Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

“Dragon Age” — популярная компьютерная игра в жанре темного фэнтези, завоевавшая множество наград. Долгожданная новеллизация подарит многочисленным поклонникам незабываемое путешествие по полному 26 страница

Дункан с силой потер ладони. Судя по всему, он уже замерзал, и на сей раз у него не было даже мехового плаща, чтобы согреться. Паренек как-то странно покосился на Мэрика, который был не только без доспехов, но и почти без рубашки, и лишь удивленно покачал головой.

— Тогда пойдемте, — предложил он.

Все трое двинулись вниз по склону. Фиона попыталась хоть как-то скрепить окровавленные лохмотья, в которые превратилась рубашка Мэрика, но ее старания не увенчались особым успехом. Король не огорчился — приятно было ощущать кожей морозный воздух и дыхание стылого ветра, хотя он подозревал, что еще до наступления утра наверняка изменит свое мнение.

Вскоре, однако, стало видно, что навстречу им от подножия склона движутся трое. Они вынырнули из темноты, вначале едва различимые, и Мэрик решил было, что это порождения тьмы. В тревоге он вскинул меч, а Дункан выхватил черный кинжал, но Фиона взволнованно ткнула пальцем в сторону идущих.

— Это же маги! — воскликнула она.

И была права. Беглецы остановились, глядя, как трое магов неспешно приближаются к ним. Теперь уже можно было без труда разглядеть их мантии и посохи. Собственно говоря, маг, шагавший во главе этого небольшого отряда, был не кто иной, как Первый Чародей Ремийе. Он дружески улыбался и, подняв руку, приветственно махал Мэрику и его спутникам.

— Первый Чародей?.. — озадаченно пробормотал Дункан.

Мэрику тоже пришло в голову, что эта встреча — на редкость удобное совпадение, однако Фиона искренне возликовала.:

— Первый Чародей! — крикнула она. — Хвала Создателю, что вы нас нашли!

С этими словами эльфийка подхватила край юбки и пустилась бежать навстречу Первому Чародею и его спутникам.

Мэрика вдруг охватило недоброе предчувствие. Он протянул было руку, чтобы удержать Фиону, но она была уже далеко. Слишком поздно увидел он, как Первый Чародей, перестав улыбаться, вскинул над головой посох, по которому пробегали разряды магической энергии. Два других мага сделали то же самое, и Фиона вдруг резко остановилась. Радость на ее лице сменилась непониманием.

Дункан вскрикнул и ринулся вперед. Мэрик бежал за ним, размахивая мечом и громко крича. В тот же миг маги обрушили на них поток энергии, и Мэрик вдруг застыл, словно парализованный. Он так и стоял, занеся меч над головой, не в силах шевельнуться. Прямо перед ним замер Дункан, а в нескольких шагах впереди оцепенела Фиона. Всех троих окружала аура парализующего заклинания.



Ремийе опустил посох и снова улыбнулся, только на сей раз эта улыбка сочилась злобой. Подойдя к Фионе, он отечески похлопал ее по щеке и хихикнул. Эльфийка, застыв в неподвижности, с ужасом смотрела на него. Мэрик отчаянно пытался превозмочь действие заклинания, мечтая только о том, чтобы разрубить орлесианского мага пополам, но все его попытки закончились ничем.

— Ну-ну, — насмешливо проговорил Ремийе, теребя щегольскую бородку и разглядывая пленников. — Архитектор предполагал, что вы можете выбрать для бегства именно этот путь. Я не верил, что такое возможно, и, однако, вы здесь.

Он подал знак магам, стоявшим у него за спиной, и те достали из мешка несколько длинных цепей. Ремийе с ухмылкой посмотрел на Мэрика.

— Как же мне повезло, — усмехнулся он.

 

Глава 18

 

 

Но та, что стойка, что верит,

Не устрашаема тьмой мира,

Та познает истинный покой.

 

Песнь Преображений, 10:1

 

По пути в башню Круга Дункан кипел от злости. Пленников снова сковали и вдобавок заткнули кляпами рты, причем Дункана сковывали вдвое усерднее, чем Мэрика и Фиону. Магам, видимо, уже сообщили, кто, скорее всего, был главным виновником предыдущего побега.

