Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 8. Войдя в гостиную этим вечером, Пирс обнаружил, что явился первым

Аннотация | Глава 1 | Глава 2 | Глава 3 | Глава 4 | Глава 5 | Глава 6 | Глава 10 | Глава 11 | Глава 12 |


 

Войдя в гостиную этим вечером, Пирс обнаружил, что явился первым, а это как раз и входило в его намерения. Себастьян имел привычку бросать на него осуждающие взгляды каждый раз, когда он наливал себе бренди, и, поскольку Пирс не собирался выяснять с ним отношения на кулаках, он предпочитал напиваться до появления кузена.

Как пьяница, подумал он, поставив свой бокал на сервант.

Дверь отворилась, и Прафрок объявил:

– Мисс Тринн. – Он поклонился и закрыл дверь за его невестой, выглядевшей еще ослепительнее, чем утром, если такое вообще возможно.

Проклятие. До чего же она красива. Его отец превзошел самого себя. Вначале он подсунул ему Прафрока, а теперь ее. Линнет выглядела как настоящая принцесса и была красивее, чем солнце и луна, вместе взятые.

И обладала потрясающей грудью. Пусть даже это всего лишь молочные железы, напомнил себе Пирс.

– Не хотите выпить? – поинтересовался он вместо приветствия.

– Дамы не пьют бренди, – отозвалась Линнет. На ней было белое вечернее платье с присборенным лифом и юбкой, состоявшей из полупрозрачных лоскутов ткани, которые развевались, внушая мужчинам ложную надежду, что, если присмотреться, можно увидеть ее ноги.

– Мило, – сказал Пирс, указав на ее платье тростью. – Хотя мне кажется, что в зеленом вы смотрелись бы лучше.

– У меня все вечерние платья белые, – сообщила Линнет. – Вы не нальете мне бокал шампанского?

– Прафрок нальет. Когда вернется. Почему белые?

– Незамужние девушки могут появляться на вечеринках только в белом. Так принято.

– А, девственницы, – сообразил он. – Видимо, это должно символизировать невинность и неискушенность девиц, выставленных на брачном рынке?

– Именно, – сказала она, взяв бутылку шампанского и пытаясь вытащить пробку.

– Ради Бога, – сказал Пирс. – Позвольте мне. Я не подозревал, что вам настолько не терпится. – Он вытащил пробку и наполнил бокал. – Что случилось с подушкой, которая была на вас днем?

Она явно ее сняла, и ее фигура выглядела как образец английской женственности. Стройная во всех нужных местах и пышная во всех остальных.

– Вытащила. Вы были правы. Мне от нее становилось жарко.

– Мой отец будет в ужасе. Не успели вы прибыть на место, как уже потеряли королевского отпрыска. Он, знаете ли, просто одержим семейной историей.

– Он все равно узнал бы. Но я не думала, что вы так озабочены чувствами своего отца.

– Ха! – Он сделал большой глоток бренди.

– Почему вы только сейчас встретились со своим отцом? В конце концов, чтобы заслужить вашу очаровательную репутацию, нужно было прожить в Англии хотя бы несколько лет.

Было как‑то не по себе находиться рядом с такой красавицей. У нее были широко распахнутые глаза, голубые, как океан перед штормом.

– Я сумел заработать эту репутацию в Оксфорде, – сказал Пирс. – Кроме того, я практиковал в Эдинбурге, и слухи о моей незаурядной персоне широко распространились. Очевидно, людям больше не о чем говорить. Разве ваши ресницы не должны быть рыжими? Вы их красите?

– Конечно. Полагаю, вы не виделись со своим отцом, потому что…

Пирс молчал, предоставив ей строить догадки.

– Потому что провели во Франции все детство?

– С шести лет. Я вырос со своим кузеном, тем светловолосым болваном, который, как вы видели, ошибся с диагнозом болезни.

– И часто во Франции аристократы становятся врачами? – поинтересовалась Линнет. – Здесь это довольно необычно.

Он пожал плечами.

– У нас с Себастьяном была детская страсть вскрывать все, что попадется под руку, и смотреть, как оно устроено. Ни один из нас не видел причины изменять этой привычке, когда мы выросли. К тому же произошла революция, истребившая большую часть французской аристократии, если помните.

Он помолчал, глядя на нее.

– Вам достаточно лет, чтобы помнить?

– Конечно, достаточно. Вам с кузеном тоже угрожала опасность?

