Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

http://ficbook.net/readfic/23931 4 страница



 

– Скажи.

 

– Я… я… – сглатываю. Мало что соображаю. – Я хочу тебя.

 

– Забыл волшебное слово.

 

– Ты издеваешься? – выдавливаю я, откидываясь назад, слышу его насмешливый шепот:

 

– Пока не скажешь, ничего не изменится.

 

Я знаю. Он из меня душу достанет, но добьется своего. Пересохшими губами говорю:

 

– Пожалуйста.

 

Вибрация прекращается. Чувствую, как шарики покидают мое тело. Облегченно выдыхаю, но рано. Он переворачивает меня на спину, разводит мне ноги и ложится на меня. И вот тут мне становится страшно. Дергаюсь в глупой попытке сбежать. Как же… Я все еще прикован, его тело придавливает сверху. Он с неудовольствием смотрит на меня:

 

– Мы можем вернуться к шарикам.

 

– О, нет… – я так быстро это произношу и с таким ужасом, что он усмехается:

 

– Тогда расслабься и не напрягайся, ты сделаешь себе только хуже.

 

Его член, большой и упругий, входит в меня. Больно как… Я едва не задыхаюсь. Как могу, пытаюсь расслабиться, но получается плохо. Прячу лицо в изгибе локтя, не хочу видеть его. Он замирает и шипит:

 

– Посмотри на меня.

 

Что-то бормочу отрицательное в ответ, он ругается, тянется к наручникам и отстегивает их, прижимает меня к постели руками и удерживает мою голову. Что, умный самый? Я зажмуриваюсь. Не буду на него смотреть! Тогда он начинает двигаться. Полностью выходит и входит снова. Садист, чертов. Хватит... У меня сами текут слезы из глаз. Он вздыхает, подтягивает мои бедра и двигается медленно-медленно. Черт, мы так до завтра это делать будем. Сжимаю зубы. Нет, я его абсолютно точно ненавижу. Он снова подтягивает мои бедра, чуть меняя угол, неспешно двигается. После третьего толчка я с удивлением распахиваю глаза. Внизу жгуче горячо. Боли нет. Только разливающаяся по телу нега, заставляющая стонать. Извиваюсь, хочу, чтобы это не кончалось. Сам целую его, впиваюсь в его губы, чувствую его руку, между нашими телами, его пальцы, крепко обхватывающие мой член. Кончаю первый спустя несколько секунд. Он держится ненамного дольше, напрягается и падает на меня. Тяжело дышит, прижимаясь к моему плечу.

 

Удовольствие проходит, спину и то, что пониже, начинает щипать. Я сталкиваю Владлена с себя, сажусь на кровати и стараюсь рассмотреть, что же он там натворил. Получается не очень. Жалко нельзя поворачивать голову на сто восемьдесят градусов. Вижу только красные полосы на бедрах.



 

– Это было необходимо? – с обидой спрашиваю я.

 

Он зевает, ложится на спину и потягивается. Потом соизволяет ответить:

 

– Еще спасибо скажи, что я был так сдержан.

 

– Ты что, садомазохист?

 

Юноша смеется:

 

– А тебе известно значение этого слова?

 

– Представь себе, да.

 

– Знаешь, причинить тебе парочку болезненных минут - моя мечта еще со школы. Считай, что я вернул тебе долг.

 

– А чертовы шарики тоже твоя мечта?

 

Он ехидно улыбается:

 

– Классная штука, да? Ты был такой шелковый.

 

Я отворачиваюсь. Он получил все, что хотел. И даже заставил меня произнести «пожалуйста». Мне стало грустно. Почему я чувствую себя, будто мной воспользовались? Где он всему этому научился? Блин, да он всегда ботаником был! А тут и шарики, и плеть, и наручники. Боюсь подумать, что могло бы быть дальше. Стоп. Вот этого не надо, даже в мыслях, мне вообще-то пора. Я поднимаю с пола халат и, шипя от боли, натягиваю его на себя. Вдруг на плечо ложится его рука, недоуменно оборачиваюсь.

 

– Ты далеко собрался?

 

– Но… мы же…

 

– А кто сказал, что будет только один раз?

 

– Ты издеваешься? – я едва не плачу.

 

Он качает головой:

 

– Еще скажи, что тебе не понравилось.

 

Так, еще этого не хватало говорить. Ладно, попробуем по-другому. Придав лицу невинное выражение, я заметил:

 

– Уже, наверное, поздно, а завтра на работу, рано вставать.

