Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Ночное расследование

Саддукеи | Римляне и Пилат | Синедрион и первосвященник | Крестный путь | Переход Иисуса с учениками в Гефсиманию | Арест Иисуса | Предание Иисуса Понтию Пилату | Распятие Иисуса | Элементы истории | Глава 12. |


Читайте также:
  1. Билет №11. Рыночное предложение и его факторы. Функция предложения. Предложение и величина предложения. Цена предложения.
  2. ВАШЕ РЫНОЧНОЕ ЖИВОТНОЕ
  3. Возбуждение дела об административных правонарушениях и административное расследование
  4. Воздействие государства на рыночное равновесие
  5. Глава 15: ночное погребение
  6. Затраты на локализацию (ликвидацию) и расследование аварии
  7. НОВЫЕ ФОРМЫ БЕЗБОЖИЯ. ОПТИМИСТИЧЕСКОЕ И ПЕССИМИСТИЧЕСКОЕ, ДНЕВНОЕ И НОЧНОЕ БЕЗБОЖИЕ. ПОЛЬЗА БЕЗБОЖИЯ ДЛЯ ОЧИЩЕНИЯ ОТ РАБЬЕГО СОЦИОМОРФИЗМА И ИДОЛОПОКЛОНСТВА

Итак: «Привели Иисуса к первосвященнику; и собрались к нему все первосвященники и старейшины и книжники» (Марк, 14:53). Так же описывает это событие и Матфей (26:57). Мы никогда не узнаем, как на самом деле проходило совещание. Описания евангелистов несостоятельны: они очень путанны и противоречивы. Лука, например, говорит, что Иисуса продержали у первосвященника всю ночь, что там глумились над ним и били его (Лука, 22:63-65). Только лишь когда настал день, «собрались старейшины народа, первосвященники и книжники, и ввели Его в свой синедрион» (Там же, 22:66). Иоанн же утверждает, что Иисуса вначале доставили в дом Анны, а уж потом препроводили к первосвященнику (Иоанн, 18:24). Но и это все домыслы, ибо свидетелей не было. Никто из посторонних на совещании не присутствовал. Петр, по словам евангелиста Марка, сидел во дворе первосвященника и не мог слышать, что происходило за закрытыми дверьми. Тем не менее, даже косвенные свидетельства весьма красноречивы.

Это не было официальное заседание Малого Синедриона, первосвященник явился на него в обычной, а не ритуальной одежде, чего он не мог себе позволить, будь это совещание официальным. Учитывая все обстоятельства, можно сделать вывод, что ночное разбирательство проводилось в глубокой тайне. Не будем забывать, что это была первая пасхальная ночь, что само по себе исключало многолюдность собрания. Для Каиафы это был решающий день: «собрались старейшины народа, первосвященники и книжники, и ввели Его в свой синедрион» (Лука. 22:66). Именно свой! Здесь собрались только единомышленники первосвященника. Каиафа прекрасно знал процедуру официального Синедриона и его жесткую установку на презумпцию невиновности. Да и особые отношения главы Синедриона к родителям Иисуса для него секрета не составляли. Нет, расследование должен был вести «свой» Синедрион.

Итак, мы уже отмечали, что Иисус действовал осторожно — даже ученики не были посвящены во все детали заговора. Видимо, это и послужило евангелистам поводом для утверждений, что «Первосвященники и старейшины и весь синедрион искали лжесвидетельства против Иисуса, чтобы предать его смерти, и не находили;; и хотя много лжесвидетелей приходило, не нашли» (Матфей, 26:59-60). Даже пришли «свидетели» того, что Иисус хвастал: могу, мол, разрушить Храм Божий и в три дня создать его. Марк идет еще дальше, он утверждает: «Первосвященники же и весь синедрион искали свидетельства на Иисуса, чтобы предать Его смерти, и не находили. Ибо многие лжесвидетельствовали на Него, но свидетельства сии не были достаточны» (Марк, 14:55-56). Исходя из еврейского судопроизводства, достаточными признавались лишь те свидетельства, которые совпадали во всех деталях. Членам совета нужны были подлинные свидетели. И Иисус понимает, что на основании этих «свидетельств» его осудить невозможно, он их даже не оспаривает, он молчит.

