Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

http://ficbook.net/readfic/23931 5 страница



Карл Петрович не в духе. Сегодня от него особенно воняет, словно он не мылся неделю, не меньше. Меня тошнит, пока я жду, сидя в его кабинете перед ним, пока он соизволит закончить свои дела. Черт, что же ему не скажет никто? Да с ним рядом находиться невозможно. Мужчина откладывает бумаги и с холодом смотрит на меня, потом изрекает:

 

– Ты подстригся.

 

– Да, как вы и сказали.

 

– Это хорошо, что ты слушаешься, – он хрустит костяшками на руках. – Что у тебя нового?

 

– Ничего, – пожимаю плечами, стараясь не морщиться от противного запаха и дышать ртом. – Все так же, работаю, живу.

 

– Как работа?

 

– Нормально. Замечаний нет.

 

– Это радует, не думал, что ты продержишься хоть неделю.

 

Спасибо за веру в меня, Карл Петрович. Конечно, все бывшие заключенные полное дерьмо. Живите, верьте в это, и будет вам счастье. Но на моем лице застыла заискивающая улыбка. Похоже, сегодня мой куратор настроен поговорить.

 

– Скоро новый год, – как бы невзначай роняет он.

 

Я в курсе. И?

 

– Ты не хочешь сделать мне подарок?

 

Представляю, какое у меня выражение лица. Еле сдерживаюсь. Этого ублюдка я хотел бы видеть только в гробу. Выдавливаю из себя:

 

– Конечно.

 

– Ты даже не спросишь, что я хочу? – издевается он.

 

– Что вы хотите? – послушно спрашиваю я.

 

– Я хочу вот эту модель сотового телефона.

 

Он протягивает мне листик, распечатанный из интернета. Там картинка сотового, модель, характеристики и даже цена. Тридцать тысяч рублей. У меня нет таких денег, и не скоро будут. Я бледнею.

 

– В тюрьме чудесно кормят на Новый год, – замечает этот урод, наслаждаясь моей беспомощностью.

 

– Я не могу, Карл Петрович, пожалуйста! У меня нет таких денег, – я буквально молю его. – Давайте попозже, к концу февраля, я обещаю, он будет…

 

– Телефон мне нужен через две недели, – отрезает мужчина. Разглядывает меня, а затем прибавляет:

 

– Правда, ты можешь сделать мне другой подарок.

 

– Какой? – бесцветным голосом спрашиваю я.

 

– Ты очень милый мальчик, а у меня давно никого не было.

 

Несколько секунд я осмысливал, а потом меня едва не вырвало. Спать с этим мешком жира? Нет, нет! Да я лучше умру. Я резко встал. Карл Петрович без жалости и с издевкой смотрел на меня. Без лишних слов я бросился к двери, выбежал, а он крикнул мне вслед:

 

– Подумай хорошо, Тимур.



 

<center>***</center>

 

В такие моменты я жалею, что не пью. Было хреново со всех сторон. Я ведь с самого начала знал, что этот ублюдок придумает что-нибудь этакое и не даст мне жить спокойно. Иначе и быть не могло. Я сидел, закрыв голову руками, на кухне у Алика и не знал, что мне делать. Сам Алик читал листик с характеристиками сотового, а потом присвистнул:

 

– Камера пять мегапикселей. Круто.

 

– Да что ты? – простонал я. – Алик, что мне делать?

 

Не знаю почему, но ноги сами меня понесли к нему, а язык сам все выложил. Алик не удивился, выслушал и минут пять читал информацию на листике. Похоже, школу он окончил с трудом.

 

– Да, фигово. Знаешь, у моего друга есть друг, который работает в салоне сотовых, может у него спросить, он продаст со скидкой?

 

– Но у меня всего восемь тысяч, понимаешь? Где я еще возьму за две недели?

 

Я ведь потратил деньги на одежду, накупил продуктов.

 

– У меня есть три, я тебе одолжу. А зарплата у тебя когда?