 

– Не переживай, я уже договорился, ни тебя, ни меня не ждут.

 

– Так ты не шутил на счет всех выходных? – я едва не взвыл от ужаса. Трахнуться один раз – ладно, но три дня подряд!

 

Ему понравилось выражение моего лица, он даже потрепал меня по голове:

 

– Не переживай ты так, самое сложное позади.

 

– Но так нельзя…

 

– Как? Трахаться с начальством?

 

– Перестань, я так не смогу… – я едва не захныкал.

 

– Сможешь, еще и просить будешь, – уверенно ответил он.

 

– Но я… я… есть хочу.

 

Владлен чмокнул меня и весело сказал:

 

– С этим совсем просто.

 

Он легко поднялся, вышел из спальни, а через минуту вернулся с увесистой папкой и положил мне ее на колени.

 

– Выбирай.

 

Я открыл ее. Там аккуратно разложенные лежали листы с названиями ресторанов города и их примерным меню. Перебирая страницы, я только удивлялся. Все они были мне не по карману. И идти в них я не собирался. Я захлопнул папку.

 

– Что? – удивился Владлен, завязывая на бедрах полотенце. – Ты же сказал, что голоден.

 

– Я не хочу никуда идти.

 

– А кто сказал, что мы пойдем? Выбери, что понравится, привезут домой.

 

– Какой сервис, – съязвил я. – Не хочу. Просто хлеба у тебя нет с колбасой?

 

– Это, кстати, тоже можно заказать.

 

– Спасибо, что-то аппетит пропал.

 

Юноша сел рядом и внимательно посмотрел на меня:

 

– Ты не хочешь, чтобы я платил?

 

Его догадливость не знает границ. Я кивнул, отводя взгляд.

 

– Послушай, ты же у меня в гостях. Не морить же мне тебя голодом все три дня?

 

Разумно. Я представил, как проголодаюсь за это время и желудок жалобно заурчал. Вот только формулировка «в гостях» здорово рассмешила. Владлен пододвинул ко мне папку:

 

– Выбери, что хочешь, хоть устриц, хоть хот-дог. Хорошо?

 

Я кивнул. Раз человек так настаивает… Юноша встал и сообщил:

 

– Я в ванну, – а затем подмигнул мне, – не хочешь со мной?

 

– Спасибо, обойдусь.

 

– Я бы показал все ее прелести, и уж точно смог бы изменить сложившееся мнение о моей скромной ванной комнате.

 

– Заманчиво, но я посижу здесь.

 

– Хорошо, – он улыбнулся и не сдержался:

 

– Только никуда не уходи.

 

<center>***</center>

 

Как бы я ни хотел соврать себе, но эти несколько дней были лучшими за последнее время. С тюрьмой их не сравнить – это точно. Без издевок и прежней злости Владлен был очень даже ничего. Конечно, он не мог не подкалывать меня, заставлять краснеть, но все же он был неплохим собеседником (правда, разговаривали мы очень мало), хорошим хозяином и потрясающим любовником. За это время я узнал столько, сколько не знал и за всю свою жизнь. Да, у него была явная склонность к БДСМ, но делал он все это так, что я… доверял ему. А полученное удовольствие с лихвой окупало небольшие синяки или отекшие конечности. Он знал, где грань, которую нельзя перейти. Он научил меня наслаждаться болью, разбавлять ее возбуждением и смаковать этот коктейль долгое время. А еще, эта зараза, была ненасытной и неутомимой. Сначала я считал, сколько раз у нас был секс, но сбился на втором же дне. Оказывается, есть такие приспособления, как анальные шарики (с которыми я познакомился в первый раз), анальные втулки, различные вибростимуляторы, которыми можно продлить удовольствие и даже в разы его увеличить. И как я жил все это время, не зная этого? Это сарказм. Кстати, свою ванную комнату он мне показал, используя многие вещи совсем не по назначению, но доводя меня до криков. После этого я действительно изменил свое мнение о ней.