– Французская медицинская школа закрылась в девяносто втором. Так что мы перебрались в Англию и поступили в Оксфорд.

– Выходит, вы пропустили худшее? Вам повезло.

Она допила шампанское. Пирс как зачарованный наблюдал за ее горлом, совершавшим глотательные движения. Все‑таки человеческое тело – удивительная вещь.

– Моя мать лишилась мужа в девяносто четвертом, но не головы, к счастью, – сказал он.

– Почему вы не встретились с отцом, когда вернулись в страну?

– Не хотел. У меня сохранились отчетливые воспоминания о нем. Он слабохарактерный болван.

– Как и мой отец, – сказала Линнет несколько неожиданно для себя. – Но я люблю его. А ваш отец, кстати, совсем не глуп. Я обедала с ним на пути сюда и могу поручиться, что у него вдвое больше мозгов, чем у моего отца.

– В таком случае почему бы вам не выйти за него? – ядовито произнес Пирс, прежде чем спохватился. И тут все его тело напряглось от внезапного неприятия. Скорее он совершил бы отцеубийство, чем позволил это.

Линнет сморщила носик.

– При желании я могла бы найти мужа с разницей в возрасте не более двадцати лет. Будь у меня выбор, конечно.

– Но у вас не было выбора, когда речь зашла обо мне, не так ли?

– Женщинам редко предоставляется выбор, – признала Линнет. – У нас практически нет права голоса в этом вопросе.

– У вас был бы выбор, если бы я попросил вас выйти за меня.

У Линнет вырвался смешок.

– Вы же не хотите жениться на мне.

– Вы выйдете за меня замуж? – спросил он.

– Нет.

– Понятно. Наверное, вы чувствуете себя всемогущей? Отвергли графа, не дожидаясь ужина. Не удивлюсь, если вы получите предложение от одного из этих бедолаг еще до вечера. Биттс – самый завидный, второй сын виконта или что‑то в этом роде.

Она снова рассмеялась. Пирс встревожился, осознав, насколько ему нравится этот смех. Она и вправду опасная женщина.

Дверь открылась, и Прафрок впустил трех молодых докторов, которые проживали в замке, пытаясь изучать медицину.

– Пендере, Кибблс и Биттс, – представил их Пирс, кивнув на каждого по очереди. – Кибблс – единственный, у кого есть мозги. Биттс – джентльмен, так что ему было не у кого их унаследовать. А Пендере растет над собой, что хорошо, поскольку ему некуда двигаться, кроме как вверх. Джентльмены, это мисс Тринн, моя невеста.

Линнет одарила их своей фирменной улыбкой, которую опробовала на нем. Они растаяли, как масло, а Пендере даже покачнулся.

– Держись, – сказал Пирс, ткнув его в бок. – Ты же видел красивых женщин и раньше.

– Приятно познакомиться, – галантно произнес Кибблс, расшаркавшись так низко, что едва не потерял равновесия.

Дверь снова отворилась, и Прафрок объявил:

– Герцог Уиндбэнк. Маркиз Латур де л’Аффитт.

Пирс прислонился к серванту, приготовившись наблюдать, как его новоявленная невеста справится с ролью единственной женщины в комнате. Взглядом он предупредил отца, чтобы тот держался в сторонке. Герцог подчинился, двинувшись к окну, из которого открывался вид на море.

Четверо оставшихся явно млели перед Линнет. Даже Себастьян, имевший, по мнению Пирса, больше мозгов, чем он демонстрировал в данный момент.

Линнет издала свой грудной смешок, и Себастьян придвинулся ближе. В его глазах загорелся огонек, который Пирс видел раньше только за операционным столом.

К своему полнейшему изумлению, он почувствовал, как в его горле поднимается глухое рычание. Ревность, поставил он диагноз. И типичный комплекс собаки на сене. Он не хочет ее для себя, но не хочет также, чтобы кто‑нибудь другой завладел его новой блестящей игрушкой.

С этой мыслью Пирс оттолкнулся от серванта и, прихрамывая, направился к своему дорогому папаше. Надо покончить с этим. Не может же он поселить человека под собственной крышей и полностью игнорировать его присутствие.

Герцог обернулся, но не двинулся с места, продолжая стоять с покорным видом, словно ожидал, что Пирс ударит его. Это чертовски действовало на нервы.

– Я полагал, что мы заключили соглашение, – сказал он.

Герцог кивнул:

– Я нарушил его.

