Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Ю. А. ШИЧАЛИН 20 страница

Читайте также:
  1. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 1 страница
  2. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  3. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  4. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  5. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  6. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница
  7. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница

С. В. МЕСЯЦ


ПРОДИК 625

ПРОДИК(Πρό8ίκος) Кеосский(после 470 - после 399 до н. э.), др.-греч. софист', активно участвовал в политической жизни своего города и выполнял дипломатические поручения, сочетая эту деятельность с преподаванием и произнесением показательных речей. П. подолгу находился в Афинах, читая лекционные курсы; встречался с Сократом, что нашло отражение в диалогах Платона («Протагор», «Хармид», «Лахет», «Менон», «Евтидем»).

П. сыграл важную роль в становлении древнегреческой науки о языке, добиваясь точного разграничения значений синонимов (П. называл свой предмет учением «о правильности имен», ορθότης ονομάτων, DK84 А 11; 16), что послужило важным толчком как для филологических занятий (составление словарей, истолкование художественных произведений), так и для уточнения и развития философской терминологии (Pfeiffer, S. 60-62); крайности стремления П. зафиксировать за каждым синонимом строго определенную семантику пародируются в «Протагоре» (337а-с) и других платоновских диалогах. Согласно Александру Афродисийскому (А 19 DK), эти занятия П. предвосхищают характерные для стоиков попытки придать каждому из синонимов искусственное значение, соответствующее родо-видовой классификации понятий. Обнаруженное в сочинении Дидима Слепого положение П. о невозможности противоречия (ουκ eoriv avriXeymv), сторонником которого был также Протагор, а впоследствии Антисфен, показало, что П. интересовался логикой (Binder, Leisenborghs): синонимика могла служить при этом в качестве средства демонстрации, что слова, значение которых обычно считалось идентичным, в действительности имеют различную референцию, и т. обр. противоречие оказывается мнимым. Влияние характерной для П. тенденции к точному разграничению значений в древности обнаруживали в речах, которые вложил в уста исторических персонажей Фукидид (А 9).

Надежных свидетельств того, что П. занимался также этимологией, нет; указание Галена о новшествах П. в медицинской терминологии (В 4) подразумевает лишь, что он стремился избежать терминов, этимология которых могла вести к неверному истолкованию обозначаемых ими понятий (см. Берлинский, с. 170-172). Нет оснований и приписывать П. натуралистическую теорию языка, т. е. учение о необходимой связи между словом и вещью, якобы противоположное по характеру конвенционализму Демокрита (с. 118-119).

О натурфилософских воззрениях П., содержавшихся в его сочинении «О природе человека» (В 4, упоминается также сочинение «О природе», В 3) практически ничего не известно. В «Облаках» (Aristoph. Nub. 360 = А 5) Аристофан вывел П. как «метеорософиста», возможно, намекая на его натурфилософские интересы.

Учение П. о происхождении религии является попыткой рационалистического объяснения того, что в греческой религии присутствует почитание природных явлений, однако неизменно в форме антропоморфных или зооморфных существ. Согласно свидетельству Секста Эмпирика (Sext. Adv. math. IX 18 = В 5), люди сначала стали почитать благотворные для них Солнце и Луну, реки и источники, а также обожествили хлеб в качестве Деметры, вино - Диониса, огонь - Гефеста, а также другие полезные предметы и явления. Согласно стоику Персею (apud Philod. De piet., PHerc. 1428, col. II—III), П. признавал наряду с более ранним обожествлением «питающих и приносящих» пользу предметов и явлений также более позднюю




626 ПРОДИК

стадию возникновения религии: обожествление «первых изобретателей», которые принесли людям блага цивилизации (см. Nestle 1908, S. 556 слл.; Henrichs 1975, p. 115-122), тем самым предвосхищая раннеэллинистические учения Гекатея Абдерского и Евгемера. П. использовал при этом укоренившееся в традиционной религии (начиная с 7-6 вв.) представление о «богах-первооткрывателях», чтобы доказать, что само представление об антропоморфных богах возникло из поклонения людям, облагодетельствовавшим человечество, причем впоследствии их земная природа оказалась забытой.

Загрузка...