 

Кормил Владлен меня великолепно. Когда он вышел из душа после нашего первого раза и застал меня озадаченного над папкой с ресторанами, то заказал все сам, даже не глядя, что был двенадцатый час ночи. Начали мы с итальянской кухни, попробовали японскую, китайскую, индийскую, тайскую, грузинскую, а вернулись к русской. Вечером в воскресенье я выбрал пельмени. Владлен скривился, но через полчаса передо мной стояло желанное лакомство. Наевшись до отвала, я откинулся на спинку стула. Юноша сидел передо мной и пил чай, проглядывая что-то на ноутбуке. Он был, бесспорно, красив. Его банный халат распахнулся, я видел его накачанную грудь без единого волоска. Мое воображение уже нарисовало его совершенное тело, длинные ноги, узкие бедра. Владлен почувствовал мой взгляд, улыбнулся краешком губ, но не оторвался от занятия. Мы почти не разговаривали. Вообще, все время мы вели себя, как кролики, а когда я получал передышку на время, то он или проверял почту, или с кем-то созванивался по деловым вопросам, или листал какие-то документы и книги. В такие моменты я чувствовал себя лишним, но уйти мне никто не позволял. Я смотрел телевизор, слонялся по его квартире, смотрел в окно. Что дальше? Я так боялся этого. Боялся спросить, боялся подумать. Владлен быстро изменился, он может измениться в обратную сторону. Что, он больше не хочет мне мстить? Ну да, он теперь хочет меня трахать. Как скоро я ему надоем? В том, что это для него игра, удовлетворение своих каких-то желаний, я не сомневался. А что? Прекрасная игрушка – никому не скажет, ничего не сможет сделать в ответ.

 

– О чем ты думаешь?

 

Я вздрогнул. Владлен внимательно наблюдал за мной уже долгое время.

 

– Ты действительно хочешь знать?

 

– Честно говоря, нет. Знаешь, я не хочу тебе врать. Чем больше мы могли бы узнать друг о друге, тем больше сблизились. Я не хочу сближаться с тобой. Нас многое разделяет, в том числе и прошлое, социальное положение. Секс неплох, но не больше.

 

Спасибо за откровенность. Во рту стало ужасно горько, я схватил стакан с соком и торопливо отпил из него. Что ж, по крайней мере, я знаю, что он думает обо мне. «Социальное положение» значит? Я не игрушка. Не мальчик для траха. Поигрался и хватит. Это я ему и сказал. Может было не так грозно, потому что голос дрожал, зато весомо.

 

Он невозмутимо кивнул:

 

– Я согласен. Ты можешь уходить, я не буду выдвигать против тебя обвинения, можешь забыть про монтировку с твоими отпечатками. Отработал.

 

Вот же сволочь. Я медленно встаю, пытаюсь побороть желание вылить ему сок на голову, и вообще, швырнуть в него чем-нибудь тяжелым. Иду в ванную, одеваюсь, привожу растрепанные волосы в порядок. Вот же дерьмо, честное слово. Затем так же медленно зашнуровываю кроссовки, натягиваю куртку. Он даже не шевелится, снова уткнулся в свой ноутбук. Выхожу из квартиры, нажимаю кнопку лифта. Что я за идиот? На что я все еще надеюсь? Запрыгиваю в лифт, сердце бешено стучит, выбегаю из подъезда и бегу, пока дыхание совершенно не сбивается, и продолжать нет сил.

 

========== Глава 5. Новая прическа и новые проблемы ==========

У меня совершенно нет настроения. Просыпаюсь в шесть утра и до восьми лежу с открытыми глазами, глядя в плохо побеленный потолок кем-то лет десять назад. В восемь я кубарем сваливаюсь с кровати, быстро собираюсь и бегу на остановку. Погода сегодня ужасная, пешком идти – весь промокну.

 

На работе долго думаю – мыть ли у стойки с секретаршами сейчас или потом. Хочется посмотреть на Владлена. Беру швабру и лениво ей еложу. Приходят все, кроме него. Уже начало десятого, а его все нет. Странно. Он никогда не опаздывает. Я так быстро все домою, и мне нечего будет тут маячить. Словно услышав меня, створки лифта распахиваются, выходит Владлен. Наблюдаю за ним краем глаза. Как всегда свеж, элегантен и приветлив. Со всеми, кроме меня. В мою сторону он даже не смотрит. Здоровается с секретаршами, с проходившими мимо сотрудниками, идет в свой кабинет мимо меня, я даже успеваю почувствовать знакомый запах. А я теперь пустое место. Ни взгляда, ни слова.

 

День проходит скучно. Меня не дергают, Владлена я не вижу. Джема вызывает к себе, спрашивает в порядке ли я. Не знаю, что там ей наврали, но заверяю, что со мной все хорошо и такого больше не повторится. Женщина кивает, но как-то странно на меня смотрит.

