Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 5 страница

Читайте также:
  1. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 1 страница
  2. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  3. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  4. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  5. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  6. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница
  7. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница

Во имя Дану, сколько же времени ей нужно, чтобы решиться выпустить его из этого проклятого зеркала?

– Ох. – Девушка некоторое время смотрела на него пустыми глазами. – Так, давай проверим, правильно ли я поняла. Ты хочешь сказать, что существуют не только люди в зеркалах, не только Фейри, которые где-то старательно изготавливают артефакты с паранормальными свойствами, но и бессмертные, которые прячутся по всему миру?

Горец чуть не зарычал от ярости.

– Не думаю, что они «прячутся», женщина. И, насколько я знаю, Фейри уже тысячи лет не занимались творением артефактов, с тех пор как скрылись в иной реальности. И хватит смеяться. Я всего лишь отвечаю на твои вопросы.

– Но эти ответы невероятны.

– А разве ты не знаешь, что если невозможное происходит, то оно возможно?

– Я никогда не видела бессмертного и уж точно никогда не видела Фейри.

– Ты не права. Ты видела меня. И надейся, что не увидишь Других.

– Почему?

– Джессика, – мягко, но настойчиво оборвал ее Кейон, и в его голосе ясно слышалось предупреждение о бесконечных опасностях. – Я буду считать до трех. И если до конца отсчета ты не начнешь читать заклинание, чтобы освободить меня, я заберу свое предложение назад. Я не пошевелю и пальцем, когда за тобой явится следующий убийца. Буду просто сидеть и смотреть, как ты умираешь медленной и мучительной смертью. Я начинаю. Один. Два…

– Ну не стоит так злиться, – раздраженно сказала Джесси. – Я собиралась начать, просто хотела прояснить…

– Тр…

– Ладно, говорю! Уже говорю! Lialth bree che bree…

– Черт побери, ну наконец-то!

 

 

– Кейон МакКелтар, drachme se-sidh!

Сердце бешено колотилось в груди. Джессика нервно попятилась, ее взгляд был прикован к зеркалу.

Серебро затуманилось, потемнело, вскипело тенями, словно дверь, открытая в ураган. Потом темная кромка у самой рамы расширилась, заливая поверхность чернотой. Гравировка на раме засияла золотым светом, освещая руны, мебель и стены кабинета. Странное ощущение искаженного пространства усилилось и стало почти невыносимым, прошлось по нервам, как звук ногтей, скребущих по классной доске.

А потом, так же внезапно, свет потемнел, чернота исчезла, освободив жидкое серебро, которое пошло рябью, словно поверхность озера Мичиган в ветреный день.

Из зеркала появилась нога в сапоге, потом мощное бедро – это выглядело так, словно двухмерный рисунок пересекал какой-то сказочный порог и постепенно превращался из простого отражения в трехмерного человека.

Это было невозможно. Это было жутко. Джесси не видела ничего более захватывающего.

Из зеркала появились бедра, прикрытые килтом, мускулистый живот, затем широкая грудь, покрытая странными красно-черными татуировками.

Последним появилось смуглое грешно-прекрасное лицо. Белые зубы сверкнули в ликующей усмешке, в глазах цвета виски светился триумф.



Выйдя из зеркала полностью, горец величественно, высокомерно тряхнул головой, заставив бусины в волосах зазвенеть.

Ощущение искаженного пространства исчезло, стекло снова стало серебряным и теперь отражало тугую задницу и мускулистую спину.

Джесси сжалась, пытаясь успокоить себя тем, что если уж ей предстоит сейчас умереть, то, как минимум, перед смертью удастся насмотреться на изумительного красавчика. Этот мужчина словно сошел со страниц хит-парада «Романтической фермы мускулистых красавцев»[1]. Проклятие, да он мог бы владеть этой фермой, а то и быть отцом большинства этих красавчиков.

