Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Владимир Майков 1 страница

Владимир Майков 3 страница | Владимир Майков 4 страница | Владимир Майков 5 страница | Владимир Майков 6 страница | Владимир Майков 7 страница | Владимир Майков 8 страница | Владимир Майков 9 страница | Владимир Майков 10 страница | Владимир Майков 11 страница | Владимир Майков 12 страница |


Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

PSYCHOLOGY

OF THE FUTURE

 

Lessons from Modern

Consciousness Research

 

 

Stanislav Grof

 

 

State University of New York Press

 

 

ПСИХОЛОГИЯ

БУДУЩЕГО

 

Уроки современных

исследований сознания

 

 

СТАНИСЛАВ ГРОФ

 

 

Издательство Института трансперсональной психологии

Издательство К. Кравчука

Издательство АСТ

 

 

Перевод с английского

Станислава Офертаса

 

Научный редактор

Владимир Майков

 

Станислав Гроф получил широкое признание как основатель и теоретик трансперсональной психологии, а его новаторские исследования необычных состояний сознания являются важным вкладом в понимание природы сознания и исцеления.

В этой итоговой книге Гроф предложил читателям невиданный объем данных, переживаний и фактов о необычных состояний сознания, собраных им в ходе почти полувековых исследований.

 

 

© Институт трансперсональной психологии

© Издательство К. Кравчука

© Издательство АСТ

© В. В. Майков, предисловие

Моей жене Кристине

С большой любовью и глубокой признательностью

за твой вклад в идеи,

выраженные в этой книге

 

 

Содержание

 

Предисловие редактора................................................................ 7

От автора.................................................................................. 13

1. Целительные и эвристические возможности
необычных состояний сознания......................................... 21

2. Картография человеческой психики:
биографическая, околородовая и надличностная области... 43

3. Архитектоника эмоциональных
и психосоматических расстройств.................................... 100

4. Духовное обострение:
объяснение и врачевание кризисов преображения............ 178

5. Новые перспективы в психотерапии и самоосвоении............. 226

6. Духовность и религия........................................................... 257

7. Опыт смерти и умирания: психологические,
философские и духовные перспективы............................ 273

8. Космическая игра: разведка самых дальних горизонтов
человеческого сознания................................................... 330

9. Эволюция сознания и выживание человека:
трансперсональный взгляд на глобальный кризис............ 357

Приложение

Психика и космос: холотропные состояния сознания,
архетипическая психология и транзитная астрология....... 397

Библиография........................................................................... 437

 

 

Предисловие редактора

 

Среди вершин современного знания о человеке есть очевидные, если так можно сказать, «восьмитысячники». Так на языке альпинистов называют вершины, которые приближаются по высоте к восьми тысячам метров или превосходят их. Одна из таких вершин — Станислав Гроф, которого, наряду с Фрейдом и Юнгом, можно назвать великим новатором и мастером современной психологии и психотерапии.

Мне посчастливилось встретиться с Грофом в 1989 году, когда он в третий раз приехал в Москву для проведения трехдневного семинара по холотропному дыханию и трансперсональной психологии. До этого моя первая заочная встреча с Грофом произошла в 1980 году, когда я познакомился с «самиздатовской» книгой «Области человеческого бессознательного», которую затем мне было суждено издать и официально. Человек, который впоследствии стал на многие годы, вплоть до своей смерти, моим близким другом, Виталий Николаевич Михейкин, один из подвижников «самиздата» и подпольной психологии, подарил мне рукопись своего перевода этой книги, после чего я, как и многие, после прочтения труда Грофа ходил, как ошеломленный. Мне казалось, что Гроф нашел концы многих ускользающих тайн человеческого существования и тайн космоса, связал воедино ниточки миров науки и миров экзистенциальных и таинственных.

Гроф действительно нащупал что-то чрезвычайно важное: каждый человек может иметь переживания необычайной интенсивности и насыщенности, каждый представляет собой сгусток мифов, историй, преданий, он та «точка алеф» Борхеса, где все сходится в одном, где начало и конец всего, где каждый может освободиться и существует путь освобождения, обоснованный современными данными. Я тогда понял, что четыре перинатальные матрицы Грофа, описанные в его картографии психики, — это что-то вроде стражей на пути к свободе.