 

 

<center>***</center>

 

Сегодня уже в семь вечера я дома. Это странно. Слоняюсь без толку, не знаю чем заняться. Дядя Федя предлагает сыграть в шашки. Сажусь, но игра не клеится.

 

– Как выходные? – с хитрым прищуром спрашивает старик.

 

Ох, лучше не напоминайте. Но я не хочу ему грубить и просто говорю:

 

– Нормально.

 

– Что такой хмурый? Поссорились?

 

– С кем? – удивляюсь я. Откуда ему знать про мою личную жизнь?

 

– С кем-кем, да с девкой твоей. Все выходные у нее куковал, а тут пришел. Поссорились же?

 

– Мы и не мирились, – буркнул я, передвигая фигурку.

 

– Проиграл, – радостно сообщил старик, сметая все шашки. – Да ладно тебе, не кручинься ты, помиритесь. Милые бранятся, только тешатся.

 

– Спасибо, дядь Федь, пойду.

 

Выслушивать этот бред мне не хотелось. Я выбрал из скромной коллекции старика книгу. Какую-то потрепанную, залитую чем-то, вещавшую о коммунизме. Ладно, и это сойдет. Я честно читал, не обращая внимания на крики из-за стены. И не надоедает им ругаться?

 

<center>***</center>

 

Первый день зимы. Похолодало здорово. У меня единственный свитер, который к тому же теплым не назовешь. Теперь придется ездить на автобусе, иначе я быстро заболею, ходя пешком до работы.

 

Прошла уже неделя с момента… черт, не знаю, как это назвать. Секса с Владленом. Он меня как будто не замечает. Его претензии ко мне отпали. Видел, как вчера Вика бегала за кормом для его рыбок в новом аквариуме. Говорят, что он еще красивее, чем прежде. Аквариум, конечно.

 

Пару раз мы встречались в туалете, но он делает вид, что меня не существует, а я молчу. Хотя, что я могу сказать? Если по-честному, то он исполнил условия «сделки». Отстал от меня, получив свое. А я что, еще и жаловаться буду? Меня превосходно кормили, я принимал ванну с пузырьками, спал в мягчайшей постели. Не пойму, как так получилось, что я перестал воспринимать это просто как секс? Ведь не должен же был. Владлен был откровенен со мной, это уже было хорошо. Не нужно было строить иллюзий, привыкать к хорошему. Мне место там, где я нахожусь. Нужно все забыть и пытаться барахтаться дальше. Так я решил и сделать.

 

Были и хорошие новости. Я получил свою первую заработную плату. Даже больше, чем рассчитывал. Долго думал, где же их хранить. По совету дяди Феди положил на карточку. А что, удобно. Мне даже страшно их тратить. Я купил себе пару пирожных и курицу-гриль. Все честно поделил со стариком и его женой. Он потом еще долго сокрушался, что я не пью, отметили бы первую получку.

 

Был человек, который не обрадовался моей зарплате. Карл Петрович. С каждым моим приходом он мрачнел все больше и больше. В этот раз стоило мне кашлянуть, он с яростью набросился на меня, брызгая слюной:

 

– Что ты на меня заразу переносишь? Что приперся, если больной? А что ты вообще заболел? Щас еще с работы уволят, – он оглядел меня. – Ходишь в тряпье каком-то. Зарплату, небось, получил? – я коротко кивнул. – Тогда купи себе что-нибудь нормальное! Не купишь, будет плохо, сам знаешь.

 

Я испуганно закивал. Этот урод с легкостью подпортит мне жизнь, а ведь все только начало налаживаться. Конечно, мне пришлось приобрести новые джинсы и свитер. К тому же я купил еще и новые кроссовки. Красивые, белые. На следующей встрече, я это продемонстрировал и Карл Петрович на время отстал. Зато в следующий раз пристал к моим взлохмаченным волосам:

 

– Что ты ходишь, как девка? Подстригись! Всегда растрепанный, смотреть противно.

 

Вышел я, сжимая кулаки. Парикмахерские я не любил. Да и жалко было денег. Но не сделать этого я не мог. Эта сволочь только и ждет моей оплошности. Он ко всему цепляется. Я сжал зубы и вошел в первый попавшийся салон. Девочка, накрашенная как матрешка, с высокой прической, усадила меня в кресло и прочирикала:

 

– Что хотите? – она провела рукой по моим волосам, перебирая их. Я вздрогнул. Давно ко мне никто не прикасался. – О, какие у вас чудесные волосы, такие густые. Давайте подровняем и сделаем мелирование?