Их везли на крупах лошадей. Дункан и Мэрик, лишенные возможности говорить, мрачно переглядывались. Фиона была охвачена такой яростью, что, судя по виду, мечтала превратиться в огнедышащего дракона. И если бы взгляды, которые она бросала на Первого Чародея Ремийе, могли причинить ему хоть какой-то ущерб, орлесианцу сейчас приходилось бы несладко. Дункан был полностью солидарен с Фионой. Одно дело — Женевьева и ее братец, настолько спятившие, что спелись с порождениями тьмы, дабы навсегда покончить с Мором, но стали бы маги ввязываться в это дело по той же самой причине? Как бы мало Дункан ни знал магов, такое предположение казалось ему невероятным.

Загрузка...

Ремийе по пути весело болтал со своими спутниками по-орлесиански, правда понемногу и нечасто — все трое явно торопились. Впрочем, и этого Дункану хватило, чтобы кое-что понять. Во-первых, два других мага тоже были орлесианцами, что для Ферелдена было редкостью; во-вторых, башня, судя по всему, захвачена заговорщиками. В разговорах мелькали упоминания о магах, которых “подчинили” и даже убили.

Стало быть, в этом заговоре замешан не весь Круг?

А еще, похоже, в башне находились порождения тьмы. Дункан заключил, что речь шла об Архитекторе, но это обстоятельство по-прежнему вызывало у него удивление. Трудно было представить, чтобы эмиссар и вправду рискнул подняться на поверхность. Но что, если маги имели в виду и других порождений тьмы? Что, если башня кишмя кишит этими тварями? Это же немыслимо!

Когда маги с пленниками наконец добрались до пустынного места на берегу озера Каленхад, там их дожидалось небольшое суденышко, на борту которого были маг и два храмовника. Все они тоже оказались орлесианцами. Пленников бесцеремонно запихнули в тесный трюм, где царила непроглядная темнота, только сквозь щелку в люке проникал слабый отсвет факела.

Что ж, по крайней мере, в трюме не дул промозглый ветер, да и на полу валялись шкуры. На Мэрика еще раньше надели рубашку, чтобы он не замерз до смерти. Фиона вперила горящий взгляд в палубные доски над головой, и Дункан мог поклясться, что, не будь у нее кляпа во рту, она бы сквернословила без передышки. Наконец юноша, совершенно обессиленный, попросту забылся сном.

Проснулся он оттого, что в трюм хлынул поток света. Сколько прошло времени, он понятия не имел. Мэрик и Фиона тоже не спали и настороженно смотрели, как в трюм спускаются трое. Один из них, пожилой маг с жестоким огоньком в глазах, держал в руке фонарь. Двое других, угрюмые храмовники в тяжелых доспехах, наставили мечи на пленников, словно и впрямь ожидали, что те, скованные и с кляпами во рту, решат на них наброситься.

Пленников вывели на палубу, и лишь тогда Дункан обнаружил, что они снова оказались на подземной пристани башни Круга. Здесь царила странная тишина, которую нарушали только размеренные всплески волн о борта суденышка. Казалось, что в этом месте творится нечто в высшей степени недоброе.

Пожилой маг по очереди выдернул у них кляпы. Дункан тут же закашлялся и сплюнул. Мэрик облизал губы и принюхался.

— Чувствуешь запах? — тихо спросил он.

Дункан кивнул. В пещере едва уловимо пахло скверной. Все они столько дней дышали этой дрянью, что теперь распознали: ее запах без труда.

Без единого слова пленников провели вверх по лестнице и доставили в тот самый зал собраний, где когда-то Первый Чародей вручал Серым Стражам магические броши. Сейчас зал был почти пуст. Не было ни души на галерее, пустовал помост, окруженный беломраморными колоннами. Лишь несколько фигур стояли в центре, почти под самым окном в сводчатом куполе, сквозь которое в пыльный зал проникал луч солнечного света.

