Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Вы — поклонник детективного жанра и вам нравится, затаив дыхание, следить за приключениями смелых и находчивых сыщиков, по пятам преследующих бандитов. А если преступник — маньяк-убийца, насилующий 14 страница



— Значит, ворота раскрылись сами?

— Да. Они не были закрыты. Мы прошли через них и оказались в поле.

— В этот момент она говорила что-нибудь?

— Да, она просила не трогать ее, но не сопротивлялась. Прежде чем повалить и изнасиловать ее, я уже знал, что у меня нет пути назад. Только вперед. Мной овладели те же чувства, что и в прошлый раз. Я опять оказался в безвыходном положении.

— Что вы говорили ей?

— «Заткнись и не визжи!» — сказал я. — Оттолкнул ее от ворот, и она упала. Тут я впервые подумал о том, что именно собираюсь сделать с ней.

— Как, только в этот момент, не раньше?

— Ты в открытом поле. Никто не может прийти ей на помощь, или что-то в этом роде. Там даже не было того типа, который прогуливался с собакой. Когда она упала, то сразу затихла и смотрела на меня. Я взглянул на ворота, чтобы убедиться, не идет ли кто. И тогда со мной началось… Как будто пронзительные голоса звучали у меня в голове. Такое ощущение, что это длилось бесконечно, но на самом деле, наверное, несколько секунд. Один голос говорил: «Ты не должен дать ей уйти. Сделай, как в прошлый раз. Она здесь, рядом, совсем молодая». Другой голос возражал: «Нет, нет, нет!» Но первый голос настаивал: «Она здесь, в открытом поле. Нет ничего проще!»

— Что было дальше?

— Она спросила: «Ты не сделаешь мне больно, да?», затем что-то пробормотала про себя и снова спросила: «Ты ведь не станешь насиловать меня? Я хорошая! Я хожу в церковь!»

— Как вы отреагировали на это? — спросил Мейсон.

— «Заткнись!» — сказал я. Потом просунул руку ей за спину и стащил с нее трусы. Она потянула их назад. И я завалился на нее.

— Вы изнасиловали ее?

— Да, я сделал это и встал. Она была очень тихой. Села и спросила: «У тебя все? Можно, я пойду? Я никому не скажу! Пожалуйста, я никому не скажу! Честно! Уходи и оставь меня в покое!»

— Она была в ужасе? — снова спросил Мейсон.

— Да, — ответил Колин Питчфорк. — Но в состоянии спокойного ужаса, и все повторяла: «Я никому не скажу! Оставь меня в покое! Уходи и оставь меня!»

— О чем же вы думали?

— Черт! — мелькнуло у меня в голове. — Ты опять влип! Проблема не только в том, что ты ее изнасиловал. На тебе уже есть одно убийство. Если ты убьешь ее, то будет уже два убийства и поймать тебя будет легче, однако…

Здесь Колин Питчфорк ухмыльнулся Мику Мейсону и уже как бы по-приятельски сказал:

— Вы же знаете, Мик, у нас не как в Америке. Два убийства, ну и что? За два убийства — один срок.



Мейсон, едва сдерживая себя, спросил:

— А голоса в вашей голове не вопили о тюремном заключении? Ваши мысли откуда-то из глубины не говорили вам, что можно делать, а что нельзя? Совесть ничего не подсказывала?

Колин Питчфорк, который годами говорил инспекторам по надзору и психиатрам то, что они хотели слышать, ответил:

— Да, совесть говорила мне это. Но в то же время я понимал, что жертва может опознать меня!

— Что же вы стали делать, после того как услышали голос совести?

В действительности Колин Питчфорк никогда не употреблял слово «совесть» и сейчас вспомнил о нем исключительно под влиянием Мика Мейсона.

— Я отпустил ее на секунду, — продолжил Питчфорк. — Она приподнялась и села.

— Что дальше делала она и вы?

