Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

V. Родная земля

I. ВСТРЕЧА | II. ХИТРАЯ ФЛЕР ФОРСАЙТ | III. В РОБИН‑ХИЛЛЕ | VII. ИДИЛЛИЯ НА ЛОНЕ ПРИРОДЫ | VIII. ГОЙЯ | IX. ТРИО | X. ДУЭТ | XI. КАПРИЗ | I. МАТЬ И СЫН | II. ОТЦЫ И ДОЧЕРИ |


Читайте также:
  1. III. Мать-сыра земля
  2. XXVIII. РОДНАЯ ПЕСНЯ
  3. А Господь – во святом храме Своём: да молчит вся земля пред лицем Его!» (Аввакума 2:20, СПБ).
  4. Ваше тело расцветает в солнечном свете; вся природная система работает на пульсирующей световой вибрации.
  5. Владимиро - Суздальская земля.
  6. ВСЕНАРОДНАЯ БЕДА ДЕТОУБИЙСТВА

 

Он на своей родной земле,

Его зовут... Вэл Дарти.

Такого рода чувство испытывал Вэл Дарти на сороковом году своей жизни, когда он в тот же четверг рано поутру выходил из старинного дома, купленного им на северных склонах сэссекских Меловых гор. Направлялся он в Ньюмаркет, где был в последний раз осенью 1899 года, когда удрал из Оксфорда на скачки. Он остановился в дверях поцеловать на прощание жену и засунуть в – карман бутылку портвейна.

– Не перетруждай ногу, Вэл, и не играй слишком рьяно.

Ее грудь прижалась к его груди, глаза глядели в его глаза, и Вэл чувствовал, что и нога его и карман в безопасности. Он не должен зарываться; Холли всегда права, у нее врожденное чувство меры. Других это могло удивлять, но Вэл не видел ничего странного в том, что он, хоть и был наполовину Дарти, в течение двадцати лет сохранял нерушимую верность своей троюродной сестре с того дня, как романтически женился на ней в Южной Африке, в разгар войны; и, сохраняя верность, не испытывал скуки, не считал, что приносит жертву: Холай была такая живая, так всегда лукаво опережала его в смене настроении. Будучи в кровном родстве, они решили – вернее, Холлн решила – не заводить детей, и она хоть и поблекла немного, но все же сохранила свою внешность, свою гибкость, тон своих темных волос. Вала больше всего восхищало, что она живет своей собственной жизнью, направляя при атом и его жизнь и с каждым годом совершенствуясь в верховой езде. Она не забросила музыку, очень много читала – романы, стихи, всякую всячину. Там, на их ферме в Южной Африке, она замечательно ухаживала за больными – за чернокожими женщинами и их ребятишками. Она по‑настоящему умна, но не поднимает шума из‑за этого, не важничает. Не отличаясь особой скромностью. Вал, однако, пришел к сознанию, что Холли выше его, и он ей с легким сердцем прощал это – большая уступка со стороны мужчины. Следует также отметить, что, когда бы он ни смотрел на нее, Холли всегда это знала, она же часто смотрела на него, когда он этого не замечал.

Он поцеловал ее на крыльце, потому что не должен был целовать ее на платформе, хотя ока провожала его на станцию, чтобы отвести назад машину. Загорев и покрывшись морщинами под жарким солнцем колоний и в борьбе с постоянным коварством лошадей, связанный своей ногой, поврежденной в бурской войне (и, может быть, спасшей ему жизнь в мировой войне), Вэл, однако, мало изменился со времени своего сватовства – та же была у него открытая, пленительная улыбка, только ресницы стали, пожалуй, еще темней и гуще, но так же мерцали сквозь них светло‑серые глаза, да веснушки выступали резче, да волосы на висках начали седеть. Он производил впечатление человека, долго жившего – в солнечном климате деятельной жизнью лошадника.

Резко поворотив машину на выезде из парка, он сказал:

– Когда приезжает маленький Джон?

– Сегодня.

– Тебе ничего не нужно для него? Я могу привезти в субботу.

– Ничего не нужно: но, может быть, ты приедешь одним поездом с Флер в час сорок.

