Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Богат и славен город Кентерлот — столица Эквестрии, за белокаменными стенами которого ни на секунду не замолкает жизнь, в чем вы легко можете убедиться, оказавшись на Трактирной улице, если, 8 страница



 

— Какого сена? – раздался чей-то голос, прорезая тьму, как гитарная струна прорезает подмерзший сугроб. – Эта свеча мне целых четыре бита стоила, не говоря уже о спичках!

 

— Терпение, товарищ, — успокаивающе произнес второй голос. – Каждая капля труда, в конечном итоге втекает в море будущего успеха.

 

— Четыре бита, — сокрушенно повторил первый голос. – И гарантия на непрерывное горение целых три дня.

 

— Не могли бы вы там заткнуться! – пророкотал третий, судя по раздраженному тону, он уже некоторое время пытался нащупать нечто очень маленькое, легкое, горючее и совершенно невидимое в окружающей темноте, и при этом не достиг больших успехов.

 

— Не знаю как вам, а мне нравится темнота, — вступил в разговор четвертый. – Я вообще не понимаю, зачем нам нужны все эти свечи.

 

— Дабы поддержать дух товарищества и братства? – предположил второй. – Когда мы видим лица стоящих рядом с нами, наши сердца наполняет уверенность и стремление достичь новых вершин ради блага общества.

 

— Да? – скептически отозвался третий. – Я лично твоей рожи никогда не видел, потому что мы все время ходим в этих огромных капюшонах, в которых можно отдельно от плаща запихать еще одного пони.

 

— Спокойствие – путь к размышлениям, размышления – путь к действиям, действия путь к победе, — нравоучительно заметил второй.

 

— А победа – это путь к чему? – тут же выпалил четвертый.

 

— Победа… — неуверенно повторил второй. – Победа – это конец пути.

 

— Ага, — подтвердил третий. – Во всех сказках после победы только пир, свадьба и все такое. Больше и нету ничего, ну, может, только еще мед прольют, или что-то в этом роде…

 

Ответом ему было скептическое молчание.

 

— Что? – где-то в глубине комнаты послышалось смущенное пошаркивание копытом о пол. – Я ведь их только в детстве читал, а то, что я их помню хорошо, так это потому что на меня однажды кирпич…

 

— Кха-кха, — прокашлялся второй голос. – Спасибо за интересную историю, но не пора ли нам уже начать собрание?

 

— Но разве нам не стоит… — первый голос запнулся, что всегда происходит, когда вы находите ответ на вопрос, который еще не договорили. Не завершить его у вас, правда, уже вряд ли получится. – Дождаться главного?

 

— Сегодня я за него, — небрежно бросил второй. Небрежность эта была направлена не на кого-то конкретного, но на Вселенную в целом, и была небрежностью особого стиля – именно с такой небрежностью короли отдают распоряжения об утреннем завтраке, а владельцы банков надевают свои выглаженные костюмы, прежде чем заключить контракт на суммы, которые можно разглядеть лишь в телескоп. – Итак, как вы знаете, нашего предводителя застали врасплох важные дела в Сталлионграде и он не смог прибыть сюда. Мы, конечно, безутешно скорбим об этой досадной случайности…



 

Вновь воцарилось молчание, призванное заменить собой разочарованные возгласы, хотя на самом деле каждый из присутствующих словно сбросил внутреннюю наковальню – не то чтобы их глава внушал им страх, конечно нет – никто из них ни за что бы не признался вам в этом. А то, что при одном упоминании того, что у них вообще есть предводитель, они на некоторое время замирали и смотрели в одну точку, вероятнее всего, связано с тем, что в подвале, где проходили собрания, было довольно-таки холодно. А единственный источник света и тепла, если не считать таковым только что прозвучавшее объявление, потух пару минут назад.

 

— То есть его сегодня не будет? – переспросил первый, пробуя удачу на вкус.

 

— Нет, — сокрушенно вздохнув ответил второй. – Но он оставил нам свой план, который предоставит нам возможность совершить задуманное в кратчайшие сроки. Для этого нам потребуется книга…

 

— Книга? – удивился третий. – Зачем нам нужна книга? Лично у меня дома целая полка с книгами, очень удобно, кстати, когда в печке…

 

— Книга, — с нажимом повторил второй. – Из главной библиотеки Кентерлота.

