Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

ЧАСТЬ 2 ШОТЛАНДИЯ 4 страница

Читайте также:
  1. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 1 страница
  2. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  3. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  4. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  5. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  6. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница
  7. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница

Стоит Драстену услышать такие новости, и он, без сомнения, скажет: «Ну какого черта люди не могут оставаться на своем месте, в своем времени, и не лезть в мой век?»

На что его жена Гвен тут же напомнит, что это не его век. И что он сам отказался остаться в шестнадцатом веке. Что если бы Драстен не проспал пятьсот лет под действием цыганского заклинания, чтобы воссоединиться с Гвен в двадцать первом веке, он никогда не погиб бы при пожаре в ту давнюю ночь. А если бы он не погиб при пожаре, Дэйгису не пришлось бы нарушать клятвы Келтаров и использовать камни Бан Дрохада в личных целях, разрывать Договор между людьми и Туата де Данаан, чтобы вернуться в прошлое и спасти Драстену жизнь. А если бы Дэйгис не нарушил эти клятвы, он не оказался бы одержим душами тринадцати злобных Драгаров и не сбежал бы в двадцать первый век в поисках способа от них избавиться.

И Дэйгис не сомневался, что к тому времени, когда его умная невестка-физик закончит свою речь, она успеет провести и обосновать схожесть Дэйгиса и Кейона, а Драстен тут же громогласно возложит вину за появление нового родственника на самого же Дэйгиса.

Что будет совершенно необоснованно и нечестно. И принимать на себя вину за появление их предка из девятого века Дэйгис не собирался. Он ведь только читал о Кейоне, но не пытался его призвать.

Дэйгис потер подбородок, нахмурился и с сожалением осознал, что не уверен в последнем.

Проблема была в том, что несколько месяцев назад, в Лондоне, когда Эобил, королева Туата де Данаан, явилась во плоти и использовала всю свою неимоверную силу, чтобы избавить его от тринадцати душ злобных друидов, она освободила Дэйгиса от темного контроля, но оставила при нем все их воспоминания. И теперь он не был уверен в том, что способен сделать, а что нет.

Некоторое время после того, как Эобил изгнала из него тринадцать душ Драгаров, Дэйгис считал себя полностью свободным. После шума, который создавали в его мозгу тринадцать алчных, извращенных, требовательных сущностей, тишина казалась ему признаком того, что они полностью исчезли.

И прошло еще некоторое время, прежде чем он понял, что они исчезли из его сознания, а вот воспоминания о тринадцати жизнях остались в нем, похороненные глубоко в подсознании. Он не хотел верить в то, что все еще носит в себе запретные знания, накопленные Драгарами в прошлом, и поначалу, когда необычные знания появлялись в его мозгу, Дэйгис просто отрицал их существование.

Но долго так продолжаться не могло. Каждый день он открывал в себе нечто новое. А в последнее время часто ловил себя на том, что нашептывает отрывки заклинаний, которые никогда не читал и не учил, и понимал, что они как-то выплыли из темноты подсознания, где хранились бесчисленные запасы знаний Драгаров. Подсознание само выбирало, какие слова и в каком загадочном порядке следует произнести.



Неужели он невольно прочел заклинание?

Дэйгис вздохнул.

Если так, то это его вина и ему придется исправлять последствия.

А если нет, с этим все равно нужно что-то делать. Он не мог допустить, чтобы по его горам бродил язычник-переросток, воздействовал Гласом на каждого встречного и крал товары у честных торговцев.

Будто ты сам никогда ничего не крал, уколола его совесть.

«Айе, но я всегда рано или поздно возвращал краденое». И он действительно возвращал. Но не сомневался, что Кейон МакКелтар не станет возмещать ущерб. Он явно не из тех, кто об этом беспокоится.

Дэйгис вышел в яркое солнечное утро, посмотрел налево, потом направо. Кейона МакКелтара нигде не было.