Вэл пустил форд галопом; он все еще правил машиной, как правят в новой стране по дурным дорогам: не соглашаясь на компромиссы и у каждой рытвины ожидая царствия небесного.

– Вот маленькая женщина, которая знает, чего хочет, – сказал он, – ты в ней это заметила?

– Да, – сказала Холли.

– Дядя Сомс и твой отец... Не вышло бы неловко!

– Она этого не знает, и Джон не знает, и, конечно, не надо им ничего рассказывать. Всего только на пять дней, Вэла.

– Семейная тайна! Запомним.

Если Холли сочла это достаточно безопасным, значит так оно и есть. Хитро скосив на Вала глаза, она сказала:

– Ты заметил, как она ловко назвалась к нам?

– Нет.

– Очень ловко. Какого ты мнения о ней. Вал?

– Хорошенькая и умная; но она, сдается мне, выбросит седока из седла на первом же повороте, если ее разгорячить.

– Никак не решу, – пробормотала Холли, – типична ля она для современной молодой женщины. Новая стала родина, трудно что‑нибудь понять.

– Тебе? Но ты всегда так быстро во всем разбираешься.

Холли засунула руку в карман его пальто.

– С тобою я другим все становится ясно; – сказал Вал, точно почувствовав поощрение. – Что ты думаешь об этом бельгийце, Профоне?

– По‑моему, довольно безобидный чертяка.

Вэл усмехнулся.

– Мне кажется, что для друга нашей семьи он странный субъект. Впрочем, наша семья идет довольно‑таки диким фарватером: дядя Сомс женился на француженке, твои отец – на первой жене Сомса. Наших дедушек хватил бы удар.

– Не только наших, дорогой.

– Машина явно просит кнута, – заметил вдруг Вэл, – на подъеме не желает подбирать под себя задние ноги. Придется мне пустить ее под гору во весь опор, не то я опоздаю на поезд.

В лошадях было нечто такое, что помешало ему по настоящему полюбить автомобиль, и всегда сразу чувствовалось, правит ли фордом он или Холли. На поезд он поспел.

– Будь осторожна на обратном пути; дай ей волю, и она сбросит тебя на землю. До свидания, дорогая.

– До свидания, – отозвалась Холли и послала воздушный поцелуй.

В поезде, после пятнадцати минут колебания между мыслями о Холли, утренней газетой, любованием природой в этот ясный день и смутными воспоминаниями о Ньюмаркете, Вэл ушел с головой в дебри маленькой квадратной книжечкой – сплошь имена, родословные, генеалогия лошадей, примечания о мастях и статях. Живший в нем Форсайт склонен был приобрести лошадь определенных кровей, но решительно изгонял свойственный Дарти азарт. Вернувшись в Англию после выгодной продажи своей африканской фермы и конского завода и заметив, что солнце светит здесь довольно редко, Вэл сказал самому себе: – Мне просто необходимо найти какой‑то интерес к жизни, иначе эта страна нагонит на меня зеленую тоску. Охота не спасет. Буду разводить и объезжать лошадей". С решительностью и остротой наблюдения, сообщаемой человеку длительным пребыванием в новой стране, Вэл установил слабые стороны современного коневодства. Людям сейчас импонирует мода и высокая цена. Нужно покупать за экстерьер, родословную побоку. А он тут сам готов поддаться гипнозу определенных кровей. Полуосознанная, слагалась у него мысль: «Этот проклятый климат заставляет человека бегать по кругу. Все равно, я должен завести у себя лошадь линии Мэйфлай».

В таком настроении прибыл он в Мекку своих упований. Народу было немного, день выдался благоприятный для тех, кто смотрит на лошадей, а не в рот букмекеру, и Вэл прошел прямо в паддок. Двадцать лет жизни в колониях освободили его от дендизма, привитого воспитанием, но сохранили в нем изящество наездника и наделили его острым глазом на то, что он называл «показным добродушием» некоторых англичан и «вертлявым попугайством» некоторых англичанок – в Холли не было ни того, ни другого, а Холли была для него образцом. Наблюдательный, быстрый, находчивый, Вэл во всякой сделке, в выпивке, в покупке лошади шел прямо к цели; он наметил себе целью молодую мэйфлайскую кобылку, когда медлительный голос сказал где‑то рядом:

– Мистер Вэл Дарти? Как поживает миссис Вэл Дарти? Надеюсь, здорова?