 

– Аванс перед новым годом, но там будет около пяти штук.

 

– Ну, получается, – он задумался, складывая в уме цифры, – пятнадцать.

 

– Шестнадцать, – поправил я его.

 

– Еще лучше, – он улыбнулся.

 

– Думаешь, мне сделают пятидесяти процентную скидку?

 

Он сник. Нет, конечно. А тут еще и жить на что-то нужно.

 

– Ладно, не парься, – вздохнул я, – что-нибудь придумаю.

 

– Я завтра позвоню, скажу, сколько будет скидка.

 

Попрощавшись, я побрел домой. Как меня достала моя жизнь… Постоянно какие-то проблемы, трудности. Надоело… На меня напало давно знакомое чувство апатии. Такое уже было, все казалось серым, не радостным. В прошлый раз я чуть не наложил руки на себя. Я устал барахтаться, выбираться. Хочу просто жить, мыть свои полы, спокойно спать в коммуналке.

 

Дядя Федя, заметив мое безрадостное выражение, решил, что я снова поссорился с моей несуществующей девушкой. Я бросил ему в ответ что-то резкое и заперся в своей комнате, стукнув кулаком по стене, так как соседи слева не на шутку разошлись, их диван так скрипел, будто по нему прыгали гиппопотамы.

 

========== Глава 6. Сотовый для Карла Петровича ==========

До нового года оставалась неделя. Часики тикали. Я уже видел себя в тюремной робе, представлял эту вонючую дрянь, которую давали нам вместо еды. А еще видел, как со мной расправляется тот, кому я так успел насолить. Уверен, ведь попаду я именно к нему в лапы, Карлу Петровичу прекрасно известно о моих взаимоотношениях с остальными заключенными.

 

Алик узнал, друг его друга сможет сделать тридцатипроцентную скидку. Итого мне нужна двадцать одна тысяча. Отнимем то, что у меня есть, за минусом расходов на еду, чтобы я не умер от голода, и получается, что мне нужно где-то раздобыть за неделю семь тысяч. Как это сделать и где я не представлял. Я спрашивал о подработке у каждого магазина, ездил на вокзал (там часто нужны грузчики), просматривал все объявления на столбах. Без толку.

 

Часто думал – а не сбежать ли мне? Кое-какие деньги есть, быть может?.. Но понимал, что если меня поймают, то лучше бы мне не рождаться на свет. Помню историю, как-то одна из девушек не пришла к Карлу Петровичу на кураторскую встречу, попала в больницу с аппендицитом, так он потом засунул ее в такую дыру, что бедняжка умерла через полгода от нервного истощения. Эта сволочь только посмеялась. Не хочу умирать.

 

Конечно, мне в голову приходило обратиться к Владлену. Только что я скажу? Одолжи мне семь тысяч? Знаю, что он ответит. Пошлет меня туда, где сам был уже несколько раз. Или придумает что-нибудь изощренное. О, он это может. Да он мастер в этом. Однако все лучше, чем ложиться в постель с этой свиньей или гнить в тюрьме. Так думая, я постепенно убедил себя, что нужно выбирать меньшее зло. Я решался долго, целый день у меня пересыхало во рту, стоило мне подумать о том, что мне предстоит. Уже стемнело, рабочий день кончился, а я все тянул. Даже Джема косилась на меня, потому что у меня все валилось из рук.

 

Я стоял перед дверью в его кабинет вот уже полчаса. Конечно, мое промедление могло закончиться тем, что он мог просто уйти домой. А завтра… Я точно не решусь. Это меня подстегнуло. Я легонько стукнул костяшками пальцев по его двери. Негромкое «войдите» и мое сердце почти выпрыгивает из груди. Просачиваюсь в кабинет и замираю, сделав всего шаг от двери. Владлен выглядит немного удивленным при виде меня и явно не обрадован. Не могу придумать с чего бы начать, мнусь и сглатываю скапливающуюся слюну.

