуществиться. Весь состав «Комитета освобождения Украины» и «правительства» вместе с его периферией — «Полтавским губернским повстанческим комитетом», за которыми давно уже следили чекисты, был арестован.

Ряд дел показал, что петлюровские банды и подпольные антисоветские организации не останавливались перед сговором со злейшими врагами украинских рабочих и крестьян — врангелевскими белогвардейцами.

Во главе раскрытой чекистами в конце августа 1920 г. елисаветградской подпольной организации, руководившей бандитским движением в районе, стояли прибывший из Крыма врангелевский полковник Александр Беличенко и ярый петлюровец Мусий. В состав другой подпольной группы, ликвидированной одесскими чекистами в июле 1920 г., входили петлюровцы Климович, атаман банды Усиевич и его помощник Гребач, секретарь «просвиты» Крачец и несколько врангелевских офицеров. Эта объединенная антисоветская группа, располагавшая большими запасами оружия, намечала создать антисоветское «правительство» из украинских буржуазных националистов и контрреволюционеров белогвардейского толка.

Украинские органы борьбы с контрреволюцией много сделали для разоблачения перед трудящимися антинародной сущности политики украинских мелкобуржуазных «социалистических» партий. В этом отношении большое значение имел судебный процесс по делу группы членов Центрального комитета партии украинских эсеров. Эта партия имела большинство в бывшей Центральной раде. Возглавляемое ею правительство в 1918 г. заключило договор с немцами, отдав в их распоряжение богатства страны, и в немалой степени было повинно в нарождении гетманщины. Украинские эсеры входили в петлюровское «правительство» Директории, вступили в союз с империалистической Антантой, приняли участие в войне против братской Советской России и в подавлении революционного движения на Украине. Они в союзе с другими буржуазно-националистическими партиями руководили повстанческим движением в украинском советском тылу. Только после военного поражения петлюровцев и опыта деникинщины эсеры вышли из состава «правительства УНР» и 7 февраля 1920 г. официально заявили об отказе продолжать вооруженную борьбу против Советской власти. Но это была лишь пустая декларация.

10 августа того же года в городе Каменец-Подольске Особый отдел 14-й армии арестовал члена ЦК партии украинских эсеров В. А. Голубовича, бывшего в 1917–1918 гг. председателем правительства Центральной рады. Во время обыска у него нашли записки, уличавшие его в сношениях с атаманом петлюровской банды Юрием Мордалевичем. Известно было и об участии эсеров в петлюровских подпольных организациях Полтавской губернии. Все это противоречило официальным заявлениям ответственных деятелей партии о лояльном отношении к Советской власти. Поэтому Особый отдел Всеукраинской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией арестовал членов Центрального комитета партии украинских эсеров И. Лизановского, Н. Петренко, И. Часныка, Ю. Ярослава; активиста партии Ю. Скугар-Скварского, неоднократно переходившего в 1919 г. линию фронта для передачи шпионских сведений «правительству УНР»; бывшего министра, а затем председателя «Совета министров УНР» в 1919 г., члена партии украинских эсеров профессора С. Остапенко, а также члена партии украинских социал-демократов «незалежников» бывшего военного министра «правительства УНР» Г. Сиротенко, нелегально вернувшегося на Украину и проживавшего по подложному паспорту.

Дело рассматривалось специальным присутствием Всеукраинского чрезвычайного революционного трибунала под председательством М. В. Михайлика с участием государственного обвинителя — видного деятеля Коммунистической партии, члена Президиума ВУЦИК Д. 3. Мануильского — и защиты. Судебный процесс, проходивший с 22 по 29 мая 1921 г, в Харькове, сыграл большую роль в разоблачении предательства украинских эсеров. Подсудимые признали себя виновными в тягчайших преступлениях против рабочих и крестьян и подтвердили антинародную сущность петлюровщины, бандитский характер антисоветского повстанчества.

Бывший председатель «Цупкома», член ЦК партии украинских эсеров Назар Петренко, желая как-то обелить свою партию, заявил на суде, что его партия рассматривала антисоветское движение 1919 г. как стихийное явление и стремилась своим участием в нем «не дать повстанчеству пойти вправо». Но, сокрушенно признавал Петренко, «из этого… ничего не вышло». Далее Петренко заявил, что пережитые события убедили его в ошибочности позиции эсеровской партии. «Я понял, что в моменты напряженной борьбы с контрреволюцией она (Коммунистическая партия. — Д. Г.) должна была так поступать. Это с одной стороны. С другой стороны, кое-какие факты из политики Советской власти мы ошибочно понимали…» «Теперь мы видим, что повстанчество (1920 г.) вовсе не имеет стихийного характера, что теперь оно… выродилось в абсолютный бандитизм, и мы его осуждаем».