И Вэл увидел подле себя бельгийца, с которым познакомился у своей сестры Имоджин.

– Проспер Профон. Мы с вами познакомились на днях за завтраком, сказал голос.

– Как поживаете? – пробормотал Вэл.

– Очень хорошо, – отозвался Профон, улыбаясь неподражаемо медлительной улыбкой.

«Безобидный чертяка», – сказала о нем Холли. Н‑да! Черная острая бородка придает ему сходство с Мефистофелем; но это Мефистофель сонный и добродушный, с красивыми и, как ни странно, умными глазами.

– Тут один человек хочет с вами познакомиться – ваш родственник, мистер Джордж Форсайт.

Вэл увидел грузную фигуру и чисто выбритое бычье, немного нахмуренное лицо с насмешливой улыбкой, притаившейся в серых навыкате глазах; он смутно помнил это лицо с давних времен, когда обедал иногда с отцом в «Айсиум‑Клубе».

– Я когда‑то хаживал на скачки с вашим отцом, – сказал Джордж. – Пополняете свой завод? Не купите ли у меня пару одров?

Вэл прикрыл усмешкой внезапно возникшее чувство, что коневодство потеряло под собою почву. Тут ни во что не верят – даже в лошадей. Джордж Форсайт и Проспер Профон! Сам дьявол не так разочарован в жизни, как эти двое.

– Я не знал, что вы увлекаетесь скачками, – сказал он мсье Профону.

– Я не увлекаюсь ими. Лошади меня не занимают. Я плаваю на яхте. Собственно, яхта меня тоже не занимает, но я люблю навещать Друзей. Могу предложить вам завтрак, мистер Вэл Дарти, так, маленький завтрак, если вас соблазнит: неплотный, просто легкую закуску в моем авто.

– Благодарю вас, – ответил Вэл, – очень любезно с вашей стороны. Я приду через четверть часа.

– Вен там. Мистер Форсайт тоже придет. – Указывая пальцем, мсье Профон поднял руку в желтой перчатке. – Маленький завтрак в маленьком авто.

Он пошел дальше, вылощенный, сонный и одинокий. Джордж Форсайт последовал за ним, элегантный, грузный, с лицом пересмешника.

Вэл остался. Он не сводил глаз с мэйфлайской кобылы. Конечно, Джордж Форсайт – старик, но этот Профон примерно одних с ним лет. Вал чувствовал себя совсем мальчишкой, точно мэйфлайская кобыла была игрушкой, над которой только что посмеялись двое взрослых. Животное утратило свою реальность.

«Маленькая кобылка! – чудился Валу голос Профона. – Что вы в ней нашли? Мы все умрем».

Джордж Форсайт, старый друг его отца, еще играет на скачках! Линия Мэйфлай – чем она лучше всякой другой? Может, просто пойти и сыграть?

– Нет, черт возьми, – проворчал он вдруг, – если не стоит труда разводить лошадей, так, значит, вообще ничего не стоит делать. Зачем я сюда приехал? Куплю кобылу.

Он стал в стороне, наблюдая за движением публики из паддока к трибунам. Благообразные старички, зоркие осанистые дельцы, евреи, тренеры, которые выглядят так невинно, точно в жизни не видели лошади; высокие, медлительные, томные женщины или женщины бойкие, с громкими голосами; молодые люди, глядящие так, точно стараются принять все это всерьез, среди них двое или трое одноруких.

«Здесь жизнь – игра, – подумал Вал. – Звонок, лошади стартуют, кто‑то выиграл; опять звонок, новый старт, кто‑то проиграл».

Однако, испугавшись своей собственной философии, он вернулся к воротам паддока посмотреть мэйфлайскую кобылу на галопе. Она шла прекрасно; и Вэл побрел к «маленькому авто». «Маленький» завтрак оказался тем, о чем человек может грезить во сне, но что он редко получает в жизни; когда завтрак кончился, мсье Профон прошел с Валом обратно в паддок.

