Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Лицом к Чукотке

На юг, на юг... | Сквозь саранчу | К студеному морю | Ю-Шар - Вайгач | Прощай, Ю-Шар | Карская 1930 года | Через Таймыр | Берег лейтенантов | ГЛАВА СЕДЬМАЯ | Письмо с пером |


Читайте также:
  1. Абсолютизм с человеческим лицом
  2. Впервые подвижник ответил не сразу. Некоторое время лежал с безрадостным лицом, как-то отрешенно глядя в потолок. Уголок рта у него стал нервно подергиваться.
  3. Глава VII. Лицом к лицу
  4. Главным действующим лицом во всех этих драматических и трагических спектаклях жизни является материнское чувство.
  5. Глаза уже совсем привыкли к темноте. Баг стоял лицом к лицу с высоким нападающим; тот недвижно застыл, выжидая и держа меч над головой в поднятых руках.
  6. ЗАВТРАК С ПОДОЗРЕВАЕМЫМ ЛИЦОМ
  7. Лицензия — договор на передачу одним лицом (лицензиаром) другому лицу (лицензиату) права на использование имени, продукции, технологии или услуги.

Началась весенняя карусель: вчера оттепель, сегодня проснулся - метель и на термометре минус двадцать. Это называется май. На следующий день снова тепло, над головой пронеслась на север стая уток.
Собакам из-за сырости негде прилечь - лед как каша, а к вечеру мороз - и режут лапы о рашпиль ощетинившегося иглами снега.
Исчезли нерпы и тюлени. А для того чтобы прокормиться, требовалось ежедневно пять-шесть килограммов рыбы или мяса. На льду не подстрелишь оленя, не найдешь ни песца, ни куропатки. Порции сокращались и сокращались. Отощавшая свора едва тянула нарту.
Нигде ни трещины, ни полыньи - сплошная, покрытая многолетними ледяными нагромождениями равнина. Так называемый Айонский массив. От него в значительной степени зависит погода в восточном секторе Арктики. В наши дни там за состоянием климата следят расставленные на льду автоматические радиометеорологические станции. Они работают по заранее заданной программе, регулярно передают сигналы о силе и направлении ветра, температуре воздуха и воды. А в 1931 году, в начале мая, на Айонском массиве вся механика, и тонкая, и грубая, была представлена в виде... велосипеда, а метеослужба - обыкновенным термометром, который подарил Глебу в Русском Устье Стариков...
Мучила жажда. Снег сползал, солонел. Да и трудно снегом напиться. Жажда среди льдов! Ничего горячего. Но все равно лишь две остановки в день, два раза еда. Это не только экономия пищи, но и времени. И никакой запущенности - каждый вечер умывание. Смоешь дневной пот - меньше мерзнешь ночью, значит, и спишь крепче.
Нет, цивилизованный человек не растерял сноровки и выносливости своего первобытного предка. Питаясь сырой рыбой, сырым мясом, Травин даже поздоровел. Худощавый, жилистый, он легко передвигался в торосах. Характер стал ровнее, спокойнее. Полярное многотерпение! Без него на Севере опасно. Ведь никогда не услышишь от ненца или коряка жалобы на большой мороз или на усталость в пути. Он делает все, что полагается. А жизнь пастуха оленьего стада - это еще и сегодня подвиг! Север воспитывает.
Но путешественник и в суровости не разучился чувствовать прекрасное... Солнце и ветер создавали скульптурные произведения изо льда. Глеб в них угадывал и находил знакомое и строил воображением что угодно. Щедрая красота, которой он сейчас поневоле распоряжался единовластно, была большим душевным подспорьем на трудном пути.
Отвращение вызывал туман: крался, как вор, отнимал волнующую бескрайность, сбивал с пути. Путаясь в мокрой паутине, Глеб проходил в день не более десяти - пятнадцати километров.
Новость - появились наледи. "Возможно, берег, - подумалось. - Это же приливная вода выступила". Остановился. Собаки сразу легли и принялись выкусывать из окровавленных лап ледяшки. По времени вечерело. Начал устраивать привал. Дал собакам нерпьего жира - каждой по куску с осьмушку, а себе столько же мяса.
- Как думаешь, Бурый, выберемся? - мягко спросил Травин вожака.
Пес неторопливо встал, потянулся и, твердо ставя мускулистые, покрытые старыми шрамами лапы, направился к хозяину.
За дорогу от Русского Устья человек хорошо изучил характер этого мрачноватого индигирского зверя. Бурый уже в летах. Не одну тысячу километров отмахал он по льдам и тундрам. И не первый год ходит в вожаках. Ему, наверное, немало пришлось испытать на собственной шкуре. Потому он так серьезен и недоверчив, потому так решительно расправляется с каждым сородичем, если заметит, что тот финтит и ленится в упряжке. С коротким хриплым рыком бросается на провинившегося, сшибает его грудью и треплет, выбирая самые чувствительные места. Вместе с вожаком за лентяя берутся все остальные - только шерсть летит.
