Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 2 страница

Читайте также:
  1. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 1 страница
  2. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  3. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  4. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  5. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  6. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница
  7. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница

Можно не сомневаться, профессор наверняка оставил ей еще одно сообщение, пока она была в аудитории, пятое за последние двадцать четыре часа (ну почему никто не отберет у него телефон и не обколет седативными препаратами?), и поблагодарил ее за то, что «…ты так помогаешь. Марк действительно сильно загружен, и я сказал ему, что ты с радостью ему поможешь».

Ага. Как будто у нее был выбор. И как будто Марк был загружен сильнее, чем она. Но мир в университете, как и во множестве других областей, принадлежал мужчинам, и стоило Джесси забыть об этом, как жизнь тут же непременно освежала ей память.

Толкнув дверь бедром, девушка прошла в кабинет, оставив ее открытой. Обогнув стол, Джесси направилась прямо к стене с книжными полками. Включать свет она не стала, отчасти потому, что сама расставляла вещи в кабинете и прекрасно знала, где найти две книги о галлах, которые нужны были профессору Кини, а отчасти потому, что ей не хотелось отвлекаться на зеркало и связанные с ним вопросы, которые все еще тлели в ее сознании.

Она смирилась с тем, что странный обман зрения, который случился с ней в пятницу, был просто результатом слабого освещения и усталости. Но теперь ей до смерти хотелось узнать, является ли зеркало подлинной реликвией. Как профессор его раздобыл? Можно ли выяснить его происхождение? Была ли произведена датировка? И, кстати, что это за символы?

У Джесси была цепкая память – свойство, очень полезное для ее сферы деятельности, – и некоторые символы она четко запомнила даже после беглого осмотра. И с тех пор неосознанно перебирала их в памяти, размышляя о том, почему они кажутся такими знакомыми и при этом… неправильными. Джесси пыталась припомнить, где она уже видела нечто подобное. Ее специальностью была археология Европы от палеолита до железного века. И хотя зеркало явно было новоделом, воображение Джесси щекотала мысль о том, что рама может датироваться примерно концом железного века.

Джесси достаточно хорошо себя знала, чтобы понимать: если она сегодня еще раз взглянет на древний артефакт, любопытство возьмет верх и она застрянет в кабинете, изучая профессорские книги и справочники и пытаясь определить происхождение и приблизительный «возраст» символов. Это мы уже проходили, сухо подумала она. Ночи пролетали совершенно незаметно, пока она рассматривала артефакт за артефактом, особенно в тех редких и замечательных случаях, когда университету на некоторое время доверяли изучение и верификацию некоторых частных коллекций. Джесси всегда приходилось расплачиваться за это на следующий же день. А учитывая то, какая гора бумаги ждала ее внимания, Джесси не могла позволить себе терять время. Войти и выйти, быстро и с необходимым результатом, таким был ее план, и она не собиралась от него отклоняться.

Джесси как раз протянула руку, чтобы снять с полки два толстых тома, когда услышала за спиной щелчок закрывшейся двери.



Девушка замерла.

Потом фыркнула и вытащила первую книгу. Сквозняк, только и всего.

– Ни за что. Я не сбегу снова из кампуса, потому что меня что-то напугало. Это чертово зеркало просто зеркало, – сухо сказала она, обращаясь к книжным полкам.

– Вообще-то нет, – пробормотал за ее спиной тихий голос с легким акцентом. – Это гораздо больше, чем просто зеркало. Кто еще знает, что оно здесь?

Джесси ахнула и обернулась так быстро, что книга выпала у нее из рук, с громким стуком ударилась о стену и отлетела на пол. Джесси вздрогнула. Профессор убьет ее, если она повредила переплет, он всегда с трепетом относился к своим книгам, особенно к тем, что в твердой обложке. В другом конце кабинета, слегка подсвеченный тусклым мерцанием компьютерного монитора, виднелся силуэт мужчины, прислонившегося спиной к двери и скрестившего на груди руки.