— Она села, и я решил действовать. Ты можешь замести следы, тебе все сойдет с рук, если ты убьешь ее, — во время допроса Колин Питчфорк то и дело сбивался с первого лица на второе. — Она оказалась ко мне спиной, когда села. Это давало идеальную возможность задушить ее, подойдя сзади.

— Руками?

— Нет, приемом дзюдо, а не просто нажатием большого пальца на сонную артерию.

Колин Питчфорк использовал любую возможность, чтобы показать следователям свою власть, и всячески подчеркивал, что допрос в его руках. Еще бы, ведь он рассказывал о своей жизни! Для демонстрации приема дзюдо он выбрал не «хорошего» следователя, а «плохого», того, который относился к нему, Колину Питчфорку, недоброжелательно. Подойдя к Мику Мейсону сзади, Колин обхватил рукой плечи следователя так, что его предплечье оказалось напротив горла Мика. Затем захватил правой кистью локоть левой руки и согнул ее.

Теперь он мог сдавить горло Мейсона с двух сторон — бицепсами и предплечьем.

— Вам ясно? — спросил Колин Питчфорк. — Одно мгновение, и все!

Он сел на свое место, с трудом скрывая переполнявшее его чувство гордости, и пояснил:

— Я занимался дзюдо в Картерпиллар-Клаб, в Десфорде.

Мик Томас спросил:

— После изнасилования вы совершали еще какие-нибудь сексуальные действия по отношению к ней?

— Нет.

— Вы не прибегали к анальному сексу?

— Нет.

— Вы говорите правду? — спросил Мик Мейсон.

— Да!

— Продолжайте.

— Когда я применил удушающий захват, с нее упал жакет. Я заметил сумочку и вынул из нее купюру в десять фунтов, чтобы имитировать ограбление. Но тут же передумал. Мне нельзя было этого делать. С деньгами возникли бы проблемы дома. Кэрол могла обнаружить их и спросить, откуда они у меня. Наличные у нас были только на хлеб и бензин.

— Значит, вы деньги не взяли?

— Нет. Затем я подумал, что многие выгуливают собак на этой дороге, и решил спрятать тело. Я наполовину затащил его в крапиву и забросал ветками и травой. Куртку швырнул в заросли крапивы. Но тут я запаниковал.

— Почему?

— Я потерял часы. Вы, наверное, нашли их.

Часов они не находили, но Мик Мейсон поспешил вернуться к теме допроса и спросил:

— Опишите, что было после того, как вы применили удушающий захват? В деталях.

Колин Питчфорк взглянул на пожилого следователя и сказал:

— Все произошло очень быстро, вы же видели, насколько эффективен прием. Я могу показать еще раз на вас.

— Нет, не надо! Какие были последствия, то есть я хочу спросить: это длилось недолго?

— Секунды, — ответил Колин Питчфорк. Мейсон начинал раздражать его.

— Она сказала что-либо? — спросил Мик Томас.

— Нет, она просто умерла.

Вслед за этим Колин Питчфорк, считавший, как и любой другой способный социопат, чувственные восприятия других проявлением слабости, счел нужным пояснить:

— Вас удивляет, что я говорю об этом без эмоций. Но я не чувствую их. Она умерла быстрее, чем Линда Манн. Потому что Линде я не сразу надавил на сонную артерию, чтобы перекрыть доступ крови в мозг. Кстати, это известный японский прием убить человека. Меня этому научили в школе дзюдо.

Разумеется, сержанта Мика Мейсона вовсе не интересовало мастерство Колина Питчфорка как дзюдоиста, скаута или булочника. Поэтому он поспешил задать следующий вопрос:

— Изнасилование было очень болезненным. Влагалище и анус девочки оказались разодраны в клочья. Как вы можете объяснить то, что она вся была истерзана?

— Никак не могу, — ответил Колин Питчфорк.

— Вы почувствовали, что девочка была невинной? — спросил Мик Томас.

— Она говорила что-то такое в середине акта, — последовал ответ.