Желание обвинить евреев у евангелистов столь сильно, что они сознательно сместили акценты и представили это совещание как судилище, изначально задавшееся целью осудить Иисуса. Если бы это было так, то совсем не обязательно было искать подлинных свидетелей, лжесвидетели подходили для этой цели гораздо лучше! Желание переложить вину за смерть Иисуса на Синедрион, сыграло с евангелистами злую шутку: этот совет, даже если бы и хотел, не мог «предать Его смерти». У ближнего совета были другие трудности: не удавалось установить, действительно ли Иисус, объявив себя мессией, претендовал на реальную власть в Израиле. С самого начала Иисус повел себя не так, как хотелось бы первосвященнику. Уже при аресте он как бы сыграл на руку прокуратору, во всеуслышание заявляя: «Каждый день бывал Я с вами в храме и учил, и вы не брали меня» (Марк. 14:49). По Иоанну, во время допроса «Первосвященник же спросил Иисуса об учениках Его и об учении Его. Иисус отвечал ему: Я говорил явно миру; Я всегда учил в синагоге и в храме, где всегда Иудеи сходятся, и тайно не говорил ничего» (Иоанн, 18:19-20). Именно этой темы Каиафа опасался больше всего. Ему нужно было только подтверждение того, что Иисус публично объявил себя Мессией, а вот этих-то свидетелей у Каиафы и не было — их схватил Пилат. И тогда первосвященник обращается непосредственно к обвиняемому: «Заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий?» (Матфей, 26:63). Вопрос, бьющий прямо в цель, в самую болезненную точку Иисуса, в предмет его сомнений и страстных мечтаний, в предмет его веры, и он отвечает: «Ты сказал». В порыве Иисус добавляет: «даже сказываю вам: отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных» (Там же, 62-63). Марк рисует эту же сцену более остро: «Опять первосвященник спросил Его и сказал Ему: Ты ли Христос, Сын Благословенного? Иисус сказал: Я; и вы узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных» (Марк, 14:61-62).

Этим ответом арестованный сам отрезал себе все пути отступления. То, что он признал себя Христом, то есть Мессией, в иной ситуации было бы еще не так страшно — многие объявляли себя Спасителями и до Иисуса, и после него — это не влекло за собой наказания смертью, а требовало длительной проверки. Но теперь, на фоне неудавшегося мятежа, проходившего под знаменем Мессии, являлось прямым признанием своей вины и причастности к заговору. Более того, он объявил себя сыном самого Господа! «Тогда первосвященник, разодрав одежды свои, сказал: на что еще нам свидетелей? Вы слышали богохульство; как вам кажется? Они же все признали Его повинным смерти» (Марк, 14:63-64).

Разумеется, членам совета была известна концепция Иисуса, в которой утверждалась его вечность и божественность. И это не позднейшие вставки редакторов, как утверждают некоторые исследователи. Не раз, и не два Иисус всенародно утверждал: «Все предано Мне Отцем Моим, и никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Матфей, 11:27). Более того, он говорил: «всякого, кто исповедает Меня перед людьми, того исповедаю и Я перед Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь и Я пред Отцем Моим Небесным» (там же, 10:32-33). Говорил он и такое: «Ибо Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну, дабы все чтили Сына, как чтут Отца. Кто не чтит Сына, тот не чтит и Отца, пославшего Его» (Иоанн, 5:22-23). Говоря в одной из проповедей о добродетелях праведной жизни, он всенародно заявил: «Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!» войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного. Многие скажут Мне в тот день: «Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли» и не Твоим ли именем многие чудеса творили?» И тогда объявлю им: «Я никогда не знал вас: отойдите от Меня, делающие беззаконие». Здесь, в совете он лишь повторил свое богохульство, заявив во всеуслышание: «Я сын Бога живого!».

Своим заявлением Иисус не только отверг основной принцип единобожия, то есть совершил кощунство, но и возвел хулу на Господа. Этими словами Иисус сам подписал себе смертный приговор. Сказано в Писании: «И хулитель имени Господня должен умереть, камнями побьет его все общество. Пришелец ли, туземец ли станет хулить имя Господне, предан будет смерти» (Левит, 24:16). Вполне понятно, что, услышав ответ Иисуса, первосвященник «разодрал одежды свои», как и предписывает закон: «Когда судебный зал освобождается от публики, первому свидетелю задается вопрос: что именно он слышал. Услышав ответ, все судьи встают, раздирают на себе одежды; и тогда второй свидетель говорит: «я слышал то же самое», и третий повторяет: «я слышал то же самое» (M Sanhedrin VII 5). Нет причин сомневаться в том, что и все остальные члены совета поступили точно так же.