– Ч-то… кто… – запинаясь, выдавила Джесси. Свет залил комнату.

– Я напугал тебя, – мягко сказал незнакомец, убирая руку от выключателя на стене.

Загрузка...

Позже Джесси поймет, что это была просто констатация факта, а вовсе не извинение.

Она моргнула от внезапно вспыхнувшего яркого света и попыталась рассмотреть незнакомца. Он снова скрестил руки на груди и прислонился спиной к двери. Высокий, стройный, он был Удивительно привлекательным. Длинные светлые волосы были зачесаны назад и открывали чисто выбритое лицо с правильными чертами. На мужчине был темный, явно дорогой, сшитый на заказ итальянский костюм, крахмальная рубашка и со вкусом подобранный галстук. В его речи слышался легкий славянский акцент, возможно даже русский. Молодой профессор, прибывший из-за границы? Лектор, приглашенный университетом?

– Я не знала, что в этом крыле еще кто-то есть, – сказала Джесси. – Вы ищете профессора Кини?

– Мы с профессором сегодня вечером уже закончили, – ответил незнакомец с легкой улыбкой.

Странный ход вещей не насторожил ее, фраза незнакомца не привлекла внимания, потому что мысли Джесси были полностью заняты его первыми словами. В них она и вцепилась, жадно и настойчиво.

– Что вы имели в виду, когда сказали «это гораздо больше, чем просто зеркало»? Что вы о нем знаете? Откуда оно? Вы приехали установить его подлинность? Или это уже сделано? Что это за символы?

Мужчина отошел от двери.

– Насколько мне известно, зеркало доставили в пятницу. Кто-то еще его видел?

Джесси на миг задумалась, потом покачала головой.

– Вряд ли. Грузчики открыли упаковку, но кроме них зеркало видела только я. А что?

Незнакомец оглянулся, рассматривая кабинет.

– И с тех пор сюда не приходили уборщики? Ни у кого, кроме тебя, нет ключа?

Джесси нахмурилась. Ей не нравились его вопросы. И раздражало то, что он ни разу не ответил ей.

– Нет. Уборщики приходят по средам, а ключ только у меня, потому что я ассистент профессора Кини.

– Понятно. – Мужчина сделал еще один шаг вперед. И тут Джесси кое-что почувствовала.

Опасность. Опасность расходилась от него волнами. Джесси не сразу ощутила это, потому что ее обезоружили его приятная внешность, интерес к артефактам и вдобавок размышления о собственной невезучести. Но все же перед ней стоял волк в овечьей шкуре, несмотря на кажущуюся цивилизованность. Под его элегантным костюмом скрывалось нечто холодное и опасное. И оно было сфокусировано на ней.

Почему? Ведь не было никакой причины!

Внезапно маленькая деталь, которая ускользнула от внимания Джесси, вынырнула из мутных вод подсознания: дверь была открыта! Незнакомец наверняка уже был в кабинете, просто скрылся за дверью, когда она толчком открыла ее!

«Нужно сделать так, чтобы он продолжал говорить », – подумала Джесси, пытаясь справиться с паникой. Девушка осторожно и глубоко вздохнула. Уровень адреналина подскочил, пульс ускорился, ноги и руки задрожали. Она попыталась ничем не выдать того, что теперь, с опозданием, распознала опасность. Неожиданность может стать ее единственным преимуществом. Где-то в кабинете наверняка есть то, что послужит ей более надежным оружием, чем книга. Нужно только взять это в руки до того, как незнакомец поймет, что она задумала. Джесси тайком взглянула вправо.

Да! Как она и ожидала, на антикварном столике лежала коллекция клинков. Это были копии, сделанные из стали, а не из украшенного драгоценными камнями золота, но они так же смертоносны, как и настоящие.

– Так сколько лет этому зеркалу? – спросила Джесси с выражением «у меня очень мало мозга» на лице.

Незнакомец снова переместился. Плавным движением, как мускулистое животное. Еще несколько шагов, и он пройдет мимо стола. Джесси немного расслабилась.