 

— Не так-то просто будет это провернуть, — неуверенно заметил первый голос. – Охрана там стоит и днем и ночью, возможно, они даже накладывают какие-нибудь защитные чары. Придется подготовить кучу всего – веревки, крючья, отмычки…

 

— Простите… — попытался вставить четвертый.

 

— Отлично, следует подготовиться получше, — согласился второй. – Раздобудем подробный план библиотеки и расписание смены караула, затем запасемся всем необходимым оборудованием и будем выжидать подходящего часа.

 

— А может… — снова протянул четвертый голос.

 

— Не стоит забывать и о самих книгах. Мало ли какое заклятие может на них лежать, — тоном профессионала добавил первый.

 

— Давайте все-таки…

 

— Хорошо, оставляю подготовку к этому делу в ваших копытах, — заключил второй голос. – Но постарайтесь управиться за неделю — у нас осталось совсем не так много времени.

 

— А мы не можем просто прийти в библиотеку и взять ее почитать? – робко вмешался четвертый. Если, конечно, можно робко вмешаться и при этом громко заорать. – Мне казалось, что книги оттуда берут именно так.

 

Остальным членам собрания оставалось лишь обрадоваться, что окружающая их темнота и огромные капюшоны сейчас не позволяют им видеть лица друг друга. План, предоставленный их предводителем был идеальным – холодный расчет там шел копыто об копыто с выверенной логикой, а за ними спешил трезвый и разумный взгляд на вещи. План был хорош, отточен, вылизан дол блеска и просто обязан был сработать. Но самое главное заключалось в том, что он был абсолютно ненужным.

 

— Кхм, — смущенно выдавил из себя второй голос. – Это, пожалуй, сойдет за вариант.

 

— Ну, значит вопрос решен? – зевнул третий, который до этого не проронил ни слова, что было весьма подозрительным – обычно он сыпал ими как дырявый мешок с овсом. – Можем мы идти спать?

 

— Да, да, — согласился второй с интонациями начинающего скакуна-марафонца, поучаствовавшего в своем первом забеге. – Но запомните: книга будет только началом. Она даст нам силу и знания, необходимые для того, чтобы обеспечить успех нашего предприятия. В последнее время Стража ведет себя более внимательно и настороженно, но то, что мы провернем, надолго отобьёт у нее охоту следить за нами. Они хотят остановить нас? Не тут то было. Ха! У Стражи появятся более важные дела, чем мешать нашим планам, потому что та самая ночь, когда это случится, вряд ли будет спокойной!

 

И грянул гром…

 

***

И грянул гром…

 

Командор Ночной Стражи Ее Величества Хейдэн Корэдж вздрогнул. Нет, он, как и подобает настоящему стражнику, вовсе не боялся грозы и мужественно встречал любую вспышку молнии, не отводя от нее своего взгляда. Но одно дело смело встречать громовые раскаты из теплоты и уюта кресла собственного кабинета, и совсем другое делать то же самое, находясь под проливным дождем у ворот дворцового парка, которые могли похвастаться первоклассным литьем, шикарным орнаментом, и, что было для Хейдэна особенно важным, двумя фонарными столбами, подозрительно напоминающими громоотводы. А еще далекий гул напоминал ему о недавней встрече с Принцессой, и Корэдж изо всех сил старался не задумываться, чего он страшился больше – быть мгновенно испепеленным на месте ударом молнии или предстать перед взором Принцессы вновь, причем с пустыми копытами. Нет, он, как и подобает настоящему стражнику, вовсе не боялся Луны, боязнью это чувство было назвать сложно. Здесь скорее следовало бы использовать определение “леденящий душу страх” или “ужас, заставляющий кровь стыть в жилах”. А еще командор ждал. Радовало только то, что ждал он не один – компанию ему составляли два младших констебля, все еще пытающиеся забраться в свои доспехи как можно глубже – в этом они были похоже на черепах, позабывших дома зонтики.

