Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Своим романом я хотела напомнить нам, людям, о том, как быстротечна жизнь. 11 страница

— Нет.

— Ничего. Это дело наживное. Я вот вышла замуж в двадцать пять лет и нажилась вдоволь. Одного мужа похоронила, второй сам по пьянке повесился, третий сбежал к молодой жене. Всего я повидала на своем веку. Ну ладно, хватит мне, старой дуре, болтать. Ты располагайся и обживайся на новом месте.

Утром следующего дня Даша была уже на новом рабочем месте. Заведующая отделением Алла Ивановна без лишних вопросов приняла ее на работу и познакомила с немногочисленным коллективом. Истосковавшаяся Даша с удовольствием бежала на смену и брала любую подработку.

Глава 26

В сентябре Даша наконец-то выбралась в школу-интернат. Она битых два часа слонялась по школьному двору, пока дождалась директора.

— Что вас, молодая леди, привело к нам? — спросила улыбчивая, круглолицая, с копной пышных каштановых волос Марина Александровна.

— Я хотела бы хоть чем-нибудь помочь вашим воспитанницам, — краснея и моргая от смущения, начала Даша.

— Благородно. Очень благородно с вашей стороны… Как вас зовут?

— Даша. Просто Даша.

— И что вы можете нам предложить?

— Я не спонсор, а простая медсестра. Но я умею хорошо вязать на спицах.

— На спицах? — переспросила директор и с любопытством посмотрела на Дашу.

— Да, на спицах. Я хотела бы на добровольных началах организовать кружок вязания для ваших девочек. Думаю, умение хорошо вязать им пригодится. Я даже составила план работы кружка.

Марина Александровна помолчала, о чем-то раздумывая, потом сказала:

— Конечно, им это пригодится. Но вы подумали о том, что этим девочкам никто не купит те же спицы, не говоря уже о пряже. Они — сироты, у них нет родителей, которые дали бы деньги на все это.

— Извините, я об этом как-то не подумала. Но я могу купить за свои деньги несколько пар спиц, немного пряжи.

— Зачем им немного пряжи? — спросила директор, голосом выделяя слово «немного».

— Хотя бы для того, чтобы научиться азам вязания.

— Вот представьте себя, Даша, на их месте. Приходит к девочкам-подросткам какая-то тетя и красиво рассказывает о вязании, показывает журналы с моделями модных свитеров и кофточек, дает им спицы и по маленькому моточку пряжи. На нем, конечно, можно практиковаться, учиться вязать узоры, но это все! А эту девочку интересует именно тот свитерок, который она увидела в журнале. И она до ужаса хочет связать его своими руками, чтобы можно было надеть его и похвастаться перед подругой, пройтись по улице или перед понравившимся юношей. А что она может? Связать несколько рядов, чтобы на следующий день распустить их. Научиться вязать она сможет, но конечного результата не будет. И в чем тогда смысл ее занятия?



Даша подумала, что Марина Александровна права, и уже хотела отругать себя за такую недальновидность, как тут ее осенило.

— Нужно найти спонсора! — воскликнула она, вспомнив, что по телевизору часто показывают, как богатые люди помогают детским домам. — Нужно найти состоятельного человека, которому не будет накладно приобрести спицы и пряжу!

Марина Александровна улыбнулась и развела руками:

— Идея хорошая, но увы! — на ее претворение в жизнь шансов мало.

— Но почему?! Просто надо объяснить, как это важно для девочек, будущих мам!

— Я, Даша, к сожалению, только этим и занимаюсь. К одним иду с протянутой рукой, чтобы закупили новогодние подарки, к другим — пару тонн картошки на зиму, к третьим — с просьбой купить три пары обуви парням, у которых ноги растут быстрее, чем положено по стандарту. А девочки? Разве им хватает тех же трусиков, которые мы покупаем за государственные деньги? Интересно знать, как бы обошлись дочери государственных деятелей, если бы им выдали такое же количество прокладок, какое они выделяют нашим девочкам!

Загрузка...