Даже внутри стекла Кейон выглядел массивным, но снаружи оказался еще больше. Этот мужчина обладал харизмой, к таким всегда тянет словно магнитом, даже против воли. И он знал об этом.

Судя по его взгляду, он всегда это знал.

Высокомерный самоуверенный болван.

Но опасен ли он? Вот это важный вопрос.

– Если ты собираешься убить меня, я бы…

Прекрати говорить, женщина. Тащи сюда свою симпатичную задницу и немедленно поцелуй меня.

Загрузка...

Джесси застыла, у нее отвисла челюсть. Она закрыла рот. Снова открыла. Ее голова внезапно зачесалась – зудело под кожей, над металлической пластиной. Девушка потерла голову.

– Помечтай.

Она хотела, чтобы ее голос прозвучал возмущенно, а получился какой-то писк. «Симпатичную задницу»? Он считает ее задницу симпатичной? Им нужно организовать общество взаимного обожания.

Сними одежду, женщина, и покажи мне свою грудь.

Поперхнувшись на вдохе, Джесси закашлялась. Множество мужчин пыталось добиться того же – даже она сама признавала, что у нее замечательная грудь, – но никто не делал этого так нагло и без малейшего сомнения в действии собственного обаяния. Она скрестила руки на груди, прикрываясь.

– О, не думаю, что это произо…

Прекрати говорить! – заревел горец. – Ты не произнесешь больше ни слова, пока я не разрешу.

Джесси вскинулась, как кобра, и снова потерла голову. Он не думает, что она подчинится!

Но, кажется, он действительно был в этом уверен.

После минутной паузы она произнесла голосом настолько сладким, что от него могли потрескаться фарфоровые чашки:

– Можешь сам себя оттрахать, неандерталец ты, сдвинутый на мужском превосходстве. Хочешь новость? Мы давно уже не в каменном веке.

– Как я уже говорил, это физически невозможно. И я прекрасно знаю, какой сейчас век. Иди сюда, Джессика Сент-Джеймс. Немедленно.

Джесси моргнула. Внезапно у нее возникла идея, которая могла объяснить многие странности его поведения.

– Сколько ты пробыл в этом зеркале? – спросила она. Горец стиснул зубы.

– Я приказал тебе перестать говорить.

Несмотря на его прогрессирующий маразм, чем сильнее он раздражался, тем больше Джесси убеждалась в собственной правоте.

– Я в принципе не собираюсь этого делать, так что давай, отвечай на вопрос.

Он сузил глаза цвета старого виски и внимательно осмотрел ее с головы до ног.

– Одиннадцать сотен и тридцать три года.

Ого. Она изумленно вздохнула. Это означает, что он… Не может быть! Из девятого века? Живой представитель девятого века стоит прямо здесь, перед ней, потому что одиннадцать веков назад его с помощью колдовства поместили в древнюю реликвию?

Джесси дрожала всем телом. Даже волосы на голове зашевелились, пытаясь встать дыбом.

Правда?

Она почти пропищала это слово, чуть не задохнувшись от восхищения. Остатки ее раздражения разлетелись пеплом по ветру.

О, сколько всего он может ей рассказать! Действительно ли легендарный Кеннет Макальпин был его современником? Участвовал ли этот человек в великих битвах и как ему удалось выжить? Видел ли он объединение пиктов и скоттов? А эти чудесные наручи и правда изготовлены в девятом веке? И что это за татуировки? А руны на зеркале – возможно, они написаны на каком-то неизвестном языке? О черт! То есть зеркало и вправду изготовлено в каменном веке? Разве такое возможно? Откуда оно там взялось? Кто его сделал? Теперь, когда Джесси убедилась в том, что он действительно существует, у нее появился миллион вопросов. И все они клубились в мозгу, сталкивались и путались, поэтому девушка могла только смотреть на горца и молчать.

Ей понадобилось несколько минут, чтобы понять – на его лице застыло не менее изумленное выражение.

Словно он не мог поверить, что она существует.