 

Подобное занятие для него было не в новинку – все стражники рано или поздно привыкают к постоянному ожиданию и, если бы по этой дисциплине проводились соревнования, они наверняка взяли бы первый приз. Они достигли в этом деле таких высот, что им уже необязательно было ожидать чего-то конкретного. Нет, конечно, там, где-то впереди и маячили расплывчатые цели вроде окончания рабочей смены или восхода Солнца, но до них, как правило, оставалось еще несколько часов, пара сотен минут или же пара-другая тысяч секунд, а каждый, кто хоть раз в жизни попадал в ситуацию ожидания чего бы то ни было, знает, что каждая секунда имеет неприятное свойство растягиваться на полминуты, а если при этом слишком часто смотреть на часы, то ход времени и вовсе останавливается. Любой опытный стражник со временем учился превращать эти мгновения в часы и наслаждаться ими как наслаждаются слегка подтаявшей сливочной тянучкой – каждый из них вполне мог бы стать величайшим философом всех времен и народов, если бы их мысли не были заняты в основном попытками припомнить, какие трактиры еще будут открыты рано утром. Но в данный момент для командора Корэджа ожидание было совсем другим.

 

Это было очень напряженное ожидание, то есть ожидание того события, которое, будь на то ваша воля, никогда бы не случилось. В подобных ситуациях время ведет себя прямо противоположным образом и начинает нестись со всех копыт в сторону, которая вам совсем не нравится. На взгляд Хейдэна оно скакало уж слишком быстро. Так быстро, что опусти он копыто в поток временных песчинок, и, скорее всего, он тут же выдернул бы его и побежал искать крем против сильных ожогов. Потому что каждая секунда приближала его к еще одной встрече с Принцессой, и большую часть этих секунд он был вынужден тратить не на выполнение данного ему задания, а на бесполезную ерунду, которая почему-то входила в его командорские обязанности. Одним из ее видов была традиционная смена караула у ворот Дворца Принцесс, которое в былые времена было одним из самых зрелищных ежеутренних и ежевечерних ритуалов Стражи – сотни приезжих собирались поглазеть на него, хотя, по мнению Корэджа, это было пустой тратой времени. Тратилось, разумеется, его личное время командора Стражи, а как к этому относились сами приезжие, он никогда не горел желанием узнать.

 

Смена караула долгое время пребывала в забвении по причине того, что ночных стражников до возвращения Принцессы можно было пересчитать по передним копытам. Но совсем недавно архивариусы из библиотеки проложили новый туннель в трехсотлетних завалах и, не без помощи веревок, лопат, фонарей и трехдневного запаса морковных пирогов, обнаружили там залежи ценных документов, среди которых нашлось и упоминание и об этой традиции. Командор уже передал им свою огромную благодарность и искреннее желание увидеть их на самом процессе – возможно, после такого зрелища они хорошо подумают, прежде чем начинать разработку четырехвековых месторождений. Но, что сделано, то сделано, и именно потому, что эта поговорка несла в себе определенную долю правды, Хейдэн стоял здесь и размышлял, как много масла можно вылить на сковородку, если учесть, что там уже сидит пони в полном обмундировании.

 

Из размышлений его вывел традиционный отклик патруля Дворцовой Стражи, традиционно опаздывающего на традиционные пять минут и традиционные же четырнадцать секунд.

 

— Стой, кто идет, о, друг иль враг. Ответь и дальше сделай шаг! – отозвался голос с той стороны калитки.

 

— Мы не враги, но мы друзья, — ответил командор. По его хвосту уже не стекали ручьи из дождевых капель, нет – хвост и сам превратился в один сплошной, огромный и мокрый поток. В нем уже определенно было больше воды, чем волос. – C секретом слово знаю я. Его скажу, и в тот же час, ответь, пропустите ль вы нас?

 

— Кхм… — кашлянул голос. Раздалось шуршание разворачиваемого кусочка бумаги. – Пароль… Что-то тут было такое… Кхм… Пароль свою исполнит роль, его сказать ты нам изволь.

 

— Слушай, может, покончим с этой ерундой? – предложил командор, понимая, что и у стальной брони есть свой предел, после которого она наверняка сдастся ни на секунду не утихающим бомбардировкам тяжелых дождевых капель. – Ты просто достанешь ключ и откроешь нам эту калитку. Мы войдем – ты выйдешь. И все будет в порядке. Неужели не видно, что здесь творится?

 

— Видно, — бесстрастно подтвердил голос. Судя по его тону, “здесь” командора сильно отличалось от его собственного “здесь”, где было много деревьев с широкими листьями, а значит довольно тепло и сухо.

 

— Ох, ладно, — командор обреченно поднял голову к небесам. Как оказалось зря, потому что эффект получился как от небольшого водопада, пропущенного через дуршлаг. – Пароль, что сможет нам помочь: так пусть спокойной будет ночь.