И пусть не вздумает каюр разнимать дерущихся. Травин уже испытал на себе, к чему это приводит. Больше недели не могла зарубцеваться его правая ладонь, прокушенная острыми клыками. Сейчас, если Бурый начинает расправу с нарушителем даже во время движения нарты, Глеб ждет, стараясь не обращать внимания на беспорядок. Через несколько минут, когда вожак сочтет урок достаточным, он сам поможет человеку расставить упряжку по местам. Собаки хорошо разбираются в справедливости.
Что ни пес, то свой нрав, способности. Белоногий Миллер хорошо ищет направление, Сорока молчалива, как олень, Кутуй незлобливая. Особенно выделяется своим коварством белая Веста - так и норовит украсть пищу у зазевавшегося растяпы. Но вожак всегда настороже. Он и спит вполглаза. При нем не забалуешь.
Подул ветерок...
Собаки встрепенулись, заскулили и, как одна, обратились мордами на ветер.
Глеб поднял голову. Туман быстро рассеивался. И - радость! Прямо на юге возвышался мыс, круглый и широкий, похожий на каравай. По его бокам разбегались седые усы облачков.
По склону "каравая" медленно движется песец.
"Мираж!" - подумал Глеб.
Но громыхнула нарта - и упряжка понеслась к земле: четвероногие обладают меньшей долей скептицизма.
Собаки остановились у самого подножия скалы, на которой устроился зверь.
"Да это же белая медведица, - разглядел Глеб узкую морду и длинную шею зверя. - А рядом два белых колобка - медвежата".
Собаки рвались, надсаживаясь от лая, но подняться на крутой склон не могли: мешала нарта. И вдруг медведица сама скатилась к ним кубарем. Глеб выхватил из чехла винчестер и в упор выстрелил. Раздался рев, и он увидел перед собой окровавленную пасть. И в то же мгновение между человеком и зверем оказались собаки.
Глеб дернул затвор. Не перезаряжается.
"А черт! Поперечный разрыв гильзы..." Винчестер-то старый, расстрелянный.
Псы рвут. А медведица стоит и отмахивается передними лапами. Задела Весту и Кутуя - легли, заскулили. Но остальные накинулись еще злее. Великанша, вероятно, почувствовала от раны упадок сил и бросилась на скалу к медвежатам. Она схватила одного и перекинула на верхнюю террасу, затем другого.
"Вот так бы и меня могла переправить... на тот свет", - подумал Глеб. Он зло стукнул прикладом винчестера о лед, И надо же, гильза вылетела. Быстро перезарядив ружье, выстрелил.
Медведица замерла и грохнулась камнем вниз, на лед.
Глеб отстегнул Камичмана, старого, вислоухого пса, и послал его к туше. Тот попрыгал возле нее, осмелился и дернул за лапу. Не шевелится. Тогда подошел и Глеб. А Камичман уже к медвежатам. Одного сразу придавил. Глеб тоже забрался на террасу и принялся ловить второго. Со шкурой прпшлось повозиться: медведица матерая - от задних ног до морды шесть шагов...
Накормил досыта собак, наелся сам и нагрузил свежим мясом нарту. Медвежонка спрятал от своры в чум, а сам улегся на шкуре.
Назавтра собаки, пьяные от сытости, просыпались, как избалованные дети: долго потягивались, зевали. - Ватта! - послышался приказ.
Упряжка рванула по берегу вдоль "каравая".
Ночей уже не было. Солнце хоть и пряталось за горизонт, но заря не гасла. На светлом беззвездном небе менялись только оттенки - от розового до синего и голубого. Снег к полудню становился рыхлым и влажным. На кромке берега, на солнцепеках, вылезли и чернели камни.
Половодье света! Наст пылал, будто раскаленный добела металл. Глеб страшился ослепнуть и начесывал на глаза прядь волос. Так легче.
Берег голый и ровный. Рек мало. Чуть морозец, велосипед катился, как по шоссе. На лед уже спускаться ни к чему. Собаки поправились, повеселели. Они явно ревноновали хозяина к медвежонку. Вначале Глеб вез его с собой как страховой запас свежего мяса, но привык к нему. Звереныш чуть побольше рукавицы. Спал он в чуме, а на день перебирался за пазуху к человеку.
Показались первые гуси. На проталинках суетились куропатки. Подлетали разведчики уток, гагар... И пошли, пошли тучами. Когда Глеб подъехал к острову Айон, запирающему вход в Чаунскую губу, то береговые скалы были пестры от птичьих базаров.
Восточнее вскинулся двугорбый Шелагский мыс.


Дата добавления: 2015-07-25; просмотров: 31 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Северный Парнас| Встречи

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.006 сек.)