— Подскажите мне, где находятся офисы крупных предпринимателей, — решительно сказала Даша. — Я сама пойду к ним.

Марина Александровна вздохнула и достала из ящика стола лист бумаги с длинным списком имен, фамилий, адресов и телефонов.

— Список большой, но у многих я недавно была, — сказала она, пробежав глазами по бумаге. — Можно попробовать сходить к одному человеку. Я не была у него уже давно. Человек он не жадный, нельзя сказать, что миллионер, но денежки у него водятся. Несколько месяцев назад у него погиб единственный сын. Может, это и жестоко — воспользоваться таким случаем… Но попробовать можно. Запомнишь адрес или записать?

— Запомню.

— Офис находится на улице Гарибальди, дом десять. Спросишь директора, а там как карта ляжет. Авось что-то и получится.

— Я завтра же схожу и попробую поговорить.

— Вот и поговори. А потом будем решать, стоит ли затевать организацию этого кружка.

Даша вошла в коридор офиса и увидела рабочих, которые перетаскивали из кабинета в кабинет какую-то мебель, компьютеры и толстые папки. Найдя нужную табличку, она заглянула в открытую дверь и спросила у девушки, перебирающей бумаги, где можно найти начальство.

— Он скоро будет, — ответила та. — Вы присядьте, подождите немножко. У нас поменялся шеф, и теперь все приходится делать по-другому. Новая метла, как говорят, по-новому метет. Вроде и тогда было неплохо, уютно, так нет же, надо все поменять местами!

Даша увидела свободное кресло и присела у окна. Девушка подняла стопку папок с бумагами и хотела их куда-то нести, когда оттуда выпала фотография. Даша подняла ее и уже хотела подать девушке, как невольно задержала взгляд на лицах людей на снимке. Веселый, счастливый, улыбающийся Георгий Арсентиевич с черной бородкой и усами обнимал за плечи красивого молодого юношу, держащего в руках футбольный мяч. Даша плохо помнила лицо погибшего в аварии парня, да и запомнить его было невозможно, так оно было изуродовано и окровавлено. Похоже, Георгий Арсентиевич был сфотографирован с сыном еще в то время, когда ничто не предвещало беды.

— Это наш бывший шеф, — кивнула головой в сторону фотографии девушка, — а рядом его сын Антон. Он недавно погиб в аварии. Правда, красивый?

— Красивый, — рассеянно ответила Даша. — А где сейчас… ваш бывший шеф?

— Да кто его знает! Продал весь свой бизнес и куда-то уехал. Кто говорит, что на Сахалин, кто — что вообще в Штаты… А вот и Сергей Олегович, — улыбнулась девушка вошедшему мужчине. — Сергей Олегович, к вам посетитель.

Сергей Олегович — широкоплечий, без шеи, со сросшимися на переносице густыми бровями — бросил на Дашу взгляд исподлобья и буркнул: «Проходите».

Даша подумала, что если бы ей пришлось писать картину с изображением быка, то Сергей Олегович подошел бы в роли натурщика как нельзя лучше.

— Что вы хотели? — тяжело опускаясь в глубокое кресло, спросил он.

Даша объяснила, что пришла за помощью.

— Я только что приобрел этот бизнес, — резко ответил Сергей Олегович. — Денег пока нет.

— Я прошу совсем немного, — сказала Даша. — И, как вы уже поняли, не для себя. У этих девочек нет родителей, они сироты.

— Я не могу согреть всех сирот. К сожалению, я не солнце, а простой смертный, у которого есть своя семья, свои дети. И я их, заметьте, не бросаю.

— Эти дети не виноваты, что родились не у вас, а в неблагополучной семье. И не их вина, что у них умерли родители, но они, как и ваши дети, хотят жить и радоваться жизни.

— О них заботится государство, а мы для этого платим налоги.

— Конечно, государство позаботилось, чтобы обеспечить их питанием, одеждой и койкой. Но девочки — это будущие матери. И их надо воспитывать так, чтобы они не повторяли ошибок своих матерей, чтобы любили своих детей.