– Ваша жена – милая женщина, – заметил он неожиданно.

– Самая милая женщина, какую я знаю, – сухо отве7 ил Вэл.

– Да" – сказал Профон, – у нее милое лицо. Я люблю милых женщин.

Вэл посмотрел на него подозрительно, но что‑то благодушное и прямое в тяжелом мефистофельском лице его спутника обезоружило его на мгновение.

– В любое время, когда вы захотите приехать ко мне на яхту, я сделаю для нее маленький рейс.

– Благодарю, – сказал Вэл, снова насторожившись. – Она не любит моря.

– Я тоже не люблю, – сказал Профон.

– Зачем же вы плаваете на яхте?

В глазах бельгийца заиграла улыбка.

– О! Право, не знаю. Я все перепробовал: это мое последнее занятие.

– Оно обходится, верно, чертовски дорого. Мне, например, нужны были бы основания более веские.

Проспер Профон поднял брови и выдвинул тяжелую нижнюю губу.

– Я сговорчивый человек, – сказал он.

– Вы были на войне? – спросил Вэл.

– Да‑а. Войну я тоже испробовал. Был отравлен газом; это было мал‑мало неприятно.

Он улыбнулся замысловатой и сонной улыбкой преуспевающего человека. Сказал ли он «мал‑мало» вместо «немного» по ошибке или ради аффектации, Вэл не мог решить; от этого человека можно было, по‑видимому, ждать чего угодно. В толпе покупателей, привлеченных мэйфлайской кобылой, которая вышла победительницей, мсье Профон сказал:

– Примете участие в аукционе?

Вэл кивнул головой. Рядом с этим сонным Мефистофелем он чувствовал потребность верить во что‑то. Он был обеспечен от крайних превратностей судьбы предусмотрительностью деда, оставившего ему тысячу фунтов годовой ренты, и еще тысячью годовых, оставленных Холли ее дедом, – однако у Вэла не было свободных средств,

так как деньги, вырученные им от продажи африканской фермы, он почти целиком потратил на оборудование нового хозяйства в Сэссексе. И очень скоро у него явилась мысль: «К черту! Мне это не по карману». Намеченный им предел – шестьсот фунтов – был уже перекрыт; Вэл перестал набавлять. Мэйфлайская кобыла пошла с молотка за семьсот пятьдесят гиней. Вэл с огорчением повернулся, чтобы уйти, когда над ухом у него раздался медлительный голос мсье Профона:

– Ну вот, я купил эту маленькую кобылку, но мне она не нужна: возьмите ее и отдайте вашей жене.

Вэл с новым подозрением посмотрел на него, но увидел в его глазах такое добродушие, что, право, не мог обидеться.

– Я заработал на войне немного денег, – начал мсье Профон в ответ на этот взгляд. – У меня были акции оружейных заводов. Мне нравится отдавать деньги. Я всегда зарабатываю. А мне самому не много надо. Я люблю отдавать их моим друзьям.

– Я куплю у вас кобылу за ту цену, которую вы отдали, – сказал с внезапной решимостью Вэл.

– Нет, – ответил мсье Профон. – Возьмите ее так. Мне она не нужна.

– Но, черт возьми, не могу же я...

– Почему? – улыбнулся мсье Профон. – Я друг вашей семьи.

– Семьсот пятьдесят гиней – это не ящик сигар, – возразил нетерпеливо Вэл.

– Прекрасно; вы сохраните ее для меня до той минуты, когда она мне понадобится, а пока делайте с ней, что хотите.

– Если она остается вашей, – сказал Вэл, – не возражаю.

– Вот и отлично, – проговорил мсье Профон и отошел.

Вэл посмотрел ему вслед: «Безобидный чертяка!» Да, как будто – и вдруг опять подумалось: нет! Вэл заметил, как он подошел к Джорджу Форсайту, и затем потерял его из виду.

В эти дни после скачек он ночевал у своей матери в доме на Грин‑стрит.