Там был Архитектор в неизменной коричневой мантии — он стоял, совершенно невозмутимый с виду, заложив руки за спину. Рядом стояла Ута. Она сжимала кулаки, и вид у нее был непреклонный. Были там и Бреган с Женевьевой — красноглазые, с почерневшей от скверны кожей. Первый Чародей Ремийе как ни в чем не бывало беседовал с эмиссаром и, когда ввели пленников, даже не обернулся. Зато обернулась Женевьева.

Она в упор, обвиняюще смотрела на Дункана. Ему хотелось отвернуться, но нечеловеческий облик Женевьевы почти завораживал его. Бреган тоже смотрел на молодого Стража, лицо его искажала безмолвная ярость, и юноша вдруг задумался: что же рассказала ему сестра? Знает ли он, что Дункан убил Гая? Был ли Бреган знаком с этим человеком? Вполне вероятно, если учесть, что Гай довольно долго пробыл в ордене.

— Ремийе! — выкрикнула Фиона, едва они вошли в залу. — Что все это значит? Ты хоть понимаешь, что делаешь?

Первый Чародей лишь мельком глянул на нее и, ничего не ответив, продолжал негромко беседовать с Архитектором.

Пленников провели по залу, остановив почти в шаге от того места, куда падал солнечный свет. Затем угрюмый храмовник пнул Дункана, и паренек, не удержавшись на ногах, упал. То же проделали с Мэриком и Фионой. Теперь все трое стояли на коленях, а Женевьева и Бреган в своих тяжелых латных доспехах надменно возвышались над ними.

Храмовники вручили Брегану длинный сверток, и он сразу развернул холст. Там было оружие пленников — Дункан заметил посох Фионы и меч Мэрика. Руны на клинке полыхнули яростным голубым пламенем, и Бреган с Женевьевой, зашипев от неожиданности, отпрянули. Бреган отшвырнул сверток, и тот, глухо брякнув, упал на пол.

Тогда Архитектор кивнул, и Первый Чародей наконец соизволил окинуть взглядом пленников. Вид у него был самодовольный, даже торжествующий.

— Разумеется, я понимаю, что делаю, — с ухмылкой ответил он Фионе.

— Спелся с порождением тьмы? — процедила она. — Но зачем?

— Ну конечно же ради блага всего человечества! — Ремийе с благостным видом возвел руки к потолку, однако слова эти прозвучали так фальшиво, что не оставалось сомнений — он лжет. Даже Женевьева нахмурилась, искоса поглядев на мага. — Не говоря уж о том, что Архитектор владеет прелюбопытнейшей разновидностью магии. Известно ли тебе, что магия порождений тьмы существенно отличается от нашей? Видишь ли, ее движущей силой является Скверна, и тем не менее эта магия может принести немало пользы даже нам.

Мэрик потрясенно уставился на него:

— Тебе хоть известно, что замышляет эта тварь?

— Разумеется! А тебе разве нет? — Ремийе пожал плечами. — Здесь, в башне, у меня было достаточно сторонников, чтобы без помех устроить переворот. Это, видишь ли, тоже входило в наш план.

Архитектор медленно приблизился к ним, оглядел своими бесцветными глазами, словно изучая:

— Я прошу прощения за то, что пришлось так поступить, однако мне требовались союзники. По правде говоря, я надеялся заманить на Глубинные тропы гораздо больше Серых Стражей. И однако, же, большинство из вас выжило. Это весьма примечательно.

Дункан мгновение помолчал, осознавая смысл сказанного.

— Заманить на Глубинные тропы? — переспросил он.

При этих словах глаза Женевьевы непонимающе сузились, однако Архитектор лишь кивнул. Подойдя Дункану, он снял с его жилета ониксовую брошь и поднес ее к свету.

— Эти броши укрывали вас от всех порождений тьмы, кроме меня, — проговорил он с неподдельным восхищением. — Я всегда знал, где вы находитесь. Кроме того, они же способствовали развитию скверны в вашей плоти.

— Их создал я, — Ремийе с самодовольным видом поклонился, — с помощью познаний Архитектора.

Женевьева резко повернулась к эмиссару.

— Откуда тебе было известно, что мы придем на Глубинные тропы? — жестко спросила она. — Быть не может, чтобы ты знал о моих снах!