— На вас осталась кровь?

— Нет.

— Вы контролировали свои действия в момент изнасилования или были в состоянии невменяемости? Что вы сделали с девочкой на самом деле? — спросил Мейсон.

— Я не могу сказать, что контролировал все свои действия, — ответил Питчфорк. — Но могу все воспроизвести секунда за секундой.

— Заключение медэкспертизы свидетельствует о вторжении в область ануса девушки, — сказал Томас.

— Вы понимаете, что это значит? — добавил Мейсон.

— Да. Я понимаю, что это значит, — с явным раздражением ответил Питчфорк.

— Вы изнасиловали ее в анус, — сказал Мейсон. — Это подтверждается повреждением внутренних тканей. Мы до сих пор подробно не говорили об этом. Возможно, вы знаете, что случилось, просто не хотите обсуждать этот неприятный факт. Тем не менее именно это нам придется прояснить вместе с вами. И прежде всего нас интересует состояние вашего ума в тот момент. Действительно ли вы контролировали свои действия, то есть понимали, что вы делаете?

— Я бы не сказал, что понимал. Я контролировал себя, но не настолько, чтобы мог остановиться.

— Итак, вы знали, что делали, но не могли остановиться, — повторил Томас. — Теперь, если я вас правильно понял, вы должны помнить, насиловали вы девушку в анус или нет. Как это получилось: она сопротивлялась, повернулась к вам спиной, или вы просто были возбуждены, или что-то в этом роде?

И чтобы слегка разрядить обстановку, Мик Томас добавил:

— В наше время анальный секс не редкость, не то что двадцать лет назад. Иногда по взаимному согласию партнеры занимаются этим.

Колин Питчфорк не купился на фразу «по взаимному согласию» и ответил:

— Что касается меня, я лег на нее и изнасиловал именно так, как я сказал!

Мик Мейсон не мог уловить в нем ни малейшего намека на раскаяние. Более жестокого и бесчувственного человека он не встречал в жизни. Пытаясь сделать невозможное — обнаружить хотя бы крупицу искреннего сочувствия, Мейсов спросил:

— Ей, наверное, было очень больно, когда вы делали с ней это?

Но ничего, кроме раздражения, вопрос у Колина Питчфорка не вызвал.

— О чем это вы? — спросил он.

— О том, — пояснил Мейсон, — что девушка, как вы могли заметить, была невинной. И вы могли бы сдерживать себя, чтобы не причинить ей чрезмерной боли.

— Каким образом, к примеру?

— Ну, с какой силой вы входили в нее и как крепко прижимали к земле?

— Я вообще не держал ее! Она уже лежала. И не делала никаких попыток встать!

Опасаясь, что арестованный откажется отвечать на вопросы, Томас вынужден был вмешаться и в очередной раз сбить напряжение. Он сказал:

— Мик задал этот вопрос лишь потому, что ваши действия причиняли девушке сильную боль. Но мы вовсе не хотим заострять на этом внимание; мы понимаем, что когда человек причиняет кому-то боль и осознает это, он чувствует себя дискомфортно и пытается уйти от расспросов. Вы же понимаете, первый половой контакт — не самый приятный момент в жизни женщины.

Кажется, Колин Питчфорк понял, чего от него хотят, и добавил неохотно:

— Я спросил ее: тебе больно? «Да, больно!» — ответила она. Тогда я сказал: ты лежи смирно, я быстро.

Следователи еще раз попытались вернуться к разговору о вторжении в анус, что подтвердилось после вскрытия трупа и было описано в судебном заключении как ужасное надругательство.

Мик Томас сказал:

— После того как было обнаружено тело, его осмотрел патологоанатом. Он подтвердил, что девушке были причинены телесные повреждения, не характерные для обычного изнасилования. Иначе говоря, она подверглась еще и другим издевательствам. Вы можете это объяснить?

— Нет. А что именно сказал патологоанатом?