 

— Ну? Пришел постоять тут вместо мебели?

 

— Нет, я просто… — прошептал я.

 

— Громче говори.

 

Я откашлялся:

 

— Я хотел…

 

— Подойди, — приказал юноша, теряя терпение.

 

Делаю три шага к его столу. Натыкаюсь на его мрачный взгляд. Черт, все слова выбивает из головы. Ну и на что я вообще надеюсь? Опозорюсь и все.

 

— У тебя тридцать секунд, — он посмотрел на часы.

 

Достала его манера ставить себя выше всех. Это злит. Я ровно говорю:

 

— Мне нужны семь тысяч рублей.

 

Его брови ползут вверх. Уверен, такого он точно не ожидал, он даже как-то растерялся.

 

— Я верну тебе со следующей зарплаты, но мне очень нужны эти деньги.

 

Уверен, он сейчас придумает много красивых словосочетаний, соберет их во фразы, и я буду чувствовать себя ничтожеством. Ага, вот и началось. С таким видом, будто я перед ним на паперти стою с протянутой рукой и на коленях, полный брезгливости, Владлен подходит ко мне и, глядя прямо в глаза, спрашивает, в его голосе чувствуется яд:

 

— С чего ты взял, что вообще можешь обращаться ко мне с такими просьбами? Как у тебя хватило смелости отвлекать меня по пустякам? Никогда больше не смей появляться в моем кабинете, ошибка природы. Ты понял? Сам уйдешь или охрану вызвать?

 

Унижение окатило меня с ног до головы и обожгло щеки. Сколько презрения, превосходства. Ненавижу его. Все плывет от ярости перед глазами. Не соображая, хватаю его за воротник рубашки и притягиваю к себе:

 

— Не смей со мной так обращаться. Я не дерьмо, я человек, которого ты к тому же недавно трахнул в общественном туалете. Я не позволю тебе так разговаривать со мной, ты понял? Ты дашь мне эти деньги.

 

— Или? – спокойно, с легкой усмешкой. Он даже не пытался вырваться, стоял, как будто ничего не происходит. Я чувствовал запах его одеколона, смешанный с запахом шампуня, чувствовал тепло его кожи, сквозь тонкую рубашку.

 

— Или я расскажу всем о том, что было.

 

— Кто больше пострадает, интересно?

 

— Плевать. Я сделаю это, — в тот момент я был настроен решительно и действительно бы сделал это.

 

— Мне ничего не будет. А тебя сразу уволят. Я уж постараюсь.

 

Конечно, он был прав. Тысячу раз прав. Но мне плевать. Уже ни о чем не думая, я замахиваюсь, и мой кулак врезается в его лицо. Владлен сначала выглядит удивленным, трогает покрасневшую щеку, а потом хищно кидается на меня. Бьет в живот, в первый раз я не успеваю увернуться, весь воздух исчезает из груди, а во второй подрезаю его и мы оба падаем на пол. Он лупит по моим бокам, а затем хватает мою голову и помогает ей встретиться с полом. Слышу противный хруст, медный привкус крови во рту и все темнеет на пару мгновений перед глазами. Силы быстро покидают меня, в ушах звенит, слышу, как юноша матерится, переворачивает меня на спину, помогает сесть, прижимает что-то холодное к носу. Через минуту прихожу в себя, звон проходит, слабость тоже.

 

— Ты мне нос сломал, придурок, — с горечью говорю я, а он все еще удерживает мокрое полотенце на моем лице.

 

— Прости, — он вроде и правда выглядит виноватым.

 

Злость у меня прошла, осталось лишь раздражение, требующее выхода. Вырываю у него полотенце, отталкиваю его, но Владлен остается сидеть рядом, так близко, что наши бедра соприкасаются.

 

— У меня и без этого проблем полно, а тут еще ты постарался.

 

— Прости, — повторяет он, глядя на меня блестящими глазами. – Поехали в больницу.