Кажется, мужчина пару секунд размышлял, отвечать ей или нет, затем пожал плечами.

– Ты бы, наверное, отнесла его к палеолиту.

Джесси резко втянула воздух, и на миг, буквально на миг, страх полностью отступил. Палеолит? Он что, шутит!

Подождите-ка, конечно шутит. Иначе и быть не может. Это невероятно. Самые древние формы письма, клинопись и иероглифы, появились в середине или конце четвертого столетия до нашей эры! А эти значки на зеркале определенно были формой письма!

– Ха-ха. Я не такая дура. – Ну, сегодня, может быть, все же дура, причем по всем статьям, но обычно она умнее. Обычно она могла кое в чем сглупить, но еще ни разу с ней не случалось приступа полного, всеохватывающего идиотизма. – Это означает, что зеркало сделано ранее, чем за десять тысяч лет до нашей эры. – Она фыркнула и попятилась еще на несколько дюймов. Заметил ли он, что она делает? Если да, то ничем себя не выдал.

– Да, именно так. Определенно ранее. – Мужчина снова шагнул вперед.

Джесси подумала, не закричать ли ей, но она была почти уверена в том, что в южном крыле так поздно вечером все равно никого нет, поэтому лучше сохранить энергию для самозащиты.

– Ладно, предположим, что я на минуту поверила, – сказала она, отступая дюйм за дюймом. Еще совсем немножко. Заставь его продолжать разговор. Осмелится ли она прыгнуть к оружию? – Вы утверждаете, что рама относится к палеолиту. Так? А гравировку добавили позже, и само зеркало было вставлено в раму около века назад.

– Нет. Вся вещь, целиком, относится к палеолиту.

У Джесси отвисла челюсть. Девушка закрыла рот, но челюсть тут же отвисла снова. Джесси всматривалась в лицо незнакомца, пытаясь увидеть признаки того, что он шутит.

– Невозможно! Даже если не считать символов, это же стеклянное зеркало!

Мужчина мягко рассмеялся.

– Нет… не совсем. Ничто, касающееся творений Невидимых, никогда… не является тем, чем кажется.

– Творений Невидимых? – беспомощно повторила Джесси. – Я незнакома с этой классификацией. – Ее пальцы сжались. Она собиралась броситься за оружием, мысленно ведя обратный отсчет: четыре… три…

– С этой классификацией мало кто знаком. Почти все, кто видел реликвии Невидимых, мертвы, и о них некому рассказать. Древние Святыни были созданы темнейшими из Туата де Данаан. – Он сделал паузу. – Не волнуйся, Джессика Сент-Джеймс…

О Господи, он знает ее имя. Откуда оно ему известно?

– Я все сделаю быстро. Ты почти ничего не почувствуешь. – Его улыбка была до ужаса нежной.

– Ох, черт! – Джесси метнулась к клинку в тот же миг, как убийца прыгнул на нее.

 

Когда боишься за свою жизнь, почти спокойно отметила про себя Джесси, возникает ощущение, словно ты во сне и все события странно замедляют ход, хотя на самом деле происходят со скоростью неотвратимой железнодорожной катастрофы.

Она видела каждую деталь его прыжка, словно стоп-кадры в замедленной съемке: вот согнулись его ноги, тело сжалось, собираясь, как пружина. Одна рука нырнула в карман, вытаскивая тонкую проволоку с обернутыми в кожу концами. Глаза стали холодными, лицо окаменело, и Джесси заметила даже, как побелели края его ноздрей, раздувающихся, словно от неуместного сексуального возбуждения.

Она ощущала странную раздвоенность. Ее сердце бешено колотилось, дыхание стало частым и прерывистым. Она чувствовала, как движутся ее ноги, но, казалось, прошла целая вечность, прежде чем она сделала несколько шагов.