 

— Хм… — протянул голос. – Ты не мог бы повторить? Я просто не расслышал – спокойной или покойной? Этот дождь так барабанит…

 

— Спокойной! Я сказал спокойной! Тихой, скучной, безынтересной, безопасной, не очень шумной, – пояснил Хейдэн, чей голос никак нельзя было охарактеризовать одним из этих слов. – Ну, так что там с калиткой?

 

— А как же часть про копье? – подозрительно ответил голос.

 

— Ох… — Корэдж закатил глаза. По легенде, обряд изображал самую первую смену караула, а также абсолютно все действия и реплики ее участников. По мнению же самого Хейдэна, эти двое стражников были или зелеными новобранцами или непроходимыми идиотами, что в принципе довольно часто идет копыто о копыто. Не говоря уже о том, что они испытывали слишком большую страсть к глагольным рифмам. Тем не менее, в традиционном списке обязательных действий действительно был фрагмент с копьем, из-за которого в список обязательных дел командора на ближайший выходной добавился очень серьезный разговор с архивариусом. Командор пообещал себе, что если уж ему и не миновать свидания со сковородкой, то он приложит все свои силы, чтобы не скучать там в одиночестве. – Прости меня, дневной собрат, я, хоть и сам тому не рад, копье свое оставил в зале – не будет горше мне печали.

 

Взгляды самого Хейдэна и пары молодых констеблей старательно избегали встречи с древками их собственного оружия.

 

— Печальней новости не слышал я, — зевнул голос по ту сторону стены. – Раз такова Судьба твоя, возьми пока что ты мое, но не забудь вернуть копье. Коль завтра в полдень ты придешь, меня у сих ворот найдешь.

 

— Тебя я друг благодарю, — между сжатыми зубами командора можно было просунуть только небольшую полоску выходящего воздуха, который тут же превращался в слова. – За щедрость, доброту твою. В долгу не буду я, поверь. Калитку мне открой теперь.

 

— Гм… — замялся голос. – А продолжения разве нет? Может найдешь еще пару строк?

 

— Открывай скорей, — буркнул Хейдэн, который уже и без подсказки подобрал пару словечек, вот только произносить их в присутствии младших констеблей было все равно что обрушить скалу на их моральные устои, а потом присыпать их парой тысяч ведер с песком. – Традиция соблюдена, мы сказали все что нужно.

 

— Ладно, ладно, — согласился дворцовый стражник. – Хотя подождите… Разве мы не должны спеть эквестрийский гимн? Или разжечь костер дружбы?

 

— Какие еще песни? Если эти библиотекари нашли еще какой-то листок, испачканный чернилами, то передай им, что лучше засунуть его в… — тут в голову командора пришла страшная догадка, а также осознание того, что у него имеются неплохие шансы утонуть в той луже, в которой он прямо сейчас стоит. – Ты, случайно, не потерял ключ?

 

— Эм… Нет, — обеспокоенно пробормотал голос. Послышалось тихое шуршание разгребаемых листьев. – Вот прямо сейчас я его достану и открою вам калитку. Прямо сейчас. Может все-таки споем гимн?

 

— Знаешь, у меня есть другое предложение, — Хейдэн подмигнул констеблю справа от него. – Сейчас младший констебль Торчлайт отойдет от калитки на двадцать шагов, повернется к ней лицом, а потом поскачет вперед. Учитывая то, что она сделана из дерева, а констебль разгоняется довольно-таки быстро, особенно если попросить его поскакать в ближайший трактир и дать немного мелочи, я думаю у нас есть неплохие шансы обойтись сегодня без ключа. И завтра, кстати, тоже. Что скажешь?

 

— Как насчет забавной истории? – в отчаянии предложил голос. – Я знаю одну, вам обязательно понравится!

 

— Пять шагов, — начал считать командор. – Десять, пятнадцать…

 

— Идет, в общем, лес по медведю, — выдавил из себя стражник за калиткой. Возможно, этот рассказ действительно был вершиной его мастерства повествователя, но Хейдэн уже начал произносить первые звуки слова «двадцать», что явно не способствовало созданию атмосферы легкой и непринужденной беседы. Спасти печально скрипнувшую калитку могло только чудо, и чудо явилось. Чудо это, правда, было небритым, мокрым, невыспавшимся, усталым и закованным в неподходящие по размеру латы дворцового стражника, но от этого своей чудесности не теряло.