 

— Никуда я не поеду, идиот! У меня денег нет! А бесплатной медицины у нас в стране нет!

 

Он не обращает внимания на мои крики, тихо произносит:

 

— Я заплачу.

 

— Конечно, хорошо, когда у тебя много денег, можно делать все, что угодно? Одолжи мне эти гребаные семь тысяч, и я пойду.

 

— Ты не можешь: завтра нос опухнет, трудно будет дышать. Нужно действовать сейчас, пока можно.

 

— Откуда такие познания?

 

— От тебя, — спокойно говорит юноша. – Ты-то в школе старался.

 

Хм, не помню, чтоб ломал ему нос… Мое раздражение исчезает, остается лишь какая-то пустота. Зря я вообще сюда пришел. Сам виноват. Неуклюже встаю. Владлен тянется помочь, но мой яростный взгляд его останавливает. Сам справлюсь. Делаю несколько шагов к двери. Перед глазами все кружится. Наверное, я неслабо ударился. Он не выдерживает, хватает меня за плечи:

 

— Позволь мне отвезти тебя в больницу, а потом одолжу тебе эти деньги. И даже отвезу домой. Идет?

 

— Скажи волшебное слово, — вырывается у меня. Уж слишком у него умоляющий тон. Владлен меняется в лице, убирает руки и, мне кажется, что он сейчас меня пошлет подальше, но он неуверенно говорит:

 

— Пожалуйста.

 

Слабо киваю. Это что-то новенькое. Зачем ему возиться со мной? Но он достает из шкафа свое пальто, накидывает мне на плечи и ведет к лифту. Представляете лица Вики и Кати, когда их обожаемый начальник выводит из своего кабинета уборщика с кровавым полотенцем у лица, трогательно поддерживая его за плечи? Это стоило того, чтобы хоть раз такое увидеть. Наверное, они еще долго будут сидеть с открытым ртом. Владлен же невозмутим, даже не смотрит на них. В лифте в наглую облокачиваюсь на юношу, закрываю глаза. Чувствую его улыбку, губы, скользнувшие по моему виску, уверенные объятия. Со всей возможной осторожностью он усаживает меня на пассажирское сиденье своей роскошной машины, пристегивает ремнем безопасности. Что, вспомнил, что они существуют? Садится сам и тоже пристегивается. Сдерживаю смешок. В прошлый раз он не был таким аккуратным. Самое интересное меня ждет дальше. Он соблюдает все правила дорожного движения и при знаке сорок километров в час едет сорок километров в час.

 

— Я состарюсь, пока мы в больницу приедем, — хмыкаю и тут же хватаюсь за нос. Блин, больно.

 

Он смотрит на меня с удивлением:

 

— Хочешь побыстрей?

 

— Ага, тянешься как ботан.

 

За нами и правда выстроилась вереница машин, не решающихся даже посигналить. Юноша кивает, вдавливает газ, плюет на все правила и через пятнадцать минут мы у больницы.

 

Тихо ругаюсь про себя. Конечно, нельзя было меня привезти в обычную муниципальную поликлинику. Он притащил меня в платную клинику. В холле к нам кинулись, усадили меня в инвалидное кресло, повезли на рентген. Ни очередей, ни привычного запаха лекарств и хлорки, чистота, свежий ремонт. Врач предупредителен и вежлив. Даже не спрашивает, откуда у меня травма. Рассматривает снимок и сообщает, что это всего лишь ушиб. Советует проверить голову на предмет сотрясения мозга, отказываюсь. Тогда он прямо на месте выдает мне лекарства. Шокирован сервисом. Даже не нужно бежать в аптеку. Этой мазью мазать ушиб каждые пару часов, эти пакетики разводить в воде и пить когда заболит. Обратно к Владлену меня везут тоже в инвалидном кресле. Он стоит в холле, держа свое пальто в руках, поникший и невеселый. Отдаю ему лекарства и бреду в машину. Сам пристегиваюсь и вздыхаю. Юноша рядом тоже вздыхает и говорит:

 

— Деньги у меня дома.