Мы рождаемся, и из-за родовых мук нам сужден человеческий удел. Те из нас, кому удастся повернуть время вспять и обрести второе рождение, которое в каком-то смысле наследует первое, развеивают чары, навеянные человеческим рождением, этой жизнью, этим воспитанием, этими травмами, освобождаются от того, что делало нас закрытыми, застывшими, обособленными от мира. Все это может рассеяться, и перед ними предстанет другой мир, знакомый по воспоминаниям детства, по героическим историям, — мир свободы и озарения, мир просветления, радости, счастья и исследования.

Гроф очаровал нас возможностью свободы и пробуждения. И мы стали изучать все, что было связано с трансперсональной психологией, одним из виднейших основателей которой он стал. Он начал свою медицинскую карьеру в 1956 году врачом-психиатром, классическим психоаналитиком, который верил в то, что психоделические вещества, применяемые в психиатрии в контролируемых условиях, могут значительно ускорять процесс психоанализа. Однако вскоре беспрецедентное богатство и диапазон переживаний во время сессий ЛСД-психотерапии убедили его в теоретической ограниченности Фрейдовой модели психики и лежащего в ее основе механистического мировоззрения. Возникшая в результате этих исследований новая картография психики состоит из трех областей: 1) (Фрейдового) личного и биографического бессознательного; 2) трансперсонального (надличностного) бессознательного (которое включает в себя и более узкие представления Юнга об архетипичном или коллективном бессознательном); 3) перинатального (околородового) бессознательного, являющегося мостом между личным и надличностным бессознательным и наполненным символизмом и конкретными переживаниями смерти и возрождения. Эта область бессознательного несет в себе наибольшие возможности к преображению.

В своих последних работах Гроф постоянно подчеркивает, что перинатальное не ограничено внутриутробной жизнью и процессом родов, но образует всеохватывающую структуру психодуховной трансформации, справедливой для всех стадий развития сознания. Громадный клинический опыт самого Грофа и его учеников, а также запротоколированный опыт мировых духовных традиций свидетельствует о том, что регрессия к перинатальному уровню зачастую является необходимым условием для доступа к трансперсональному. Гроф сам ассистировал во время сеансов психоделической психотерапии, а их было около четырех тысяч, и через его семинары по холотропному дыханию прошли десятки тысяч людей во многих странах мира и на разных континентах.

Сформулируем вкратце итоги исследований Грофа, последовательно изложенные в главах этой книги.

Гроф экспериментально показал возможность для любого человека иметь переживания необычайной интенсивности и насыщенности, что, как правило, характерно для экстремальных ситуаций человеческой жизни, связанных с переживаниями экстаза, катастрофы, смерти, духовного преображения. Необычные состояния сознания широко практиковались во всех традиционных культурах и сопровождали любое значимое изменение в индивиде и обществе. Среди этих состояний выделяются холотропные, или целостные, состояния сознания (от holos — «целый» и trepein — «двигаться к...»), обладающие особо мощным терапевтическим и обновляющим потенциалом. Они определяются по отношению к обычным, или хилотропным, состояниям (hile — «земля»). Европейская картезианская наука основана на опыте хилотропных состояний, возникающая новая научная парадигма основывается на опыте холотропных состояний.

Развитая Грофом расширенная картография психического вбирает в себя не только большинство картографий западной психологии, но и соответствует практически всем известным восточным, в том числе мистическим, картографиям. Универсальность грофовской картографии состоит в том, что независимо от того, каким путем духовно-философского развития следует человек, ему неизбежно приходится решать одни и те же задачи с точки зрения овладения определенным уровнем энергии. В «энергетической антропологии» Грофа степень осознавания прямо связана с уровнем доступной энергии и степенью проработки блоков на пути ее освоения в качестве привычного уровня.

Результаты исследования холотропных состояний сознания показывают, что эмоциональные и психосоматические заболевания, включая множество состояний, которые диагностируются сегодня как психозы, не могут быть адекватно объяснены, исходя из проблем послеродового развития, называются ли эти проблемы отклонениями в развитии либидо или искажениями в формировании объективных взаимоотношений. В соответствии с исследованиями Грофа, эти заболевания имеют многоуровневую структуру, уходящую корнями как в перинатальную, так и в трансперсональную области. Таким образом, психопатология наиболее полно объясняется с учетом не только биографической, но также перинатальной и трансперсональной динамики.

Принятие этих данных во внимание открывает новую, более полную картину психопатологии, а также более успешную стратегию лечения. Неосознаваемые переживания, связанные с рождением, образуют матрицы сложных эмоций и телесных ощущений, которые образуют потенциальный источник для различных форм психопатологии. Чтобы не остаться вечным просителем у врат града сознания, необходимо сделать усилие, чтобы вспомнить себя. По сути дела вся стратегия вхождения в мир Грофа основана на сверхусилии, особого рода вспоминании о том, что с нами было, и понимании того, кто мы есть сейчас.