Архитектор поглядел на нее так, словно эта вспышка гнева его озадачила, однако Ремийе просто засмеялся.

— “Быть не может…” — передразнил он. — Но ведь вам, Серым Стражам, постоянно снятся сны о порождениях тьмы. Не так ли? Было бы проще простого отыскать тебя в Тени через твоего брата и…

— Я прошу прощения, — серьезно проговорил Архитектор, все так же не сводя взгляда с Женевьевы.

Глаза ее вспыхнули яростью, и она стремительно выхватила из ножен меч. Архитектор не дрогнул, не отступил, лишь так же неотрывно смотрел на нее.

— Да как ты посмел?! — зарычала Женевьева, но прежде, чем она бросилась на эмиссара, Бреган положил руку ей на нлечо:

— Женевьева, он прав.

Она рывком развернулась к брату, яростно оскалилась:

— Что значит “прав”? Нас обманули! Нас заманили сюда и послали на Глубинные тропы, словно… словно… а я думала…

И Женевьева замотала головой, не в силах подобрать слова.

— Он прав в том, что это было необходимо, — убеждал ее Бреган. — Вспомни, что мы намереваемся сделать. Серые Стражи заключают любые союзы, когда этого требует долг.

Ута шагнула вперед и, встав рядом с Бреганом, торжественно кивнула в знак согласия. В красных глазах гномки, устремленных на бывшего командира, светилось сострадание, и к этому взгляду Ута прибавила несколько быстрых жестов, значения которых Дункан не понял. Под конец Ута выразительно кивнула, как бы подтверждая, что безоговорочно верит в то, что сказала.

Женевьева явно заколебалась:

— Если это и вправду поможет покончить с Мором…

— Поможет, — твердо сказал Бреган.

Фиона презрительно фыркнула:

 

— И ты этому веришь? О чем еще тебе не рассказали? Почему вы все не понимаете, что вами попросту управляют?

Повернувшись, Женевьева одарила эльфийку ледяным взглядом. Лицо ее было непроницаемо. Дункану был хорошо знаком этот взгляд.

— Фиона, я сожалею, что все завершилось именно так. Мы дали тебе шанс принять участие в поистине грандиозном замысле, однако ты предпочла отвергнуть это предложение. Понимаю, тебе сейчас нелегко поверить во что бы то ни было.

Фиона плюнула ей под ноги, и лицо ее исказилось от гнева.

— А как же Келль? — яростно спросила она. — Он тоже был всего лишь недалеким воином? Он тоже не понимал, что значит быть Серым Стражем?

Женевьева мельком глянула на лужицу слюны, блестевшую на полу. Ута повернулась к Фионе, с волнением сделала несколько жестов.

— Он мертв, — отрывисто ответила эльфийка. — Он пал смертью героя. Это единственное, что требуется от Серого Стража. Для того мы и принимаем Посвящение, а не для того, что вы задумали.

Гномка печально кивнула, хотя не выказала ни малейшего удивления. И, отойдя назад, вернулась на свое место, рядом с Архитектором. Эмиссар взглянул на нее, и Дункан мог бы поклясться, что во взгляде его промелькнуло сострадание.

— Согласен, весьма плачевно, что нам не удалось его убедить.

— Довольно! — воскликнул Первый Чародей. — К чему вообще говорить с этой эльфийкой? Ясно же, что она упряма как ослица! Уж я это сразу понял!

— Возможно, — негромко проговорила Женевьева, все так же не сводя глаз с Фионы. — Я надеялась, что… но нет, думаю, ты прав.

С этими словами она сунула меч в ножны, подошла к Дункану и, опустившись перед ним на колени, заглянула ему в глаза. От нее несло скверной, и этот запах был прилипчив, как вонь тухлятины. И все же юноша не мог отвести глаз от Женевьевы. Казалось, она злится на него, но вместе с тем в глубине души мучится, не в силах подобрать нужных слов. Дункану припомнилась их стычка в Тени. Вот уж тогда командору не приходилось подбирать слова.

Но теперь-то совсем другое дело, верно?