 

Я и не сомневался. Смотрю в окно. Пошел снег. Люблю снег, он такой белый и невинный. Почему белый символ чистоты? Кто так придумал? Кто-то умный, наверное. Мы подъезжаем к дому Владлена. Ворота медленно открываются, пропуская нас вперед. Машина мягко съезжает на подземную парковку, и оттуда прямо на лифте мы поднимаемся к юноше в квартиру. Там везде горит свет. Ну что за чудовищная неэкономия? Я сбрасываю кроссовки и иду в душ. Все кажется таким привычным, что я фыркаю. Мою аккуратно лицо, стараясь не задеть нос, но все равно задеваю и кривлюсь от боли. Привычно надеваю банный халат и иду в спальню. Владлена нет. Ложусь под одеяло, наслаждаясь мягчайшей подушкой, приятным тонким бельем. Почти засыпаю, когда кровать продавливается под весом юноши. Чувствую нежные касания к лицу и свежий ментоловый запах. Надо же, вспомнил про мазь. Чуть улыбаюсь. Я на грани сна и реальности. Уже не больно, приятно, когда его пальцы такие чуткие.

 

— Ты останешься? – шепчет он. Зачем спрашивать, когда и так понятно?

 

Владлен забирается ко мне под одеяло, развязывает пояс моего халата, крепко прижимает меня к себе. Знаю, что сегодня не будет никаких игрушек и извращенских штучек, будем только мы вдвоем.

 

<center>***</center>

 

Утром чувствую неловкость. Пока Владлен наливает кофе, я одеваюсь. Не хочу как в прошлый раз. Не хочу, чтобы мной пользовались. Я сам пришел. Деньги он мне и так обещал дать. Хватит, пора ценить себя. Чувствую неправильное желание сделать ему так же больно, как было мне в прошлый раз. Ничего не могу с этим поделать. Разбил нос, отвез в клинику – это здорово, но каково когда об тебя вытирают ноги? Он же делает это постоянно. Даже занимаясь с ним сексом, я чувствую себя вещью, которая отвлекает его на некоторое время от более важных дел. Не хочешь знать меня поближе, что ж, я тоже. Выхожу к нему на кухню, складываю руки на груди.

 

— Кофе готов, садись, — говорит он.

 

— Не хочу. Мне пора.

 

Владлен с удивлением смотрит на меня, хочет что-то сказать, но я успеваю первый:

 

— Деньги.

 

Без слов он протягивает мне две купюры по пять тысяч.

 

— Меньше не было? Мне их разменивать теперь, — вкладываю как можно больше недовольства. Разворачиваюсь и иду в прихожую, надеваю куртку, зашнуровываю кроссовки. Холодно в них, кстати, зимой. Но благодаря сволочи-куратору я не скоро куплю себе что-то новое. Владлен стоит за моей спиной, знаю, он хочет что-нибудь сказать, но не решается. Ну, что, контрольный? Оборачиваюсь и цепляю фальшивую улыбочку:

 

— Знаешь, зачем мне эти деньги? – он отрицательно качает головой, кладет руки в карманы. – Хочу сделать подарок своему парню, он мечтает о новой модели сотового. Так что, больше никаких сцен в туалете, как ты понял.

 

Я вижу, как вспыхивают его глаза. Секунда и они темнеют. На его лице такое разочарование, смешанное с презрением, что мое сердце сбивается с привычного ритма. Кажется, я погорячился со своим враньем. М-да, вечно мне все удается в лучшем виде. Вылетаю из его квартиры, сил ждать лифт нет, несусь вниз по лестнице. Лицо горит, будто меня прилюдно оскорбили. Вот черт, ну зачем я это сделал? Зачем? Думаете, мне легче стало? Ни фига. Чувствую себя еще большим дураком. Ладно, зато деньги у меня.