Так они и стояли в кабинете профессора Кини, на расстоянии в десять шагов, и смотрели друг на друга с одинаковым недоверием. Но это же просто смешно. Что такого невероятного может быть в ней!

Назови мое имя, девушка, – прогремел горец. Джесси покачала головой, запутавшись в своих вопросах и его сбивающих с толку требованиях.

– Кейон МакКелтар. А что?

Он взглянул на нее чуть спокойнее. А потом снова подозрительно.

Почеши нос, женщина.

– Но он не чешется.

Постой на одной ноге.

Она поморщилась.

– Сам постой.

– Проклятие! – выдохнул Кейон, словно говоря себе: «Этого не может быть». И снова внимательно оглядел ее с головы до ног, явно быстро и лихорадочно о чем-то размышляя, потом кивнул в сторону стола.

Иди и сядь в то кресло.

– Спасибо, мне не хочется. Я прекрасно себя чувствую там, где стою, так что спасибо, обойдусь.

Оближи губы. – Он уставился на ее рот.

Было очень сложно удержаться и не облизать губы, когда он так на них смотрел. Джесси сама не могла отвести глаз от его губ, буквально зовущих к поцелуям, и старалась не только не облизать губы, но и не «принести свою симпатичную задницу» и не оседлать его. Ну, и не показать ему грудь. Она была в шоке от того, какими предателями оказались ее гормоны, – ведь отвратительно смотреть на мужчину, который так ей не нравится, у которого нет с ней ничего общего, с которым они даже существуют в разных мирах, и все равно хотеть сорвать с себя одежду и заняться с ним животным сексом.

Джесси упорно сопротивлялась.

– Да что с тобой не так?

– Господи, – медленно прошептал он. – Я был там так долго, что утратил его.

– Что утратил? А, ты имеешь в виду рассудок. Ну, с этим я спорить не буду.

Пару минут горец молча смотрел на нее и хмурился. Потом его лицо расслабилось, а взгляд прояснился.

– Нэй, мой разум работает так же превосходно, как и прежде. Не важно. Есть разные способы ободрать кошку.

Господи, какой же он высокомерный. Джесси просто поражало безграничное нахальство этого мужчины. Неужели в девятом веке все были такими?

В принципе, теперь она понимала, что ей нужно было быть готовой к этому.

Она же обожала историю и знала, каково было женщинам тысячу лет назад.

Мужчины были Мужчинами.

А женщины были их Собственностью.

И все же к тому, что он опустит свою сексуальную темноволосую голову, бросится вперед и схватит ее, Джесси почему-то оказалась совсем не готова.

Она смогла только охнуть, когда его плечо врезалось ей в живот.

А потом ее ноги оторвались от пола, мир странно качнулся, и Джесси поняла, что висит на плече у горца вниз головой.

Одна его рука, перевитая мускулами, удерживала ее на месте, другая обхватила ягодицы.

Джесси уже открыла рот, готовясь испустить крик, которым гордилась бы любая баньши, но тут его рука сдвинулась.

Властно. Интимно. Проникая между ее ног.

Сильные пальцы прижались через джинсы к ее интимному месту, большой палец уверенно нащупал клитор.

Джесси почувствовала, как внутри колыхнулся огонь. С губ, приоткрытых для яростного вопля, слетел лишь ошеломленный выдох.

Его большая теплая рука застыла на миг, не прекращая уверенного и непрерывного, но нежного давления. Этого было достаточно, чтобы все ее нервные окончания стали невероятно чувствительными, а внизу живота проснулось тянущее голодное желание.

Он ничего не сказал. Она тоже ничего не сказала, в основном потому, что не могла придумать ничего, кроме «извини, но твоя рука, кажется, пробралась мне между ног, и, если ты ею еще немного пошевелишь, боюсь, я могу кончить».

Горец убрал руку.

Затем подхватил Джесси под колени и прижал ее крепче.