— Ну и пусть воспитатели этим занимаются.

— Они и занимаются. Но разве плохо, если бы такая девочка вечером, в свободное время, связала себе красивую кофточку, которую ей не купит государство и какой не будет больше ни у кого? Вы думаете, они не страдают оттого, что одеты хуже своих сверстниц? Что у них одинаковые платья? Каждой из них хочется быть индивидуальной, неповторимой — и это естественно. Дайте же им хоть самую маленькую возможность самовыразиться! — горячо сказала Даша.

Сергей Олегович пошевелил густыми бровями, недовольно вздохнул, но ничего не ответил.

— Я понимаю, что связать один свитерок — это такая малость. Но через несколько лет эта девочка выйдет в самостоятельную жизнь и, возможно, будет с трудом сводить концы с концами. И, без сомнения, когда-нибудь ей придется распустить старенькую вещь, чтобы из нее сделать новую. Вот тогда она вспомнит вас и то, как вы не пожалели денег и мы смогли купить на них пряжу и спицы, и то, как она с гордостью надела первую самостоятельно связанную вещь.

— Лина! — позвал Сергей Олегович девушку, складывающую документацию, и, когда она вошла, сказал: — Выпиши чек.

Покидая кабинет, Даша подумала, что впервые она не покраснела и не растерялась.

Глава 27

Каждый раз Даша, открывая деревянную шкатулку, где хранила свои сбережения, с ужасом замечала, как быстро тают деньги. Ей постоянно приходилось покупать дорогие медикаменты, и, как она ни старалась экономить и брать подработки, их становилось все меньше и меньше. Она старалась не думать, что будет, когда шкатулка окажется пустой. Даша работала на износ. После работы она бежала в интернат, где уже с большим нетерпением ее ждали девочки. Она запланировала закончить перед Новым годом курс обучения вязанию с одной группой, а после Рождества набрать новую. Ей пришлось привыкнуть жить с постоянным ощущением слабости. По утрам она ежедневно меняла постельное белье, так как за ночь оно становилось мокрым от пота. Даша перестала мерить температуру, которая держалась практически постоянно, и старалась не обращать на это внимания.

Иногда возникало ощущение, что уходят последние жизненные силы и она вот-вот свалится с ног, но жажда жизни заставляла Дашу брать себя в руки.

За несколько дней до новогодних праздников Даша прибежала на работу, едва не опоздав. Ночью она плохо спала и задремала только под утро, а когда проснулась, то, взглянув на часы, подскочила на постели. От резкого движения у нее закружилась голова, и она на какое-то время потеряла сознание. Очнулась она на полу и с ужасом поняла, что может не успеть. За всю свою жизнь она ни разу никуда не опаздывала, даже в детстве в школу. Хорошо, что до отделения было недалеко и она успела заскочить в раздевалку в последнюю минуту. Быстро сняв шубку, она отряхнула ее от снега, повесила на вешалку и, схватив халат, надела его уже в коридоре.

— Даша, быстрее, — поторопила ее Алла Ивановна. — У нас срочное совещание.

— Бегу, бегу, — торопливо ответила Даша.

В кабинете заведующей уже собрались все, включая завхоза и поваров.

— Привет всем, — махнула рукой Даша и примостилась в уголке, где был свободный стул.

Сразу же вслед за ней вошла Алла Ивановна.

— Еще раз здравствуйте, — сказала она и без всякого вступления сообщила: — У нашего начмеда большое несчастье. Сегодня ночью его дочь с семьей попала в автомобильную аварию. Водитель погиб на месте, а молодая женщина на седьмом месяце беременности находится в реанимации. — Пронесся легкий шумок сочувствия, и Алла Ивановна, выдержав паузу, продолжила: — Жизнь матери и будущего ребенка висит на волоске. Ее муж и трехлетний малыш тоже в тяжелом состоянии. Всем им нужна кровь, и чем быстрее, тем лучше. На их месте мог оказаться каждый, от этого никто не застрахован. Девочки, я надеюсь, что мы всем коллективом окажем этим людям помощь. — Алла Ивановна окинула взглядом сотрудников, которые перешептывались между собой. — Вы меня, дорогие мои, простите, — неофициальным тоном сказала она, — но я без вас приняла решение, пообещав, что мы все до одного сегодня утром сдадим кровь. Поймите меня правильно: пострадала семья нашего начмеда, а от него в отделении многое зависит. Я подумала, что все вы у меня молодые, здоровые и красивые, разве не так? Неужели кто-то откажется сдать минимальную дозу?