 

<center>***</center>

 

Держу в руках коробку с сотовым и сижу в очереди, которая выстроилась в кабинет к Карлу Петровичу. Замечаю, что у всех пакеты в руках. Наверняка тоже с подарками по заказу. Вот же сволочь, тварь. Из кабинета вышла худенькая девушка, очень болезненно выглядящая. Руки ее мелко тряслись. Наркоманка, сразу понятно. Что же с нее взял этот мудак? Тем временем в кабинет зашел средних лет не высоконький мужчина с большой коробкой. Интересно, что там. Я вздохнул — я следующий. На всех лицах сидящих здесь людей было написано такое уныние, что создавалось впечатление, что мы в морге, по меньшей мере, в ожидании печальных вестей. Мужчина вышел без коробки, с алым румянцем на щеках. Все вздрогнули и с облегчением вздохнули, потому что шел я за ним, а не они. Очередь здесь – самая лучшая очередь в мире. Ни ругани, ни толкотни, ни криков «куда пшел!». Все тихие, пропускают вперед, кажется, даже могут заплатить, чтобы ты пошел перед ними. Мысленно собираюсь и вхожу. Куратор сидит за своим письменным столом, сложив жирные ручки перед собой. При моем появлении он расцветает:

 

— Тима.

 

— Здравствуйте, Карл Петрович, — стараюсь, чтобы это выглядело искренне, хотя внутри меня воротит.

 

Кладу перед мужчиной коробочку. Он мерзко улыбается:

 

— Я думал, ты придешь ко мне, даже ключи от квартирки у друга взял.

 

Меня передергивает. Что мне ему ответить? Что я лучше застрелюсь? Молчу, глядя на свои кроссовки.

 

— Не нравлюсь, значит? – в его голосе опасные нотки. Продолжаю разглядывать обувь, горло будто перехватило. – Хорошо, сучонок. Я сделаю так, что понравлюсь тебе. У тебя много свободного времени?

 

Поднимаю голову в недоумении.

 

— Назначаю тебе двадцать часов общественных работ в неделю. С записью в дело.

 

Я слабо охнул. У меня работа занимает все свободное время, когда мне отрабатывать? В выходные? Спорить не имеет смысла. Я сжимаю зубы, потому что из меня рвутся ругательства.

 

— Ты понял, Тимур? – он потирает руки. – Понял? Подойдешь с этим в пятый кабинет, тебе выдадут направление.

 

Он протягивает мне бумажку, на которой написано какое-то предложение, но эти каракули я в жизни не разберу.

 

— Свободен.

 

Вылетаю пулей, на лицах сидящих в коридоре сочувствие. Плетусь в пятый кабинет. Перед ним три человека, узнаю в одном из них мужчину с большой коробкой. Он устало кивает мне.

 

Мне дают направление на работы в общественный парк. Не знаю, хорошо это или нет. Наверное, не очень, потому что зима все-таки, холодина жуткая. Что там делать можно? Копаться в промерзшей земле? Ладно, на выходных узнаем. Вечером я иду к Алику, рассказываю обо всем, он настроен оптимистично, говорит, что прорвемся. Хочется верить.

 

<center>***</center>

 

До Нового года пять дней. Я уже давно вышел из возраста, когда меня это радовало. Для меня это обычный день, как и все остальные. Алик уже придумал целую программу. Потащит меня к своим друзьям, будем запускать фейерверк и переодеваться в Деда Мороза. Очень по-взрослому. Одно хорошо, что у следующего месяца десять дней выходных. Лучше не придумаешь. Не будет ни работы, ни подъемов в семь утра. Общественные нагрузки от куратора, соответственно, тоже снимаются.