— Дункан, — осторожно начала она, — прошу тебя, подумай хорошенько. Я попросила доставить вас всех сюда именно ради тебя. Я хочу, чтобы в нашей битве с Древним Богом ты сражался рядом со мной. Ты мне нужен, Дункан.

Его охватили смешанные чувства. Стало быть, у него есть шанс изменить решение. Он мог бы примкнуть к Женевьеве, принять ее сторону и, может быть, даже обернуть во благо этот ее безумный замысел. Он знал, что в глубине души Женевьева ненавидит его, убийцу Гая, но ведь и сам Дункан в глубине души ненавидит ее. Она принудила его к жизни, которую он презирал. И, несмотря на это, даже сейчас ему страстно хочется заслужить ее похвалу.

А потом Дункан увидел на поясе у нее кинжалы. Ту самую пару сильверитовых кинжалов, которых не было среди оружия, отобранного у отряда в гномьих руинах. Это были его кинжалы, те самые, что подарила ему Женевьева. Те самые, что раньше принадлежали Гаю. И внезапно Дункана охватил гнев. Жаркий гнев, захлестнувший его с такой силой, что он пошатнулся, словно дикий зверь, который долго дожидался своего часа и вот теперь вырвался на волю. Гнев, который юноша так долго лелеял и таил в душе, самому себе в этом не признаваясь.

Женевьева не просто забрала кинжалы себе. Она забрала их, и только их, потому что эти кинжалы принадлежали Дункану. Забрала, чтобы наказать его.

— Нет! — прорычал Дункан.

Глаза Женевьевы широко раскрылись от изумления.

— Нет?

— Вот именно. Я не стану тебе помогать.

Женевьева потрясенно воззрилась на него, и миг спустя лицо ее окаменело от ярости.

— Не станешь мне помогать? Да ты у меня в долгу!

— В долгу? В долгу у тебя? — Гнев полыхнул с новой силой — словно масла подлили в огонь. Дункан трясся всем телом, с ненавистью глядя на Женевьеву. — Думаю, я знаю, почему Гай был так рад, когда я убил его. Вовсе не потому, что ему обрыдла участь Серого Стража. Он был счастлив, что избавится от тебя!

Женевьева вскочила, хватаясь за рукоять меча:

— Да как ты смеешь?!

Дункан дерзко и презрительно взглянул на нее:

— Валяй! Прикончи меня! Всем покажи, какая ты удалая воительница! Это не изменит одного: я всего полгода в ордене, а уже стал лучшим Серым Стражем, чем была, есть и будешь ты!

До чего же здорово было это высказать! Словно он вырвался из душной тюрьмы на свободу. Сердце Дункана неистово колотилось в груди, но он знал, что прав. И готов был умереть, оставаясь правым. Это лучше, чем ошибиться и все равно умереть. Женевьева сверлила его яростным взглядом, и рука ее все крепче сжимала рукоять меча.

Бреган шагнул вперед, снова положил руку ей на плечо:

— Оставь его. Он принял решение. Он так же глуп, как эта эльфийка; чего же ты ожидала?

Женевьева не сводила глаз с Дункана. Гнев сотрясал ее, верхняя губа приподнялась в беззвучном рычании.

— Я хочу убить его, — прошипела она сквозь зубы.

— Ну так убей.

На мгновение Дункану почудилось, что Женевьева так и сделает. Видно было, как она напряглась, и юноша ощутил, что по лбу его катятся крупные капли пота. А затем командор круто развернулась и решительным шагом отошла от брата.

— Нет, — сказала она тихо и твердо, словно произнесла приговор.

И тогда Дункан понял, что им конец.

 

Бреган смотрел вслед Женевьеве и размышлял, не прикончить ли ему мальчишку прямо сейчас. И его, и заодно эльфийку, чтобы больше не тратить сил понапрасну, стараясь их переубедить. Келль еще мог бы перейти на их сторону, и, вполне вероятно, от него был бы прок, но эти двое — попросту испорченные сопляки. А вот король — совсем иное дело.

Заметив, что Бреган его разглядывает, Мэрик вопросительно изогнул бровь.

— И какое же места в ваших планах отведено мне? — осведомился он. — Или меня прихватили просто так, за компанию?