По-видимому, обожествление благ цивилизации играло у П. роль промежуточного звена между поклонением природным силам и верой в антропоморфных богов, объясняя, как вера в божественность природных сил, основанная на чувстве благодарности, была перенесена на блага, проистекающие от природы, но освоенные человеком лишь по мере развития цивилизации (огонь, виноградная лоза, хлеб), а затем на открывателей этих благ. Сохранившиеся примеры (обожествление хлеба как Деметры, вина как Диониса, огня как Гефеста, Sext. Adv. math. IX 18), подразумевают, что в качестве дополнительного объяснения веры в антропоморфных богов П. использовал распространенное в греческой поэзии метонимическое употребление имен этих божеств вместо предметов, находящихся в их ведении, и ошибочно истолковал это обыкновение как реликт эпохи, когда имена богов служили апеллативами, обозначавшими хлеб и вино (Nestle 1975, 353, возражения против использования П. подобной метонимии: Henrichs 1975, 110 п. 64; 114 п. 77; 1984, 143 п. 16, объясняются неверным пониманием пассажа Секста Эмпирика о переносе названий изобретений на их изобретателей). П., вероятно, полагал, что использование названий этих предметов в качестве имен их «открывателей» было связано с забвением их первоначального значения (ср. сходную гипотезу, что слово «Зевс» некогда служило обозначением неба, а затем было неправильно истолковано как имя антропоморфного божества, у Демокрита, fr. 580; 581 Luria, см. Берлинский, с. 114-116). Затем, очевидно, были по аналогии персонифицированы и природные силы (Солнце, Луна, реки).

Эпикур относит П. вместе с Критием иДиагором к атеистам, полностью отрицающим существование богов (Philod. De piet. I, 19, 519-541 Obbink = Epic. De nat. [27. 2] Arrighetti). Согласно тенденциозному свидетельству Филодема (De piet. PHerc 1428 fr. 19, текст плохо сохранился), П., утверждая, что традиционные боги греческой религии представляют собой обожествленные плоды земли и другие полезные для жизни предметы и явления, отрицал существование богов и наличие у них знания о человеческих делах (Henrichs 1976; 1984, 140-141; ср.: Henrichs 1975, 107-109). Указание Епифания (Epiph. Panar. 507, 1-2 Holl = Dox. Gr. p. 591, 15-16 Diels), что П. называл богами 4 традиционных элемента, а также Солнце и Луну, может восходить к описанию развития религиозных представлений у П., но не исключено, что оно отражает убеждения самого П. Упоминания П. в античных «каталогах атеистов» объяснимы его отрицанием существования традиционных богов и их участия в человеческих делах. Свидетельство, согласно которому П. связывал происхождение таинств (подразумеваются Элевсинские мистерии) с благами, проистекающими от сельского хозяйства, и полагал, что отсюда происходит и само понятие о боге (Themist. Or. 30, p. 422 Dindorf = В 5), представляет собой, очевидно, резюме того же учения,


ПРОДИК 627

рассматриваемого, однако, на этот раз в положительном свете. П., по-видимому, подчеркивал значение открытия сельскохозяйственных культур в развитии человечества от дикости к цивилизованной жизни (ср. Min. Fei. Octav. 21,2); но привлечение других источников для реконструкции подробностей этого учения (Хеп. Оес. 5, 4 sq.; Themist. Or. 30, 349В sq., см. Nestle 1936; Idem 1942, S. 355-356) покоится на ненадежных основаниях.

Толкование Деметры и Диониса как земли и вина и рационалистическое объяснение одного из сказаний о Дионисе путаницей близких по значению слов в «Вакханках» (ст. 272-297), возможно, отражает, влияние П. (Гаврилов, ср. Henrichs 1975, р. ПО п. 64). Предположение некоторых ученых (Graf 1974, S. 36-39; Henrichs 1984) о влиянии П. на элевсинские хвалы Деметры (5-4 вв.) и перечни деяний Исиды в эллинистическом Египте («ареталогии», 2-1 вв.) сомнительно: совпадение «изобретений» Деметры и Исиды с тем, что известно об учении П., тривиально; напротив, само религиозно окрашенное представление о божестве-первооткрывателе не имеет, по существу, ничего общего с учением П., отрицающего божественность древних благодетелей человечества. Учение о двух стадиях развития религии было заимствовано у П. стоиком Персеем (Min. Fei. Octav. 21,2, ср. Philod. De piet. PHerc. 1428, col. II—III = DK84 В 5 = S VF 1448), который, вероятно, принимал последовательность, противоположную П.: вначале обожествление «первых изобретателей», а затем полезных для жизни явлений (Cic. Nat. D. I 38; Min. Fei. Octav. 21,2).