29 мая 1921 г. Всеукраинский верховный революционный трибунал вынес приговор, в котором отметил, что «тяжкие преступления по отношению к рабочим и селянам Украины, содеянные Центральным комитетом украинской партии социалистов-революционеров, всей партией и отдельными ее представителями в недавнем прошлом, заслуживают наивысшего и наисуровейшего наказания…». В то же время, «принимая во внимание мощь и величие революционного движения», раскаяние Голубовича, Петренко, Лизановского, Часныка и Ярослава во всех совершенных ими преступлениях, публичное обещание «словом и делом бороться с так называемой УНР и с повстанческо-бандитским движением на Украине и, руководствуясь в этом деле революционной совестью и социалистическим правосознанием», трибунал приговорил В. А. Голубовича, Н. А. Петренко, И. Н. Лизановского, И. Н. Часныка и Ю. Ю. Ярослава к 5 годам заключения, а Г. Т. Сиротенко освободил от отбывания назначенного ему наказания. Ю. А. Скугар-Скварский был осужден к заключению в исправительный лагерь на 5 лет. Профессора С. С. Остапенко трибунал приговорил к 5 годам принудительных работ без лишения свободы с использованием по специальности.

В июне 1920 г. в Харьковскую чрезвычайную комиссию явился бывший начальник контрразведки при Директории Юлиан Чайковский. Он заявил, что, раскаиваясь в прошлой деятельности, решил отдать себя в руки советского правосудия.

Чекисты произвели тщательное расследование. Помимо Чайковского, давшего пространные откровенные показания, были допрошены многие свидетели и потерпевшие. Дело Ю. Чайковского рассматривалось в публичном заседании Всеукраинского верховного революционного трибунала. Оно привлекло к себе внимание трудящихся. На суде были оглашены многочисленные факты преступного хозяйничанья петлюровских «вояк» в Киеве в дни господства Директории. Только в Анатомическом музее после изгнания петлюровцев из города нашли 200 трупов зарубленных ими людей.

Спрошенный об этом бывший председатель Директории В. К. Винниченко, прибывший весною 1920 г. на Украину из эмиграции и явившийся на суд, заявил, что все эти преступления совершались без ведома «правительства», которое будто бы даже боролось с ними. «Когда первый раз в Киеве был разгромлен профсоюз отрядом Коновальца и представители Бюро профсоюзов пришли ко мне, — поведал на суде Винниченко, — я немедленно вызвал тех, кто производил разгром, и поставил им вопрос, на каком основании они это сделали. Мне было отвечено, что, по сведениям контрразведки, в помещении профсоюза собираются большевики, которые угрожают спокойствию и государственной власти… Я просто дал приказ, чтобы немедленно все было исправлено, чтобы арестованные были отпущены, а книги возвращены… Но за первым разгромом последовал другой, за ним — третий. Каждый раз повторялась та же история». Винниченко объяснял, что он и Директория с «резким осуждением» относились к погромам на местах, выносили об этом соответствующие постановления. Но военная власть, представителем которой был Петлюра, никаких практических мер к их прекращению не принимала. «Отряд Ковенко, правда, получил задание ликвидировать погромы, но в действительности, выезжая на места для ликвидации, он сам эти погромы устраивал».

Объяснения Винниченко свидетельствовали лишь о том, что он и другие «демократы», входившие в Директорию, в сущности, только создавали иллюзию, будто правительство выступает против преступлений военщины. Фактически они прикрывали злодеяния петлюровцев.

Наконец Винниченко сказал на суде: «Два лица, голова Директории и председатель Совета министров, я и Чеховский, которые по иронии судьбы представляли из себя высшую власть, фактически никакой власти не имели и прямой политики не делали. Несмотря на то, что все резолюции, декларации и постановления выносились в духе этих представителей, власть фактически принадлежала националистическому и шовинистическому мещанству»[3]. (В другом месте Винниченко говорил, что фактически власть принадлежала военщине, «представителем которой был Петлюра».)

Таким образом, суд над Юлианом Чайковским превратился в суд над Директорией. Он раскрыл перед трудящимися антинародную ее сущность, осветил жалкую и предательскую роль украинских социал-демократов, их виднейших деятелей. Всем стало ясно, что Директория была правительством петлюровской военщины, буржуазии и кулачества, а «социалистические» партии и их деятели, входившие в Директорию и громче всех кричавшие о своей приверженности «демократии», прикрывали ее контрреволюционную сущность.

Во время советско-польской войны в Киеве, Харькове, Одессе, Житомире, Бердичеве, в России действовал законспирированный аппарат польской войсковой организации («ПОВ»).

В марте 1920 г. на советско-польском фронте, в Подольской губернии, красноармейцы задержали неизвестного, пытавшегося перейти линию фронта. При обыске у него были найдены зашитые в одежду удостоверение «ПОВ» и зашифрованное письмо. Неизвестного препроводили в губчека. Здесь выяснилось, что он является курьером польской разведки Покотянским и связан с киевской организацией «ПОВ». Доставленный в Киевскую губчека, Покотянский дал подробные показания, благодаря чему чекисты раскрыли опаснейший центр польской разведки в Киеве. Выяснилось, что «ПОВ» и польская разведка имели на Украине, в России, на Кубани и Кавказе хорошо поставленный шпионский аппарат. Территория Украины была разделена на шпионские округа с центрами в Киеве, Харькове, Одессе. Киевская «комендатура» руководила шпионскими гнездами в Ровно, Житомире, Бердичеве и других местах. Агенты «комендатуры» проникали в органы снабжения Красной Армии, в управления железных дорог, в штабы советских войск, собирали шпионские сведения, были связаны с петлюровскими бандами. Чекисты арестовали свыше 200 таких агентов. У многих из них нашли шпионские материалы, оружие. Были уничтожены шпионские гнезда также в Харькове, Одессе, Житомире, Белой Церкви и других местах.