Нужно возвращаться в замок, где его ждет жена. Хло была на четвертом месяце беременности и выглядела при этом, как эротическая мечта горца. В последнее время она была еще слаще, чем обычно, хотя и раньше Хло была похожа на игривую лисичку. Дэйгис и помыслить не мог, что проведет вдали от нее хоть какое-то время. Сегодня они собирались погулять по холмам и устроить пикник. Было достаточно тепло, чтобы заняться любовью на пледе, под бездонным синим небом, и Дэйгис уже предвкушал долгие часы неторопливой любовной игры. Груди Хло стали еще полнее, бедра раздались, а кожа словно светилась изнутри. Ему не терпелось коснуться и попробовать на вкус каждый дюйм ее тела. И Дэйгис не думал, что в его планы вклинится неожиданное изменение. Очень неожиданное изменение.

Загрузка...

Драстен, помнишь нашего предка, Кейона, о котором я в последнее время много говорил? Ну так… э-э-э… он здесь.

Дэйгис помотал головой и выругался.

Потом задумался, невидящим взглядом уставившись на зачарованного продавца – который под властью Гласа усердно трудился, загружая украденные вещи во внедорожник Кейона, – и попытался вычислить, как провести побольше времени с Хло и при этом разобраться с возникшей проблемой.

Дэйгис прищурился. Все для кемпинга. Его родственник крадет оборудование для кемпинга. Он решил незаконно разместиться на земле Келтаров? Наглец! И как давно он здесь?

Дэйгис обошел продавца и наклонился, заглядывая в машину.

Моргнул. Потом снова моргнул, очень медленно, замер, закрыв на некоторое время глаза, потом открыл их.

Оно все еще было там.

Но во имя Амергина, это невозможно!

Или возможно?

Отойди! – рявкнул он на продавца, используя Глас и даже не задумываясь об этом.

Продавец послушно отступил в сторону. Дэйгис протянул руку, стаскивая с предмета покрывало, наполовину его скрывавшее, и снова выругался.

– Невозможно.

Однако доказательство обратного было у него перед глазами.

Он никогда не видел этого раньше – и никогда не думал, что увидит, – но его видели Драгары.

Темное Стекло.

Одна из Реликвий Невидимых.

Одна из четырех Реликвий Невидимых.

Когда-то именно Драгары владели стеклом. Но не смогли перевести заклинания, необходимые для его использования, как ни старались. Они даже не определили назначения этого зеркала.

Для Дэйгиса оно тоже было загадкой, но он знал то, что ему нужно было знать. Его легендарный предок, известный своим аморальным и неконтролируемым поведением, завладел одной из Реликвий Невидимых.

И он был жив. Он находился здесь, в двадцать первом веке.

Какого дьявола друид клана Келтаров творит с самой темной из всех возможных сил? Келтары были хранителями Светлых, а не Темных Фейри!

Ситуация оказалась еще хуже, чем он предполагал.

Потерев подбородок, Дэйгис задумался о том, какие у него варианты. Их было немного. Он ощутил силу своего предка. И не обманывал себя, понимая, что без темных трюков Драгаров ему Кейона не одолеть. Обращаться же к темной силе он не хотел.

Полагаться на чистую силу тоже было нельзя, ведь всегда есть риск зацепить ни в чем не повинных людей. Особенно если этот жуткий друид просто метнет заклинание, чтобы остановить его.

Но Дэйгису нужно было затащить его в замок Келтар.

Возможно, вдвоем с Драстеном они смогут связать и допросить его, узнать, что происходит и что со всем этим делать.

Дэйгис снова посмотрел на Темное Стекло.

Оно его притягивало. Дэйгису хотелось прикоснуться к зеркалу. Он слышал, что реликвии оказывают такое действие на тех, кто обладает магической силой. Но никогда раньше не испытывал подобного и надеялся, что и дальше этого не произойдет. Он ощущал одновременно сильное, почти непреодолимое желание коснуться зеркала, и озноб, предупреждающий, что лучше этого не делать.