— Сейчас у меня нет при себе медицинского заключения, но я могу сказать вам, что на теле были обнаружены следы побоев, нанесенные до наступления смерти. Таким образом, помимо изнасилования девушка подверглась избиению.

— Я не избивал ее. Правда, когда я обхватил ее шею, она пыталась освободиться от моей руки, и какой-то синяк или царапина могли остаться у нее на лице. Но это единственное. Я не помню, чтобы я наносил ей несколько ударов или что-то в этом роде.

Колин Питчфорк отрицал, что тщательно спрятал тело. Сказал, что бросил на него охапку крапивы и еще какой-то травы, а сверху положил бревно. Так как на фотографии, снятой с расстояния всего около метра, тело не просматривалось, некоторые следователи придерживались невероятной теории, согласно которой тело мог обнаружить подсобный рабочий, надругаться над ним, а потом тщательно замаскировать. В отличие от книг детективного жанра, в реальной жизни преступники редко сознаются во всем.

Колин Питчфорк заявил, что, спрятав тело Дон Эшуорт, он не решился возвращаться по Тен-Паунд-лейн, а перешел по пешеходному мосту через автостраду. Он отправился по той дороге, по которой Робин Эшуорт всегда просил ходить свою дочь. Прежде чем перейти на другую сторону автострады, Питчфорк снял мотоциклетную куртку: прогуливающегося мотоциклиста легко могли запомнить случайные свидетели.

Допросы очень занимали Колина Питчфорка. Особенно позабавил его рассказ о мотоцикле подсобного рабочего. Колин Питчфорк тоже ездил на мотоцикле в тот день, когда убил Дон Эшуорт. Произошло забавное совпадение. Все газеты писали совсем не о том мотоцикле. Мотоцикл преступника никто не видел. Разумеется, Колин Питчфорк не карабкался по крутому склону дорожной насыпи и не перебегал автостраду где попало. Факт есть факт: за четыре года не было опубликовано или сказано ничего, что указывало бы на него.

Никто не видел его. Вот как просто было изнасиловать, убить и уйти. Невероятно просто.

Возвратившись домой после убийства Дон Эшуорт, Колин Питчфорк заметил на левом плече своего нейлонового жакета маленькое пятно крови. Он подробно рассказал следователям, как вырезал его. Пятно было размером со спичечную головку. Потом он вдруг обнаружил, что потерял часы. Сначала он сказал Кэрол, что забыл их на работе в шкафу. Но на следующий день вынужден был признаться, что часов нет на работе, видимо, он потерял их, когда ездил на мотоцикле. Он боялся, что полиция найдет их и поместит фотографию в газетах, но этого не случилось.

А пищевые красители в тот день он все-таки привез. После того как он задушил Дон Эшуорт, он сделал торт.

. Апофеоз

Внешнее поведение психопата обычно ровное. Он не раздражается и не огорчается. От него не услышишь что-то явно нелогичное или странное. Природное обаяние и ораторские способности делают незаметными отклонения от нормы в его поведении.

У Колина Питчфорка поднималось настроение, когда его допрашивали Дерек Пирс и Гвинн Чемберс. От Пирса, даже когда он молчал, исходила какая-то энергия, располагавшая к разговору. А Чемберс вселял спокойствие. С этими следователями Колин Питчфорк чувствовал себя так легко и уверенно, что без труда входил в образ супермена и не считал нужным избегать нецензурных выражений.

Прежде всего, он заявил, что за свою жизнь тысячу раз показывал себя девушкам. Как только он касался этой темы, его обычно монотонная речь сразу оживлялась. Пирс сперва даже не поверил ему и попросил рассказать несколько случаев, которые можно было бы проверить. Колин Питчфорк тут же привел три случая: все были проверены и оказались чистой правдой. Он похвастался, что может заметить девицу за три квартала и с первого взгляда определить ее возможную реакцию.