— Нет, ты — мой трофей, — проговорил Ремийе, ближе подходя к королю.

Бреган с трудом поборол соблазн свернуть магу тощую, цыплячью шею. Он не знал, зачем Архитектор решил связаться с этим лживым слизняком. Скорее всего, эмиссару в поисках союзников особенно выбирать не приходилось, но, если бы Бреган с самого начала знал, что этот человек причастен к замыслу Архитектора, он, вполне вероятно, принял бы иное решение. Впрочем, теперь уже поздно.

— Во всем этом, — продолжал маг, — более всего меня радуешь именно ты. Сопровождая во дворец Серых Стражей, дабы они могли изложить свою просьбу, я надеялся заполучить в сети знаменитого Логэйна, Героя реки Дейн! Ах, доставить этого дерзкого болвана пред очи императора… — Ремийе помолчал, глядя с широкой улыбкой на короля, откровенно упиваясь своей победой. — Но ты, великий Мэрик Спаситель, порадуешь императора куда больше, чем я мог бы надеяться.

Король сплюнул, внезапно придя в ярость:

— Стало быть, вот в чем дело? Это очередные происки Орлея?

— Довольно! — одернул Бреган Первого Чародея. — С какой стати тебя заботит такая бессмыслица, если ты прекрасно знаешь, что, когда все будет кончено, от Орлея, да и от всех других государств, останется так немного, что все ваши распри потеряют смысл.

Маг повернулся к нему, в глазах его вспыхнуло раздражение.

— У нас имеются чары, которые охраняют самых значимых особ, тех, кто способствовал замыслу Архитектора, а стало быть, и самого императора. Орлесианская империя не падет!

— Что это значит? — негромко, с подозрением в голосе спросил король Мэрик. — И какое отношение имеет все это к тому, чтобы покончить с Мором?

— Хороший вопрос. — Женевьева широким шагом подошла к ним, хмурясь, взглянула на Брегана. — При чем тут Мор? О чем вы говорите?

Бреган выругал себя за глупость. Он не хотел пока рассказывать сестре об этой части замысла. Рано. Достаточно сказать ей, что с Мором навсегда будет покончено. Именно к этой цели устремился бы всякий Серый Страж, а уж Женевьева — в первую очередь. Это она знала. Истинные размеры жертвы, которую необходимо принести ради победы, ей можно будет открыть гораздо позже.

Первый Чародей Ремийе от души расхохотался:

— Ты ей этого не сказал?

Женевьева все так же смотрела на Брегана, взгляд ее стал колким и подозрительным.

— Похоже, Фиона права. Мне многого не сказали.

Бреган тяжело вздохнул:

— Не так я хотел рассказать тебе об этом.

— Возможно, это стоило сделать раньше.

 

— Я сказал тебе именно то, что ты должна была знать! — огрызнулся он. — Что с Мором можно покончить навсегда! Это не изменилось!

— Тогда о чем вы говорите? Что может уничтожить Орлей и все другие государства, если не чудовищный Мор?

— Я могу ответить на этот вопрос.

Архитектор вышел вперед и невозмутимо остановился в луче солнечного света, который лился из окна. Бреган наблюдал за эмиссаром с безмерным изумлением. Серые Стражи считали, что порождения тьмы не выносят света и именно потому, поднимаясь на поверхность, влекут за собой тьму, именно потому обитают на Глубинных тропах. И однако же, эмиссар не устрашился войти в поток яркого света. Само его существование опровергало все представления Стражей о порождениях тьмы, — представления, которые орден на протяжении многих веков считал незыблемыми истинами.

— Нам следовало бы поговорить об этом в другом месте, — проворчал Бреган. — С глазу на глаз.

Женевьева повернулась к Архитектору. На лице ее застыла непреклонная решимость.

— Нет. Я хочу услышать это сейчас.

Эмиссар развел сморщенными ладонями и настороженно кивнул:

— Я желал поговорить с тобой об этом, однако Бреган сказал, что ты не поймешь. Я полагаюсь на его суждения, ибо сам недостаточно хорошо знаю людей.