П. принадлежит популярное уже в древности аллегорическое повествование «Геракл на распутье»: Добродетель и Порок в виде женщин соответствующей внешности убеждают юного Геракла избрать их путь, и Геракл выбирает Добродетель (см. Хеп. Mem. II 1, 21-34). Эту притчу пародирует Аристофан в «Облаках» (889-1104).

Сохранилось пессимистическое высказывание П. о том, что человеческая жизнь неизбежно исполнена многих страданий ([Plat.] Axioch. 366c -369b) и положение о «безразличности» для счастья обладания богатством и других «внешними» благами ([Plat.] Eryx. 397c - 398е). Примеры синонимов П. в значительной мере указывают на этическую тематику (в частности, различные обозначения удовольствия, А 13; 14; 17; 19).

Фрагм. и свид.:DK II, 308-319 (рус. пер. Маковелъский А. О. Софисты. Вып. 1-2. Баку, 1940-1941); I sofisti: Testimonialize е frammenti. Fase. II, ed. M. Untersteiner. Fir., 19612; Philodemus. On Piety. Pt. I. Critical text with commentary, ed. D. Obbink. Oxf., 1996.

Лит.: Nestle W. Bemerkungen zu den Vorsokratikern und Sophisten, - Philol 67, 1908,

5. 531-581; Idem. Die Hören des Prodikos, - Hermes 71, 1936, S. 151-170 (repr. Sophistik.
Hrsg. v. С J. Classen. Darmst., 1976. S. 425-451); Idem. Vom Mythos zum Logos: Die
Selbstentfaltung des griechischen Denkens. Stuttg., 1942 (19752); Fritz K. von. Prodikos von
Keos, - RE, Hbd. 23.1957, Sp. 85-89; Binder G., Leisenborghs L. Eine Zuweisung der Sentenz
ουκ Ιστιν avriXeyecv an Prodikos von Keos, - MusHelv 23, 1966, p. 37-43 (repr. Sophistik.
Hrsg. v. C. J. Classen, S. 452-462); Graf F. Eleusis und orphische Dichtung Athens in vorhellenistischer Zeit. В., 1974; Henrichs A. Two Doxographical Notes: Democritus and Prodicus
on Religion, - HSCP 79, 1975, p. 93-123; Henrichs A. The Atheism of Prodicus, - CronErc

6, 1976, p. 15-21; Pfeiffer R. Geschichte der klassischen Philologie: Von den Anfängen bis
zum Ende des Hellenismus. Münch., 1978. 19903; Willink С. W. Prodikos, «Meteorosophists»
and the «Tantalos» Paradigm, - CQ n.s. 33, 1, 1983, p. 25-33; Henrichs A. The Sophists and
Hellenistic Religion: Prodicus as the Spiritual Father of the Isis-Aretalogies, - HSCP 88,1984,
p. 139-158; Kuntz M. The Prodikean «Choice of Herakles» a Reshaping of Myth, - CJ 89,
2, 1994, p. 163-181; Kerferd G. В., Flashar H. Die Sophistik, - GGPh, Antike 2. 1, 1998,


628 ПРОКЛ

S. 58-63, 128-129 (лит.); Берлинский А. Л. Античные учения о возникновении языка. СПб., 2006; Гаврилов А. К. Рождение Диониса и рационалистическая апологетика (Eurip. Bacch. 286-297), - Язык и стиль памятников античной литературы (Philologia classica. Вып. 3).Л., 1987, с. 18-31.

А. Л. БЕРЛИНСКИЙ

ПРОКЛ(Πρόκλος) Диадох(8/7.02.412, Константинополь - 17.04.485, Афины), выдающийся философ-неоплатоник, глава Афинской неоплатонической школы, систематизатор важнейших направлений античной философской мысли и мифологической традиции, оказавший огромное влияние на христианское богословие, философию Средних веков и Возрождения.