Губы убийцы насмешливо изогнулись, и Джесси поняла, что, даже если в ее руках окажется маленький кинжал, это не будет иметь никакого значения. В его улыбке она видела смерть. Он делал такое и раньше. Много, много раз. Он профессионал. Джесси не задумывалась, откуда ей это известно, просто известно – и все.

Мужчина приблизился к ней, наматывая кожаные концы на ладони, и тут Джесси краем глаза заметила серебристый отблеск зеркала, прислоненного к книжным полкам позади стола.

Ну конечно же, зеркало!

Пусть ей не удастся победить незнакомца в схватке, но она запросто может встать между ним и тем, что ему нужно.

А то, что ему нужно, очень хрупкое.

Джесси практически упала на антикварный столик, оттолкнула клинок и вместо него схватила тяжелую лампу, отлитую из сплава олова со свинцом. А затем с невероятной скоростью повернулась к нападавшему, попятилась к зеркалу и взяла лампу так, словно это была бейсбольная бита.

– Ни шагу!

Он остановился так резко, что обычный человек на его месте полетел бы лицом вперед, – а это говорило о том, сколько смертоносных мускулов скрывалось под его модным костюмом. Да, если он до нее доберется, ей не жить.

– Двинешься с места, и я разнесу это зеркало вдребезги. – Джесси угрожающе взмахнула лампой.

Что это за резкий вздох у нее за спиной?.. И нечто вроде приглушенного проклятия?

Невозможно!

Джесси не решалась повернуться. Она ни на миг не отводила взгляда от нападавшего, не осмеливаясь сдаться тому комку страха, который пытался подняться из живота к горлу.

Незнакомец взглянул за ее плечо. Его глаза вспыхнули, а затем он снова уставился на нее.

– Нет, ты этого не сделаешь. Ты хранишь историю, а не уничтожаешь ее. Эта вещь бесценна. И она действительно очень древняя, я сказал тебе правду. Это определенно самая важная реликвия, которая когда-либо попадала в поле зрения археологов. Она развенчивает вашу так называемую «историю». Подумай, какое значение она может иметь для твоего мира.

– Лично моего? Ха, думаю, что никакого, если я буду мертва. Назад, мистер, если вы хотите, чтобы эта штука осталась в целости и сохранности. Не думаю, что разбитое зеркало вам для чего-нибудь пригодится.

Если он собирается убить ее, она ничего не потеряет, расколотив зеркало на мелкие осколки, и не важно, насколько яростно протестует ее внутренний голос против такого святотатства. Если ей суждено умереть, то этот урод тоже не останется в выигрыше.

На скулах незнакомца заходили желваки. Взгляд метался от нее к зеркалу и обратно. Он напрягся, собираясь приблизиться.

– Не делай этого, – предупредила Джесси. – Я серьезно.

Она удобнее перехватила лампу, готовясь швырнуть ее в зеркало, если хоть что-то пойдет не так. В крайнем случае им придется драться на осколках, и, может, он поскользнется, порежется и истечет кровью. Кто знает.

– Тупик, – пробормотал мужчина. – Забавно. В тебе больше силы, чем я предполагал.

– Если хочешь жить, девушка, – раздался глубокий хриплый голос за ее спиной, – лучше вызови меня сейчас.

Джесси задрожала всем телом, тонкие волоски на шее встали дыбом. Совсем как в пятницу, комната показалась ей… неправильной. Словно внезапно открылись двери всех измерений и параметры ее мира изменились.

– Заткнись на фиг, – отрезал ее противник, глядя через плечо Джесси, – иначе я сам тебя расколочу.

Откуда-то сзади раздался смешок. Этот звук заставил девушку поежиться.

– Ты сам прекрасно знаешь, что не осмелишься этого сделать. Потому ты на нее и не нападаешь. Лукан отправил тебя сюда с точными инструкциями: вернуть зеркало неповрежденным, так ведь? Даже от намека на то, что зеркало может быть разбито, кровь стынет у тебя в жилах. Ты знаешь, что он с тобой сделает. Ты будешь молить о смерти.

