Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

События конца года

Германо‑русское соглашение | Последние дни перед войной | Сентября | Рассуждения в момент начала войны | Сентябрь 1939 г. – июнь 1941 г. | Ставка фюрера | Польская кампания | Бои за Варшаву | Стиль командования Гитлера | Гитлер, Гальдер, Браухич |


Читайте также:
  1. IV. — Политические события
  2. T.V.: Ты прав. И все-таки ты в музыкальном бизнесе с конца 80х, и мне интересно, как ты воспринимаешь все изменения, произошедшие за эти 30 лет?
  3. VI. — Исторические события
  4. Абзацы отделяются друг от друга одним маркером конца абзаца (применение этого символа в других целях не допускается);
  5. Алгоритмы вычисления ранних и поздних сроков свершения события.
  6. Ального и доминирующего настроения в связи с жизненными событиями, в
  7. Б u Н заходят далеко, но не до конца

 

После ужина Гитлер отправился со мной в большое помещение, предназначенное для обсуждения обстановки, и мы долго ходили там взад‑вперед. Ему было нужно высказаться вслух, чтобы уяснить для самого себя возможные ошибки. Он продолжал упрекать Браухича и Гальдера за их отрицательное отношение к наступлению на Западе. «100 германских дивизий, которые сейчас формируются, в данный момент количественно превосходят дивизии англичан и французов. Но уже через полгода все может измениться», – говорил фюрер. Это было его главной заботой, ибо он и сам не знал, каким темпом будут вооружаться оба крупных западных государства. Кроме того, Гитлер хотел, чтобы его сухопутные войска к весне были высвобождены для крупной операции на Востоке против России. Это – первый намек насчет России, который я услышал от фюрера; он показался мне утопическим. Для него же это было явно давно продуманным планом, осуществить который Гитлер предназначал вермахту.

29 ноября 1939 г. были прерваны дипломатические отношения между Россией и Финляндией. Гитлер следил за этим весьма скептически. Он исключал возможность, что маленькая Финляндия выдержит натиск советских вооруженных сил и сумеет противостоять им. Фюрер читал все сообщения прессы о событиях на этом театре военных действий и требовал от наших дипломатов в Москве и Хельсинки как можно больше и точнее докладывать о них. На протяжении последующих месяцев он с удивлением констатировал, что война эта не приносит русским никаких успехов. Гитлер задавал себе вопрос: в состоянии ли Россия одержать верх над Финляндией, но так никогда и не смог ответить на него. Фюрер наблюдал за ходом событий и по еженедельным киножурналам, пытаясь получить более ясное представление о них. Но поступавшие к нему материалы были скупы и полного впечатления не давали. Симпатии Гитлера, несомненно, были больше на стороне Финляндии, чем России. Но он был вынужден проявлять сдержанность, ибо договор о союзе с Россией заставлял его держаться нейтрально.

12 декабря у Гитлера состоялось важное совещание, на котором сам я не присутствовал, но много слышал от Путткамера, рассказавшего мне подробности. Фюрер принял Редера и обсудил с ним северные проблемы. Насчет Финляндии оба были единодушны в том, что нельзя допустить ее поддержки через «ненадежную» Швецию. По отношению к русским следует проявить некоторую предупредительность. Далее Редер сообщил о своих беседах с норвежцем Видкуном Квислингом{188}, однако беседы эти отнюдь не давали оснований слепо доверять ему. Редер сильно настаивал на рассмотрении норвежской проблемы, ибо военно‑морскому флоту для ведения войны необходимо владеть норвежскими портами. Гитлер весьма склонялся к его точке зрения, даже взвешивал возможность личного разговора с Квислингом, чтобы самому увидеть, что это за человек. Беседы с Редером продолжились через несколько дней в Имперской канцелярии, но фюрер никакого решения пока не принял.

Год близился к концу. Ситуация на западной границе была неясной. Гитлер от своего плана наступления на Францию не отказался. Однако 12 декабря оно было перенесено на 1 января, а 27‑го – на 9 января 1940 г. Фюрер решил провести Рождество в войсках на Западе. Посетил неподалеку от Лимбурга‑на‑Лане одну разведывательную эскадрилью. Вторую половину дня провел в пехотном полку «Великогермания», а вечер – в полку своей личной охраны «Адольф Гитлер», где произнес короткую речь. На следующий день, 24 декабря, пообедал на батарее тяжелой зенитной артиллерии в зоне противовоздушной обороны. После обеда побывал между германской и французской линиями фронта и с интересом осмотрел некоторые позиции.