Уинифрид Дарти в шестьдесят два года удивительно сохранилась, если принять во внимание, что тридцать три года она прожила с Монтегью Дарти, пока ее не избавила от него – почти что к счастью – французская лестница. Возвращение любимого сына из Южной Африки после стольких лет доставило ей огромную радость; приятно было видеть, что он так мало изменился, чувствовать симпатию к его жене. До замужества, в конце семидесятых годов, Уинифрид шла в авангарде свободомыслящих ревнительниц наслаждения и моды; но теперь она должна была признать, что современные девицы далеко превзошли молодежь ее века. Например, они, по‑видимому, смотрят на брак как на эпизод, и Уинифрид иногда жалела, что в свое время не придерживалась тех же взглядов; второй, третий, четвертый эпизод, может быть, дал бы ей в спутники жизни не такого блистательного пьяницу; правда, в конце концов он оставил ей Вэла, Имоджин, Мод и Бенедикта (без пяти минут полковника, невредимо прошедшего через войну), и никто из них пока не развелся. Постоянство детей часто изумляло ее, помнившую их отца; но Уинифрид любила тешиться мыслью, что все они настоящие Форсайты и пошли в нее, за исключением разве Имоджин. И откровенно смущала Уинифрид «дочурка» ее брата, Флер. Девочка так же беспокойна, как любая современная девица. «Маленький огонь на сквозном ветру», – сказал о ней как‑то за десертом Проспер Профон, но она не вертлява и говорит не громко. Стойкая в своем форсайтизме. Уинифрид бессознательно отвергала новые веяния, не одобряла повадок современной девушки и ее девиза: «Была не была! Трать – завтра мы будем нищие!» Ее успокаивала в племяннице одна черта: раз чего‑нибудь пожелав, Флер не отступалась, пока не получит своего, а дальше... Но Флер, конечно, слишком еще молода, сейчас об этом нельзя судить. Она к тому же прехорошенькая, да еще унаследовала от матери ее французский вкус и умение носить вещи: каждый оборачивался при виде Флер, что очень льстило Уинифрид, ценительнице элегантности и стиля, так жестоко ее обманувших в случае с Монтегью Дарти.

Говоря о ней с Вэлом за завтраком в субботу, Уинифрид не могла обойти молчанием их семейную тайну.

– Эта история с твоим тестем и твоей тетей Ирэн, Вэл... Все это, конечно, давно быльем поросло, но не нужно, чтобы Флер что‑нибудь узнала. Дяде Сомсу это было бы очень неприятно. Не проговорись.

– Хорошо. Но это трудновато: к нам приезжает младший брат Холли, будет жить у нас, изучать сельское хозяйство. Он, верно, уже приехал.

– Ах! – воскликнула Уинифрид. – Как это некстати! Какой он из себя?

– Я видел его только раз я Робин‑Хилле, когда мы приезжали домой в тысяча девятьсот девятом году; ом был голый и раскрашен в желтые и синие полосы, славный был мальчуган.

Уинифрид нашла это «очень милым» и добавила успокоительно:

– Ну, ничего. Холли очень благоразумна; она сумеет все уладить. Я не стану ничего говорить твоему дяде. Зачем его зря тревожить? Такая радость для меня, дорогой моя мальчик, что ты опять со мной теперь, когда я старею.

– Стареешь? Брось! Ты такая же молодая, как была. Мама, этот Профом он вполне приличный человек?

– Проспер Профон? О! Я в жизни не встречала более занимательного собеседника!

Вэл что‑то промычал и рассказал историю с мэйфлайской кобылой.

– Совсем в его стиле, – проговорила Уинифрид. – Он делает самые неожиданные вещи.

– Н‑да, – веско сказал Вал. – Навей семье с этой породой не везло, с такими безответственными людьми.

Это была правда, и Уинифрид добрую минуту молчала в унылое задумчивости, прежде чем ответила:

– Да, конечно! Но он иностранец, Вал: не надо судить слишком строго.

– Правильно. Буду пользоваться его кобылой. И какнибудь с ним рассчитаюсь.

Вскоре за тем он пожелал матери всего хорошего и, приняв от нее поцелуй, момчался к своему букмекеру, в «Айсиум‑Клуб» и на вокзал.

 


Дата добавления: 2015-07-16; просмотров: 61 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
IV. МАВЗОЛЕЙ| VI. ДЖОН

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.016 сек.)