– Э, не-е-ет, – прошептала Джесси, широко раскрыв глаза. Она чувствовала, как кровь отливает от лица, и знала, что побелела как снег. – Я в это не верю. – Она вздохнула. – Не верю.

Ее здравый смысл настаивал на том, что позади нее никого быть не может. И уж точно не может быть никого внутри зеркала!

Но ее инстинкты придерживались противоположного мнения.

Они чуяли сзади Мужчину с большой буквы «М». От него шел жар, как от раскаленной кузнечной печи. Такой жар, что все остальные предметы внезапно показались Джесси холодными. Ее шея болела. Девушка пыталась удержать взгляд на убийце и изо всех сил сдерживалась, чтобы не обернуться и не посмотреть, что же там, в зеркале. Джесси чувствовала его присутствие. Это был кто-то. Или что-то. Запертая сила. Сдерживаемая сексуальность. Что бы ни находилось там, оно внушало ужас.

– Не оборачивайся, женщина, – проговорил он или оно, чем бы оно ни было. – Не своди с него глаз и повторяй за мной…

– Я бы не советовал, – произнес блондин, глядя ей в глаза. – Ты понятия не имеешь, что можешь выпустить из этого зеркала.

Джесси снова прерывисто вздохнула. Она чувствовала в блондине с трудом сдерживаемую ярость, знала, что, если ему хоть на миг покажется, что она передумала разбивать зеркало, она будет мертва. И боялась даже моргнуть, не сомневаясь, что он прыгнет на нее в ту долю секунды, когда она будет уязвима. А то, что находилось за ней, не могло существовать, по крайней мере согласно законам физики, которые она понимала. На самом деле Джесси не понимала многих законов физики, но знала достаточно, чтобы слабо запротестовать:

– Это безумие.

– Безумием будет выпустить его на волю, – сказал блондин. – Отойди от зеркала. Делай, что я скажу, и я прослежу, чтобы он не навредил тебе.

– Как будто я тебе поверю! Ты станешь моим защитником?

– Вызови меня, женщина. Я твой защитник, – раздался приказ у нее за спиной.

– Это неправда.

Этого не может быть. Ничего этого быть не может. Ее разум не мог с этим справиться, а ощущение, что все происходит, как во сне, усилилось во много раз. Джесси казалось, что она стоит на сцене, совершенно сбитая с толку, актеры вокруг нее произносят свои реплики, и если у кого и была бумажка с полезными подсказками, то самой Джесси не повезло прочитать эту пьесу.

– Он убьет тебя, девушка, – прорычал за ее спиной глубокий голос с шотландским акцентом, – и ты это знаешь. Обо мне тебе ничего не известно. Верная смерть или возможная смерть, выбор прост.

– И эти слова должны меня убедить? – бросила она через плечо тому, кого там быть не могло.

Блондин холодно улыбнулся.

– О, он убьет тебя, и смерть будет куда более жестокой, чем от моих рук. Отойди, и я сохраню тебе жизнь. Я заберу зеркало и уйду. Даю слово.

Джесси покачала головой.

– Уходи. Сейчас же. И я не разобью зеркало.

– Он не уйдет, девушка, пока ты жива. Он не может. Он скован клятвой служить тому, кто накажет его, если ты не погибнешь, а он не вернет Темное Стекло. Я не собираюсь убеждать тебя. Ты должна поверить мне. Он. Или я. Выбирай. Сейчас.

– Он заперт в зеркале, потому что он жестокий убийца и ничто другое не может его сдержать. Он заперт во имя безопасности всего мира. Понадобилась грозная магия друидов…

– Женщина, выбирай! Повтори: Lialth bree che bree, Кейон МакКелтар, drachme se-sidh!

Джесси повторила странные слова, не медля ни секунды, после того как их услышала.

Потому что она наконец поняла, что происходит.

Она была права – всего этого нет.

Все это происходит только потому, что она зашла в кабинет профессора Кини и, вместо того чтобы направиться к книжным полкам, как собиралась, позволила себе на секундочку присесть на мягкий кожаный диван. Сейчас она крепко спит, и ей снится один из самых странных снов.