Только поздно вечером Гитлер вернулся в свой железнодорожный спецсостав. Первый день Рождества он провел во вновь сформированном полку «Лист», а затем собственным поездом возвратился в Берлин.

Появление Гитлера среди солдат произвело сильное впечатление. Войска приветствовали фюрера как победителя в борьбе с Польшей и освободителя бывших прусских провинций Познань и Западная Пруссия. Солдаты были уверены в победе в предстоящих боях на Западе и лишь ждали приказа выступать. Некоторые высокие штабы на Западном фронте, казалось, этой уверенности не разделяли. Гитлер же при своих посещениях войск просто‑таки излучал спокойствие и уверенность. У него сомнений никаких не возникало. В нескольких кратких словах при посещениях частей он убеждал солдат в превосходстве германского вермахта в предстоящих сражениях против Франции на наглядных примерах уходящего года. Но угнетающе действовала плохая погода. Термометр показывал в эти дни около нуля. Над всей местностью стоял легкий туман. Видимость была невысока, метеоусловия никак не вдохновляли солдат и давили на них. Фюрер тоже осознавал это и старался рассеять мрачное настроение.

27 декабря Гитлер велел проинформировать его о состоянии сухопутных войск на данный момент, а затем попрощался, чтобы провести несколько дней в Мюнхене и на Оберзальцберге. Его сопровождал Шмундт. Предстояли две недели, в которые, предположительно, ничего чрезвычайного не ожидалось.

Новый год наступил спокойно. Погода не изменилась. По‑прежнему висела серо‑белая почти непроницаемая пелена.

3 января 1940 г. Гитлер получил от Муссолини длинное письмо, в котором тот, в частности, предлагал фюреру «начать восстановление польского государства» и не наступать на Западном фронте. Дуче высказывал недовольство дружбой Германии с Россией, остающейся величайшей опасностью для всей Европы. Мне не довелось наблюдать непосредственную реакцию фюрера на это письмо; знаю только о его отчасти деловых, отчасти раздраженных репликах по данному поводу. На само письмо он так и не ответил и никакой причины для личной встречи с Муссолини не видел. Они не встречались уже с мая 1938 г. Письмо снова показало Гитлеру, что итальянское правительство настроено вполне пробритански и профранцузски.

9 января фюрер прежде всего велел доложить ему о погоде. Главный метеоролог указал на ее предстоящее улучшение на востоке, полагая, что на следующий день сможет дать более подробные сведения и о погоде на западе. Поэтому фюрер отложил свое решение до 10 января. Синоптик сообщил, что 12 и 13 января ожидается кратковременная пасмурная погода, но затем 12‑14 дней по всей Европе будет стоять ясная зимняя погода при температуре от ‑10 до ‑15 градусов. Гитлер назвал в качестве «дня А» 17 января. Если произойдет ухудшение погоды, наступление будет перенесено на весну. В этот день в Имперской канцелярии царила напряженность. После обеда к фюреру явились на совещание Браухич и Гальдер; обсуждался вопрос о нанесении люфтваффе 12 или 13 января сильных бомбовых ударов по авиационным базам противника в северной части Франции.

11 января стало черным днем. Один офицер связи из летной части 220 (Мюнстер) по пути на совещание в 1‑м авиационном корпусе (Кельн) сбился с маршрута. Пилоту, у которого горючее оказалось на исходе, пришлось совершить вынужденную посадку у Мехлина. В папке у курьера находились самые последние оперативные планы на «день А». Гитлер принял это сообщение спокойно и сначала ждал более точных донесений о том, какие именно документы могли в этом случае попасть в руки бельгийцев. Германский военный атташе доложил из Брюсселя, что все документы удалось уничтожить. Фюрер отнесся к этому с недоверием. Через несколько дней картина стала полной. Сжечь бумаги офицеру связи не удалось – ему помешали. Его и пилота (тоже офицера) схватили и доставили в бельгийский военный барак. Там неудачей закончилась и вторая попытка офицера связи уничтожить документы. Бельгийцы стали обладателями действующего плана германского наступления и немедленно передали его французскому генеральному штабу.