Ему нравилось показывать член одной парикмахерше в Госби. Он незаметно проследил за ней и узнал, в каком салоне красоты она работала. Но удачнее всего это выходило у него с девушками — продавцами газет, О таких победах он рассказывал с удовольствием.

Уже в первые дни заключения Колин Питчфорк сумел утаить шнурок от ботинка и вывернуть болт из медной таблички в своей камере. Может, он готовился к побегу? Но какую пользу могли принести при этом шнурок и болт? На очередном допросе он вынул эти вещи из своего носка и положил на стол перед следователями, явно намереваясь произвести фурор.

— Должно быть, наша тюрьма мало приспособлена для столь великой личности, — язвили следователи.

Колин Питчфорк рассказал и о других своих подвигах, в частности о девочке, которую он встретил на деревенской дороге, о другой девочке — той, что он затащил в гараж, и еще об одной: он подвозил ее на машине, а она схватилась за руль.

Он подробно описал множество случаев, но всегда скрывал какие-то детали. Например, он утаил, что угрожал парикмахерше, приставив ей к горлу отвертку. Она сама рассказала об этом полиции. Он не признался, что когда-либо мастурбировал перед девушками, которым демонстрировал себя. Все случаи преждевременного семяизвержения он отрицал.

Он никогда не менял своих показаний относительно Линды Манн и Дон Эшуорт: обе, по его мнению, сами подвергли себя опасности, бросившись искать спасение за воротами. Не случись этого, он бы дал девушкам возможность пройти мимо. Он отрицал свою причастность к изнасилованию Дон в извращенной форме, хотя вполне мог это сделать уже после того, как убил ее. Он никогда не признавался в том, что считал недостойным супермена.

Пирс все время подозревал, что при нападении на Линду Манн и Дон Эшуорт Питчфорк был вооружен. Инспектор не верил, что девушки спокойно говорили с преступником во время изнасилования и после него. Заверения Питчфорка в том, что Дон Эшуорт даже шутила после всего, что он с ней сделал, звучали просто кощунственно.

Насильники, как правило, утверждают, что жертва не оказывала сопротивления, даже вопреки уликам. Но Кэрол Питчфорк тоже усомнилась в сильном сопротивлении каждой из девушек.

— Вы всегда говорили, что ищете мужчину, у которого на теле могли быть раны. Но у него ничего такого не было. Ни единой царапины! — заявила она Пирсу.

В своих показаниях Колин Питчфорк объяснил, почему он не пытался изнасиловать и убить Лиз, блондинку, которую он подвозил.

— Я даже не притронулся к ней, — сказал он.

— Почему, вы думаете? В тот день я оставался один: Кэрол уехала с детьми отдыхать на выходные. В таких случаях она всегда проверяла, где я был, и, случись еще одно убийство, могла бы догадаться. К тому же я чувствовал себя в безопасности, когда позволил этой блондинке выпрыгнуть из машины, потому что голубой «фиат» при уличном освещении казался ей другого цвета.

Однако такое объяснение абсолютно противоречило тому, что он говорил раньше: «Колин, твою мать! — мелькнуло у меня в голове. — У тебя, похоже, будет удачная ночь!»

Видимо, Колин Питчфорк не тронул Лиз лишь потому, что никогда не убивал тех людей, от которых зависел. Яна Келли, к примеру. Как это должно быть невыносимо для социопата — зависеть от кого-то.

Линда Манн и Дон Эшуорт, столкнувшись с насильником, повели себя умно и даже храбрю. Они пытались уговорить его в надежде, что их пощадят. А девушка, которую он посадил в машину, даже не пыталась. Когда она схватилась за руль, Колину Питчфорку стало ясно, что без смертельной схватки не обойтись. В этом случае следы остались бы и он потерял бы контроль над ситуацией. И это после двух убийств, когда над ним и так нависла угроза разоблачения.