ЖИЗНЬ. Основным источником сведений о жизни П. является биографическое сочинение его ученика Марина «Прокл, или О счастье». Согласно Марину, П. родился в Константинополе в семье преуспевающего адвоката Патриция и его жены Марцеллы, но сразу после рождения был увезен родителями в Ликию, из-за чего впоследствии получил эпитет «Ликийский». Изучал риторику и право в Александрии у знаменитого софиста Леоната. Быстро достигнув успехов в составлении речей (так что «и товарищи, и учителя смотрели на него как на чудо», Marin. V. Рг. 8), П. вместе с Леонатом приезжает в Константинополь, где по какой-то причине (Марин приписывает это явлению богини Афины) принимает решение посвятить свою жизнь философии. Возвратившись в Александрию, он оставляет риторику и «становится собеседником философов» (V. Рг. 9). У Олимпиодора П. изучает аристотелевскую логику, у Герона - математические науки. Но вскоре, сочтя предлагаемые ими толкования философских текстов недостаточно глубокими, он в 430^431 отправляется изучать философию в Афины и присоединяется к возглавляемой Сирианом платоновской Академии. В течении двух лет вместе с Плутархом Афинским П. читает и комментирует платоновского «Федона» и «О душе» Аристотеля. После смерти Плутарха он продолжает занятия под руководством Сириана, изучает с ним в течение двух лет всего Аристотеля, затем читает Платона, после чего усваивает начатки халдейского и орфического богословия (V. Рг. 26). Неожиданная кончина Сириана в 437 ставит 25-летнего П. во главе Афинской школы, руководить которой он продолжает в течении 50 лет вплоть до своей смерти.

Отличаясь беспримерным трудолюбием, П. устраивал до пяти лекций ежедневно и писал не менее 700 строк. Полагая, что философ должен быть «иереем всего мира», он соблюдал обряды всех известных ему религий (за исключением христианской, которую считал безбожием), постоянно совершал ритуальные омовения в море, поклонялся Солнцу на восходе, в полдень и на закате, отмечал новолуния (V. Рг. 19, 22). По свидетельству Марина, П. занимал достаточно видное положение в афинском обществе, подавал советы правителям и участвовал в городских собраниях, был щедрым жертвователем на общественные нужды. Только однажды мирное течение его жизни было нарушено преследованиями неких «зложелателей» (V. Рг. 15), из-за которых он на год покидает Афины и уезжает в Лидию. В возрасте 70 лет П. заболевает и практически отходит от дел. Сообщение Марина о том, что П. прожил «полных семьдесят пять лет» (Ibid. 3, 26) входят в противоречие с приводимым в биографии гороскопом, по данным которого философ прожил 73 года. Его учениками были: математик и философ Марин, сменив-


ПРОКЛ 629

ший его в руководстве Афинской школой, Аммоний, сын Гермия, будущий глава Александрийской философской школы, Исидор и др.

СОЧИНЕНИЯ. Хронологический порядок сочинений П. точно не установлен. Известно, что к 28-ми годам он уже был автором «Комментария к «Тимею»» (V. Рг. 13), а ближе к концу жизни написал «Платоновскую теологию». По перекрестным ссылкам иногда удается установить порядок следования друг за другом отдельных произведений. Все известные нам сочинения Прокла можно разбить на 4 группы.

1.Систематические произведения.«Началафизики»(Στοιχείωσις φυσική) - изложение учения Аристотеля о движении из 52-х теорем; «Начала теологии» (Στοιχείωσις θεολογική) - основные положения неоплатонической метафизики, 211 теорем; «Платоновская теология» (Περί της κατά Πλάτωνα θεολογίας) в 6-ти кн. (возможно, не окончено) - опирающееся на платоновские тексты описание иерархии божественных чинов, начиная от Единого и кончая околокосмическими богами.

2. Комментарии к произведениям Платона и других авторов. Сохранились: к «Алкивиаду I», «Тимею», «Пармениду» (разбор 1-й гипотезы),
«Государству», «Кратилу» (извлечения из лекций П. или из его несохранив-
шегося сочинения), к 1-й кн. «Начал» Евклида; не сохранились: к «Федону»,
«Федру», «Горгию», «Теэтету», «Софисту», «Филебу», к Речи Диотимы
(из «Пира»), «Эннеадам» Плотина, к 1-й кн. «Введения в арифметику»
Никомаха из Герасы, к «Трудам и дням» Гесиода, к Гомеру; «Рассмотрение
аристотелевских опровержений «Тимея»» и «Сводка необходимых для изучения «Тимея»» математических теорем, по-видимому, представляли собой
приложения к «Комментарию к "Тимею"».