— Раз надо, то сдадим, — басом ответила повариха.

— Спасибо вам, родные. Я знала, я была уверена, что вы меня поддержите, — улыбнулась Алла Ивановна.

— Я никогда не сдавала кровь, — испуганным голоском сказала молоденькая медсестра. — Я боюсь.

— Смотри, какая у тебя группа поддержки, — ответила ей старшая медсестра и обратилась к остальным: — Быстренько одеваемся и вперед!

Даша сидела сама не своя. Ей надо было что-то придумать, чтобы не сдавать кровь, и она задержалась в кабинете. Когда все вышли, девушка подошла к заведующей.

— Алла Ивановна, — тихо проговорила она. — Я не могу… пойти вместе со всеми.

— Присядь, — велела ей завотделением и села за стол напротив. — Ты себя плохо чувствуешь?

— Да… То есть нет… В общем-то да, — пробормотала Даша, не зная, что сказать.

— Успокойся и расскажи, что случилось, — попросила Алла Ивановна и внимательно посмотрела на нее.

— Ничего. Ничего со мной не случилось, — стараясь успокоить разбушевавшееся от волнения сердце, сказала Даша. — Просто я не могу сдать кровь.

— Если ты боишься, то напрасно. С тобой будут девочки, я тоже рядом. Хочешь, я буду держать тебя за руку, чтобы тебе не было страшно?

— Я не боюсь.

— Даша, представь, как глупо я буду выглядеть. Я ведь пообещала, что мы всем коллективом придем. Ты же видела, что сегодня пришли даже те, кто был дома на выходном.

— Я не могу быть донором! — набравшись смелости, выпалила Даша на одном дыхании.

— Тогда объясни мне причину, и все проблемы будут решены.

— Я болела болезнью Боткина, — соврала Даша.

— Так бы и сказала. Значит, так. Сейчас же садись в мою машину, заедем к тебе домой, заберем амбулаторную карточку и покажем в пункте переливания крови.

У Даши земля ушла из-под ног, а тело мгновенно обдало жаром.

— Я… Я… Я не могу показать вам карточку, — ответила она, опустив голову.

— Даша, я хочу знать правду, — сухо сказала Алла Ивановна.

Даша молчала, готовая вот-вот расплакаться.

— Ты хочешь со мной поссориться?

Даша отрицательно покачала головой.

— Если тебе нужна работа и ты хочешь остаться в моем отделении, скажи правду, и мы забудем об этом неприятном инциденте, — настоятельно посоветовала Алла Ивановна.

Даша не знала, на что решиться, и продолжала молчать.

— Я требую, я настаиваю, чтобы ты все объяснила! — тоном, не допускающим возражений, сказала Алла Ивановна и добавила: — Будешь сидеть здесь до тех пор, пока не заговоришь. Не испытывай мое терпение, Даша.

— У меня СПИД, — прошептала Даша, пытаясь сдержать мелкую дрожь в руках.

— Что-что? СПИД?! О-па! Приехали! — Алла Ивановна помолчала, пытаясь осмыслить услышанное. — Вот это новость! — сказала она и принялась расхаживать по кабинету.

Даша с ужасом ждала ее вердикта.

— Я понимаю, что это страшная болезнь, — наконец произнесла Алла Ивановна, усаживаясь за стол. — Я знаю, что тебе очень тяжело… Ты была хорошим работником…

Даша все поняла. «Слово «была» — прошедшего времени, — с грустью подумала она. — Значит, я уже не работаю здесь».