— Тогда говори сейчас, — не отступала она.

— Только покончить с Мором недостаточно. — Архитектор сложил перед собой ладони, и казалось, что он мысленно творит молитву. — Порождения тьмы, освобожденные от власти зова, начнут сражаться друг с другом. Будет великое кровопролитие. Однако со временем они восполнят потери, и тогда угроза скверны, которую мы несем в своей плоти, снова приведет нас к неизбежной вражде с вашим родом.

— И что же ты предлагаешь? Что поможет этого избежать?

— Вы, — ответил эмиссар, оценивающе глядя на Женевьеву. — Серые Стражи обладают устойчивостью к скверне, которая позволяет им выжить, даже когда скверна целиком завладевает плотью. Ты — наглядное доказательство тому, что существует срединный путь, исход, при котором наши народы смогут жить в мире и согласии.

Женевьева смятенно сдвинула брови:

— Но чтобы достичь этого, нужно…

Она осеклась, потрясенная, глаза ее округлились.

— О, наконец-то до нее дошло, — самодовольно заметил Первый Чародей.

Бреган испытал острое желание убить мага. Убить его, Серых Стражей и даже короля. Перебить всех орлесианцев, которые засели в башне, и всех магов, которых они держат в заточении. Прикончить всех, и пусть Архитектор ищет иные пути для воплощения своего замысла. Так будет гораздо проще. Бреган чувствовал, как пульсирует в его груди кровь — черная, насыщенная скверной. Она расползалась по жилам медленно, словно жидкая грязь. Так и должно быть.

— Женевьева, — сказал он резко, и сестра повернулась к нему.

Она до сих пор была ошеломлена, до сих пор еще не прониклась глубинным смыслом идей Архитектора. Ута, стоявшая неподалеку, тоже смотрела на Брегана. Судя по ее виду, она хладнокровно обдумывала услышанное. Это хорошо. Гномка всегда была отличным воином, одним из тех, кому не понаслышке ведомо, что представляет собой угроза порождений тьмы.

— Ты должна осознать самое главное, что есть в этом замысле. То, о чем говорит Архитектор, не просто покончит с Мором. Это — мир с порождениями тьмы, настоящий мир. Воистину вечный.

Женевьева упрямо покачала головой:

— Ты хотя бы представляешь, сколько людей погибнет, если их вынудят проходить Посвящение? Как… как вообще возможно такое устроить? Не можем же мы заставить всех и всякого выпить кровь порождений тьмы!

— Суть не в крови, — небрежно ответил ей Ремийе. Первый Чародей отошел на пару шагов, вздохнул, словно показывая, как его утомили эти бесконечные разговоры. — Суть в том, чтобы человек единовременно получил определенную порцию скверны. Стоит обеспечить достаточно быстрое распространение скверны, и в нашем распоряжении будут Серые Стражи. Такова идея, которой любезно поделился с нами Архитектор.

Ремийе жестом указал на эмиссара, и тот склонил голову, благодаря за признание своих заслуг.

— Ты спятил! — выкрикнула Фиона.

Первый Чародей, хитро ухмыляясь, оглядел ее с головы до ног:

— Вовсе нет, моя милая. Такое вполне возможно устроить. Пользуясь магией, которой обучил нас эмиссар, мы без труда можем наложить нужные чары на достаточное количество городов. Достаточное, чтобы скверна быстро и без помех распространилась по всему Тедасу.

С этими словами он поднял руку и начал размеренно шевелить пальцами. И вот над его ладонью завис в воздухе черный шар. Бреган чувствовал, как магия, заключенная в этом шаре, тянется к нему, касается его крови. Затем шар попросту лопнул, исчез бесследно, оставив после себя только ощущение холода.

— А потом… — маг улыбнулся, — потом в мире останутся только те, кто выжил. Те, кто не подвержен скверне, — благодаря нашим защитным чарам либо врожденным свойствам своей плоти.

— И останутся уцелевшие порождения тьмы — те, кто уже будет освобожден от зова Древних Богов. Их можно будет собрать, обучить и начать новую жизнь.

— Все мы получим шанс начать новую жизнь, — прибавил Бреган. — И установить настоящий мир.