 

На работе было тихо с утра. Джемы не было почему-то, как и Вики. Катя откровенно скучала за стойкой, переставляя игрушечную елку туда-сюда. Я не стал светиться в коридоре из-за постыдной боязни встретить Владлена. Кто его знает, как он теперь будет относиться ко мне. Надеюсь, будет, как и прежде делать вид, что меня нет. Внутри было неспокойно. Нехорошо я поступил, сам не знал зачем. Очень хотелось все исправить, но я был уверен, что юноша теперь пошлет меня не в самых литературных выражениях. Ожидал, что мне станет легче, но рядом с сердцем лишь тянуло. Я был готов и дальше терпеть все это, если бы у меня была надежда, что Владлен когда-нибудь снова обратит на меня внимание.

 

— Эй, уборщик, — я поднимаю голову. В проеме стоит Вика. – Тебя зовут…

 

— У меня вообще-то имя есть, — бурчу я, но затыкаюсь, когда узнаю, кто меня зовет.

 

Угадайте с трех раз. Скребусь в кабинет и слышу разрешение зайти. Сразу замираю у дверей, видя это безобразие. На полу лежит картридж от принтера, а вокруг все забрызгано краской из него. Владлен раздражен:

 

— Что встал? Убирай.

 

Бреду за тряпкой и чистящими средствами. Интересно, это он специально или все-таки для меня? Думаю, скоро это прояснится. Стараюсь быть незаметным, вытираю чернила, но часть их успела закапать стены и мебель. Второе поправимо, возможно поможет растворитель, а стены уже не ототрешь, только испортишь краску. Кстати, аквариум у него шикарный, еще больше предыдущего.

 

— Ты пошевелиться можешь? – интересуется он, складывая руки на груди.

 

— Тут нужно аккуратно, — спокойно отвечаю я. – Как могу.

 

— Как можешь? А ты пересиль себя и действуй быстрее. Меня раздражает твое присутствие.

 

— Не смотри на меня, — посоветовал я.

 

Владлен бы ответил мне что-нибудь, но сотовый на столе завибрировал и он, сверкая глазами, взял трубку. Не повезло собеседнику. Хоть юноша и говорил по-английски, которого я почти не знал, я слышал его недовольный тон. Пока он разносил несчастного человека, мне удалось закончить с полом, и я разглядывал стены, думая, что с ними можно придумать. Темные пятнышки очень выделялись на светлом фоне.

 

— Ты уснул? Ну, сколько можно? – новая волна раздражения. И чем я ему так мешаю?

 

— Я думаю, — говорю я выдержанно.

 

— А ты умеешь? – саркастически. – Вот уж не знал.

 

— Теперь знаешь. Представь себе, мозги у меня есть.

 

— Только ты ими не пользуешься.

 

Он сегодня вознамерился меня достать? Что у нас за перепалка как в детском саду? Ладно, лучше всего будет, если я промолчу. Отчистить пятна можно попробовать растворителем для краски. Я намочил кончик тряпки и протер. Не вышло, только сделал пятно больше, к тому же опять этот противный запах.

 

— А говоришь, мозги есть. Ты мне стену испортил.

 

Ну, отчасти он прав. Правда, технически, он ее сам испортил, а я лишь увеличил пятно. Но кого это волнует? Встаю и смотрю на него:

 

— Я перекрашу.

 

— Конечно, — он кивает, – за свои деньги и на новогодних праздниках.

 

Вот тварь. Еще и смотрит с пытливым любопытством за моим выражением лица. С легкостью сохраняю его. Думаю, на пару банок краски мне хватит. Собираю свои вещи и выхожу, не удержавшись, громко хлопаю дверью. Все-таки он специально уронил картридж или нет? Вроде бы он рядом с принтером, если бы Владлен хотел насолить, то сделал это в другом конце комнаты, там ущерб был бы значительнее.

 

Появившаяся Джема отправляет меня разгребать завалы в кладовой. Почему-то именно туда скидывают пустые коробки и другой неорганический мусор. Это занимает у меня часа три.

 

Больше меня особо не трогают, спокойно дорабатываю и даже почти вовремя ухожу домой.