Колин Питчфорк признался, что много раз думал убить Яна Келли, но если бы тело Яна нашли в канале возле пекарни, то неизбежно вышли бы на самого Колина. Конечно, есть много других способов и других мест, где можно было убить Яна Келли. Но чтобы противостоять взрослому мужчине, требуется достаточно смелости и решительности. А сексуальные извращенцы и эксгибиционисты страшно боятся боли и насилия, если таковые угрожают им самим.

На вечерних допросах он с удовольствием рассказывал Пирсу и Чемберсу разные случаи из своей богатой практики. С каждым разом он вел себя все развязнее. Как-то в середине допроса ему вдруг захотелось чего-нибудь из китайской кухни. Пирс и Чемберс заказали ужин и заплатили двадцать пять фунтов. Питчфорк не скрывал своего удовлетворения — как же, полицейские исполняют его желания!

Он рассказал о движении скаутов и о том, что был в одном отряде с парнем, который теперь стал полицейским в Коалвилле. Именно поэтому Колин Питчфорк никогда не демонстрировал себя в Коалвилле, боясь встретиться с этим полицейским.

Его спросили о друзьях, и он тепло отозвался о своем старом приятеле из Борнемауса, как будто они дружны до сих пор. Но когда Мик Мейсон разыскал этого человека и позвонил ему, то услышал в ответ:

— Колин Питчфорк? Да, имя знакомое, но я не видел его с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать.

Неудивительно, что Питчфорка не привлекали мужские компании. У эксгибициониста нет с ними ничего общего.

Колин признался, что во время допросов он волновался значительно меньше, чем в тот январский вечер, когда Ян Келли сдавал за него кровь. Что касается тюрьмы, то это, в конце концов, не так уж плохо! Однажды, когда Колина Питчфорка привели в кабинет к Пирсу и Чемберсу на очередной допрос, он столкнулся в дверях с одним совсем молодым полицейским. Тот отошел в сторону, чтобы пропустить арестованного. Уже в кабинете Колин гордо сказал:

— Вы это видели? Он знает, кто я! Теперь вы понимаете, какое впечатление я произвожу на людей?

В понедельник Колина Питчфорка доставили на первое слушание в Кастл-Корт, в Лестере. Это было типичное старое здание с каменными стенами, отделанными дубом опорами и арочными высокими окнами, разделенными потемневшими потолочными балками. Некоторые балки считались оригинальными и старейшими в Европе и датировались 1105 годом, когда здание служило арсеналом. На стенах висели потрескавшиеся и местами покоробившиеся полотна, написанные маслом. Судьи восседали на своих командных высотах под резным навесом. Кастл-Корт казался весьма подходящим местом для слушания самого громкого дела в истории графства.

Каменный вход во двор был частью укрепленных ворот, которые в свое время преграждали доступ в арсенал. Защитные сооружения относились к XIV веку. Дорога к воротам была вымощена булыжником и освещалась уличными фонарями. Там находились репортеры, телеоператоры, а также небольшая группа людей, преимущественно женщин. Когда показался полицейский эскорт, в толпе зашумели, раздался свист, угрозы. Нечесаного и небритого Колина Питчфорка вывели, набросив ему на голову одеяло. Толпа неистовствовала: «Трусливый ублюдок!», «Верните казнь через повешение!»

Двадцатисемилетний преступник, одетый в джинсы и рубашку, реагировал на происходящее надменно и пренебрежительно. В суде его представлял Вальтер Берри, знакомый Тони Пейнтера, тот самый, который «защищал» подсобного рабочего. Питчфорка обвиняли в двух убийствах и двух нападениях: на девушку, которую он встретил на сельской дороге в 1979 году, и на ту парикмахершу, что он затащил в гараж в 1985 году. Его также обвиняли в попытке похищения Лиз.

В суде он пробыл всего несколько минут. Как только он подтвердил, что понимает суть предъявленных обвинений, его тут же увезли обратно в тюрьму. Когда его вывозили через двор, люди кричали: «Проклятый убийца!» Накрытый одеялом и прикованный наручниками к руке Мика Мейсона, арестованный сказал: «Это уж точно!»

