Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Ни шагу назад



Читайте также:
  1. Возьмите это назад
  2. ВПЕРЕД-В СТОРОНЫ И НАЗАД-В СТОРОНЫ
  3. Вперед-назад
  4. ВРЕМЯ НАЗАД
  5. Время назад!
  6. Глава 7. Ни шагу назад.
  7. Два месяца назад

Как старший по званию, генерал-полковник фон Паулюс взял на себя руководство всей операцией вермахта в районе Сталинграда и подчинил себе танкового героя Гота. Но разведчики командующего 4-й танковой армией Гота, человека с «лошадиным» лицом – генерала Гота подчиненные за глаза звали «папой» - были уже в тридцать километрах от волжского города и Гот лелеял надежду войти в Сталинград раньше «везунчика» Паулюса. Холмы у Абганерово и сведения о растущей цепкости русских вначале не беспокоили его. Он твердо шел южной дорогой и не видел чего-то, что могло бы его остановить. Немецкие «Штуки» владели небом, степь не давала особых возможностей для тотальной обороны, погода благоприятствовала. Но реальность оказалась в конечном счете несколько серьезнее и Гот, встретив отчаянное сопротивление обреченных в голой степи красноармейцев, застрял между Абганерово и озером Сарпа. Никто не сомневался, что страшная мощь его танковых дивизий способна преодолеть почти любые препятствия, досадна была сама «нелепая» заминка у юго-восточных пределов Европы.

Не удался в донской степи блицкриг и Паулюсу. Между Доном и Волгой, на западных подходах к Сталинграду 62-я и 64-я армии (одиннадцать стрелковых дивизий) сражались со всей возможной самоотдачей. Паулюс все же постепенно теснил краноармейские дивизии, у него было девять пехотных дивизий в центре, две танковые и две механизированные дивизии на северном фланге и три танковые и две моторизованные дивизии на южном фланге. Конечный результат не вызывал у него сомнений.

В великой войне наступил особый момент. Наша армия, наша страна подошли к черте, далее которой независимое национальное существование приобретало призрачные очертания. Пятидесятипятичасовая отчаянная битва за Ростов, вторая (после ноября 1941 года) потеря Ростова - ключа к Кавказу, смертельные бои на таганрогской дороге, отход за Дон, триумфальный выход германских войск к кавказским предгорьям, захват немцами большого моста через Дон, ведущего и на Кавказ и на Волгу, создали особую обстановку. Так тяжело не было даже в августе 1941 года.

27 августа 1942 года Сталин издал свой знаменитый приказ «Ни шагу назад». Он поручил Василевскому подготовить текст, внес в этот текст много поправок, а затем подписал. Приказ был прочитан всем бойцам Красной армии. Повсюду его чтение сопровождалось тяжелыми размышлениями - такие приказы издают лишь в момент величайшей опасности государству.

Велика огромная Россия, но отступать уже некуда. Речь идет о выживании страны, и никакие меры не являются излишними для ее спасения. Реальность стояния на краю открылась, будучи провозглашенной с самой высокой трибуны. Долгом каждого солдата и офицера Красной армии является сражаться до последней капли крови, теперь каждый должен держаться за любой клочок земли, потому что он для него последний. Приказ призывал к патриотическому долгу тех, кому невыносима мысль о ставшем реальным поражении. Приказ сурово указывал на меры наказания того, кто забывает о сыновнем долге. Сеятели паники и трусы должны расстреливаться на месте. «Ни шагу назад без приказа свыше! Командиры, комиссары и политические работники, оставившие боевые позиции без приказа являются изменниками Родины и с ними необходимо обращаться соответственно». Отныне всякий сдавшийся в плен считался изменником Родины. Командиры, допустившие отход своих частей, тотчас же лишались своего воинского звания и отсылались в штрафные части. Появились заградотряды, начали работать особые отделы. Особому обращению подверглись побывавшие в окружении. В то же время маршалу Шапошникову было поручено модернизировать воинские уставы. Штабным офицерам предлагалось учитывать требования современной войны. А всем, взявшим оружие, помнить свой священный долг.