 

– Мне нужно подстричься.

 

– Как коротко? – она посмотрела на меня в зеркало.

 

– Как можно короче.

 

– Но… зачем? Вам так идет, давайте снимем пару сантиметров и…

 

– Вы не поняли, мне нужно совсем коротко, – твердо сказал я.

 

– Очень жаль, – по ее мордашке и, правда, можно было решить, что ей жаль. Наверное, она недавно работает, еще полна энтузиазма и желания сделать мир лучше. Жалко, я никогда не имел подобного рода желаний.

 

<center>***</center>

 

Было непривычно с новой прической. Волосы были сантиметра по три, да и то, потому что девушка-парикмахерша настояла со слезами на глазах, я хотел короткий ежик. Даже секретарши впервые обратили на меня внимание и спросили с удивлением:

 

– Ты что, подстригся?

 

Похоже, они в принципе думали, что мне неизвестно, что это возможно. Я не ответил им. Мы общались мало, только по работе, и не горели желанием исправлять эту ситуацию.

 

Джема тоже удивилась:

 

– Ты чего это?

 

– Что, подстригся?

 

– Ага, имидж сменил?

 

– Типа того. Мешают.

 

– Жалко, ты единственный из мужчин, которых я знаю, кому шли длинные волосы. А, ладно, тебя временно переводят на этаж ниже, там нужно помочь с покраской. Не против?

 

Я пожал плечами. Мне-то какая разница. Здесь, там.

 

<center>***</center>

 

Две недели мы трудились над ремонтом. Это Джема назвала его просто «покраской». А там был полноценный, трудоемкий процесс преображения помещения. Сначала я и еще несколько ребят и, правда, красили стены, потом нам предложили за отдельную плату положить ковролин. А, что, проще простого. Сделали. Потом мы собрали новую мебель из перепутанных коробок на складе. Затем подключали компьютеры.

 

С ребятами мы сдружились. Один парень был моего возраста, его звали Алик, невысокий и смуглый, явно с кавказской кровью. Двое других были значительно старше, с большим опытом работы. Один из них отсидел полгода за какую-то ерунду. Оказалось, мы даже живем недалеко друг от друга. Кто-то предложил встретиться, все согласились. Конечно, все ужасно удивились, что я не пью, но я доказал, что могу веселиться и без этого. Заплатили нам неплохо, ведь это не входит в основные обязанности, и мы решили это отметить. До утра пели песни, вспоминали матерные частушки. Мужики отрубились к четырем утра, сотрясая храпом небольшую квартиру, которую они снимали, а мы с Аликом болтали до семи утра. У парнишки тоже была нелегкая жизнь. Своих родителей он вообще не знал, помнил себя только в детдоме, там тоже жизнь не сахар. Государство выперло его, едва ему исполнилось восемнадцать, забыв как-то о том, что ему положено жилье. Он перекантовывался у своих друзей по детдому, кому-то все равно везет больше. Окончил ПТУ, стал работать. Вот, теперь снимают эту квартирку, на еду вроде хватает, но на большее нет. Пару раз его просто избивали на улице, несколько раз забирали к ментам просто потому, что кому-то показалось, что на него не так посмотрели. Он говорил такие вещи, с которыми я был полностью согласен. На нас, обслуживающий персонал, смотрели как на пустое место. Или вообще не замечали. Как будто стены красятся сами и мусор выносится сам. Обидно, очень обидно. Мы не заслужили такого отношения. Никогда не обманывали, всегда выполняли работу.

 

– Понимаешь, такая жизнь, Тимка, хреновая, – на этом Алик уснул прямо за столом, подложив совсем по-детски кулак под щеку.

 

Я вздохнул, глядя на часы. Начало восьмого. Смогу дойти до работы пешком. Я наведался в ванную и немного офигел от своего вида. Черные круги под глазами, потрепанный вид. Вот что значит проболтать всю ночь напролет, когда ты уже не мальчик. А я ведь даже не пил. Ладно. Я прополоскал рот, причесался. Хрен с ним, сойдет.

 

На работе Джема сразу сделала мне замечание по поводу внешнего вида. Пришлось даже дыхнуть на нее. Она удивилась — перегара не было. Соврал что-то про легкую болезнь, на что она нахмурилась еще больше. Пришлось клятвенно пообещать, что завтра я буду как огурчик.