А все знают, что сны не имеют никакого значения. Все равно люди просыпаются. Всегда. Так почему бы ей не выпустить мужчину из зеркала? Какая разница?

На всякий случай Джесси дважды повторила странное заклинание. Последовала вспышка яркого золотого света, жар, который она чувствовала спиной, усилился в несколько раз, а сама комната и все, что в ней было, показались слишком маленькими для того, что в нее вошло. Ощущение искаженного пространства стало почти нестерпимым.

Лампа выпала из ослабевших пальцев Джесси и куда-то укатилась. Сильные руки обняли ее сзади за талию. Подняли с пола и отставили в сторону. Джесси оказалась за спиной мужчины, защищавшего ее своим телом.

И тогда она ощутила его запах – Господи, хоть когда-нибудь в жизни она ощущала такой запах? Мышцы внизу ее живота напряглись. На его коже не было никаких следов бальзама после бритья или дезодоранта. Ничего искусственного. Только чистый мужчина: аромат нагретой солнцем кожи с какой-то пряной ноткой, вроде гвоздики, примесь пота и дикое, невыразимое обещание секса. Если у мужского сексуального превосходства есть запах, то именно его излучал пришелец, и этот запах действовал на Джесси как сильнейший афродизиак, он заставил ее соски затвердеть от почти болезненного желания.

Джесси взглянула вверх. И еще выше.

Это был высокий, красивый, мускулистый мужчина. Его длинные темные волосы, спускавшиеся до середины голой прекрасной спины с бархатистой кожей, были заплетены в косички с вплетенными в них золотыми, серебряными и медными бусинами.

«Ох », – выдохнула Джесси. Даже подглядывая за людьми, она ни разу не видела мужчину, который был бы таким сексуальным. Он мог существовать только в ее подсознании.

Ну, раз уж это действительно работа ее подсознания, самое время переделать сон, в котором все пытаются ее убить, в нечто более привлекательное: в жаркую, откровенную фантазию.

Обычно даже самым сложным кошмарам было достаточно лишь легкого толчка.

Потолкаться? С этим фантастическим мужчиной? Да с радостью. И даже с удовольствием. Джесси провела руками по его мощной спине, погладила рельефные мышцы.

Запустила руки в потрясающую гриву. Потерлась об него, буквально прилипла к его мускулистой, изумительной заднице.

И лизнула его.

Провела по спине языком. Ощутила соль и жар.

Все его тело дернулось с такой силой, что Джесси испугалась бы, если бы все это происходило в реальности, а не во сне. Мужчина резко втянул воздух сквозь зубы, зашипел, словно от резкой боли. И замер. В его горле клокотало рычание.

– Ты испытываешь меня, женщина, – проговорил он.

Затем резко тряхнул головой, освобождая волосы из ее рук. Всего два шага, и вот он уже за дверью.

Только тогда Джесси поняла, что нападавший тоже исчез. Наверное, сбежал в тот же миг, как она выпустила мужчину из зеркала.

Вздохнув, девушка подошла к дивану и легла на него, сцепив руки за головой.

Скрестила ноги. Расслабила их. Потерла глаза. Ради эксперимента пару раз себя ущипнула.

Господи, как она возбуждена. Джесси не могла вспомнить, было ли с ней такое когда-нибудь раньше. Прижавшись к спине мужчины, она почувствовала странный… разряд тока, за неимением лучшего слова. Этот ток прошел сквозь ее тело, и она тут же испытала желание. Она была готова к сексу без всякой прелюдии.

«Так вот что такое "мокрый сон"», – подумала Джесси и фыркнула от удивления.

Поразительно живой, подробный и действительно мокрый, но всего лишь сон.

Она проснется в любую минуту.

Ага. В любую минуту.

 

 

Когда Джесси проснулась, ее тело одеревенело и замерзло. Она ощущала признаки того, что обещало стать жуткой головной болью.