Но смог бы подействовать приказ № 227, если бы его дух не отвечал внутреннему настрою нашего народа. Как пишет английский историй Овери, «влияние приказа номер 227 легко преувеличить. Он касался прежде всего офицеров и политработников, а не простых солдат, которые всегда должны были подчиняться жесткой дисциплине. И приказ касался несанкционированного отступления, а не всех видов отступления… Было чувство, что отчаянное положение требовало отчаянных мер. Один из солдат позже охарактеризовал свою реакцию на приказ «Ни шагу назад!» такими словами: «Не сам текст, а дух приказа произвел моральный, психологический и духовный прорыв в сердцах и сознании тех, кому этот приказ зачитывали». Сталин на этот раз встал не на сторону контрреволюционных фантомов, но на сторону простых солдат, погрузившихся в кошмар поражения и отчаянной неясности. Факты террора являются очевидной исторической истиной, но они способны исказить наше понимание советских военных усилий. Не все солдаты стояли, чувствуя ствол, упершийся ему в спину; не каждый случай самоотверженности и мужественного сопротивления был результатом насилия и страха. Исключительный героизм тысяч обыкновенных советских мужчин и женщин, их приверженность своей власти едва ли может быть подвергнута сомнению. Летом и осенью 1942 года советских людей воодушевляло нечто большее, чем страх перед НКВД… Это был патриотическая борьба против наводящего ужас и ненавидимого врага. На протяжении 1942 года война стала войной за спасение исторической России, национальной войной против ужасающего, почти мистического врага».

Эгалитаризм Красной армии был отставлен. Новые ордена и медали возвеличили военных героев российского прошлого. Государство попросило помощи у Русской православной церкви. Глава церкви - митрополит Сергей обратился к верующим с призывом сделать все для победы. Были опубликованы послания с призывом сражаться за свое государство. Даже Сталин сказал британскому послу, что «тоже верит в Бога». Газета «Правда» стала печатать слово Бог с большой буквы – этого не было за все время существования газеты. (А в следующем году будет воссоздан чин патриарха – впервые с 1926 года). В очень холодный день сибирский крестьянин, прибывший на Казанский вокзал, услышал по репродуктору голос Сталина и невольно перекрестился. С ним вместе перекрестилась вся Россия – неважно, кто бы ни был ее сын, атеист, мусульманин или иудей. Цитируя слова Черчилля, сказанные им 22 июня 1941 года, «бывают времена, когда молются все». Молются, дают молчаливый обет погибнуть, но спасти. Спасти Родину, дом, семью, память предков. Это был страшный молчаливый обет миллионов и если бы удачливый захватчик услышал его, то не ликовал бы более.

Не благость и всепрощение царили в храмах. С жестоким временем росла неистребимая ненависть к врагу, который ворвался в наш дом и принес столько несчастья. Ярость благородная стала народной религией. Писатель Вячеслав Кондратьев говорит о «чистом взрыве любви к своей родине. Это жертвенное горение и готовность отдать свою жизнь за нее незабываемы. Никогда ничего подобного не происходило».

На этом переломном рубеже в советской армии вызрела новая элита, те генералы и офицеры, которым страшный год войны преподал урок ведения современных мобильных операций, взаимодействия брони, авиации и артиллерии. Со Сталинградского фронта генерал-полковник Говоров написал специальное письмо в Центральный комитет ВКП(б) с аргументами в пользу единоначалия командиров, которым приходится оглядываться на некомпетентных политработников. «Есть только одна дорога, которой нужно следовать – единоначалие». Многих офицеров возмущала система Военных советов фронтов, придававшая такую силу мнению дилетантов. В условиях современной войны подобная жертва на алтарь политической доктрины непростительна. Начался серьезный разговор об основном слабом звене – разрыве уровня фронтов и дивизионного уровня, что лишало смысла всякие попытки рационализировать руководство, сохранить не только жесткую вертикаль, но и самостоятельность командиров на местах. Открыто стала высказываться критика в адрес системы директив Ставки и Генерального штаба, не учитывающих местные условия, часто попросту запаздывающих, игнорирующих мнение полевых командиров, тех, чей новый опыт был бесценен.