Успешно работали украинские чекисты и по ликвидации подпольных групп общероссийской контрреволюции. Они разоблачили и обезвредили немало членов антисоветского «Национального центра», «Союза возрождения России» и других контрреволюционных организаций, которые пышным цветом расцвели во время господства деникинцев на Украине, а затем продолжали работу в интересах врангелевцев.

Вечером 18 мая 1920 г. одесские рыбаки, возвращаясь с моря, обратили внимание на то, что среди рыбацких шаланд затесалась какая-то незнакомая им шаланда с тремя неизвестными. Рыбаки сошли на берег Одессы, но незнакомцы не высадились вместе с ними. Заподозрив неладное, рыбаки сообщили об этом чекистам. По распоряжению председателя губчека С. Реденса наряды чекистов осмотрели побережье. Перед рассветом оставленная засада пограничников заметила, как на берег из подозрительной шаланды сошли трое. Чекисты окружили их, неизвестные открыли огонь. В завязавшейся перестрелке один из нарушителей границы — им оказался Казимир Руникер — был убит, второй, Георгий Морданов, — ранен, а третий, Арнольд Лелян, сдался.

Расследование установило, что высадившиеся на берег под видом рыбаков Руникер, Морданов и Лелян были агентами иностранных разведок. В частности, профессиональный шпион Арнольд Лелян поддерживал связь между врангелевской и французской разведками. Вместе с тем он, как и раненый Морданов, участвовал в белогвардейской офицерской группе, готовившей восстание в Одессе. Главарь этой организации, бывший офицер Балаев, собирал шпионские сведения через завербованных им в городе лиц, имевших связи с Красной Армией. В работе этих белогвардейцев принимала деятельное участие и жена Морданова, дочь бывшего генерала. Ряд членов этой организации был арестован.

В деле Леляна имелись данные о том, что он предполагал встретиться в Одессе с секретарем греческого консульства Серафадисом, передать ему инструкции и получить шпионские материалы для французской разведки. Серафадис, как было известно чекистам, еще во время иностранной интервенции в Одессе поддерживал отношения с деникинской и французской разведками. Теперь в связи с показаниями Леляна стало ясно, что Серафадис собирал шпионские сведения через созданную им шпионскую сеть.

Чекисты тайно ввели в шпионскую группу Серафадиса своих сотрудников. Выяснилось, что один из деятелей деникинской разведки, генерал Гаврилов, во время отступления белых из Одессы оставил Серафадису деньги для организации шпионской и подрывной деятельности и формирования вооруженного отряда из числа белых офицеров в советском тылу. Серафадис после занятия города советскими войсками повел широкую работу в красноармейских частях, в милиции, поддерживая связи с белыми, которым передавал подробные сведения о планах советского военного командования, дислокации и вооружении частей Красной Армии. Его ближайшими помощниками являлись бывший поручик деникинской армии Голяско и некий Равтопуло. Организация объединяла до 300 человек. 18 июля 1920 г. шпионское гнездо Серафадиса было ликвидировано. Чекисты конфисковали большие запасы оружия, денег, обмундирования. Найден был доклад Серафадиса на имя генерала Врангеля. По постановлению коллегии Одесской губчека Серафадиса, Голяско и Равтопуло расстреляли.

15 июня 1920 г. один из командиров доложил начальнику Екатеринославского гарнизона о том, что его познакомили с человеком, который имеет связи с антисоветской организацией в городе и вербует в нее военных. Начальник гарнизона сообщил об этом в губчека. По заданию губчека несколько военнослужащих связались с контрреволюционером, оказавшимся Гудкиным-Графским, и «согласились» вступить в антисоветскую организацию. Как выяснилось затем, контрреволюционеры готовили захват города, убийство коммунистов и советских работников. Они ограбили Каменское отделение банка, где захватили 10 миллионов рублей. Екатеринославские чекисты ликвидировали эту бандитскую группу антисоветчиков. Гудкин-Графский и несколько его сообщников бежали из Екатеринослава, но были пойманы в Ростове-на-Дону и наказаны.

Этот неполный перечень заговоров и антисоветских подпольных организаций, раскрытых на Украине, свидетельствует о том, что украинские чекисты внесли значительный вклад в общее дело разгрома контрреволюции в годы гражданской войны.


Дата добавления: 2015-07-25; просмотров: 64 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Решительные меры против политического бандитизма на Украине| Борьба с басмачами продолжается

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.009 сек.)