октября Дерека Пирса поджидала неприятность. Он собрал и подшил в досье все показания Колина Питчфорка и в 12.10 сдал дело на окончательную проверку, официально завершив таким образом дело об убийствах школьниц. А в 14.10 его отстранили от служебных обязанностей в органах полиции с удержанием заработной платы.

Несмотря на прежние заверения, он все же должен был предстать перед судом за нанесение телесных повреждений полицейскому Элисон МакДоннелл.

Когда Пирс сдал свое удостоверение и ключи, главный суперинтендент Дейвид Бейкер пригласил его в свой кабинет.

Он налил Пирсу большой бокал виски, и они долго говорили, но Пирс был настолько расстроен, что многое не слышал. Бейкер сказал, что ему ничего не известно о предстоящем суде над Пирсом и что он очень беспокоится за своего подчиненного. Это действительно было так, хотя, глядя на Пирса, Бейкер не мог поручиться, что инспектор не выкинет какой-нибудь очередной номер.

— Вы хотите знать, что я собираюсь делать, шеф? — спросил Пирс и сам же ответил: — Соберу вещи и уберусь!

— Посиди, давай еще поговорим, — просил Бейкер.

— В этом нет необходимости. Я пойду.

— Пожалуйста, посиди.

Но Пирс поблагодарил шефа за виски и вышел.

Бейкер решил, что Пирс нуждается в опеке.

— Побудь с ним, пока он не ляжет спать, — поручил он Мику Томасу. — Если надо будет, сам уложи его в постель!

Но Пирс оказался непослушным ребенком. Он быстро сел в свой черный «форд» и выехал с полицейской стоянки. Бейкер велел Томасу найти его, но Пирс спокойно просидел целый вечер в пабе с Гвинном Чемберсом и Филом Бикеном, который собрал и привез личные вещи Пирса, оставшиеся в служебном кабинете.

Внутреннее расследование дела Пирса с самого начала приобрело скверный характер. Его недоброжелатели пытались доказать, что Пирс порочил звание полицейского, да и всю полицию, начиная с 1983 года. Однако сделать это было не так просто, потому что именно с тех пор инспектор Пирс принимал самое активное участие в расследовании убийств. Тем не менее на основании записей в его личном деле была составлена справка, где с протокольной точностью фиксировались все проступки Пирса, вплоть до того, что однажды он порвал служебную форму с целью привести ее в негодность.

Пока пытались доказать, что инспектор Пирс позорит полицию и собирали соответствующий компромат, в участок его пускали не иначе как в сопровождении полицейского. Но вскоре выяснилось, что он опять им нужен: Мик Томас не очень хорошо изложил результаты допросов Питчфорка, и возникли проблемы с оформлением записей по делу нарборского убийцы.

Томаса послали к Пирсу, чтобы тот помог расположить показания Колина Питчфорка в соответствующей последовательности. Пирс по своей натуре был настоящим полицейским и, несмотря на все обиды, не смог отказаться.

В то же время защитнику Пирса не позволяли беседовать ни с кем из полицейских, проходивших по делу в качестве свидетелей, без специального представителя высшего руководства. Пирса лишили возможности предварительного ознакомления с документами, на что имеет право любой обвиняемый. Наконец, его сослуживец, бывший свидетелем стычки Пирса с Элисон МакДоннелл однажды в пабе, публично отказался свидетельствовать в его пользу. Короче говоря, Пирс оказался в окружении сплошного предательства. Даже Кембридж в 30-е годы породил меньше провокаторов и шпионов.

Но Пирс и сам невольно помогал тем, кто решил разделаться с ним. Двадцать шестого декабря, после матча по регби, он вызвался подвезти домой своего изрядно выпившего приятеля. По дороге, как утверждал сам Пирс, его приятель показал неприличный жест другому водителю, и инспектор, пытаясь угомонить его, чуть не врезался во встречную машину. Возмущенный водитель записал номер машины Пирса, и через четыре месяца против него было возбуждено еще одно дело: за неосторожное управление автомобилем. Это означало, что Пирс должен был явиться в Королевский суд и суд графства в один и тот же день в июне 1988 года. Не многим такое удавалось.