А к ней вернулись разум и злость. Но хуже всего было то, что его действия возбудили ее так быстро и так сильно. Она не была уверена, что разозлило ее больше: то, что он сделал, или то, что он перестал это делать.

От этого она злилась еще сильнее.

– Поставь меня, – прошипела Джесси.

Вышло скорее глухо, чем грозно, но это был максимум, которого ей удалось добиться, ведь она висела вниз головой, упираясь подбородком в свою грудь.

– Придержи язык, женщина.

Что придержать?

– Я хотел сказать «замолчи», Джессика. Неужели это так сложно?

– Вроде того, – огрызнулась она. – Поставь меня на пол. Я могу идти сама.

– Нэй. Я не желаю, чтобы ты распоряжалась своей судьбой даже в мелочах. Ты слишком непредсказуема.

– Я непредсказуема?

– Айе.

На миг она потеряла дар речи. А потом ущипнула его за задницу, сильно.

– Ой! – Горец шлепнул ее по ягодицам.

– Аи! – вскрикнула Джесси.

Кейон зарычал:

– Вот так. Око за око, девочка. Запомни это.

Рука, удерживающая ее за талию, расслабилась. Горец перебросил Джесси поудобнее, затем снова усилил хватку, и девушка поняла, что не сможет вырваться, даже если от этого будет зависеть ее жизнь. Перевитая мускулами рука, которая удерживала ее, была крепка, как арматурная сталь.

Рюкзак, все еще висевший у Джесси за спиной, подпрыгивал. Спрятанные в нем сумочка, ноутбук, уйма блокнотов, ручек, карандашей, плюс учебник «Древние цивилизации», почти десять сантиметров толщиной, поддались силе земного притяжения, соскользнули вниз и стукнули ее по затылку.

Сильно.

– Ой! – снова завопила Джесси. – Черт! Отпусти меня сейчас же, животное!

– Невероятно, – послышалось его бормотание.

– И это говоришь ты? – зарычала она. – Я вишу на плече у примата. Ты примат. Это я должна говорить «невероятно», не ты.

– Невероятно, – снова пробормотал горец.

И развернулся так быстро, что Джесси чуть не вернула миру те пять чашек кофе, которые были лишними. Ее чуть не вырвало прямо на великолепную задницу, которую она только что ущипнула и которая, как и его рука, казалась стальной.

Кейон подхватил массивное зеркало, зажал его под мышкой по другую сторону от Джесси и снова повернулся к двери. Одной рукой он удерживал девушку, другой – артефакт. И делал это без особого напряжения.

А Джесси знала, какое это зеркало тяжелое. Два грузчика с трудом справились с таким весом.

– Куда теперь? – требовательно уточнил горец, шагая по коридору.

Она подняла голову, насколько это позволяли пятнадцать килограммов перегруженного рюкзака – Джесси когда-то специально взвешивала его, чтобы высчитать расход калорий на его переноску, что дало ей возможность баловать себя каждое утро двумя шоколадными батончиками, – упирающегося ей в затылок, и прошипела:

– И зачем мне отвечать? Он укусил ее за бедро.

– Налево, – сквозь зубы ответила она.

Кейон повернул налево и перешел на легкий бег.

Ее шея заболела от напряжения. Джесси снова опустила голову. Ее лицо упиралось в ее грудь. С каждым шагом девушка подпрыгивала, ударяясь о его спину, а рюкзак систематически бил по ее затылку. Ну, по крайней мере, ее лицо было защищено от постоянных ударов. Грудь выполняла функцию подушки, и благодаря этому Джесси не упиралась носом в его спину. Возблагодарим Бога за малые радости. А в данном случае – за две большие.

– Куда ты меня несешь? – проворчала Джесси.

– К тому средству передвижения, которым ты обладаешь. А затем ты отвезешь нас в безопасное место.

– Неужели?

– Да, если хочешь жить.

Она хотела. И пробормотала, как добраться до парковки, где оставила свою машину.

– Ты невнятно произносишь слова, девочка.