 

Хотелось спать, я все время зевал, думая только о том, когда же закончится этот день. Он неспешно, но уверенно шел к концу. Я заканчивал с мужским туалетом, стоял на корточках перед ящичками и раскладывал пузырьки с мылом. Оно здесь очень активно уходило. Не знал бы местный контингент, подумал бы, что его крадут. Кто-то вошел, но я не обратил внимания, меланхолично сдвигая мыло, высчитывая остаток.

 

– Ты подстригся? – раздалось слегка удивленное надо мной.

 

По спине пробежали мурашки. Владлен. Моя рука дрогнула, но ровно на секунду, через еще одну я ответил, не поднимая головы и не отвлекаясь от своего занятия:

 

– Как видите.

 

Больше он меня ни о чем не спрашивал, а я продолжал пересчитывать мыло. Ровно двадцать пузырьков. Хватит дней на десять. Уже хорошо, нужно сообщить Джеме. Я встал, отряхиваясь, и столкнулся взглядом с Владленом. Он все еще был тут, почему-то не ушел, смотрел на меня, не отрываясь. Не обращая на него внимания, я прошел мимо и уже был у двери, как вдруг почувствовал резкий рывок, меня развернули, и губы юноши впились в мои. Я едва не задохнулся. Он прижал меня к стене, требовательно раздвигал языком сомкнутые губы. Я оттолкнул его. Он отошел на шаг и тяжело дышал. Затем его руки вцепились в мой ворот и снова притянули к себе. Какой же он был горячий… Голова закружилась. Сам не замечая, я ответил на поцелуй, прижался к нему, но когда его руки дернули ползунок на змейке моего комбинезона, я отпрянул. Ну, уж нет. Он не посмеет. Но он очень даже посмел. Втолкнул меня в туалетную кабинку, захлопнул дверь, сдернул свой галстук и расстегнул первые пуговицы на рубашке. Я покачал головой, глядя на него, как мышка на удава, видя, что он настроен очень решительно и хочет только одного:

 

– Нет, не нужно…

 

Он меня не слушал. Владлен стал стягивать с меня комбинезон, несмотря на мое сопротивление. Ему это почти удалось, но до меня дошел весь ужас положения, и я стал сильней вырываться, тогда он сделал такое, от чего мои ноги стали ватными и я сам привалился к кафельной стене. Мои руки сами прижимали его к паху, против моего желания, его язык творил невероятные вещи с моим членом, остатка моих мыслей хватало лишь для того, чтобы не стонать во весь голос.

 

Нужно отметить, что у нас не прямая стенка в туалетных кабинках. По бокам перегородки между кабинками, они ровные, но та, которая выложена кафелем и к которой я прижимался, была с легким выступом. Где-то сантиметров двадцать, они были специально отведены под скрытие коммуникаций. И этого выступа вполне хватило, чтобы Владлен поднял меня и усадил на него, встав между моих ног, так как я их сразу попытался свести. Конечно, он уже раздел меня, а сам лишь чуть приспустил брюки. Мой слабый, недостойный протест он быстро заглушил поцелуем. Одной рукой держал мои руки, чтобы я не колотил по нему, а пальцы другой руки, смазанные в слюне, уже растягивали меня, задевая нужные точки, заставляя мою кровь бежать быстрее.

 

– Не нужно, кто-нибудь может зайти… – прошептал я, когда он отвлекся и стал целовать мою шею. В ответ он легонько укусил меня и прибавил еще один палец. У меня вырвался стон.

 

– Ты готов? – зачем-то спросил он.

 

Конечно, я отрицательно замотал головой. Не готов я ни к чему такому! И пусть мой член упирается ему в живот, смазка из него пачкает его дорогую рубашку, это ничего не значит. Ничего… Он, наверное, думал так же. Медленно вошел в меня, дал время привыкнуть, стал двигаться. Было ужасно неудобно сидеть, я боялся упасть, и пришлось обхватить его шею. Она была мокрая от пота… Меня это заставило лишь прижаться к нему сильней. Да, мне тоже было жарко, безумно жарко… И внутри, и снаружи.