Вызрела система контроля и руководства на самом верху. Такие военачальники как Василевский, свидетельствуют, какой тяжестью было иметь дело со Сталиным в этот период отступления. Вечно с телефонной трубкой, бесконечно утомленный, теряющий иногда нить событий, свирепо наказывающий прямо на месте, бесконечно самоуверенный, Сталин владел безусловным последним словом. Но он лишь сейчас он начинает признавать собственные недосмотры и ошибки, начинает ценить помощь, терпеливее выслушивать нелестную информацию. Он начинает более скромно прислушиваться к мнению подчиненных офицеров. Сталин все больше опирается на двоих фактических заместителей: Василевский принял на себя командование Генеральным штабом (стратегия), а Жуков координирует работу всей вооруженной системы страны (непосредственное руководство). В этой системе уже не было места героям далекой Гражданской войны, в ней получали шанс молодые генералы, такие как Рокоссовский и Черняховский, чье становление было связано с текущей войной. Связь Центр-фронты начинает работать более эффективно. Во многом это заслуга Жукова и Василевского.

Василевский и Жуков, два эти имени становятся важным компонентом новой военной системы России. Младший офицер императорской армии, Василевский вступил в красную армию в 1919 году и оказался среди самых талантливых офицеров эпохи 20-30-х годов. Он работал под руководством Триандофилова в системе подготовки кадров Красной армии. В систему генерального штаба его ввел маршал Егоров. В тридцатые годы он пишет серию статей об особенностях современной, предстоящей войны, оканчивает академию генерального штаба. Война застала его заместителем начальника оперативного отдела генерального штаба и он не потерял голову тогда, когда сбой давали даже очень сильные характеры. Полковник Василевский становится генерал-полковником, но остается внимательным, вдумчивым, открытым новым идеям. Кризис лета 1942 года поднимает его над средним уровнем, среди верных сынов отечества он один из самых талантливых.

Жуков – легенда своего времени, он не нуждается в презентации. Унтер-офицер царской армии, георгиевский кавалер Первой мировой войны довольно поздно нашел признание – между 1936 и 1939 годами, когда безумная чистка в армии потребовала выдвижения новых командиров. Люди с таким характером, памятью, хваткой, умением увидеть всю огромную картину – не частое явление в не всегда ценящей таланты жизни. Первый же дарованный ему шанс обернулся разгромом японцев на Халхин-Голе – грамотной операцией, показавшей в Жукове совмещение стратега и организатора. Россия по праву поклонилась в пояс этому великому человеку, одному из немногих, кто не дрогнул ни в заснеженной осажденной Москве 1941 года, ни в бредовом поту бесконечного отступления пыльного лета 1942 года.

Как обобщает систему перемен английский историк Дж. Эриксон, «после года не имеющего параллелей полевого опыта Красная армия едва не рухнула в отчаяние поражений, но удержалась на грани превращения в более гибкую и современную машину, начала медленно воспринимать уроки войны, болезненно приспосабливаться к ее требованиям в отношении овладения новой техникой, системой подготовки и опытом управления». Предстоит возвращение армейского единоначалия, поощрения автономности действий отдельных командиров, военное руководство снова становится делом искусства и самоотверженности, а не готовности выполнить любой приказ. Масса огромной армии начинает набирать военную эффективность равную своей массе. Старое и неизбывное – готовность положить свою жизнь – начинает сочетаться с умением положить свою жизнь достойным самоотверженного дела образом.

Фактом является, что ни на каком этапе войны – а июль-август 1942 года претендуют на самый критический период – Россия не повернулась к самоубийственному забытью, к прострации как форме выживания, к потере базовых национальных ценностей. Истекая кровью, теряя ориентацию в бескрайних южных степях, сыновья страны не потеряли главного – внутренней ориентации, веры в осмысленную жертву, в праведность своего дела.

 

Планы Гитлера в отношении Сталинграда не очень отличались от его планов в отношении Москвы и Ленинграда. В дневнике Верховного командования вермахта значится: «Фюрер приказал, чтобы по приходе в город со всем мужским населением было покончено (beseitigt), поскольку Сталинград, с его с его проникнутым коммунистическим духом населением в миллион человек является особенно опасным». В дневнике Гальдера читаем: «Сталинград: мужское население уничтожить (vernichtet), женское население депортировать».

Особой военной проблемы германское командование во взятии города не видело. Генералу фон Вайхсу Гитлер говорит 11 сентября, что полный захват всего города завершится за десять дней.


Дата добавления: 2015-07-10; просмотров: 76 | Нарушение авторских прав






mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.008 сек.)