Опасливо покосившись на зеркало, Дэйгис внезапно понял, как нужно поступить. Это было простейшее решение, которое сведет к минимуму необходимость прикасаться к стеклу.

Кейон был не единственным, кто владел Гласом. Дэйгис тоже обладал этим умением. И хотя он сомневался, что сможет полностью отменить прямой приказ Кейона, но был уверен, что найдет способ обойти его.

Положив руку на плечо продавца, Дэйгис тихо, но уверенно приказал:

Ты отдашь мне ключи от этого внедорожника. А когда он вернется к машине, скажешь ему, что ключи он найдет вот здесь. – Вытащив ручку и одну из визиток из кармана белой накрахмаленной рубашки продавца, который так и стоял с остекленевшими глазами, Дэйгис написал адрес замка Келтар. – Ты дашь ему эти ключи и укажешь на эту машину. – Он протянул свои ключи и указал на автомобиль, который только недавно приобрел. Такую машину тут называли «хаммер», видимо, потому, что все хамы на дороге мертвели от его мощного рыка.

Продавец кивнул с отрешенным видом.

Дэйгис не сомневался, что предок явится, размахивая мечом, чтобы вернуть себе Темное Стекло. Кейон был агрессивен по природе, а, учитывая то, как вольно он обращается с темными искусствами, агрессивность должна была зашкаливать.

Скорее всего, он будет опасно жесток. И Дэйгису с Драстеном лучше изолировать Хло, Гвен и маленьких близнецов.

Очень осторожно, стараясь не коснуться стекла, Дэйгис снова набросил на зеркало покрывало.

А потом подошел к водительской дверце внедорожника, бросил на пассажирское сиденье купленные для Хло ботинки, забрался внутрь и рванул домой.

 

– Но он же твой потомок! – воскликнула Джесси. – Как ты можешь так просто от него уйти?

Как только она увидела этого «Дэйгиса», скалящегося на Кейона, она с крайним изумлением отметила их невероятное сходство. Чем дольше она на них смотрела, тем больше убеждалась в том, что они определенно состоят в родстве.

И хотя потомок Кейона был одет в дорогие, великолепно скроенные черные брюки, черную водолазку и мягкую кожаную куртку, был ухоженным и лощеным, вся цивилизованность его внешнего облика не могла скрыть внутренней дикости – точно такой же, как у Кейона.

Джесси попыталась сказать об этом, но мерзкий характер и избыток тестостерона тоже относились к фамильным чертам горцев. Джесси ни разу не удалось закончить предложение, поскольку они продолжали говорить, не замечая ее.

Девушка продолжала их сравнивать, периодически безуспешно пытаясь вставить пару слов.

У обоих были длинные темные волосы, выразительные черты лица, высокомерно-прямая спина, гордая посадка головы и такой вид, словно по их венам струится не только чистейшая голубая кровь, но и нечто большее.

Оба излучали обжигающий эротизм. У обоих было мощное телосложение и накачанные мускулы. И нельзя было не отметить, что Дэйгис выглядел просто сногсшибательно.

Но Кейон был больше мужчиной. Дэйгис был стройным и более симпатичным. Кейон был больше, грубее, сильнее, откровеннее – и неизмеримо сексуальнее.

– Эй, подожди меня!

Джесси ускорила шаг, чтобы поравняться с ним. Пока она размышляла, Кейон снова вырвался вперед. Он исчез из виду, направляясь к отделу «Сахар/Специи/Консервы».

Для человека из девятого столетия он быстро обучался. Как только они зашли в бакалейный магазин, он задумчиво посмотрел на тележку, взглянул на других посетителей, схватился за ручку и начал толкать тележку от одного стеллажа к другому, загружая ее по мере того, как исследовал различные упаковки и жестянки.