— …Твоей трудоспособности и исполнительности могла бы поучиться любая медсестра отделения, — продолжала заведующая. — Но, к сожалению, наше общество еще не готово жить рядом с такими больными, как ты… Не буду кривить душой, я тоже.

— Спасибо за честность, — сказала Даша, поднимая голову.

— Обещаю тебе, что этот разговор останется между нами. Ты сможешь устроиться на работу… в другом месте. И о твоей проблеме не будет знать ни одна живая душа. Да ты и не говори никому — все равно не поймут. А если и сделают вид, что поняли, то все равно будут от тебя шарахаться.

— Я уже привыкаю к этому. Мне сейчас написать заявление?

— Да. Напиши вчерашним числом, чтобы у меня не было проблем с донорством. А за сегодняшнюю смену я доплачу тебе из своей зарплаты.

— Не стоит. Дайте мне лист бумаги и ручку, — уже совсем спокойно попросила Даша.

Вечером в интернате ее ждал еще один «сюрприз». В раздевалке она лоб в лоб столкнулась с хозяйкой бывшей квартиры.

— А ты что здесь делаешь, Даша? — удивилась та.

— Веду кружок вязания. А вы?

— Устроилась ночным сторожем в хозблок, — ответила та.

Это было последнее занятие группы. Девочки со своими первыми готовыми изделиями встретили Дашу радостными возгласами.

— Что, не терпится нарядиться? — спросила она.

— Гладильные доски, марля, вода — все готово, — доложили девочки.

Даша объяснила, как нужно стирать и сушить вязаные вещи, и только потом разрешила приступить к утюжке готовых свитеров и кофточек. Потом она сидела на старом диванчике и наблюдала, как девочки одевались, какими восторженными и счастливыми были их лица, как в глазах вспыхивали огоньки гордости и удовольствия. Они долго крутились у старого зеркала на стене, и сердце Даши заполнил покой. Она достигла своей цели, подарив пусть маленькую, но радость этим детям-сиротам, и от этого ощущала свою востребованность и полезность. Даша думала о том, что сейчас она счастлива. И пусть эти минуты продлятся совсем недолго, ей надо учиться быть счастливой несмотря ни на что.

Девочки проводили Дашу до раздевалки и со смехом побежали наверх, в свои спальни. Даша надевала шубку, раздумывая о том, куда пойти просить денег для занятий со следующей группой.

— Даша! — услышала она за спиной голос директора и с улыбкой повернулась к ней.

— Вы видели девчонок? — спросила Даша.

— Они радуются, как малыши новой игрушке, — сказала Марина Александровна, почему-то не улыбаясь, как обычно.

— А я уже думаю о новой группе…

— Ее не будет.

— Почему?

— Мне все рассказала наш новый ночной сторож.

— И что же она сказала? — горько усмехнулась Даша, заранее зная ответ.

— У тебя… тяжелая болезнь…

— СПИД. У меня СПИД. Ну и что с того?

— Ты могла пораниться спицей, а потом девочки…

— Не утруждайте себя объяснениями, Марина Александровна, — ответила Даша, глядя ей в глаза. — Мне просто жаль этих детей.

— Мне тоже, но…

— До свидания, — сказала Даша, натягивая вязаную шапочку.

Расправив плечи, она шла по длинному коридору к выходу. Каблучки ее сапожек четко и уверенно выстукивали: «Цок-цок! Цок-цок!», эхом отдаваясь в опустевшем холле.

Глава 28

Даша любила праздники: одна только мысль об их приближении вызывала прилив энергии и хорошего настроения. Для нее праздник ассоциировался с пожеланиями, подарками, новыми надеждами и радостью. Ей нравилось дарить и получать подарки. Не важно, насколько дорогими они были, главное — внимание. Даша с одинаковым удовольствием принимала и открытки от одноклассников, и мобильные сообщения от знакомых, и новое платье от родителей, и дезик от Светки.