3. Трактаты. «Десять сомнений относительно промысла» (лат. De decem
dubitationibus circa providentiam), «О промысле и судьбе» (De providentia
et fato), «О существовании зла» (De malorum subsistentia) - сохранились
в латинском переводе Вильяма из Мёрбеке и отчасти у византийского писателя Исаака Себастократора; «О затмениях» (De eclipsibus) - сохранился только в лат. переводах 16 в.; «Очерк астрономических теорий» в 7 кн.
Не сохранились: «О трех монадах» - обсуждение понятий истины, красоты и соразмерности, отождествляемых в «Филебе» с .Благом; «О чистоте
учений Платона» - критический разбор мнений Домнина; «Против христиан» - 18 доказательств вечности мира; «О месте» - теория пространства
как бестелесного света; «Письмо к Аристоклу» - рассмотрение небесных
тел и 4 элементов; «Уранодром» (Ούρανόδρομ,ος) - астрологический трактат о движении звезд и зодиаке; парафраза «Четверокнижия» Клавдия
Птолемея.

4. Религиозные произведения. Сохранились: «О священном искусстве ЭЛЛИНОВ» (Περί της καθ* "Ελληνας Ιερατικής τέχνης) (отрывок);
«Извлечения из халдейской философии» (фрагменты); семь гимнов богам
(в т. ч. Солнцу, Афродите, Музам, Гекате, Афине). Не сохранились трактаты:
«Орфическая теология»; «О согласии Орфея, Пифагора и Платона», «Книга
Великой Матери» (Βίβλος μητρωακή) и «Руководство» (Περί αγωγής).

Учение.П., как и другие неоплатоники, выделяет следующие основные иерархически соподчиненные онтологические сферы: Единое, Ум, Душа и Космос. В центре метафизики П. находится понятие «первопричины», для разработки которого П. использовал специальную терминологию.


630 ПРОКЛ

I. Основные принципы(первопричина, приобщение, происхождение, «средний термин», возможность-и-действительность, иерархия причин).

Первопричина. Согласно П., все сущее (то παν), представляющее собой непрерывную последовательность причин и следствий, происходит от первопричины, которая не может быть ничем иным, кроме как чистым единством. Всякое множество вторично по отношению к единому, поскольку чтобы существовать, множество должно быть чем-то одним - и как целое, и в каждой своей части (Inst. Th. l, 5). Абсолютно единое не противоположно множеству - иначе единое и многое были бы равноправными началами (что предполагало бы возможность существования множества, совершенно независимого от единства). Но поскольку это невозможно, то у единого нет противоположности, и значит в строгом смысле помимо единого не существует ничего. Так перед П. (и перед неоплатонизмом в целом) встает задача объяснить, как возможно иное по отношению к единому? Или: каким образом все сущее, оставаясь в едином, тем не менее уходит из него и становится иным по отношению к нему? Ответом на этот вопрос является разработанная П. т. н. теория приобщения и впервые отчетливо сформулированные им законы происхождения множества из единства.

Приобщение (μέθζξις). Причинно-следственные отношения П. понимает как порождение неким бестелесным единством одноименного ему множества. Этот процесс обычно описывается в терминах: неприобщи-мое (άμ,έθβκτον) - приобщимое ([левектоу, μ€Τ€χόμ,€νον) - приобщающееся (/χβτβχον). «Неприобщимым» (трансцендентным) П. называет бестелесную причину, которая, порождая из себя множество следствий, сама остается незатронутой процессом порождения. Она не умножается и не делится на части, но пребывает в себе такой, какова она есть, не переходя в свои произведения и оставаясь не зависимой от них в своем бытии. С другой стороны, причина по необходимости связана со своими следствиями, и эта связь выражается в том, что следствия суть подобия и отражения причины: они «во вторую очередь суть то, чем причина является в первую очередь» (Inst. Th. 29, 97). Такое отражение трансцендентного принципа в порожденных им вещах П. обозначает термином «приобщимое». Наконец, подлежащее, которое принимает форму трансцендетного принципа и через нее уподобляется своей причине, есть «приобщающееся». Смысл этих трех моментов единого процесса приобщения П. иллюстрирует на примере отражения предмета во множестве зеркал: сам предмет представляет собой «неприоб-щимое», его многочисленные отражения в зеркальных поверхностях суть «приобщимое», сами же поверхности - «приобщающееся» (In Parm. 830, 20-840,21).