Растворимый швейцарский мокко – ура! Пробегая мимо полки, Джесси успела схватить две баночки, потом догнала Кейона и бросила добычу в тележку. Она заметила газовую печку и баллоны среди вещей, которые он стащил в магазине, и уже предвкушала чашку шоколадного кофе, который обязательно сделает, вернувшись в их «лагерь».

– Разве тебе совсем не интересно узнать о нем? Кейон зарычал.

– Сейчас не время, девочка, – бросил он, обернувшись через плечо. – Я не собираюсь начинать ничего нового.

Она попыталась это скрыть, но тень боли все же мелькнула на ее лице. Не собираюсь начинать ничего нового. Так она и знала.

И это не должно было ее волновать. Они же не начинали ничего нового, и никто ничего не обещал.

Они просто сошлись вместе на некоторое время.

Кейон хотел от нее только секса. А этим утром не хотел даже секса. Она лишь помогала ему избегать Лукана до тех пор, пока не придет время мести. И только поэтому он беспокоился о ее жизни.

Яснее выразить свои чувства он просто не мог. После тех поцелуев в аэропорту, что она получила? Чмоканье в лоб, все равно, что курица клюнула.

Но она, как идиотка, продолжала видеть в ситуации больше, чем было на самом деле. Им пришлось очень близко взаимодействовать, они оказались в опасности, вот и причина обостренной чувствительности. Вдобавок этот мужчина был невероятно сексуален, силен, умен и насквозь пропитан магией. Какая бы девушка не купилась на это?

Не собираюсь начинать ничего нового.

Черт побери, это не должно было ее волновать!

Но волновало. Она попыталась отвернуться, но рука Кейона молниеносно поднялась и придержала ее подбородок.

– Отпусти меня, – огрызнулась Джесси.

– Нэй. – Его хватка была стальной.

Бороться с ним было бесполезно – та рука, что держала ее за подбородок, могла бы с легкостью поднять в воздух саму Джесси, стоило горцу только пожелать.

Некоторое время он, молча, вглядывался в ее глаза.

– Ты действительно не понимаешь, так ведь? Ты исключение, Джессика. Ты, девочка, исключение во всем, – мягко сказал он.

От его слов у Джесси перехватило дыхание, и подогнулись колени, а горец просто отпустил ее подбородок, развернулся и снова принялся толкать тележку.

Джесси застыла в проходе, хватая ртом воздух и глядя ему вслед. А потом побежала следом. Схватив его за предплечье, Джесси заставила горца остановиться.

– Ты хочешь сказать, что мы не просто вместе влипли в неприятности? Я тебе нравлюсь? – В тот же миг, как у нее вырвался этот глупый вопрос, Джесси захотелось пнуть себя под зад. Это просто жалко, поморщилась она. Это еще хуже, чем фраза «Я несла арбуз » из «Грязных танцев ».

Кейон взглянул на нее, и его глаза потемнели от какой-то непонятной эмоции. Джесси смотрела, пытаясь определить, что же это за чувство, которое она уже несколько раз видела в его глазах, всякий раз в самые странные моменты.

Это сожаление, внезапно поняла она.

Едва различимое и в то же время бездонное сожаление, но почему именно в этот момент? Она действительно не понимала!

Внезапно он улыбнулся, печаль растворилась в жаре янтарных глаз.

– Айе, Джессика, ты мне нравишься. Я не просто влип вместе с тобой в неприятности. Ты подходишь мне вот здесь, женщина. – Он стукнул себя кулаком по левой стороне груди.

А потом стряхнул ее руку с предплечья и двинулся дальше, толкая перед собой тележку. Джесси зачарованно смотрела, как он идет по проходу с животной грацией, и его мощные мускулы перекатываются под кожей.

Проклятие.

Именно так она все себе и представляла. Люди должны подходить друг другу: иногда как сексуальные туфли на высоких каблуках, иногда как уютные тапочки, – но всегда подходить. И если тебе кто-то небезразличен, этот кто-то и будет для тебя исключением во всем, именно о нем ты станешь думать в первую очередь.