 

— Отставить, — приказала вышедшая из темноты фигура. – Именем Принцессы Селестии.

 

— Отставить что? – недоуменно переспросил младший констебль Торчлайт, который сделал ровно на двадцать шагов меньше, чем необходимо, чтобы оказаться на расстоянии в двадцать шагов от калитки.

 

— Все, — отрезала фигура. – Где командор Хейдэн?

 

Командор выступил вперед и смог разглядеть новоприбывшего. Это был настоящий офицер Дворцовой Стражи, из тех, что способны ни разу не моргнуть глазом даже при виде собственного горящего хвоста или скрутить мантикору за то, что она вошла в главный зал, не вытерев когти о коврик. Его лицо напоминало то, что могло получиться, если бы вы дали хорошему скульптору кусок мрамора и холодильник. Он прошел старую школу обучения стражников, где экзамены включали в себя трёхдневный марш с сумками, наполненными камнями, путешествие по скалам, обозначенным на карте как «здесь водятся драконы и кое-что похуже», а также, как самое последнее испытание, беседу с профессором Северити, которую выдерживали далеко не все выпускники. Именно она проводила вступительные тесты для новичков в тот год, когда Хейдэн решился учиться в Академии, и он до сих пор помнил сколько носовых платков понадобилось новым ученикам того года, чтобы не завалить экзамен. Офицер, который сдал последний экзамен у профессора Северити, определенно был достоин уважения – даже спасение небольшой деревеньки от наводнения не служило бы столь надежным гарантом для принятия в Стражу. А еще у профессора был замечательный мягкий и шелковистый голос, и на тех уроках пения, что она проводила, ее можно было слушать часами – в противном случае вам пришлось бы часами слушать звук снимаемой с яблок кожуры. Командору повезло, что профессор ушла из Академии ровно за год до его собственного выпускного. Он слышал, что она теперь работает преподавателем музыки в одном из столичных школ и мог только посочувствовать жеребятам, которые там учились, зато через несколько лет они смогут похвастаться отшлифованным до блеска музыкальным слухом. Но Хейдэну не удалось надолго погрузиться в воспоминания о минувших днях, чего нельзя было сказать об огромной луже, куда командор как раз с успехом погружался. Офицер, стоявший перед ним, кажется чего-то ожидал, и Хейдэн решил первым нарушить повисшее в воздухе молчание.

 

— Ее Величества Ночной Стражи командор Хейдэн Корэдж, — представился он. – Ну или просто Хейдэн, если вам так будет удобнее.

 

— Ее Величества Дворцовой Стражи старший сержант Стэйбл Шилд, — отчеканил офицер в доспехах цвета промокшего золота. – Ну или просто Ее Величества Дворцовой Стражи старший сержант Стэйбл Шилд, Если вам так будет удобнее. Прибыл по приказанию Принцессы Селестии. У меня есть для вас послание.

 

Мысли Хейдэна лихорадочно закрутились как белки, после передозировки кофеином. Письмо от Принцессы Селестии? С каких это пор она стала интересоваться делами Ночной Стражи? Хотя если хорошенько подумать, то она интересовалась вообще всем, что происходило вокруг и все новости о том, что, когда и где случилось, появлялись у нее сразу после самого события, а может быть даже и раньше. Тем не менее, одно письмо от солнечной Принцессы для командора означало, что он получил ровно на одно письмо от Принцесс больше чем нужно. Командор внимательно посмотрел на посланца, но он, как и подобает хорошему стражнику, стоял, а вернее будет сказать тонул в бурлящем темном потоке, совершенно безэмоционально.

 

— Простите, — в их разговор вмешался еще один голос. – Но не могли бы доблестные офицеры подсказать мне дорогу к Кентерлотской Библиотеке?

 

— Конечно, — отозвался Корэдж, которому неожиданный вопрос давал еще пару драгоценных секунд на размышление о собственном завещании. – Повернитесь направо от калитки и идите прямо до огромных ворот с надписью «Библиотека», видите их? Шагов тридцать я думаю здесь будет, постарайтесь не заблудиться.

 

— Благодарю, — произнес голос. – А отдел Запретных Знаний и Ужасных Заклятий находится в…

 

— Правое крыло, — пояснил командор. – Спросите у сторожа, он вам покажет.