Холотропная стратегия в психотерапии основывается на данных изучения необычных состояний сознания и представляет собой важную альтернативу психотерапевтическим методам различных школ глубинной психологии, которые подчеркивают вербальную коммуникацию между терапевтом и клиентом и эмпирической психотерапией, проводимой в обычных состояниях сознания. Главная цель холотропной терапии состоит в том, чтобы активировать бессознательное, освободить энергию, содержащуюся в эмоциональных и психосоматических симптомах и трансформировать эти симптомы в поток переживания. Роль терапевта, или фасилитатора, в холотропной терапии состоит в том, чтобы поддерживать процесс переживания с полной верой в него и без попыток управлять им или изменять его.

Множество состояний, диагносцируемых сегодня как психозы и лечимых медикаментозными средствами, в действительности являются кризисами духовного роста и психодуховной трансформации. Если правильно понять их смысл и поддерживать их раскрытие, то они могут развиваться в процесс эмоционального и психосоматического исцеления, личностного роста и развития.

По Грофу, травма рождения, смерть и рождение, мистерия смерти — это прототип (или фундаментальная психологическая структура), который активируется всякий раз, когда мы сталкиваемся с ситуацией угрозы жизни или проходим любые другие экстремальные переживания. Эта структура активируется в нас каждый раз, когда мы делаем некое сверхусилие к тому, что называют ростом, индивидуацией, раскрытием, творчеством. Пройдя через перинатальный опыт, мы подключаемся к гигантским полям переживаний, которые не случались с нами конкретно как с отдельными существами, но происходили с нами, как с принадлежащими к роду Человек, роду Живых, к роду существ, населяющих эту планету, в которых в свернутом виде содержится вся история живого и неживого.

Понимание природы реальности, вытекающее из изучения холотропных состояний, находится в резком конфликте с воззрениями материалистической науки. Грофовская реальность есть «Космическая Игра» Абсолютного сознания, подобного абсолютному принципу великих мистических традиций мира.

Выживание человечества и решение им глобальных проблем в значительной степени связано с освоением им опыта холотропных состояний.

Основанная на богатейшем клиническом опыте (столь масштабном, что, по мнению критиков, трудно предположить, что кто-то еще может иметь сравнимый опыт для адекватного критического сопоставления) Грофовская картография сформулировала правила вхождения в холотропный мир и условия переживания чего-то, что адекватно моменту рождения, в смысле наполненности энергией, символикой и богатством возможностей переживания, условия подключения к виртуальному сверхполю человеческого знания. По Грофу, наша психика устроена так, что, входя в разные состояния, которые являются своего рода стоянками, устойчивыми местами в топологии развивающегося сознания, мы можем передвигаться в них без усилий и комфортно. Каждое такое состояние связано с раскрывающимися в нем ви´деньем и знанием.

Находящийся за пределами слов и мышления холотропный мир для нас в каком-то смысле нем, бессловесен, синкретичен. Стратегия вхождения в этот мир — воздержание от злоупотребления вербальным языком. Стремление к целостности, к счастью присуще каждому из нас. При энергизации нашей психики, когда взбадриваются наши латентные состояния, происходит автоматическое восстановление целостной коммуникативной ткани нашего сознания, как сознания Божественного. Парадоксально, но для того чтобы быть более целостным, свободным и счастливым, требуется меньше напряжения, это состояние более естественно для каждого человека, и оно не требует для своего продолжения тех сил, того напряжения, которые необходимы для поддержания нашего обычного существования. Величайшая ирония, величайший парадокс человеческой природы заключается в том, что для того чтобы быть несчастным, замкнутым, нецелостным, нам приходится постоянно затрачивать гигантские неосознаваемые усилия. По сути дела, эти усилия и составляют жизнь и организацию того, что является человеческим бессознательным. Как только мы перестаем подпитывать свои травмы, настаивать на перцептивных структурах нашего опыта, мы восстанавливаем целостную коммуникативную ткань сознания и одновременно начинаем жить более расслаблено, спокойно и свободно.

Так вкратце можно описать научные результаты Грофа, изложенные в этой книге. Таково его напутствие «психологам будущего».