Горец отошел от нее на середину прохода, взял с полки жестянку – примитивный охотник-собиратель добывал еду на современный лад, фыркнула про себя Джесси. Она наблюдала, как он внимательно изучает состав, читает ингредиенты, потом возвращает банку на полку и берет другую, чтобы так же вдумчиво изучить.

Контраст между его грубой, мужественной внешностью и той хозяйственностью, с которой он действовал, произвел на девушку странное впечатление.

У нее было внезапное видение, от которого перехватило дыхание: темноволосый малыш, сидящий на детском сиденье тележки, улыбался Кейону, хватал его за косы маленькими пухлыми кулачками, пока папа-горец вчитывался в ингредиенты на баночках детского питания. От этой картины у Джесси потеплело в груди.

Именно в этот момент из-за угла, придерживая корзинки, вынырнули две женщины. Обе были примерно ее возраста, стройные и очень хорошенькие.

Теплое и мягкое чувство лопнуло, как воздушный шарик. Пока они шагали в ее направлении – нахалки чертовы! – они три раза оборачивались, чтобы посмотреть на задницу Кейона.

На задницу Кейона. Так, словно это было общественное достояние.

Руки Джесси сжались в кулаки. Внутри начала зарождаться гроза.

Но женщины дружелюбно улыбнулись ей и прошептали: «Выше нос, милая, впереди обалденная цель. Не упусти».

И они скрылись в другом проходе, а Джесси мрачно выдохнула. Эти девушки оказались просто душками.

Скрестив руки на груди, она уставилась на задницу Кейона. Почему он такой идеальный? Хоть бы ростом был пониже. Наверное, ему стоит постричься. Нет, тут же поспешно поправила она себя, его волосы ей нравятся. Они были шелковистыми и сексуальными, и ей очень хотелось посмотреть на эту гриву с распущенными косами. Не говоря уже о том, чтобы почувствовать, как эти волосы скользят по ее голой коже.

Что-то внутри нее завибрировало. Это было неприятное ощущение. Это было жутко. Проклятый зеленоглазый монстр опять до нее добрался. Она понимала, что относится к нему как к собственности. Так, словно горец принадлежит ей. Что же с ней происходит?

Кейон обернулся и посмотрел на Джесси. Прищурился. Смерил ее жарким взглядом с головы до ног. Затем облизнул нижнюю губу, прикусил зубами кончик языка и многообещающе улыбнулся.

Выражение его лица говорило: Как только я закончу с делами, я собираюсь овладеть тобой, женщина.

Джесси просветлела.

– О'кей, – кивнула она.

Похоже на то, что этот день все же станет самым ярким в жизни Джесси Сент-Джеймс.

Кейон запрокинул темноволосую голову и рассмеялся. В глазах цвета шотландского виски плескалось желание и исключительно мужской триумф.

Он все еще смеялся, когда исчез.

 

 

Ярчайшим из дней, мать его.

Ох, как же она ненавидела это зеркало!

На поиски дороги до внедорожника у Джесси ушел почти час.

Точнее, дороги до того места, где в ее прошлой жизни стоял внедорожник – а ее шансы на выживание не казались такими мизерными.

Раньше, когда они выскочили из магазина «Тайдеманнс», Кейон быстренько переместил зеркало, чтобы их «покупки» не соскользнули по дороге и не повредили его, а потом развернулся и помчался по улицам Инвернесса таким быстрым шагом, что Джесси с трудом поспевала за ним. Она почти не смотрела ни направо, ни налево, не обращала внимания на то, куда они идут, у нее не было возможности перевести дыхание и заговорить с ним, пока они наконец не остановились у бакалейного магазина. Следовательно, она даже не поняла, как далеко он ее завел, уклоняясь от разговора с потомком, и обнаружила это, только когда стала искать обратную дорогу на незнакомых улицах шотландского городка.