Как обычно, она отправилась побродить по магазинам. Улицы города сияли разноцветными огнями и надписями «С Новым 2007 годом!». Вокруг были оживленные в преддверии праздника люди и, конечно же, красочные вывески с приглашениями купить подарки.

Даша зашла в супермаркет и оказалась в отделе подарков. Она ходила длинными рядами, рассматривая сувениры, и вдруг с ужасом поняла, что ей некому их покупать. Не осталось ни одного близкого человека, которого она могла бы поздравить с наступающим праздником, даже если захочет.

— Может, вам помочь? — подошел к ней продавец в красной шапке Деда Мороза. — Для кого вы хотите подобрать сувенир?

— Для кого? — переспросила Даша, и на ее лице промелькнула ирония. — Мне некому дарить подарки.

— Так не бывает, девушка, — продолжая улыбаться, сказал парень. — У всех есть знакомые, родственники, друзья, которые будут рады знаку внимания.

— У всех есть. А у меня нет.

Даша подумала о бабушке. С каким бы удовольствием она поехала к ней, положила голову ей на подушку, чувствуя, что хоть один человек в мире искренне рад ее видеть.

— Не пустят родители, — подумала она вслух.

Продавец с удивлением посмотрел на симпатичную, с большими глазами, но странную девушку и, потеряв к ней всякий интерес, отошел в сторону в поисках других покупателей.

С горечью и болью в душе с пакетом яблок и апельсинов Даша вернулась домой, думая о том, что поздравлений ей ждать не от кого. Съев яблоко, она включила телевизор и забралась под теплое одеяло. Чтобы не думать о постоянно напоминающей о себе болезни, она позвонила Виталию Степановичу.

— С наступающим праздником! — сказала она.

— Еще до Нового года целые сутки, — весело ответил доктор.

— Я подумала, что завтра вы будете с друзьями и близкими. Не хотелось мешать…

— Ошибаетесь, Даша. Сегодня я у мамы, а завтра буду на дежурстве.

— В новогоднюю ночь?

— Я же самый молодой в отделении. А кому, как не молодым, положено работать по праздникам? Впрочем, я добровольно согласился. А вы, Даша, где будете встречать Новый год?

— Дома.

— Повезло, значит, что вы не в смене.

— Скорее наоборот — не повезло… Меня уволили, я опять безработная, — ответила Даша и рассказала и о своем «донорстве», и о кружке вязания.

— Что бы там ни было, вы, Даша, молодец, — ответил он. — По голосу слышу, что вы держитесь лучше, чем раньше.

— Стараюсь. По вашему совету я пытаюсь изменить образ жизни и не думать о том, сколько мне отпущено.

— И правильно делаете. Главное не считать, что вы загнаны в угол. Всегда можно обернуться и, потыкавшись в стены, найти дверь. Постучать — и вам откроют. Не будете же вы отрицать, что в любой комнате есть не только углы и стены, но и выход?

Даша улыбнулась.

— Наверное, есть, иначе как бы эту комнату построили? — ответила она.

— Берегите силы, они нужны для борьбы с болезнью.

— Не только силы, но и деньги, — заметила Даша. — Надо срочно искать новую работу.

— Знаете, Даша, я думал о вашей работе в онкологии. И то, что вас попросили уйти, — неудивительно. Общество еще не готово принять таких больных, как вы.

— Создается впечатление, что у меня не СПИД, а проказа.

— Не осуждайте людей, которые вас не понимают.

— Я никого не сужу.

— Может, вам стоит обратиться в общественную организацию по борьбе со СПИДом, поговорить о своей проблеме?

— Мне не хотелось бы вообще говорить о СПИДе. Я просто хочу работать и жить не как неизвестно чем больной человек, а как обыкновенный. Я не хочу чувствовать себя неполноценной и в чем-то ущербной. Вы меня понимаете?

— Понимаю. Значит, вам сейчас нужна работа?

— Очень нужна, но я пока не знаю, куда сунуться, чтобы на следующий же день меня оттуда не попросили.