Ее шея затекла от сна в неудобной позе. Наверное, ночью она сбросила на пол подушку, потому что ничего похожего под головой не ощущалось. Джесси заставила себя сесть, собираясь выпить таблетку, вернуть подушку на место и еще несколько минут полежать. Но стоило ей открыть глаза, и к списку неприятностей добавилось полное недоумение по поводу того, где она находится.

К сожалению, та передышка, которую позволили ей остатки сонливости, была слишком краткой. Как только Джесси села, она обнаружила, что находится не у себя в постели, как она думала, а на диване в кабинете профессора Кини, и события прошлой ночи тут же всплыли в ее памяти.

Застонав, она опустила голову и обхватила ее руками.

Невероятно: незнакомец, который пытался убить ее; абсурдное утверждение о том, что зеркало сделано в эпоху палеолита; мужчина в зеркале, которого она освободила, – возможно, безжалостный убийца.

Сумасшествие.

Уткнувшись лицом в ладони, Джесси всхлипнула.

– Что со мной происходит?

Она знала что, это было до боли очевидно. Она сходила с ума. И она будет не первой аспиранткой, которая сломалась от нагрузки и чрезмерных амбиций. Почти ни одна сессия не проходила без одного-двух чрезвычайных происшествий. Остальные всегда качали головами и безжалостно сплетничали о том, как такой-то и такой-то «просто не вынес нагрузки». Джесси сама была в числе этих сплетников.

«Но я могу вынести нагрузку! Я справляюсь; это видно по среднему баллу!» – запротестовала она.

«Ага. А как же, – сухо парировала логика, – ну и как еще можно объяснить галлюцинации – или сны – или что они там такое, – которые ты видишь последнее время

Джесси вздохнула. Отрицать бессмысленно: за последние несколько дней у нее были две очень яркие… не то чтобы галлюцинации… во время которых она не могла отличить реальность от выдумки и совершенно не контролировала свое воображение.

Ну это же нечестно, подумала Джесси, пытаясь подавить истерический смех. Если девушка сходит с ума, разве ей не положено хотя бы насладиться этим? Так почему же она сначала наложила заклятие на великолепнейшего самца, горячей которого трудно себе представить, а потом оказалась беспомощной жертвой в странном сценарии с убийством?

– Я просто не понимаю.

Кончиками дрожащих указательных пальцев она массировала пульсирующие виски.

Разве что это произошло на самом деле.

– Ага. Ну да.

Мужчина в зеркале. Конечно же, на самом деле.

Все еще сжимая виски, Джесси подняла голову и осмотрелась, пытаясь найти хоть какую-то подсказку в тускло освещенном кабинете. Ничто не говорило о том, что вчера здесь произошли странные события. Да, лампа была на полу, а не на столике, и книга лежала на ковре у стены, но это нельзя было считать доказательством того, что вчера ночью тут побывал кто-то еще. Как известно, некоторые люди страдают лунатизмом.

Джесси посмотрела в зеркало. Прямо в зеркало.

Твердое серебристое стекло. И ничего больше.

Джесси заставила себя встать. Подойти к нему. Прижать холодные ладони к еще более холодному стеклу.

Плотное серебристое стекло. И ничего больше. Ничто не могло появиться оттуда.

Расправив плечи, она повернулась к артефакту спиной.

И, медленно двигаясь, подняла с пола рюкзак, собрала книги, которые просил принести профессор, сунула их в рюкзак, вышла и закрыла за собой дверь.

 

Впервые за свою научную карьеру Джесси совершила немыслимое: она пропустила занятия, отправилась домой, приняла аспирин, надела любимую футболку с изображением группы «Godsmack», забралась в кровать и натянула одеяло на голову.

Спряталась.

Она никогда не сдавалась. Никогда не нарушала своих планов и не отступала от графика. Никогда не пряталась от проблем. Учитывая то, насколько сильно она была загружена, стоило ей однажды оступиться, и десятки других проблем не замедлили бы рухнуть на нее. Одна осечка могла повлечь за собой лавину, которая смела бы ее. Следовательно, все нужно было делать по графику и завершать в срок.