– Вы не должны были приближаться ко мне. В обмен на мое молчаливое согласие терпеть ваших шпионов в моем доме…

Герцог попытался что‑то сказать, но Пирс поднял руку.

– Не считайте меня дураком. Прафрок явился в уэльскую глушь не по собственной инициативе. Порой я думаю, что мне следует сократить его жалованье, учитывая, что вы наверняка платите ему.

Герцог молчал.

Пирс вглядывался в него, но почему‑то собственная грубость не доставляла ему особого удовольствия. Он прожил так много лет, ненавидя своего отца, что было довольно странно обнаружить – теперь, когда они встретились лицом к лицу, – что тот в конечном итоге всего лишь человек.

– Как я понимаю, вы больше не увлекаетесь опиумом, – заметил Пирс. Он знал это как врач. Хотя с признаками приверженности опиуму он познакомился намного раньше: у коленей своей матери, наблюдая за своим отцом.

– Я покончил с этим двенадцать лет назад. Как поживает твоя мать?

– Вам, наверное, известно, что ее муж лишился головы во время террора.

Герцог кивнул.

– Еще бы вам не знать. Наверняка у вас были шпионы и в ее доме тоже.

– Ты правильно сделал, что вывез ее из Франции, – сказал герцог, даже не потрудившись возразить. – Мне не нравится, что там творится.

– Это все Себастьян, – возразил Пирс. – Я об этом даже не задумывался. Он выкрал наших матушек из страны месяц назад, а затем объявился здесь сам.

– Я буду находиться здесь, пока вы не поженитесь, – сказал герцог, – а потом снова оставлю тебя в покое. – Он отвесил короткий поклон.

Пирс чуть было не сказал ему, что свадьбы не будет, но передумал. Это дело не касается его отца, пусть даже тот раздобыл невесту, о которой идет речь. Оглянувшись через плечо, он обнаружил, что Линнет улыбается Себу.

– Необыкновенная девушка, – заметил герцог.

– И что еще лучше, она ждет королевского отпрыска, – отозвался Пирс, переходя к сути. – Удачная сделка: жена и наследник в одном пакете.

– Женщине трудно устоять перед принцем Августом, не говоря уже о такой неискушенной и красивой, как мисс Тринн. Но я спрашивал, она не влюблена в принца, если тебя это волнует.

Пирс едва сдержал ухмылку. Нет, Линнет не влюблена в принца. Собственно, она напомнила ему его самого. Весьма вероятно, что она никогда не поддастся столь нелепому чувству.

– А что, если она ждет девочку? У тебя все равно не будет наследника.

– Судя по тому, сколько сыновей у короля, есть все основания полагать, что это будет мальчик. Но даже если она носит девочку, твоя доля имения не привязана к майорату, и мой адвокат утверждает, что он может вывести из‑под майората и мою тоже. Ребенок не получит нашего титула, но унаследует все остальное.

– Что ж, – сказал Пирс, сознавая, что его голос звучит резко, но будучи не в состоянии выносить и дальше общество этого пожилого человека с тоскливым взглядом. – Мне лучше вернуться к своей невесте, пока Себастьян не увел ее из‑под моего носа и не увез во Францию.

Брови его отца сошлись на переносице.

– Лафит – твой кузен, не так ли? Вряд ли он станет уводить у тебя невесту.

– Он действительно мой кузен. Но взгляните на женщину, которую вы купили для меня, отец, – произнес он насмешливым тоном, выделив последнее слово. – Второй такой не найдешь во всей Франции. И в Англии тоже.

– Пожалуй, – согласился герцог. – И дело не только в ее красоте.

Пирс окинул Линнет неспешным взглядом. Конечно, она была красива. Но красота не отвлекала от ума, сверкавшего в ее глазах. И, на его взгляд, слегка циничные нотки, слышавшиеся в ее голосе, делали ее еще более привлекательной, как если бы Афродита пересеклась с Афиной.

– Иди, – сказал герцог, сопроводив свои слова взмахом руки. – Можешь считать, что меня нет в комнате. Нет никакой необходимости изображать любезность по отношению ко мне.

Пирс пересек комнату и вмешался в разговор Линнет и его кузена.

– Ты уже познакомился с моей невестой? – поинтересовался он ворчливым тоном.

Француз одарил Линнет улыбкой, вложив в нее все галльское обаяние, которое он демонстрировал с таким бесстыдством.