— Не знаю, готовы ли вы к тому, что я могу предложить…

— Я уже ко всему готова, — горько пошутила Даша.

— Для работы в том месте, которое я имею в виду, нужно иметь определенную долю мужества и самоотверженности, быть сильной, чтобы не упасть духом и все выдержать.

— В морге санитаром?

— Там не так уж сложно работать, — засмеялся Виталий Степанович. — Мертвые не могут предъявлять претензий и не требуют особого внимания.

— Не томите! — попросила Даша.

— Вы считаете себя сильным человеком?

— Думаю, я обыкновенный человек, но так уж получилось, что приходится учиться быть сильной.

— В вашем районе недавно открылся хоспис.

Даша затаила дыхание и несколько секунд помолчала.

— Я согласна, — наконец уверенно сказала она.

— Вы понимаете, что на ваших глазах будут умирать люди? Часто умирать. Ежедневно. В том числе и от СПИДа.

— Понимаю. Я согласна. Где это?

Виталий Степанович, видимо, колебался, но, не уловив в интонации Даши ни малейшего сомнения, произнес:

— Я хорошо знаком с заведующей отделением Маргаритой Ильиничной. Она была преподавателем у нас, а потом ушла на пенсию. Когда здесь открыли хоспис, она изъявила желание взять на себя руководство. Это очень добрый и чуткий к чужому горю человек. В свои шестьдесят лет она потеряла мужа и единственного сына. Чужая боль, страдания пациентов хосписа ей понятны, так как все это она пропустила через себя. Конечно, это врачебная тайна, но вам, Даша, я могу ее открыть: Маргарита Ильинична — онкобольная, и только работа дает ей силы и жизненную энергию. Сегодня уже поздно, но завтра утром я созвонюсь с ней и поговорю насчет вас.

— А вдруг там нет места медсестры?

— Не думаю. Маргарита Ильинична буквально неделю назад говорила мне, что не может набрать персонал. Во-первых, она тщательно подбирает кадры. Начмед уже ссорился с ней по этому поводу, говоря, что больным все равно, кто за ними будет ухаживать. Но Маргарита Ильинична ответила ему достойно: «А вы бы хотели, чтобы возле вас в последние минуты была грубая, неряшливая медсестра, а под вами — лужа мочи по вине ленивой санитарки?» А во-вторых, не так уж и много найдется желающих работать в заведении, где тяжело не только физически, но и морально.

— Трудности закаляют, там я стану сильнее, — твердо сказала Даша.

— Даша, вы хотя бы представляете, что это за заведение?

— Я не знаю точно, могу только догадываться — говорю честно. Но то, что я буду добросовестно выполнять свои обязанности и не сбегу оттуда из-за трудностей, это я вам обещаю.

— Договорились. Я вам завтра позвоню.

Даша, окрыленная надеждой, что скоро у нее будет работа, а значит, хоть какие-то деньги на лечение, собралась уже ложиться спать, но тут ей пришла в голову мысль, что надо позвонить родителям и поздравить их с Новым годом. И это следовало сделать не завтра, а сегодня: а вдруг мать с отцом пригласят ее домой на праздник?! Перекрестившись на икону Спасителя, которую Аргентина Львовна оставила в ее комнате, Даша набрала знакомый номер и с замиранием сердца стала ждать ответа.

— Алло, — услышала она наконец голос матери.

— Мамочка, я поздравляю тебя, папу и бабушку с наступающим Новым годом! Желаю, чтобы вы были здоровы, никогда не болели, чтобы в семье всегда было светло, тепло и уютно, — на одном дыхании выпалила Даша.

— Как ты, дочка? — всхлипнула мать.

— Нормально. У меня все хорошо. А как бабушка?

— Она… Ее… Похоронили мы сегодня нашу бабулю, — плача, сказала мать.

У Даши что-то оборвалось внутри.

— Как?! — дико закричала она, не контролируя себя. — Как похоронили?!

— Хорошо похоронили, по-людски, как полагается.