Учась у Грофа на протяжении трех лет, с 1990-го по 1993-й, и издав на русском языке его основные книги, сегодня я вижу в нем не только выдающего клинициста, исследователя и психолога-классика, но и сталкера — человека, который открывает и прокладывает новые тропы в мир будущего. Но Гроф — это не только сталкер, он еще и гид, штурман, навигатор, то есть тот, кто ведет других. И это еще одно измерение, составляющее его талант. И, наконец, он — визионер, человек, который видит намного дальше других, и лишь часть его ви¢денья, его понимания откладывается, как некий осадок, как результат его взаимодействия с людьми, в его книгах, статьях, беседах, новых семинарах, новых творениях. Одновременно с этой книгой выходит первая книга фантастики Грофа «Зов ягуара», где автор сопровождает нас в головокружительных путешествиях по виртуальной реальности и древним мирам.

В книге «Психология будущего» Гроф делится результатами своих почти полувековых исследований «внутренних пространств». Мы много больше, чем это отражается в нашей объективной биографии, мы сокровенно связаны с земным миром и космосом, наши возможности к совершенствованию колоссальны, и если мы будем опираться на них, они помогут нам справиться с мировыми проблемами.

В заключение выражаю свою признательность Александру Попову, Петре Слоан, Кену Слоан и Алексею Купцову, чья своевременная и ощутимая помощь способствовала скорейшему выходу этой книги.

 

Владимир Майков

 

От автора

 

Более сорока лет назад одно сильное переживание, которое по обычному времени длилось всего несколько часов, глубоко изменило мою личную и профессиональную жизнь. Будучи молодым ординатором-психиатром, лишь несколько месяцев назад окончившим мединститут, я добровольно вызвался участвовать в экспериментальных сеансах с ЛСД — веществом, открытым швейцарским химиком Альбертом Хофманом в фармацевтических лабораториях «Сандоз» в Базеле и обладающим удивительными психоактивными свойствами.

Первый же сеанс, особенно в момент его наивысшей точки, когда я получил потрясающие и неописуемые переживания, пробудил во мне непрекращающийся на протяжении всей остальной жизни глубокий интерес к необычным состояниям сознания. С тех самых пор бульшая часть моей врачебной и исследовательской деятельности заключалась в систематическом освоении терапевтических, преображающих и развивающих возможностей подобных состояний. И четыре прошедшие десятилетия, которые я посвятил исследованиям сознания, стали для меня необыкновенным приключением как в открытии неизведанного, так и в раскрытии себя.

Из сорока лет почти половину я провёл, занимаясь лечением при помощи психоделических средств, сначала в Чехословакии, в Пражском институте психиатрических исследований, а затем в Соединенных Штатах, в Центре психиатрических исследований штата Мэриленд в Балтиморе, где я участвовал в том, что в ту пору ещё оставалось от американской программы исследований психоделиков. С 1975 года я стал работать с холотропным дыханием — мощным средством врачевания и освоения себя, которое я к тому времени разработал совместно с моей женой Кристиной Гроф. На протяжении всех этих лет я также оказывал врачебную помощь многим людям, переживавшим духовно-душевные кризисы, или «духовные обострения», как мы с Кристиной их окрестили.

Общим знаменателем всех этих моих трёх видов деятельности стало то, что они были каким-то образом связаны с необычными состояниями сознания или, более конкретно, с неким их важным подвидом, которые я обозначаю как холотропные. В психоделической терапии подобные состояния вызываются применением таких перестраивающих умственную деятельность веществ, как ЛСД, псилоцибин, мескалин и производные триптамина или амфетамина. А при холотропном дыхании сознание изменяется через сочетание ускоренного дыхания, пробуждающей воспоминания музыки и энерговысвобождающей работы тела. В случае же духовных обострений холотропные состояния возникают сами собой в повседневной жизни и их причины, как правило, так и остаются никому не известными.

Кроме того, частным образом я был вовлечён ещё и во многие другие занятия, более или менее непосредственно связанные с необычными состояниями сознания. Я принимал участие в ритуальных церемониях представителей первобытных культур различных частей света, встречался с североамериканскими, мексиканскими и южноамериканскими шаманами, а также обменивался сведениями со многими антропологами. Были у меня и продолжительные встречи с представителями различных духовных направлений, в том числе таких, как дзен, випашьяна, буддизм ваджраяны, сиддха-йога, тантра и христианский монашеский орден бенедиктинцев.