Больше расследовать было нечего. Иисус подтвердил свою вину. Теперь первосвященник был готов к встрече с Пилатом. Не кто иной, как храмовая стража по инициативе первосвященника, блюдя интересы императора, схватила опасного мятежника, грозившего целостности империи. Причем проявила ревностность в той сфере деятельности, которая являлась прерогативой Синедриона.

«И поднялось все множество их, и повели Его к Пилату» (Лука, 23:1). Что же представляло собой это «множество»? Матфей говорит: это были все те же «книжники со старейшинами народными и весь синедрион», то есть все те же представители «судилища». В переводе на нормальный язык «книжники» — это храмовые писцы (так их в то время величали), «старейшины народные» — начальники храмовых служб, а что собой представлял пресловутый «синедрион» — мы уже знаем. Нет сомнений, что к Пилату отправились не все, а всего лишь несколько самых представительных из них. Так, во всяком случае, было в то время принято.

Итак, Иисуса привели к прокуратору. Но такое развитие событий никак не устраивало Пилата поскольку рушилась вся пирамида ухищрений, выстроенная им для своего оправдания перед кесарем! Он лихорадочно ищет выход из затруднительной ситуации, он тянет время. «Пилат спросил Его: Ты царь Иудейский? Он же сказал ему в ответ: ты говоришь. И первосвященники обвиняли Его во многом. Пилат же опять спросил Его: Ты ничего не отвечаешь? видишь как много против Тебя обвинений. Но Иисус и на это ничего не отвечал, так что Пилат дивился» (Марк, 15:2-5). Действительно, для прокуратора было непривычно, что обвиняемый не оправдывался, но на данном этапе такое поведение Иисуса устраивало Пилата, оно давало ему время на обдумывание. Он несколько раз прерывает разбирательство, он ищет наиболее выгодное для себя решение.

Наконец, нашел: а что если предложить им отпустить мятежника?.. Если сработает эта наживка, и иудеи из сострадания и национальной солидарности попросят отпустить мятежника, тогда еще не все потеряно, и можно осуществить свой первоначальный замысел. Конечно, Пилат и не рассчитывал на простодушие искушенного в интригах первосвященника, расчет строился на чувствах «книжников» и «старшин народных» — людей более простых. Но… не сработало. Они тоже были «не лыком шиты» и разгадали замысел прокуратора. Их ответ свел на нет весь тщательно выстроенный план Пилата: «Если отпустишь Его, ты не друг кесарю; всякий, делающий себя царем, противник кесарю» (Иоанн, 19:12).

В этой ситуации уже не сработала и линия защиты самого Иисуса. В последний момент он попытался «пронести чашу сию мимо себя» и на очередной вопрос прокуратора ответил: «царство Мое не от мира сего… Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего». Но эти высокие материи прокуратора абсолютно не волновали, бросив пренебрежительное: «Что есть истина?» — он выносит свой вердикт — распятие (Иоанн, 18:36).

На кресте, в назидание будущим «мессиям» на трех языках было начертано: «Иисус Назорей, Царь Иудейский». Надо отдать должное страдальцу — назореем он действительно был…

Иисус до конца верил в свое предназначение. Он думал, что в последнюю минуту Господь проявит свою силу и чудом подтвердит его миссию. Верил до последней минуты! Верили и распятые с ним сообщники. Один из них, не выдержав мук, упрекнул учителя: «Если ты Христос, спаси Себя и нас» (Лука, 23:39). Но чуда не произошло. Последний стон Иисуса был исполнен горечи и упрека: «Боже Мой, Боже Мой! для чего ты Меня оставил?»

Так, 15 нисана 36 года, в первый день Пасхи закончил свои дни странствующий раби из Галилеи, несостоявшийся Мессия, сын мятежного раби из Гаммалы — Иешуа бен Иуда…

Что же касается Иуды Искариота — не предавал он Иисуса! В это время племяннику «Христа» было всего семнадцать лет. Это был восторженный и до фанатизма преданный последователь своего дяди. Только юный возраст не позволил ему войти в совет общины, поэтому Иисус удалил его с «Тайной вечери». По законам ессеев в совет общины можно было войти в тридцатилетнем возрасте. Юноше Иуде из Крайота, благодаря его кристальной честности, и доверили казну общины — пресловутый «ящик». Пора бы снять позор двухтысячелетней клеветы с жертвы культа личности Иисуса.


Дата добавления: 2015-07-25; просмотров: 58 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Арест, суд и распятие.| Еврей Савл

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.007 сек.)