— Как вы могли?! — не сдерживая чувств, в отчаянии воскликнула Даша. — Как вы посмели сделать это без меня?! Почему не сообщили?

— Отец сказал, что не надо звонить…

— Какое вы имели право не дать мне проститься с бабушкой?! Как вы могли! Она моя бабушка, и я… я люблю… любила… люблю и буду любить ее всегда. А вы… вы жестокие люди! — Дашу прорвало, и она высказала все, что накипело на душе. — Вы выкинули меня из дома, как собаку, которая верно служила хозяевам, но на старости ослабела! Вы разлучили меня с бабушкой, которая была моим светом в этой жизни! Вы знаете, отчего она умерла?! Не говорите, что от старости, — я не поверю! Она умерла от тоски и от вашего бездушия!

Даша расплакалась от отчаяния и обиды.

— Зачем ты так? — шмыгая носом, сказала мать. — Ты ничем не смогла бы помочь бабушке. Просто пришло ее время… Все старые люди умирают.

— Как умерла бабушка? — всхлипывая, спросила Даша.

— Вчера вечером она перестала нас узнавать. Я подошла к ней, а она глазами водит и не видит меня. Только губы еле шевелятся… Я сразу отца позвала, стали спрашивать, что, мол, мама, тебе надо. А она смотрит куда-то в сторону и тихо так зовет: «Даша, Даша, Даша…» — Мать тяжело вздохнула. — А через несколько минут и совсем затихла.

У Даши слезы катились по щекам. Она представила, как бабушка искала ее глазами перед смертью, но так и не нашла.

— Отец меня совсем заругал, — быстро зашептала мать, словно опасаясь, что ее подслушивают. — Бабушка часть пенсии оставляла «на смерть», а как умерла, мы не нашли никаких денег. Он думает, что она тебе их отдавала.

— Отдавала, — подтвердила Даша. — Бабушка часть пенсии отдавала мне. И что теперь?

— Молчи, не признавайся отцу, а то и тебе попадет, — посоветовала мать. — А я сделаю вид, что ничего не знаю. Хорошо?

— Не переживай, я папе ничего не скажу.

— А бабушку мы похоронили как полагается, обед справили, батюшку пригласили…

— Правильно, мама. Вы все сделали как положено, как у людей.

— Похороны хорошие были, — снова начала мать, — я так понимаю…

— Ничего, — прошептала Даша, — ты так ничего и не поняла, мама.

— Что ты говоришь, Даша? Плохо слышно, повтори.

— С Новым годом, мама! — ответила Даша и отключила телефон. — Теперь ты, бабуленька, наконец-то встретишься с любимым, — сказала она, словно бабушка была где-то здесь, рядом, и все слышала. — И вы будете вместе целую вечность…

 

Часть V

Глава 29

Маргарита Ильинична проводила Дашу в свой рабочий кабинет, пригласила присесть. Даша опустилась в кресло под высоким фикусом и взглянула на большой аквариум. Там среди ярко-зеленых водорослей медленно и величественно плавали две красные пираньи. Заметив девушку, они несколько раз проплыли вдоль стекла, грациозно поводя плавниками и хвостами и внимательно поглядывая в ее сторону.

— Меня рассматривают, — улыбнулась Даша.

Самец, отличавшийся более яркой окраской, замер на несколько секунд, уставившись на нее немигающим взглядом, а затем, беззвучно открыв и закрыв рот, поплыл к своей подруге.

— Наблюдение за рыбками успокаивает, заставляет хотя бы на время забыть о подводных камнях, которые подкладывает нам жизнь, — сказала Маргарита Ильинична.

— У меня никогда не было аквариума, — с легким сожалением произнесла Даша.


Дата добавления: 2015-08-28; просмотров: 107 | Нарушение авторских прав




<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Своим романом я хотела напомнить нам, людям, о том, как быстротечна жизнь. 10 страница | Своим романом я хотела напомнить нам, людям, о том, как быстротечна жизнь. 12 страница

mybiblioteka.su - 2015-2020 год. (0.129 сек.)