Законы происхождения (πρόοδος). Переход от единого к многому совершается «из-за преизбытка силы и совершенства» производящей причины (Inst. th. 27), при этом ее сущность остается трансцендентной по отношению к следствиям, она порождает их не волевым решением или действием, но самим своим бытием, просто оставаясь тем, что она есть. Тезис «происхождение совершается через подобие вторичного первичному» (Ibid. 29) означает, что причина сообщает следствиям то, чем сама является в первую очередь, и поэтому оказывается отчасти тождественной им, а отчасти от них отличной. Соответственно, поскольку следствия подобны причине, они остаются в ней, а поскольку отличаются от нее, исходят из нее (Ibid.


Л

Ш


ПРОКЛ 631

30); и наоборот: поскольку причина не схожа ни с одним из своих следствий, она «неприобщима» (трансцендентна) по отношению к ним, а поскольку она их создает и дает им бытие - она присутствует в них и является для них приобщаемой (имманентной).

Далее, причина не может принадлежать своим следствиям сама по себе, т. к. ее сущность остается не затронутой процессом порождения; следовательно, она присутствует в них своей силой и действием, которые являются как бы образом ее сущности и одновременно составляют суть бытия порожденных ею вещей: «всякая обособленная причина одновременно и повсюду, и нигде» (98). Всякое же следствие «и остается в своей причине, и исходит из нее, и возвращается к ней» (35), потому что бытие следствий несамостоятельно: чтобы существовать, они должны постоянно сохранять связь с причиной (на языке П.: «быть обращенным», «возвращаться» к причине). Поэтому, уходя из причины и становясь иными по отношению к ней, следствия в то же время возвращаются к своему началу, так что процесс происхождения множества из единства оказывается циклическим и включает в себя три взаимосвязанных момента: пребывание следствий в причине (μονή), их исхождение из нее (πρόοδος) и возвращение к ней (επιστροφή). В результате каждая сущность существует трояким образом: в причине (кат' αΐτίαν), сама по себе (καθ' ΰπαρξιν) и в своих следствиях (κατά μβθεξιν). Так у П. получает теоретическое обоснование общий для всего неоплатонизма тезис: «все во всем, но в каждом — особым образом».

Если происхождение следствий от некоторой причины опосредовано рядом нижестоящих причин, то вернуться к ней непосредственно следствия не могут, ибо «всякое возвращение совершается через те же самые причины, через какие и исхождение» (Ibid. 38). Так, если телесная природа происходит от Единого через Ум и Душу, то и ее возвращение к Единому будет осуществляться тем же путем. Поэтому сложным сущностям сложнее вернуться к Первопричине чем простым.

Средний термин (то μέσον). Непременным условием как исхождения, так и возвращения, является непрерывность. Вещи, несхожие друг с другом в двух отношениях, должны быть связаны между собой через т. н. «средний термин», который в одном отношении был бы тождественен одной из них, а в другом отношении - другой. Так, вневременные вечные сущности не могут быть непосредственными причинами вещей, имеющих ограниченное существование во времени. Поэтому сначала они производят опосредующие сущности, бытие которых имеет бесконечную временную протяженность (Inst. Th. 55). В результате исхождение совершается путем последовательного ряда триад, имеющих структуру: начало - середина -конец. Примером такого рода опосредования крайних терминов является и триада неприобщимое - приобщимое - приобщающееся.