А потом – поскольку она искала внедорожник, а не магазин – Джесси два раза проскочила мимо «Тайдеманнс», пока не поняла, что машины возле него больше нет.

– Черт, черт, черт! – воскликнула она, глядя на опустевшее место перед магазином.

Джесси осмотрелась, словно надеясь, что у автомобиля выросли ноги, и он просто переместился, пока их не было, – в последнее время случались и не такие странности. Да она могла и забыть, где именно на этой брусчатке они оставили машину.

Ни одного большого черного внедорожника в пределах видимости.

Может ли быть еще хуже?

– Не отвечай, – быстро выпалила она в пространство. – Это риторический вопрос, не требующий немедленных доказательств.

У Джесси начали появляться параноидальные мысли о том, что Мироздание выбрало ее задницу для пары показательных пинков и извращенных шуток.

До сих пор, перебегая с улицы на улицу, Джесси боролась с нарастающей паникой, уверяя себя, что все будет хорошо, это просто зеркало снова затребовало его назад. Кейон ведь и раньше вот так исчезал, и, как только она доберется до машины, она поедет обратно в лагерь, а завтра они снова попытаются закончить начатое, и уже с большим успехом.

Нельзя сказать, что она не рассердилась, когда он исчез. Рассердилась. Ее сумочка и рюкзак остались в машине, поскольку Джесси не думала, что они понадобятся, раз уж Кейон может пользоваться Гласом и получить все, что она хочет.

Затем, когда Кейон внезапно исчез, она осталась посреди бакалейного магазина возле тележки с замечательными продуктами. Ее желудок громко жаловался на жизнь, а Джесси понимала, что придется оставить всю эту чудесную еду, потому что у нее в карманах не наберется и пары долларов, чтобы купить себе шоколадный батончик.

Она была так голодна, что даже задумалась о краже. Но не совесть остановила ее от попытки стащить что-нибудь съедобное, а страх перед тем, что ее могут поймать. А что тогда будет с Кейоном?

Перед этой мыслью спасовал даже голод. Джесси выскочила из магазина и отправилась искать горца.

А нашла только пустое место на парковке.

Куда он делся?

Она опустилась на бордюр, устроилась на краешке, уперевшись локтями в колени и положив подбородок на сжатые кулаки.

Вряд ли Лукан мог так быстро их найти.

Если бы это был он, она, Джесси, была бы уже мертва, так ведь? Ну, по крайней мере, в опасности. Она встревожено оглянулась по сторонам.

Никто на нее не смотрел, никто не шагал в ее направлении с недобрыми намерениями.

Оставалось лишь два варианта: 1) вор похитил машину, которую они угнали раньше, что – доводя ситуацию до полного абсурда – было отвратительно, поскольку Джесси ни за что не сможет выследить вора в одиночку и не сможет сообщить в полицию об угоне, так как это будет второй смертельный номер; 2) полиция обнаружила и отогнала машину, а Джесси Сент-Джеймс теперь разыскивают по подозрению в угоне (спасибо оставленным в машине карточкам и водительским правам), а также в краже зеркала и, наверное, всех тех вещей, что Кейон при помощи Гласа добыл в магазине «Тайдеманнс», плюс подозрение в убийстве (хотя она очень надеялась, что уничтожение записей в отеле избавит ее от этого обвинения). А все вместе это означало, что она все равно погибнет от лап Темного Колдуна.

Ее никогда в жизни не разыскивали по подозрению в чем-либо.

Не говоря уж о таких мерзких подозрениях.

 

Дэйгис поморщился, вытаскивая Темное Стекло из машины.

У него не было ни малейшего желания касаться зеркала, но стекло нужно было поместить в самое защищенное место замка. Там оно будет в безопасности, к тому же Дэйгис надеялся, что защитные чары уменьшат притяжение магического объекта.

В просторном гараже за замком, куда он загнал украденный внедорожник, защитных чар не было. Это было новое здание, и Дэйгис не присутствовал при его постройке. Но собирался вскоре защитить его заклятиями, поскольку на гараж у него были большие планы. Ему очень нравились современные средства передвижения. Машины были не только быстрее, они куда больше щадили мужское достоинство, чем конская спина между ногами.