Гитлер внешне оставался спокоен, не в последнюю очередь потому, что ответственность за этот инцидент в конечном счете нес Геринг как главнокомандующий люфтваффе. Но внутренне фюрер был крайне взволнован и взвинчен. Уже вечером 11 января после ужина в разговоре с дежурным военным адъютантом он откровенно и недвусмысленно высказался насчет того, с каким легкомыслием в люфтваффе транспортируют секретнейшие документы. Инцидент этот побудил фюрера еще 11 января издать «Основополагающий приказ № 1», согласно которому никто, ни один офицер и ни одно военное учреждение не имели права знать о секретных делах более того, чем это было безусловно необходимо из служебных соображений. На будущее запрещалась всякая «необдуманная передача по инстанции указов, распоряжений и сообщений, сохранение которых в тайне имеет решающее значение».

Пасмурная погода не менялась. Не было и никакой гарантии, что люфтваффе получит на целых три дня летную погоду. Поэтому Гитлер решил подготовку к наступлению приостановить. Необходимо было изменить ставший известным врагу план операции. Фюрер теперь твердо решил сконцентрировать основную массу танковых соединений на направлении главного удара, пробиться через Арденны к Маасу между Динаном и Седаном и оттуда дойти до устья Соммы. После мехлинского инцидента это было его твердым намерением, и он добился принятия данного плана вопреки многим трудностям с ОКХ и всяческим сомнениям.

24 января, в день рождения Фридриха Великого{189}, Гитлер выступил во Дворце спорта перед 7 тыс. кандидатов в офицеры, которые ожидали присвоения им лейтенантского чина, с изложением своих взглядов на современное положение в Европе. Он сказал, что «Европа, которая управляется по милости Франции и Англии, не дает возможности нормально жить немецкому народу… Какие бы ограничения мы для себя ни принимали, мы никогда не ублаготворим Францию и Англию. Если уж эта борьба стала для моего народа неизбежной, моя абсолютная воля – осуществить ее еще при моей жизни». Слова его молодые офицеры встретили аплодисментами более сильными, чем год назад на приеме в Имперской канцелярии.

30 января Гитлер снова стоял на трибуне Дворца спорта. Этот день очередной годовщины его прихода к власти в мирное время обязательно сопровождался речью фюрера в рейхстаге. На сей раз он воспользовался случаем обратиться непосредственно к народу. Гитлера встретили овацией, а речь его прерывалась возгласами одобрения. Сделав резкие выпады против Англии, фюрер заявил: «Герр Черчилль горит желанием перейти ко второй фазе. Он поручает своим посредникам ‑и делает это даже лично – выражать надежду, что наконец‑то вскоре начнется борьба при помощи бомб. И они уже кричат, что борьба эта, разумеется, не остановится перед уничтожением женщин и детей. Да и когда Англия вообще щадила женщин и детей!».

 

Подготовка операции «Везерское учение»

 

Тем временем, после того как Гитлер преимущественно занимался операцией «Гельб», на первый план выдвинулась подготовка, операции «Везерское учение» («Везерюбунг»).

16 февраля интерес и раздражение у Гитлера вызвал инцидент в одном из норвежских фиордов, то есть в территориальных водах Норвегии. Германский транспорт «Альтмарк», обеспечивавший снабжение потопленного еще в декабре 1939 г. в устье реки Ла‑Плата броненосца «Адмирал граф Шпее»{190}, имея на борту около 500 английских моряков с потопленных британских судов и пытаясь найти вдоль норвежского побережья путь возвращения в Германию, был взят на абордаж английским эскадренным миноносцем. Фюрер поставил вопрос так: почему команда «Альтмарка» не оказала никакого сопротивления и не донесла о передвижении английских военных кораблей в этой морской акватории?