Прошлой зимой Джесси тащилась на занятия сквозь один из сильнейших снежных буранов Чикаго, с ног до головы дрожа от гриппозного озноба, настолько больная, что ей казалось, будто в каждую ее пору вонзаются иголки. Не раз и не два она читала лекции с ларингитом, заставляя свой голос звучать при помощи отвратительной смеси чая с апельсиновыми корками, оливковым маслом и множеством неназываемых ингредиентов, при воспоминании о которых ее до сих пор передергивало. Она проверяла контрольные, когда у нее была температура 38,9.

Но сумасшествие – это не то, что можно удержать и переждать, двигаясь к следующей цели.

И Джесси понятия не имела, как с ним справиться.

Первым шагом стал найденный шоколад. Переступив порог комнаты, Джесси схватилась за пачку «Hershey's Kisses», которую хранила на всякий непредвиденный случай (к примеру, плохая стрижка, жуткий ПМС или один из тех дней, когда четко понимаешь: все мужики козлы), забрала ее с собой в теплый кокон одеяла и быстро расправилась с маленькими, быстро тающими антидепрессантами.

Проглотив последнюю конфету, Джесси провалилась в сон.

И проспала до девяти вечера.

А когда проснулась, чувствовала себя так хорошо, что стало ясно: на самом деле ей нужен был полноценный десятичасовой сон без перерывов. Может быть, она просто стареет – в конце концов, она уже не девочка, ей двадцать четыре года! – и постоянные бессонные ночи теперь отнимают больше сил, чем раньше. Что, возможно, ей пора начать принимать витамины. Пить больше молока. Есть овощи.

«Я не сошла с ума», – думала Джесси, качая головой и слабо улыбаясь такому абсурдному предположению. Два невероятно правдоподобных сна/галлюцинации были результатом стресса и недосыпания, и она паникует из-за ерунды.

– Я просто вымоталась, – сказала она себе с небрежным оптимистичным кивком.

Шоколад и сон подняли ей настроение. Придали сил и позволили начать все с начала.

И Джесси была готова к новому старту, готова встретить день или ночь, что бы там ни было на улице, и доказать себе, что с ней абсолютно все нормально.

Именно так она себя и чувствовала, пока не включила телевизор.

 

Месть.

Только мысли о мести спасли Кейона МакКелтара от буйного помешательства в течение 1133 лет его заключения в Темном Стекле.

Снаружи стекло выглядело как обычное зеркало. Изнутри оно было круглой каменной темницей, пятнадцать шагов в любую выбранную сторону. Он много шагал. Сосчитал каждый чертов камень. Каменный пол. Каменные стены. Каменный потолок. Серый. Сырой. Холодный.

Все эти годы его согревала только одна мысль, кипящая в его венах, как лава.

Месть.

Кейон жил местью, дышал местью, он стал местью, запертой и ждущей своего часа с того дня, как Лукан Мирддин Тревейн, человек, которого он когда-то считал своим ближайшим другом, привязал его к Темному Стеклу, покупая себе бессмертие.

Учитывая количество связывающих заклятий, которые наложил на него Лукан, – и полную беспомощность Кейона внутри стекла, а также невозможность выйти, пока кто-то не подарит ему краткую свободу, прочитав призывающее заклятие снаружи, – кто-то другой мог бы потерять надежду и стал бы считать месть невозможной.


Дата добавления: 2015-07-10; просмотров: 189 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Карен Мари Монинг Избранница горца | ПРОЛОГ II | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 4 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 5 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 6 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 7 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 8 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 9 страница | ЧАСТЬ 2 ШОТЛАНДИЯ 1 страница | ЧАСТЬ 2 ШОТЛАНДИЯ 2 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 1 страница| ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 3 страница

mybiblioteka.su - 2015-2018 год. (0.041 сек.)