 

Взгляды стражников проводили периодически проваливавшуюся в особенно крупные и грязные ямы странную фигуру в плаще с огромным капюшоном. Даже не особо стараясь разглядеть оттенок ее одежды, можно было с уверенностью сказать, что сейчас и плащ и капюшон по цвету совершенно не отличались от окружающей грязи и определенно стали весить гораздо больше. Наконец фигура скрылась в ночном мраке, из которого тут же послышался глухой металлический звук и не такие уж глухие, но совсем не металлические слова, свидетельствовавшие о том, что вход в библиотеку был успешно обнаружен.

 

— Итак, — набрался смелости Хейдэн. – У вас есть для меня послание от Принцессы?

 

— Да, — бесстрастно подтвердил стражник.

 

— Может вам стоит отдать его мне? – постарался намекнуть Корэдж.

 

— Нет, — лежащий рядом камень чуть ли не крошился от зависти к подобному отсутствию эмоций.

 

— Эй, не забывайте про меня! – напомнила калитка. – Не до утра же мне тут сидеть, в самом деле.

 

Дворцовый стражник лязгнул латами и повернулся ко входу, сбрасывая с себя разленившиеся потоки воды, уютно устроившиеся на всех плоских поверхностях доспеха. Когда он направился к калитке, земля не содрогнулась под его копытами, а стоящие рядом столбы не пошатнулись от его сурового взгляда, однако уверенностью и целеустремленностью его походки можно было пробить брешь в стене ничуть не хуже чем при выстреле из катапульты. Звук же поворачиваемого ключа напоминал судорожно сдерживаемый скрип, определенно не желающий раздражать ни одного из окружающих его пони – замок словно съежился в ожидании неизбежного открытия.

 

— Так пусть ночь будет спокойной, — провозгласил Стэйбл Шилд, завершая традиционный обряд и ничуть не обращая внимания на уже было открывшего рот стражника калитки. – Командор, пост сдан.

 

— Пост принят. Констебль Торчлайт, констебль Виджилант, ваша стража началась, — скомандовал Хейдэн. — Так что с посланием от принцессы Селестии?

 

— Я сказал, что Принцесса Селестия приказала мне найти вас, — сухо сообщил Стэйбл. – Но я не сказал, что она именно та Принцесса, которая отправила вам послание.

 

— И от кого же оно? – интуиция Хейдэна подсказала ему, что приближаются новости, которые приведут к разным интересным событиям, которые могут иметь весьма интересные для капитана последствия, поэтому паковать чемодан лучше начинать прямо сейчас.

 

— Принцесса Луна, — отчетливо и ясно выговорил Стэйбл, что не оставило командору никакой почвы для сомнений или надежд на благополучный исход. – Принцесса Луна приглашает вас на личную аудиенцию и задает вам один вопрос. Что вы знаете о Сталлионграде, командор?

 

— Почти ничего. Зачем же Принцессе было спрашивать меня об этом? – Корэдж задумался. — И когда же состоится эта аудиенция?

 

— В полночь, — сообщил Стэйбл.

 

Головы обоих стражников повернулись к городским часам. Маленькая стрелка едва-едва подходила к одиннадцати, а большая… Большая горделиво выпрямилась и смотрела прямо в небеса, которые сейчас больше напоминали серое и дырявое ведро с водой, если, конечно, может существовать ведро подобных размеров.

 

— У вас пять минут, — спокойно произнес дворцовый стражник, глядя на замершего командора. – Советую вам поторопиться.

 

***

 

Волшебство...

 

Волшебством можно решить все проблемы — в этом абсолютно уверены пони, считающие, что найти потерянную пуговицу или заставить уменьшиться огромный счёт за обед в ресторане можно только по мановению рога. Нельзя не признать, что магия действительно достигла немалых успехов там, где дело связно с превращением апельсина в помидор или перемещения кекса с тарелки соседа на свою, однако во всех остальных вопросах с ней следовало обращаться очень и очень осторожно, как с драконом на вечеринке в небольшом саду, потому что в худшем случае ущерб вряд ли ограничится разбитым бабушкиным сервизом. Магия вовсе не была всемогущей и в деле сдвигания гор с пути все ещё уступала внутреннему духу или сотне ящиков с динамитом. А ещё она была очень сложна, и любое мало-мальски мощное колдовство требовало особого таланта и одаренности произносящего его мага. Чудеса могли творить только настоящие волшебники, но кто сказал, что чтобы быть им нужно обладать рогом на голове? Волшебство, на самом деле, заключено не в могучих формулах и не в загадочных рунах, но в сердцах тех, кто на него способен, и то, что предстояло рабочим и инженерам паровозостроительного завода иначе как чудом не назовешь, не имея, разумеется, под копытом справочника магических терминов самого нового издания.