21 февраля Гитлер принял генерала фон Фалькенхорста, которого Йодль рекомендовал ему в качестве военачальника, пригодного для боев в Норвегии, и поручил ему разработать план вторжения. в эту страну. Поскольку требовалась максимальная секретность, чтобы избежать случайной огласки, Фалькенхорст поначалу не располагал никакими служебными материалами, кроме карт. Поэтому он приобрел туристический путеводитель Бедеккера по Норвегии, заперся в номере отеля и во второй половине того же дня представил Гитлеру свои наметки. Фюрер одобрил его предложения; конфигурация страны обилия вариантов не допускала.. 23 февраля у Гитлера побывал Редер, сообщивший о гибели двух миноносцев в Северном море. Он предполагал, что оба корабля были потоплены своими же, германскими самолетами. Через несколько дней это подтвердилось, вызвав волнение в военно‑морском флоте и люфтваффе. Фюрер обвинил обе эти составные части вермахта в легкомысленном проведении бесконтрольных операций и приказал принять меры к тому, чтобы такие невероятные происшествия больше не повторялись.

 

Споры вокруг плана операции

 

Главным аргументом Гитлера (несмотря на текущие меры по «Везерскому учению») по‑прежнему был поход на Запад. Ежедневные обсуждения обстановки с Кейтелем и Йодлем зачастую превращались в весьма подробное рассмотрение ожидаемого сопротивления на бельгийской и голландской границах. Фюрер приказал дать ему все материалы о пограничных укреплениях, отдельных фортах и заграждениях и принялся разрабатывать собственные планы намечаемого наступления. Его предложения и ход мыслей приводили выходившего из кабинета фюрера Гальдера просто в отчаяние, поскольку он придерживался точки зрения, что это – дело самого командования. Гитлер же считал, что отдельные важнейшие элементы первого дня наступления следует точно определить и зафиксировать заранее. Отсюда проистекали бесчисленные разговоры.

Однако самой важной явилась беседа Гитлера с генералом фон Манштейном 17 февраля в Имперской канцелярии. Дело в том, что в первые дни февраля Шмундт побывал в группе армий «А» и подробно говорил с начальником штаба Рундштедта фон Манштейном, а также с его 1а (начальником оперативного отдела) – своим бывшим сослуживцем по 9‑у пехотному полку Тресковым. Шмундт убедился, что эта группа армий еще с осени 1939 г. имеет иное представление о первых операциях на Западе, нежели генеральный штаб сухопутных войск. Манштейн неоднократно письменно излагал последнему свою позицию, но Гальдер каждый раз ее отвергал: операции должны вестись по плану ОКХ.

Поскольку Манштейн от своих идей не отступал, Гитлер приказал отозвать его из штаба Рундштедта и назначить командиром формирующегося 38‑го армейского корпуса. Эта мера привлекла к себе всеобщее внимание: в ситуации между двумя кампаниями менять начальника штаба одной из групп армий – дело необычное! Тем более что ОКХ в предыдущие недели ничего сообщить фюреру об идеях и предложениях Манштейна не сочло нужным. Шмундт с удивлением принял к сведению параллельный ход мыслей Гитлера и Манштейна, а вернувшись, немедленно доложил фюреру соображения этого генерала и, конечно, вломился, так сказать, в открытые двери. Гитлер был точно так же поражен – правда, в меньшей степени – поведением Гальдера, которому и без того не доверял. Само собою разумеется, узнай фюрер раньше (когда ему самому еще не было ясно направление главного удара) об идеях Манштейна, он сразу вызвал бы его к себе. Теперь эта встреча состоялась в связи с новым назначением Манштейна.

Гитлер велел доложить план Манштейна. План этот полностью совпадал с его взглядами. Ядром плана Манштейна являлся перенос главного направления наступательных операций из полосы группы армий «Б» в полосу группы «А», а вместе с тем введение на этом направлении основных сил танковых и моторизованных дивизий. Теперь Гитлер настаивал на том, чтобы ОКХ немедленно разработало этот перенос.

Попрощавшись с Манштейном, фюрер еще долго разговаривал со Шмундтом, не скупясь на резкие слова по адресу Браухича и Гальдера. Оба эти генерала, говорил он, наверняка станут саботировать осуществление его идей и представлений и крайне затруднять ему работу. Но сейчас он никаких изменений в Главном командовании сухопутных сил предпринимать не хочет, однако обязательно сделает это после наступления на Западе.

 


Дата добавления: 2015-09-05; просмотров: 44 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Решение о наступлении на Западе| Тодт – министр вооружения и боеприпасов

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.008 сек.)