Джесси снова забормотала.

– Что ты говоришь?

Опять бормотание.

– Ты что-то сказала про свою грудь? – недоверчиво уточнил Кейон. После паузы последовало восхищенное: – О Господи, ты упираешься в них лицом!

Он остановился так резко, что рюкзак стукнул ее дважды: мягкое «бум» сменилось полновесным «шмяк», от которого у Джесси помутилось в голове.

Она почувствовала, как дрожит его грудь, и только через пару секунд поняла, что это значит. Он смеялся. Этот негодяй смеялся.

Как я тебя ненавижу, – сказала она, обращаясь к своему бюсту. Естественно, эти слова были адресованы не груди, а горцу.

Он продолжал смеяться, а Джесси растеряла весь боевой задор. Она устала, была напугана, и больше всего ей хотелось снова оказаться на ногах.

– Может, ты поставишь меня? Пожалуйста, – жалобно попросила она.

Джесси подумала, что он почувствует, как расслабились ее мускулы, поймет язык ее тела и решит, что она сдалась.

Горец перестал смеяться, нагнулся и осторожно поставил ее на ноги. В глазах цвета золотистого виски мерцали изумление и сексуальный жар, который Кейон даже не пытался скрыть.

– Так лучше? – Он коснулся ладонью ее щеки, провел большим пальцем по нижней губе.

Джесси дернула головой, отстраняясь.

– Лучше. Давай уйдем отсюда, пока кто-то не увидел нас у кабинета проф…

– Какого черта ты тут делаешь, Джесс? – рявкнул за ее спиной Марк Трюдо.

Джесси обернулась, не веря своим глазам. Ничего себе, простая мысль оказалась пророчеством.

Кабинет Марка был в сотне футов от кабинета профессора Кини. Чуть раньше Джесси проходила мимо него, и свет там не горел. Неужели у него нет личной жизни? Что он тут делает так поздно ночью?

Неужели теперь все пойдет наперекосяк?

Отлично, просто отлично. Только этого ей не хватало: Марка, который помчится рассказывать всем, кто готов слушать, о том, что она пересекла полицейское ограждение, влезла в кабинет профессора и утащила оттуда загадочный и бесценный артефакт. Если полиция способна сложить два и два, тут же выяснится, что она стащила то, что курьеры (которые были убиты) доставили профессору (который тоже убит).

А она пустится в бега при оч-чень отягчающих обстоятельствах. В последний раз ее увидят в компании высокого смуглого незнакомца в килте, во время похищения невероятно дорогой реликвии, проданной на черном рынке и послужившей причиной смерти трех человек.

И у нее не будет ни малейшего шанса рассказать свою версию и доказать, что ее тоже пытались убить.

Да и все равно ей никто не поверит.

Черт, черт, черт. Ей бы очень хотелось, когда все это закончится, дописать докторскую диссертацию в университете, в котором она ее начала, а не по почте из тюрьмы. Такие подробности не украшают резюме.

– Да не кричи ты, Марк, сейчас два часа ночи! Что ты здесь делаешь?

– Об этом я только что спросил тебя. – Близко посаженные карие глаза, скрытые за стеклами очков без оправы, перебегали с Джесси на полуобнаженного высокого мужчину с зеркалом и обратно.

И что она могла сказать? Невод, заброшенный в поисках мыслей, вернулся пустым. Даже напрягшись изо всех сил, Джесси не смогла придумать ни одного объяснения сложившимся обстоятельствам – не говоря уже об убедительном объяснении. Джесси была бы благодарна и за абсурд, но сегодня ее мозг решил взять выходной.

Так она и стояла, уставившись на Марка, как полная идиотка. А Кейон МакКелтар в это время принял удар на себя.

Ты вернешься в комнату, из которой вышел, останешься там и будешь молчать еще долго после нашего ухода. Пошел.