Бедный Пирс нашел себе надежного адвоката, весьма опытного в уголовных делах. Все-та-ки инспектор с трудом представлял себя в роли подсудимого.

Несмотря на незначительность проступков Пирса, слушание его дела было поручено высшей судебной инстанции. Такая строгость объяснялась тем, что Дерек Пирс был полицейским инспектором, и к тому же очень скандальным. Суд над таким человеком должен был стать в высшей степени показательным.

В беседе с друзьями Пирс неоднократно говорил, что он невиновен. Он не допускал и мысли о том, что его могут обвинить и посадить. Но когда Пирс узнал, кто будет судьей по его делу, он понял, что теперь у них с Колином Питчфорком есть нечто общее. Оба они предстанут перед судьей в красной мантии.

. Гнев

Совершив неправомерный поступок, психопат способен изобразить подобие искренности и показного раскаяния и расположить к себе тех, кто его осуждает, даже воскресить их доверие. Однако после серии таких приемов становится очевидным, что его впечатляющее шоу — самая настоящая игра и не больше.

К психопатам были применены все известные методы лечения. Но они не дали результатов и ничего не прояснили в сути этого феномена,

Двадцать второго января 1988 года выпал первый снег. В этот день в тюремной машине с затемненными стеклами в здание Королевского суда доставили Колина Питчфорка. Из машины вышел бородатый заключенный. Выпавший снег слепил ему глаза, он прищуривал их и часто моргал.

Здание Королевского суда не являлось частью истории, как Кастл-Корт. Напротив, это было современное здание из красного кирпича, с темными окнами, казенное и унылое. Перед входом уже собралась толпа. Здесь же находились представители прессы.

В просторном зале, вмещавшем до ста человек, кроме герба на стене, за судейской скамьей, не было никаких украшений. Однако красная мантия судьи, черные одеяния и белые, из конского волоса парики адвокатов оживляли обстановку главного зала.

Английская пресса жаждала услышать, что будут говорить родственники убитых.

Варабара Эшуорт сказала:

— Я должна была прийти, Я хочу увидеть его и убедиться, что призрак с безумными глазами, который все это время преследовал меня, наконец исчезнет.

Эдди Иствуд от своего имени и от имени Кэт заявил:

— Мы не могли не прийти. Мне необходимо увидеть лицо этого человека. Я хочу знать, что это за человек, который способен на такое!»

Слушание прошло очень обыденно. Судья, занятый рассмотрением нескольких серьезных дел, нисколько не стремился подчеркнуть особую важность этого процесса.

Ян Келли был представлен полицией как «чрезмерно доверчивая личность», и судья, обращаясь к нему, сказал:

— Я не сомневаюсь, что вы совершили этот поступок лишь потому, что поверили в искренность Колина Питчфорка.

Ян был приговорен к тюремному заключению на восемнадцать месяцев с двухлетней отсрочкой исполнения приговора. Это означало, что ему не придется отбывать наказание в тюрьме. Выйдя из зала суда, Ян не мог сдержать дрожь и плакал. Его поддерживала под руку его молодая жена. Стоя перед телекамерами, он сказал:

— Я был неправ, согласившись на это. Я прошу прощения у всех, кому причинил боль своим поступком. Я потрясен!

Обвинитель Брайан Эскотт-Кокс огласил список преступлений, совершенных Колином Питчфорком. Он добавил, что подсудимый продемонстрировал полное отсутствие угрызений совести и проявил такую удивительную способность самоконтроля, что даже собственная жена не подозревала его в убийствах.


Дата добавления: 2015-08-28; просмотров: 27 | Нарушение авторских прав







mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.027 сек.)







<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>