Возможность и действительность (δύναμις - évepyeia). В непрерывной цепи исхождения всего от Единого каждая сущность является одновременно и следствием более высоких принципов, и причиной более низких. Чем ближе к первопричине - тем больше степень единства и тем больше порождающая возможность (δύναμι,ς). Однако порождающую возможность причины не следует понимать в аристотелевском смысле потенциальности. Согласно Inst. th. 77, любая причина есть действительность (ενέργεια) всего того, чем ее следствия являются в возможности. Как сущее


632 ПРОКЛ

в действительности, причина способна привести к осуществлению также и иное себе, оформив его в соответствии с тем, чем сама является в первую очередь, а это означает, что ее действительность (= действие) несет в себе возможность существования внешних по отношению к ней следствий. Этот особый вид возможности П. в Inst. th. 78 называет «возможностью сущего в действительности» (τον κατ* ivepyetav 8ύναμις) или «совершенной возможностью» (τελεία ί>ύναμις), отличая его от «несовершенной возможности сущего В ВОЗМОЖНОСТИ» (ή τον δννάμει... ατελής ανναμις), понимаемой как потенциальность. Любая происходящая от Единого сущность обладает одновременно и совершенной возможностью по отношению к своим следствиям, и несовершенной - по отношению к вышестоящим причинам. Поскольку совершенная возможность отвечает за порождение, ее можно рассматривать как посредника между причиной и следствием (Th. PI. Ill, 133). Вот почему 8νναμυς часто отождествляется у П. со средними терминами триад, отвечающими за исхождение: например, с жизнью в триаде «бытие - жизнь - ум», или с беспредельным в триаде «предел - беспредельное - смешанное» и т. д.

Иерархия причин. Причины, находящиеся ближе к Единому, порождают большее количество следствий. Они производят не только то, что и произошедшие от них причины второго порядка, но и распространяют свое действие туда, куда не достигает действие последних. Так, бытие (το ôV), стоящее в ряду причин выше жизни (ζωή), участвует в порождении всего, причиной чего является жизнь, однако не все порождаемое бытием производится также и жизнью (благодаря жизни существует только живое, а благодаря бытию - все сущее). Единое же как Первопричина стоит еще выше бытия, поэтому к его порождениям относится не только все сущее, но и не сущее (Th. PL II, 38, 1), под которым П. понимает материю.

В целом, сущности порожденные большим числом причин относятся к более сложным, меньшим числом - к более простым. Наиболее просты «начала» и «концы» сущих, расположенные, соответственно, ближе и дальше всего от Единого. Сложной является середина, собирающая в себе действие всех причин (Inst. Th. 58, 59), - в качестве таковой середины в системе П. выступает душа, одушевленный космос и человек как микрокосм (In Tim. 1,5,11-17).

IL Система.П. выделяет в сущем три основные сферы, порожденные Единым: Ум, Душу и телесный космос, при этом, в отличие от учений предшествующих неоплатоников, внутреннее строение каждой из этих сфер у него значительно усложняется, что объясняется последовательным применением им законов исхождения и желанием сделать переход от одного уровня реальности к другому как можно более непрерывным.

1. Единое (см.: Inst. th. 1-5, 8, 10-13, 20, 115; Th. PI. II, 1-12, 36-38; In Parm. VI, 1043 - VII, 1242). Будучи источником исхождения всего сущего, Единое является также и целью всеобщего возвращения, и в этом смысле оказывается тождественным Благу (Inst. th. 13; Th. PL II, 38, 2-12); Единое само по себе выходит за пределы всякой сущности и бытия (νπερούσιον), оно раньше ума (Inst. th. 20; Th. PL II, 36, 17-25) и поэтому совершенно непознаваемо и неименуемо (παντελώς αγνωστον, αφραστος, άρρητος Th. PL III, 29, 12), так что говорить о нем можно либо путем отрицания любых определений (как в 1-й гипотезе «Парменида»), либо путем аналогий


Дата добавления: 2015-07-10; просмотров: 133 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Ю. А. ШИЧАЛИН 9 страница | Ю. А. ШИЧАЛИН 10 страница | Ю. А. ШИЧАЛИН 11 страница | Ю. А. ШИЧАЛИН 12 страница | Ю. А. ШИЧАЛИН 13 страница | Ю. А. ШИЧАЛИН 14 страница | Ю. А. ШИЧАЛИН 15 страница | Ю. А. ШИЧАЛИН 16 страница | Ю. А. ШИЧАЛИН 17 страница | Ю. А. ШИЧАЛИН 18 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Ю. А. ШИЧАЛИН 19 страница| Ю. А. ШИЧАЛИН 21 страница

mybiblioteka.su - 2015-2017 год. (0.014 сек.)