Он заметил, как Ута медленно кивает, соглашаясь с каждым словом, но во взгляде Женевьевы было одно только недоверие. Подойдя к Брегану, сестра заглянула ему в глаза — так, словно могла найти истину только там, и больше нигде.

— Зачем тебе нужен мир? — резко спросила она.

— Всем нужен мир, разве нет?

— Я тебя знаю. — В голосе Женевьевы зазвучали обвинительные нотки, и Брегану это не понравилось. Он не остался в долгу и ответил сестре жестким, неприязненным взглядом. — Я могу поверить, что ты, так долго прослужив в ордене, захотел бы уничтожить Древних Богов. Пусть жизнь Серого Стража и была тебе ненавистна, в это я могу поверить. Но чтобы ты захотел мира? — Женевьева разочарованно покачала головой. — Нет, только не это.

Архитектор шагнул к ним, подняв руку:

— Не поддавайся гневу. Если у тебя есть сомнения, давай обсудим их.

— Заткнись! — рявкнула Женевьева. И снова перевела взгляд на Брегана. — Я хочу услышать, что скажет мой брат.

Бреган вновь ощутил прилив ярости. Странно, что только это чувство у него теперь и осталось. Скверна, захватившая его тело, выжгла страх, но оставила ярость и ненависть. Они засели в сердце, словно черный яд, — чернее всего, что мог даровать ему эмиссар.

— Пусть умрут! — яростно выкрикнул Бреган. — Пусть хоть все умрут! Мне наплевать, сколько из них выживет. Пусть испробуют то, что нам с тобой пришлось вынести ради их блага.

— Ты хочешь сказать — что тебе пришлось вынести.

Бреган презрительно фыркнул:

— Бедная сестричка! Она не могла стать Серым Стражем, а потому уговорила меня вступить в орден, чтобы заодно согласились взять и ее. Она не могла заполучить Гая, а потому уговорила меня взять его в орден, чтобы он был при ней. И этого ей было мало. Ей всего было мало. — Он зарычал, чувствуя, как вдавливаются в губы острые клыки. — Скольких ты отравила, чтобы добиться своего, а, Женевьева?

Сестра отшатнулась, уязвленная злобой, которая сквозила в его словах, однако не отступила. Глаза ее наливались злыми, кровавого оттенка слезами.

— А теперь ты в ответ поишь меня ядом? — охрипшим от боли голосом спросила она. — Дождался своего часа и теперь мстишь?

Бреган сплюнул ей под ноги:

— Ты уже отравлена! С той минуты, когда на Посвящении выпила кровь! Так используй же это для действительно стоящего дела! Да, люди будут умирать, но они всегда умирают. Они недостойны того, чтобы их спасали! — Он обвиняюще ткнул пальцем в короля Мэрика. — Сколько лет мы вынуждены были клянчить объедки, поскольку они решили, что Мор им больше не угрожает? Как скоро они забывают, сколько раз орден спасал их ничтожные жизни? Они трусливы и глупы… — Бреган взмахнул перед лицом Женевьевы латным кулаком, стиснув пальцы так, что стал слышен скрип металла. — Так пусть получают то спасение, которого заслужили!

— Не ради этого я стала Серым Стражем!

Бреган шагнул к ней вплотную, придвинулся так, что их лица почти соприкасались, схватил ее за плечи.

— И ты стала героиней, сестричка? Кому-нибудь было дело до того, чем и как ты пожертвовала? Да убей ты самолично всех Древних Богов, все равно никто не стал бы славить твое имя!


Дата добавления: 2015-08-28; просмотров: 116 | Нарушение авторских прав




<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
“Dragon Age” — популярная компьютерная игра в жанре темного фэнтези, завоевавшая множество наград. Долгожданная новеллизация подарит многочисленным поклонникам незабываемое путешествие по полному 25 страница | “Dragon Age” — популярная компьютерная игра в жанре темного фэнтези, завоевавшая множество наград. Долгожданная новеллизация подарит многочисленным поклонникам незабываемое путешествие по полному 27 страница

mybiblioteka.su - 2015-2020 год. (0.041 сек.)