 

<center>***</center>

 

Оказывается, сегодня корпоратив. А меня никто не пригласил. Конечно, я же низший слой, ну куда мне? Но внутри себя я ощутил обиду.

 

Джема даже нарядилась. В блестящий костюм из люрекса, который плотно облегает все ее нескромные формы. Похожа она на большую докторскую колбасу. Но Вика и Катя ее превзошли. Они надели костюмы снегурочек, которые могут продавать только в секс-шопе. Коротенькие красные топики с белой меховой оторочкой, такие же юбочки, чулки в крупную сетку. Дополнено это было лаковыми черными сапогами на высоком каблуке. Все ловили свои челюсти и смотрели им вслед.

 

Первую половину дня было спокойно. Меня никто не трогал, я помыл туалеты и решал кроссворд. Потом все сотрудники зашевелились, собрались в конференц-зале. Джема с грустью глянула на меня, но ничего не сказала. У меня закралось подозрение, что тут кто-то очень главный постарался, чтобы меня не пригласили. Интересно, а других пригласили уборщиков? Я тихо прошмыгнул к выходу и спустился на этаж ниже. Конечно, собрались все, кроме меня. Вот вам и демократия. Спасибо, блин. Не то, что мне очень хотелось, просто неприятно быть изгоем.

 

Я вернулся к кроссворду, мне удалось отгадать три слова, когда передо мной возник Владлен. Собственной персоной. Едва он произнес первые слова, как я ощутил запах алкоголя, исходящий от него:

 

— Что я вижу, неужели ты можешь отгадать хоть слово?

 

Не собираюсь я ему отвечать, спокойно сижу, раздумывая над очередным вопросом.

 

— Будешь играть в молчанку? – юноша разглядывает меня. Какой догадливый. – Я уезжаю в командировку, поэтому с завтрашнего дня ты можешь заняться покраской моего кабинета.

 

Ура. Словами не передать, как я счастлив. Владлен разворачивается и уходит, слышу его смех в коридоре и вторящий ему смех секретарш. И что он, собственно, приходил? А, машу на него рукой и до вечера отгадываю весь кроссворд, а потом до самой ночи убираю последствия корпоратива.

 

========== Глава 7. Новый год ==========

Алик уломал меня встретить с ним Новый год. У меня, конечно же, были наполеоновские планы. Даже купил ананасовый сок и шоколадное драже. Собирался подмазаться к дяде Феде, а то наши с ним отношения заметно охладели, и в час ночи я точно собирался спать. Но друг вытащил меня из дому в восемь вечера, потянул к себе на квартиру, где уже собралось немного народу. Хорошо, что мне пришла в голову идея по пути зайти в магазинчик, а то неудобно с пустыми руками, хоть я и не пью. Удивительно, как столько людей могло помещаться в такой маленькой квартирке. Все веселились, кто-то травил анекдоты, кто-то с интересом смотрел телевизор, кто-то прямо тут же танцевал под музыку из старого приемника.

 

Мы с Аликом сидели на кухне, прихватив пару бутербродов. Друг курил, пил пиво, а я ограничился колой. Мы лениво болтали и не заметили, как на часах стукнуло одиннадцать.

 

— Час до нового года! – заорал кто-то, все дружно зааплодировали.

 

— Вот, уже и год прошел, — грустно сказал Алик.

 

Я потрепал его по голове. Да, год был не самым лучшим. Много нерешенного осталось. Чертов Карл Петрович, ненормальный Владлен, о котором я пытаюсь не думать, и у меня это не получается. Я покрасил его кабинет, покормил рыбок и был спокоен. Не знаю, когда он вернется, может еще зайти набросать корму этим тварям? Какие же у нас сложные, непонятные отношения… Как меня угораздило устроиться на работу именно в ту компанию, где работал он? Вот же, судьба, блин.


Дата добавления: 2015-08-27; просмотров: 54 | Нарушение авторских прав







mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.048 сек.)







<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>