Другой областью, которой я также уделял много внимания, была танатология — молодая дисциплина, изучающая околосмертные переживания и психологические и духовные аспекты смерти и умирания. В конце 60-х — начале 70-х годов я участвовал в широком исследовательском проекте по изучению влияния психоделической терапии на людей, умирающих от рака. Наверное, стоит также добавить, что мне выпала большая удача быть лично знакомым и сотрудничать с некоторыми великими медиумами и парапсихологами нашего времени и с терапевтами — первопроходцами в области лабораторных исследований сознания, что развивали и практиковали высокоэффективные виды терапии переживания, вызывавшие необычные состояния сознания.

Моя первая встреча с необычными состояниями сознания оказалась испытанием неимоверно трудным и с эмоциональной, и с интеллектуальной стороны. В первые годы своей работы в лаборатории по исследованию психоделиков я ежедневно был буквально бомбардирован результатами опытов и наблюдений, к которым моё медицинское, в частности, психиатрическое образование меня не подготовило. По сути дела, я видел и переживал то, что в контексте научной картины мира, в соответствии с которой я воспитывался, считалось невозможным и предполагалось, что оно не должно происходить. И всё-таки эти явно невозможные вещи происходили.

Позже, когда я преодолел первоначальное концептуальное потрясение и сомнения относительно собственного здравомыслия, я стал осознавать, что проблемы могут заключаться не в моей способности к наблюдению и к критической оценке, но в ограничениях нынешней психологической и психиатрической теории и в ограниченности материалистической монистической парадигмы западной науки. Вполне естественно, что было нелегко прийти к подобному пониманию до тех пор, пока мне не пришлось начать борьбу с тем чувством благоговения и почтения, каковое студент-медик или начинающий психиатр испытывает по отношению к академическим установлениям, научным авторитетам, к пленяющим воображение дипломам и титулам.

За эти годы моё первоначальное подозрение относительно несостоятельности академических теорий, касающихся человеческой психики и сознания, постепенно превратилось в убеждение, которое подпитывали и укрепляли как тысячи клинических наблюдений, так и собственный личный опыт. Ибо в ту пору у меня уже не было никаких сомнений в том, что данные, полученные благодаря исследованию необычных состояний сознания, представляют собой решающее мировоззренческое испытание для той научной парадигмы, что ещё и по сей день господствует в психологии, психиатрии, психотерапии и во многих иных дисциплинах.

Эта книга представляет собой попытку более или менее методичным и всеобъемлющим образом определить области исследований, требующие решительного пересмотра, и высказать предположения относительно направления и природы необходимых изменений. Концептуальные возражения, представляемые исследованиями сознания, являются основополагающими и не могут быть разрешены посредством лоскутной перекройки некоторых второстепенных областей знания или же посредством нескольких поставляемых на данный случай вымученных гипотез. Я считаю, что природа и размах концептуального кризиса, с которым сегодня столкнулась психология и психиатрия, сравнимы с ситуацией в физике, спровоцированной в начале XX столетия результатами опыта Майкельсона—Морли.

Вводная глава книги предлагает некое общее обсуждение вопросов, связанных с необычными состояниями сознания, роли, каковую они играли в культурной и духовной, в том числе обрядовой, жизни человечества, и тех серьёзных возражений, которые они предъявляют материалистическому монистическому мировидению западной науки. Завершается эта глава обзором областей знания, в которых уже назрели значительные концептуальные изменения, и кратким описанием природы предполагаемых альтернатив. Эти альтернативы несколько глубже и шире раскрываются в последующих разделах книги.

Основная тема следующей главы — первая из этих областей, природа и источник сознания и измерения человеческой психики. Результаты наблюдений, которые демонстрируют исследования сознания, рассеивают общепринятый миф материалистической науки, гласящий, что сознание является эпифеноменом материи, продуктом нейрофизиологических процессов, происходящих в мозгу. Они показывают, что сознание — это исходное неотъемлемое свойство существующего, и что оно способно на многообразные виды действий, которые не может выполнять мозг. Согласно этим новым открытиям, сознание человека сопричастно широкому вселенскому полю космического сознания, пронизывающему всё существующее, и является его частью.

К тому же традиционная академическая психиатрия и психология пользуются моделью психики, ограниченной биологией, послеродовой биографией и фрейдовским индивидуальным бессознательным. Но если мы хотим всё же объяснить все феномены, происходящие в холотропных состояниях сознания, наше понимание человеческой психики должно быть коренным образом расширено. Очерченная в книге новая картография психики включает две дополнительные области: околородовую (связанную с травмой рождения) и надличностную (охватывающую все виды наследственной, расовой, коллективной и психогенетической памяти, кармические переживания и архетипические движущие силы).