 

Тут произошло то, чего я так боялся. Кто-то вошел. Я закусил губу и сделал страшные глаза, но Владлен, усмехнувшись, продолжал двигаться, правда, придержав пряжку ремня, чтобы она не звенела. Судя по разговорам, зашли двое мужчин. Черт… У меня все похолодело, в одном из них я узнал генерального директора. Владлен, по-видимому, тоже, потому что он резко остановился. Тяжелые вздохи вырывались из меня, но я лишь старался задержать дыхание. Сердце бешено колотилось по ребрам. Если нас здесь поймают, да еще и сам директор, это будет позорным концом моей карьеры. Я задрожал, мне реально стало страшно. Вдруг Владлен вышел из меня, в одно мгновение оказался у двери в кабинку и бесшумно повернул щеколду. Я чуть не упал, потерял равновесие, но он уже вернулся ко мне, поддержал меня, подтянул мои бедра к себе и вошел. Очень предусмотрительно закрыв мне рот рукой, потому что я не смог сдержать стон. В ответ я укусил его руку, притянул к себе и зашептал на ухо:

 

– Ты с ума сошел? Немедленно остановись, там же… – черт, как хорошо. Я с силой сжал зубы. Он лизнул мою шею, прикусил мочку уха. Похоже, собственная карьера его не волновала. Двигаться быстрее он не мог, нас бы точно услышали, поэтому продолжал меня мучить. Мужчины уходить не собирались. Они справили свои дела и стояли, перебрасываясь фразами по поводу здоровья жен, детей и всей родни у раковины. Я ругал их, на чем свет стоит, мечтая только об одном.

 

Владлен облизал свои пальцы, я удивился – зачем, а через мгновенье чуть не выдал нас обоих громким вскриком. Он обхватил мой член, сжал, стал двигать по нему рукой.

 

– Не надо, пожалуйста, – взмолился я, прижимаясь к нему.

 

Все уже плыло передо мной, мне огромных трудов стоило не стонать. Его движения внутри меня, движения его руки на моем члене… Я выгнулся, а Владлен быстро зажал мне рот свободной рукой. У меня свело ноги судорогой, а перед глазами заплясали черные круги. Я безвольной куклой повис на руках у юноши, слабо цепляясь за него. Он нашел мои губы, вырвал поцелуй, двигаясь все быстрее. Не знаю, как он себя контролировал, но все это было почти бесшумно. Его плечи напряглись, и я понял, что он кончил. Он прижался ко мне, пытаясь отдышаться. В туалете было тихо, значит мужчины ушли. Очень вовремя, блин. Нам повезло. Как же мы сейчас крупно могли попасть… Меня немного трясло, но я не был уверен от чего это. Владлен вышел из меня, помог спуститься с выступа. Я с трудом стоял. Он, заметив это, помог мне натянуть комбинезон с нижним бельем обратно. Не понимаю, как ему удается. Стоит такой бесстрастный, выдержанный. Поправляет галстук, флегматично стирает мою сперму со своей рубашки, потом понимает, что это бесполезно и просто застегивает пиджак на все пуговицы. Я вздохнул, наверное, даже не нужно пытаться найти объяснение нашему сексу в туалете.

 

– Так почему ты подстригся? – спрашивает он, словно ничего и не произошло.

 

– Куратор сказал, – нехотя говорю я, глядя в его светлые глаза. Почти забыл, какие они. А когда он во власти страсти, то заметно темнеют.

 

– Куратор?

 

– Ну да, я же досрочно отпущен, по программе, каждую неделю отчитываюсь у него.

 

– Понятно, – он поправляет воротник моего комбинезона. Наклоняется ко мне и говорит тихо:

 

– Выйдешь через пять минут, – делает шаг назад и добавляет, – мне больше нравилось раньше.

 

Плевать мне, что тебе нравилось. Стою и чувствую себя полным идиотом. Руки дрожат, как и все внутри. Ощущение, будто я совершил преступление. Чтобы успокоиться начинаю протирать зеркало. Итак, Владлен снова воспользовался мной. Почему я не сопротивлялся? Позволил ему все это? Нас же запросто могли застать. Как бы это было ужасно… Даже подумав об этом, я сделался пунцовым. Интересно, что бы написали в трудовую? Хотя, какая разница? Мне было бы уже все равно. Чувствую себя использованным. Ладно, тогда, я сам пришел. Но сейчас. Какое он право имеет? Я уже говорил, что ненавижу его?

 

<center>***</center>

 


Дата добавления: 2015-08-27; просмотров: 44 | Нарушение авторских прав







mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.045 сек.)







<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>