Дэйгис уже жалел, что оставил свой «хаммер» в Инвернессе. Мощный «H1 Альфа » был первой машиной, которую он купил в двадцать первом веке, и это действительно был отличный автомобиль. На нем можно было забраться практически куда угодно. Дэйгис привязался к машине так же, как паренек привязывается к своему первому скакуну. И мог только надеяться, что его варвар-предок окажется осторожным водителем.

– Заносчивый неандерталец, – пробормотал Дэйгис, держа зеркало на вытянутых руках, чтобы хорошо его рассмотреть.

Он глубоко, восхищенно вздохнул.

Легендарное Темное Стекло. В его руках.

Потрясающе. Дэйгис провел пальцами по холодной серебристой поверхности, потом по рунам, отчеканенным на золотой раме.

Даже тринадцать друидов, существовавших в нем и долгое время живших бок о бок с Туата де Данаан много тысячелетий назад, не могли определить язык, на котором сделаны эти надписи.

Считалось, что реликвии Видимых и Невидимых появились от слов на языке Туата де Данаан. Священные Реликвии обрели жизнь, изначально являясь словами заклинаний и песен – но не на языке Адама Блэка и его современников – на куда более раннем языке, который использовался еще до прихода Туата де в мир людей. На языке, который давно забыли даже самые древние из Фейри.

По рукам Дэйгиса пробежала дрожь.

И ощущение это было не слишком неприятным.

По правде говоря, зеркало даже воодушевляло, наполняло его силой. Дарило ощущение могущества. Плохо. Очень плохо.

Поморщившись, Дэйгис отвернулся и быстро зашагал к выходу из гаража. Как только он вышел из прохладного помещения без окон на яркий свет, стало легче.

Но он не хотел больше экспериментировать с этой проклятой штукой.

Зажав стекло под мышкой, серебристой гладью к себе, так, чтобы оно заслонило его от тех, кто может его заметить, Дэйгис обошел замок и зашагал по газону.

– ТЫ ГРЕБАНЫЙ ПРИДУРОК! – заревело зеркало. – ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТЫ ТОЛЬКО ЧТО СДЕЛАЛ?

Дэйгис так удивился, что Темное Стекло орет на него, что замер.

И уронил зеркало.

 

Драстен лежал на спине, одной рукой обнимая жену, и тяжело дышал. Уже перевалило за полдень, а он все еще был в постели. Что вовсе не означало, что он был лентяем. Он уже просыпался. И вставал. И у него вставал. Когда в его объятиях была его любимая Гвендолин, у него всегда вставал.

– Господи, это было потрясающе, – сказала его жена, придвигаясь ближе и гладя его по колючей щеке.

Он подавил внезапное желание вскочить и замолотить себя кулаками в грудь. Вместо этого Драстен повернул голову, поцеловал ее ладошку и как бы между прочим уточнил:

– Ты про третий или четвертый раз, девочка? Она рассмеялась.

– Про все. Для меня это всегда как в первый раз, Драстен. Ты всегда потрясающий.

– Я люблю тебя, женщина, – страстно проговорил он, вспоминая их первый раз.

Эту ночь он не забудет никогда, не упустит ни единой подробности: ни красных трусиков с котятами, которые он увидел в ее рюкзаке и решил, что это лента для волос, пока Гвен не сняла свои шорты, показав истинное назначение этого предмета гардероба. Ни той ошеломительной страстности, с которой они занимались любовью под звездным небом в центре Бан Дрохада. Ни того, как Гвен полностью доверилась ему, позволив отправить себя в прошлое, в его время.