На страницах этой книги подобное широкое представление о психике применяется и для объяснения разнообразных эмоциональных и психосоматических нарушений, которые не имеют под собой органической основы (так называемая «психогенная психопатология»). Чтобы объяснить такие состояния, традиционная психиатрия применяет модель, ограничивающуюся изучением биографических травм, происходящих уже после родов, в младенческом и детском возрасте или на протяжении последующей жизни. Новое понимание предполагает, что корни подобных нарушений залегают намного глубже и имеют в своём составе значительные доли, происходящие и из дородового уровня, и из надличностной области психики.

Одним из важнейших последствий такого нового понимания измерений человеческой психики является осознание того, что многие состояния, которые современная психиатрия рассматривает как патологические и лечит супрессивными медикаментозными средствами, в действительности представляют собой «духовные осложнения», духовно-душевные кризисы, таящие в себе целительные и преображающие возможности. Обсуждению природы этих состояний, вызывающих их ситуаций, форм их проявления и новых терапевтических стратегий посвящается отдельная глава книги.

Следующая глава рассматривает неявные практические следствия новых наблюдений и исследований, относящихся к человеческой психике. В ней обсуждаются основы психотерапии, использующей холотропные состояния, и механизмы исцеления, становящиеся доступными, когда процесс самопознания через переживание достигает околородового и надличностного уровней. Особый раздел данной главы рассматривает теорию и практику холотропного дыхания и показывает, каким образом в подобной форме терапии, целиком основанной на опыте, эти новые основы проявляются и используются.

Результаты наблюдений над холотропными состояниями всерьёз расшатали камень преткновения материалистического мышления — веру в первичность материи и в полное отсутствие духовного измерения в текстуре существующего. Они представляют собой непосредственное экспериментальное и эмпирическое свидетельство того, что духовность является решающим и основополагающим неотъемлемым свойством человеческой психики и мироустроения. Этой важнейшей теме в книге уделяется особое внимание. Здесь же приводятся доводы в пользу того, что духовность и наука, понимаемые правильно, не находятся и даже не могут находиться в противостоянии, но представляют собой два взаимодополняющих подхода к существующему.

Отдельная глава в книге посвящена психологическим, философским и духовным аспектам смерти и умирания. В ней рассматриваются такие вопросы, как значимость смерти для психологии, предсмертные переживания, возможность сохранения сознания после смерти, карма и перевоплощение, древние книги мертвых, а также подготовка к смерти и даже основанное на опыте обучение ей. Данные наблюдений, на которых основывается эта глава, помимо прочего, почерпнуты и из широкой программы изучения терапии психоделическими препаратами неизлечимых раковых больных, которая довольно детально описывается и обсуждается в этой главе.

Однако итог относительно самых далеко идущих прозрений, проявившихся в ходе исследований холотропных состояний, подводится в главе о «космической игре». Ведь они затрагивают такие важные вопросы, как природа реальности, космическое созидательное начало и наша сопричастность ему, движущие силы творения, табу, направленные против познания нашей истинной самобытности, и проблема добра и зла. Удивительно, что ответы на эти основополагающие вопросы человеческого существования, появляющиеся сами собою в холотропных состояниях, неожиданно оказываются подобными не только тем ответам, которые можно обнаружить в произведениях той «вечной философии», как её описывал Олдос Хаксли, но также и революционным находкам новой научной парадигмы.

Заключительная глава книги сосредоточивается на неявных последствиях этих новых находок для понимания нынешнего глобального кризиса и тех путей, какими исследования сознания и трансперсональная психология могут внести свою лепту в его смягчение. В ней рассматриваются духовно-психические корни злобной агрессивности и ненасытной алчности — двух сил, которые господствовали на протяжении человеческой истории и из-за быстрого технологического прогресса стали серьёзной угрозой для сохранения жизни на нашей планете. Работа с холотропными состояниями сознания предлагает не только новое понимание этих опасных черт человеческой психики, но также и действенные пути противостояния им и их преобразования.

Сорок лет напряженных систематических исследований холотропных состояний подвели меня к заключению, что решительное внутреннее преображение человечества и восхождение на более высокий уровень сознания может быть нашей единственной надеждой на будущее. Мне бы хотелось верить, что те, кто готов отправиться во внутреннее странствие или уже предпринял его, разыщут эту книгу и сведения, в ней изложенные, станут их полезными спутниками в этом требующем сил и мужества путешествии.


Дата добавления: 2015-10-28; просмотров: 47 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Опыт прошлых жизней и карма| Владимир Майков 2 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.015 сек.)