Марк развернулся и послушно зашагал по темному холлу в сторону своего кабинета. Без малейшего намека на протест. Bay. Джесси заморгала, глядя на Кейона МакКелтара.

– Хм-м, – тихо пробормотал он, наблюдая за тем, как шагает еще один выпускник университета. – Может, дело только в ней.

– В ней? То есть во мне? А что за дело? – попыталась уточнить Джесси.

– Слабый маленький человечек, – фыркнул горец, когда Марк послушно закрыл за собой дверь.

Этим все и объясняется? Марк так резво сбежал, потому что он маленький и слабый, а Кейон МакКелтар большой и грозный?

Джесси слегка запрокинула голову, рассматривая его. Два метра роста, добрые девяносто килограммов чистых мускулов. Рядом с ним люди казались карликами. С темными косами, спадающими до середины спины, странными красно-черными татуировками, поднимающимися по груди до самого подбородка, покрытого легкой щетиной, он выглядел, словно древний воин, который каким-то образом пробрался в коридор университета. Одного его вида было достаточно, чтобы Марк понял: никакого спора ему не выиграть, поэтому не стоит даже начинать.

Как, наверное, здорово производить такое впечатление! Если бы реинкарнация существовала на самом деле, Джесси хотела бы возродиться Кейоном МакКелтаром. Хотелось бы ей, для разнообразия, побыть сволочным мужиком, а не объектом диктатуры сволочных мужиков. А уж если быть сволочным мужиком, то лучше самым большим и самым крутым.

– Это было потрясающе, – восторженно сказала она. – Он такая заноза в заднице. Не могу передать, сколько раз я жалела, что не могу вот так его выгнать. Так, словно он должен безоговорочно мне подчиняться.

– Пойдем, Джессика – Кейон МакКелтар уверенно взял ее под руку. – Нам нужно уходить отсюда.

И они ушли.

 

 

А час спустя они мчались под древесным пологом к «Шератону», расположенному в пригороде Чикаго.

Джесси хотела заехать домой и забрать кое-какие вещи, но Кейон МакКелтар сразу наложил на это безоговорочный запрет.

«Убийца уже может поджидать тебя там, женщина », – сказал он, и она вздрогнула. Ужасно думать, что кто-то прячется в ее темной квартире и ждет момента, когда сможет убить ее. Как странно, что она не может вернуться домой. И еще долго, долго не сможет.

Возможно, даже никогда.

Джесси поняла это, когда вела машину. Она зашла слишком далеко, чтобы теперь поворачивать обратно. Она в бегах. Ситуация не была бы такой ужасной, если бы Марк не поймал ее с артефактом.

Но он ее увидел. Молоко пролито, и нечего плакать.

Она взглянула на Кейона, почти скрытого за огромным зеркалом, которое стояло между задними сиденьями. Добрая четверть зеркала торчала из открытой задней дверцы. Для защиты от повреждений эта часть была обмотана вещами Джесси – жакетами, свитерами и футболками, накопившимися в ее машине со сменой времен года, – которые служили амортизатором между стеклом и металлической дверцей.

Кейону, упиравшемуся головой в потолок, было ужасно неудобно. Загнать его в крошечный салон машины было не легче, чем заманить в зеркало.

Всю дорогу они ссорились. Выражению «любитель давать советы водителю» Кейон придал совершенно новую глубину.

«Прекрати так резко останавливаться! Господи, женщина, тебе обязательно катапультироваться после каждой остановки? Ты уверена, что мы хорошо закрепили зеркало? Нам нужно остановиться и проверить. Во имя Дану, девочка, постарайся вести эту тварь осторожно, не пришпоривай ее так! » Тишина, приглушенные проклятия, потом: «Лошади! Что, черт побери, случилось с лошадьми? Их уничтожили в битве

Когда Джесси наконец включила свой любимый диск «Godsmack», чтобы заглушить его жалобы, Кейон взревел так, что в машине задрожали стекла: «Во имя всего святого, женщина, что это за жуткий шум? Заставь это замолчать! Даже на поле битвы не бывает такой какофонии

Ха. Она любила «Godsmack». А у него явно ужасный музыкальный вкус.