Гвен Кэссиди была его родственной душой, его половинкой, их навек связывали древние клятвы друидов, в этой жизни и в будущей, и каждый миг был бесценен. Она столько привнесла в его мир, в том числе недавний бесценный подарок – двух темноволосых дочек-близняшек, которым на данный момент едва исполнилось пять месяцев, но которые уже подавали признаки удивительного интеллекта. А почему бы и нет, с гордостью думал Драстен, при его-то даре друида и великолепном складе ума у его маленького любимого физика – Гвен?

Кстати о детях…

– Думаешь, мы должны…

– Да, – тут же ответила она, – я тоже по ним соскучилась.

Он улыбнулся. Они были женаты чуть больше года, но читали в сердцах и умах друг друга, как в своих собственных. И хотя за девочками постоянно наблюдали две няни, и Гвен, и Драстен не любили надолго разлучаться с дочерьми. Разве что на время секса, конечно. Тогда они забывали обо всем на свете.

Гвен отодвинулась и направилась в душ, и Драстен поднялся, чтобы присоединиться к ней.

Но когда он проходил мимо высокого окна, какое-то мерцание снаружи привлекло его внимание. Он притормозил и выглянул в окно.

Его брат стоял на газоне, глядя вниз, в траву.

Улыбка Драстена стала шире.

Они пережили время, когда Дэйгис был темным. Это было адское испытание, но теперь его брат снова был свободен и, во имя Амергина, жизнь была полна и прекрасна! Его отец Сильван и вторая мать, Нелл, были бы рады, узнав, как живут их сыновья.

У Драстена было все, о чем он когда-то мечтал: любимая жена, растущий клан. Его брат женился, и впереди его ждала долгая, простая, счастливая жизнь в любимых горах.

Да, в последний месяц была заварушка, когда появился Туата де, Адам Блэк, но все быстро наладилось, течение жизни стало плавным, и Драстен искренне надеялся, что долгое время…

Он моргнул.

Дэйгис разговаривал с зеркалом.

Стоял посреди газона, осторожно держал зеркало за края рамы и обращался непосредственно к стеклу.

Драстен потер подбородок, ничего не понимая.

Почему его брат так себя ведет? Это что, один из странных способов двадцать первого века, когда советуют разобраться в себе с помощью – буквально – диалога с самим собой?

Кстати, а откуда взялось это зеркало?

Только что его там не было. Зеркало было выше его брата. И шире. Дэйгис не мог носить его в кармане или в складках килта, хотя сейчас он килта не носил. Они оба предпочитали современную одежду и постепенно привыкали к ней.

Драстен прислонился к окну. Нэй, зеркало было не просто необычно большим, оно сияло под солнцем серебром и золотом. Как он раньше этого не заметил?

Может, решил он, зеркало лежало на земле, а Дэйгис поднял его. И просто говорил что-то вроде «ух ты, какая штука, и откуда же ты здесь взялась?».

Серебристые глаза Драстена сощурились. Но с чего бы зеркалу лежать у них на газоне? У них есть садовники. Один из них наверняка заметил бы зеркало и унес бы его куда-нибудь. Как оно туда попало? Не могло же оно упасть с неба.

Мрачное предчувствие зародилось и начало крепнуть.

– Любимый, ты идешь? – позвала его Гвен.

Драстен услышал, как шумит вода в душе, когда жена зашла туда. Он почти видел ее внутренним взглядом: как вода струится по обнаженному телу, как влажно блестит гладкая белая кожа. Драстен обожал современные системы канализации и не мог насытиться Гвен, когда она была скользкой и игривой.


Дата добавления: 2015-07-10; просмотров: 176 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 2 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 3 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 4 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 5 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 6 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 7 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 8 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 9 страница | ЧАСТЬ 2 ШОТЛАНДИЯ 1 страница | ЧАСТЬ 2 ШОТЛАНДИЯ 2 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ЧАСТЬ 2 ШОТЛАНДИЯ 3 страница| ЧАСТЬ 2 ШОТЛАНДИЯ 5 страница

mybiblioteka.su - 2015-2018 год. (0.043 сек.)