 

Лаки Койн до этого момента и представить себе не могла, что такое можно провернуть, и, конечно же, не задумывалась, что будет в этом участвовать, поэтому у неё даже не было четкого плана дальнейших действий, только пара идей и твердая уверенность в том, что если уж поток событий подхватил ее, то лучше не пытаться плыть против течения и надеяться на то, что впереди не будет водопада. Несмотря на это никакой неуверенности она не испытывала — неуверенность в подобных случаях остаётся на том берегу реки и грустно наблюдает за сожженными мостами. Действие было ее стихией, а импровизация определённо приходилась дальней родственницей. Пусть в паровозах она разбиралась чуть похуже чем никак — для этого найдутся другие специалисты, не прогуливавшие лекции по физике и прикладной механике — зато она знала, что именно нужно сделать для того, чтобы все остальные пони, не так сильно разбиравшиеся в паровозах, смогли насладиться комфортом быстрого, удобного и не слишком дорого путешествия. Дело оставалось за малым — нужно было всего лишь все это создать. Начинать же приходилось с такой точки, что впору было сразу заканчивать. Но Лаки Койн была не из тех, кто так просто сдаётся, и определённо не принадлежала к кругу лиц, желающих увидеться с Принцессой, не выполнив порученной миссии. А ещё, и это нельзя было не признать, ей очень шла новая форма — особенно ей нравились пуговицы в виде позолоченных колёс и светло-синяя фуражка, которая в сочетании с ее огненной гривой наводила на мысль о картине корабля, тонущего в море пламени.

 

В тот самый момент перед ней стоял только один вопрос — что же делать дальше? Пегаска с уверенностью могла сказать чего делать ни в коем случае не следовало — совершенно точно нельзя было сидеть и растягивать резинку времени, потому как если уж она собралась прыгнуть в пропасть неизвестного, то лучше сделать это побыстрее, пока оттуда не убрали батут. Мысли Лаки раскручивались словно белка в колесе, запущенном из катапульты, и, наконец, на мгновение замерли, позволив ей сообщить стоявшим рядом инженерам ключевые детали их дальнейшего плана действий. Инженеры слушали ее очень внимательно, если такое вообще можно было сказать о пони, чьи мысли обычно крутятся возле изобретения очередного хитроумного способа забивать гвозди(и что самое странное – периодически у них это все же получается). Но когда она закончила и вопросительно оглядела собравшихся, тишина взорвалась как арбуз, забытый в ящике с фейерверками – еще несколько секунд назад молчавшие работники завода уже во всю отстаивали свою точку зрения по новым предложениям, совершенно не обращая внимания на то, что все вокруг пытаются сделать тоже самое.

 

— Итак, — в заключение произнесла она, выждав пару минут, пока не утихли жаркие споры, в которых упоминались такие слова, которые вполне могли сломать воображение пони, не имевшему никакого отношении к технике и искренне полагавшему, что шестеренка — это такая рыба из тропических морей. — Не пора ли нам приступить к работе? Время — деньги, а деньги не любят утекать просто так. Паровозы ведь сами собой не тронутся, не правда ли? Работа не ждёт, товарищи.

 

Специалисты согласно кивнули и разошлись. Они могли вести дискуссию о лучшем способе забросить уголь в печку до последнего волоса в бороде оппонента, но в вопросах работы никаких непоняток быть не могло. Порученное дело должно быть сделано, а то, что всем остальным миром оно признавалось невозможным — всего лишь второстепенная мелочь. Сама же Лаки, которая чувствовала себя более комфортно в обществе других пони, чем в компании раскаленного металла, поправила свою фуражку, запихала под неё пару непослушных локонов и, нацепив на себя дружелюбную и располагающую к сотрудничеству улыбку отправилась вершить чудеса.


Дата добавления: 2015-08-29; просмотров: 23 | Нарушение авторских прав







mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.031 сек.)







<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>