Поморщившись, Джесси включила «Реквием» Моцарта – который приберегала для самых мрачных дней, то есть слушала всю неделю, – и через несколько минут Кейон начал радостно насвистывать. Вот и пойми его.

– Тебе придется остаться здесь, – сказала она. – Я сниму номер и вернусь за тобой.

– Не думаю, – прорычал горец.

– Ты выглядишь не так, как мы.

– Нэй. Я больше. Сильнее. Лучше.

Взгляд, которым наградила его Джесси, говорил, что на кончике ее языка вертится колкость.

– Я не это имела в виду. Персонал гостиницы сразу насторожится и наверняка запомнит нас, если ты появишься там в таком наряде.

– Предоставь это мне, женщина.

И прежде чем она успела сказать хоть слово, он взялся за ручку, открыл дверцу и вышел. Точнее, вылез и выпрямился, закрывая за собой дверцу.

Для человека из девятого века Кейон слишком хорошо ориентировался в современном мире, удивленно отметила Джесси, хотя о вещах он скорее просто знал, но не умел с ними обращаться. Когда горец первый раз оказался в машине, он тщательно все изучил, поворачивая и нажимая все, что поворачивалось и нажималось. Даже в задумчивости присматривался к рулевому колесу. К счастью, он вовремя передумал. К несчастью, Джесси была уверена, что передышка долго не продлится. Слишком уж ему нравилось быть «у руля».

Вы не будете на меня смотреть, – услышала она его слова, адресованные служащим гостиницы. – Вы будете видеть только ее. – Тишина. Потом: – И вы не будете смотреть на ее грудь.

Джесси моргнула и рассмеялась. Ну что за неандерталец! Ведет себя так, словно ее грудь принадлежит ему! Он что, думает, что служащие будут так же послушно подчиняться ему, как это сделал Марк?

Что ж, у нее есть для него новость: не настолько уж он впечатляет.

– Не настолько уж ты впечатляешь, – сказала Джесси, выходя из машины и оглядывая окрестные крыши.

Пять служащих гостиницы стояли у машины, и все они смотрели на нее, только на нее, и только ей в лицо.

– Позволите забрать ваш багаж, мадам? – спросил один из них, глядя ей в глаза.

Мужчины редко так поступали. По крайней мере сначала. Джесси одернула свитер и глубоко, с наслаждением вздохнула. Это всегда срабатывало.

Пять пар глаз были по-прежнему прикованы к ее лицу.

Она посмотрела вниз: бюст на месте, все те же привычные упругие округлости. Удивившись, Джесси сказала:

– Багажа нет, – и сняла с брелка ключ от машины. Кейон обошел машину сзади и начал отвязывать зеркало.

– Мы не можем забрать его с собой!

Она с опозданием сообразила, что умнее было бы направиться в один из крошечных неприметных мотелей на окраине, в которых никого ничем не удивишь и где никто о тебе не расскажет. Но «Шератон» был единственным отелем, в котором она останавливалась (во время семинара по археологии прошлым летом), и, когда они выехали из кампуса, Джесси направилась сюда, двигаясь на автопилоте. Она была слишком занята попытками защититься, чтобы как следует подумать. Достаточно было и того, что придется как-то провести Кейона в номер, не привлекая излишнего внимания. Им нужно быть как можно незаметнее. Брать с собой зеркало просто непозволительно. Однако оставлять его в машине тоже нельзя.

А Кейон снова сказал:

– Предоставь это мне, женщина.

И тогда, ощущая жуткую тянущую пустоту в животе, она поняла, что появление полиции и последующий арест – это вопрос времени.

Тут же, словно зловещее предзнаменование, раздался вой сирены в нескольких кварталах от них.

Джесси вздрогнула.

О да. Всего лишь вопрос времени.