– Вы уверены, что не предпочли бы выйти за меня? Проще ужиться с дьяволом, чем с Пирсом. Уж я‑то знаю.

Линнет изобразила задумчивость, словно она всерьез рассматривает это предложение, и Пирс ощутил внезапное желание съездить своему кузену по физиономии.

Что, черт побери, с ним творится? Он давно решил, что ему будет лучше одному. Он не намерен усложнять свою жизнь, тревожась о других.

– Вам следует выйти за него, – заставил он себя сказать. – Он обходительнее. Хотя я богаче.

Себастьян пожал плечами:

– Мои земли конфискованы. Но у меня осталось достаточно средств.

– Достаточно, чтобы наряжаться, как светский хлыщ, – хмыкнул Пирс. – Ты, кажется, говорил, что собираешься проведать больного, которому сегодня утром сделали ампутацию?

– Уже проведал.

– И какие же органы вы ампутируете? – поинтересовалась Линнет.

– Руки и ноги, – ответил Себастьян.

– Он мог бы рубить дрова, но предпочел более легкий путь, – обронил Пирс.

– А я думала, что вы вскрываете людей, чтобы добраться до их внутренностей, – заметила Линнет. Она не выглядела ни в малейшей степени испуганной или шокированной, что, исходя из опыта Пирса, было необычно для молодых дам.

– Это слишком рискованно из‑за возможности заражения, – отозвался Себастьян.

Он открыл рот, видимо, собираясь посвятить ее во все ужасные подробности, связанные с гибелью пациентов, когда появился Прафрок, пригласивший всю компанию проследовать в столовую. За столом Линнет оказалась по правую руку от Пирса, а Себастьяна, слава Богу, посадили на противоположном конце стола, рядом с герцогом.

– Вам повезло, что гонг прозвучал так вовремя, – заметил Пирс. – Иначе мой кузен довел бы вас до обморока своими байками о заражениях с летальным исходом.

– С вашей стороны было весьма любезно представить меня французскому маркизу, учитывая, что скорее всего мне придется жить на континенте.

– Вы намерены покинуть страну? Из‑за ребенка, которого не существует?

Линнет пожала плечами:

– Брак с вами был идеей моей тетки, увидевшей в этом блестящее спасение от надвигавшейся катастрофы.

– Могу я предложить вам вина? – Прафрок склонился над Линнет, уставившись на ее бюст.

– Пошел прочь! – прорычал Пирс. – У нас личный разговор. Тебе придется подучиться, как должен вести себя дворецкий, когда я женюсь на Линнет. Я не позволю, чтобы ты болтался в супружеской спальне, не говоря уже о том, чтобы подслушивать супружеские откровения.

– Как пожелаете, – отозвался Прафрок, не удостоив его даже взглядом, прежде чем ускользнуть прочь.

– Мне кажется, он обиделся, – заметила Линнет. – Какой странный у вас дворецкий.

– Шпион моего отца, – сообщил Пирс. – Прафрок не может позволить себе обидеться, поскольку получает двойное жалованье. Пожалуй, я свожу вас поплавать завтра утром.

Линнет открыла рот, но он заговорил первым:

– Впрочем, если вы случайно утонете, пойдут разговоры. Скажут, что я сделал это исключительно ради удовольствия произвести вскрытие вашего тела.

Линнет сморщила носик.

– Впрочем, кто научит вас плавать, если не я? Если, конечно, вы вообще способны этому научиться. Представляю, какой визг вы поднимете, оказавшись в воде.

– Это неприлично.

Пирс закатил глаза.

– Для молодой девушки, которая недавно крутила шашни с королевским сыночком, вы удивительно чопорны. Я не представляю опасности для вашей добродетели. К тому же мы можем отправиться туда рано утром, пока ваша компаньонка еще будет храпеть в постели. Хотя постойте! У вас же нет компаньонки.

Линнет улыбнулась, но не той широкой улыбкой с ямочкой на щеке, которая творила чудеса с бедолагами, попавшими под ее чары, а едва заметной, с легким изгибом губ и лукавыми искорками в глазах.

– Пожалуй, мне пора, – сказал Пирс, оттолкнувшись от стола.

– Но еще не подали второе блюдо…

– Пациенты не могут ждать. – Он поднялся.

Он теряет голову, сидя здесь и глядя в ее глаза. Самое время предпринять стратегическое отступление. Ведь он не собирается жениться.

 


Дата добавления: 2015-07-17; просмотров: 34 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 7| Глава 9

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.017 сек.)