 

Он по-прежнему обладал им. Черт побери, он обладал им!

С ним все в порядке. Это с ней что-то не так.

Одной рукой Кейон нес зеркало, зажав его под мышкой, другой обнимал свою женщину и вел ее к ярко освещенному жилищу.

Господи, как здорово оказаться на свободе! Шагать рядом с такой женщиной. Быть живым – это рай на земле!

Даже зная, что за тобой охотятся. Даже зная, что ждет тебя впереди. Это было гораздо больше, чем он мог надеяться получить, когда игра зашла так далеко.

Ее город был похож на то, что он видел в Лондоне, с несколькими небольшими отличиями. Оба города были огромными, густонаселенными, заполненными машинами и людьми, которые сновали туда-сюда. Но дома в ее городе были выше, чем те, что он видел из окна в кабинете Лукана.

Они шагали к жилищу, которое выбрала Джесси. Кейон продолжал диктовать приказы, используя Глас. «Не смотрите на нас. Прочь с дороги. Не замечайте зеркало. Нас здесь нет ».

Заклятия памяти были крайне сложными и могли привести к жутким последствиям при малейшей ошибке. Гораздо легче было отвести людям глаза, чем заставить их забыть.

И все же неточные приказы вроде «нас здесь нет» были не вполне эффективны. Они служили в основном для того, чтобы спутать воспоминания, сделать их нечеткими. Для того чтобы Глас действительно подействовал, нужно было отдавать четкие приказы. Слишком сложные команды могли привести к путанице. Приказы, которые шли вразрез с основными убеждениями человека, могли причинить сильную боль.

– Почему бы тебе не постоять здесь, пока я сниму номер? – Джесси пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо. – И тебе не надо меня держать, – сварливо добавила она. – Мне все равно некуда деваться.

Он улыбнулся. Это ему нравилось.

– Где?

– Что «где»?

– Где можно снять номер?

– А. Вон там, – указала она. – Подожди здесь.

Перестань пытаться отдавать мне приказы, женщина. – Горец снова попробовал использовать Глас, предположив, что раньше что-то могло помешать его магии сработать.

– А ты перестань приказывать мне перестать отдавать тебе приказы, – раздраженно ответила Джесси. – Я просто пытаюсь помочь.

– В день, когда мне придется просить помощи у женщины, я предпочту умереть.

Она смерила его взглядом.

– Вообще-то было бы неплоха, если бы мужчины чаще так думали. Но тебе стоит оставить выходки вроде «я Тарзан, а ты – Джейн».

Он понятия не имел, о чем она болтает, но это не имело значения. Значение имела только комната, которая была им нужна.

Кейон проводил девушку туда, куда она показывала, к «РЕГИСТРАЦИИ КЛИЕНТОВ », и осторожно прислонил зеркало к низкой деревянной стойке.

Элегантный рыжеволосый мужчина, около сорока, со щеточкой усов над верхней губой, выглядел так, словно в это время суток ему бы очень хотелось оказаться где угодно, только не здесь.

Ты дашь нам комнату. Быстро. И перестанешь на меня смотреть.

Стоящая рядом Джесси торопливо добавила:

– Простите его, пожалуйста. Он бывает немного грубо… О господи! – Когда клерк за конторкой без малейших возражений принялся заполнять бумаги, она запнулась, замолчала и перевела взгляд на Кейона. – Люди подчиняются тебе, словно ты какой-то… ну, бог… или вроде того.


Дата добавления: 2015-07-10; просмотров: 181 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Карен Мари Монинг Избранница горца | ПРОЛОГ II | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 1 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 2 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 3 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 7 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 8 страница | ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 9 страница | ЧАСТЬ 2 ШОТЛАНДИЯ 1 страница | ЧАСТЬ 2 ШОТЛАНДИЯ 2 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 4 страница| ЧАСТЬ 1 ЧИКАГО 6 страница

mybiblioteka.su - 2015-2018 год. (0.052 сек.)