Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

32 страница. «Ты должен найти способ, как справиться с этим, потому что это только твое дело

21 страница | 22 страница | 23 страница | 24 страница | 25 страница | 26 страница | 27 страница | 28 страница | 29 страница | 30 страница |


Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

«Ты должен найти способ, как справиться с этим, потому что это только твое дело, твое и больше ничье, — сказал тогда Зи. — Ты никогда не захочешь сказать и гребаного слова об этом, и ни одно не сорвется с моих губ».

В этот момент Джон был поражен неожиданным пониманием Брата. А также тем фактом, что Зи не осуждал его, и не считал слабаком.

Теперь он знал почему.

«Господи… Зи?»

Брат поднял ладонь вверх.

— Я не рассказывал тебе этого, чтобы не шокировать, и черт возьми, я бы предпочел, чтобы ты никогда не узнал… по причинам, которые, уверен, ты знаешь. Но теперь я говорю тебе это, потому что твоя женщина кричала этим утром.

Брови Джона нахмурились, когда Брат снова начал расхаживать.

— Послушай, Джон, мне не нравится, когда люди лезут в мое дело, и я последний, кто хочет говорить об этом дерьме. Но тот крик… — Зи отвернулся от Джона. — Я многое повидал, чтобы знать, через какой ад нужно пройти, чтобы так кричать. Твоя девушка… у нее было и раньше что-то темное в ее прошлой жизни, но после Лэша… Мне не нужно никаких подсказок… но я могу понять, почему она ошеломлена и все прочее. Черт, иногда после того, как тебя снова спасли… это намного хуже.

Джон потер лицо, когда в висках начало стучать, а затем поднял руки… только чтобы обнаружить, что ему нечего показать. Печаль, обрушившаяся на него, поглотила все слова, оставив лишь странное, пустое онемение в голове.

Все, что он мог сделать — это кивнуть.

Зейдист похлопал его по плечу, а затем возобновил расхаживание вперед-назад

— То, что я встретил и заполучил Бэллу — это и есть моя спасательная шлюпка. Но это не единственное, в чем я нуждался. Послушай, прежде чем мы поженились, Бэлла ушла от меня… она ушла, оставив мою задницу по чертовски хорошей причине. Я знал, что должен что-то сделать, чтобы привести все в своей голове в норму, если собирался быть с ней когда-либо. Поэтому я поговорил кое с кем обо… всем. — Зи снова выругался и рубанул рукой воздух. — И нет, не с кем-то в белом халате, как Хэйверс. С кем-то, кому я доверял, с кем-то, кто был частью семьи… кто, я знал, не будет смотреть на меня, как на грязного или слабого, или подобное дерьмо.

«С кем?», — произнес губами Джон.

— С Мэри. — Зи выдохнул. — Мэри Рейджа. У нас были сеансы в котельной под кухней. Два кресла. Рядом с печью. Тогда это помогло, и время от времени я все еще возвращаюсь к ней.

Джон мгновенно мог уловить логику. Мэри была своего рода успокоительным… что объясняло, как ей удалось приручить не только самого дикого Брата, но и внутреннего зверя сукиного сына.

— Этот крик сегодня ночью… Джон, если ты хочешь связаться с этой женщиной, ты должен ей с этим помочь. Ей необходимо поговорить об этом дерьме, потому что если она не сделает этого, я чертовски уверен, это будет сжирать ее изнутри. Я только что разговаривал с Мэри… не упоминания никаких имен. Она получила степень по консультации и сказала, что готова поговорить с этим кем-то. Если у тебя будет возможность и подходящее время с Хекс… расскажи ей об этом. Попроси ее поговорить с Мэри. — Когда Зи почесал свою черепушку, под черной обтягивающей футболкой обозначились колечки в сосках, что он носил. — И если тебе требуется рекомендация, я могу поклясться жизнью своей дочери, что твоя женщина будет в хороших руках.

«Спасибо», показал Джон. «Да, я определенно, кое-что ей передам. Господи… спасибо».

— Нет проблем.

Внезапно Джон встретился с взглядом Зейдиста.

Пока они смотрели друг другу в глаза, было трудно не почувствовать себя частью уникального клуба, с которым никто никогда добровольно не связался бы. Членство в котором не искали, оно не казалось соблазнительным и не сопровождалось торжественным криком типа «ура», но этот клуб был настоящим и могущественным. Члены Клуба Выживших могли видеть ужасы пережитых опасностей и потерь в глазах других. Это было похоже на узнавание. Словно двое людей с идентичными метками в их изможденных душах, с травмой, отделяющей их ото всех на планете, неожиданно были притянуты ближе друг к другу

Или, как в этом случае — трое.

Голос Зейдиста был хриплым.

— Я убил суку, сделавшую это со мной, прихватив ее голову с собой, когда уходил. Хочешь получить это удовлетворение?

Джон медленно покивал головой.

«Я хочу это сделать».

— Не буду врать. Мне тоже это помогло.

Наступила напряженная, неловкая тишина, словно никто из них не знал, как нажать на кнопку перезагрузки и вернуться к нормальной жизни. Затем Зи кивнул и протянул сжатый кулак.

Джон ударил по нему костяшками сжатых пальцев своего кулака, думая:

«Дерьмо, никогда не догадаешься, что у кого припрятано в шкафу».

Глаза Зи вспыхнули желтым, когда он развернулся и направился к двери, ведущей в особняк, к его Братьям и к его семье. Из его заднего кармана, словно он сунул это туда и забыл, выглядывал розовый детский нагрудничек на липучках с вышитым черным черепом и скрещенными под ним костями.

«Жизнь продолжается, — подумал Джон. — Независимо от того, что мир сделал с тобой, ты поднялся и пошел дальше».

И, возможно, если Хекс поговорила бы с Мэри, то она…

Боже, он даже не мог закончить мысль, потому что боялся поверить, что она собиралась уйти.

Торопливо шагая к учебному центру, он направился к клинике, где нашел свою куртку, оружие и то, что требовалось Хекс.

Когда он схватил это дерьмо, его мозг закипел от вещей… вещей в прошлом и в настоящем. Закипел, закипел, закипел…

Вернувшись в особняк, он взлетел по парадной лестнице и прошел по коридору со статуями. Как только он вошел в свою комнату, то услышал работающий душ в ванной и мгновенно четко представил образ Хекс, обнаженной и скользкой от воды и мыльной пены… но не стал заходить внутрь, чтобы присоединился к ней. Он подошел к кровати, положил шипы у подножия, затем переоделся в свою боевую одежду и вышел.

Он не пошел на Первую Трапезу.

Джон направился по коридору к другой спальне. И когда постучал в дверь, у него возникло такое чувство, что уже давно надо было это сделать.

Когда Тор открыл, Брат был полураздет… и явно удивлен.

— Что случилось?

«Могу я войти?» показал Джон.

— Да, конечно.

Когда Джон вошел внутрь, он ощутил странное предчувствие. Но опять же, когда дело касалось Тора, у него всегда так случалось… а так же чувство глубокой связи.

Он нахмурился, пока смотрел на мужчину, думая о том времени, которое они провели на диване внизу, смотря фильмы про Годзиллу, пока Хекс была на боевых действиях в дневное время. Удивительно; ему было настолько комфортно с Тором, что находясь с парнем он чувствовал себя так, словно был с самим собой… или со старым-престарым другом.

«Ты следил за мной, не так ли?» — резко показал Джон. — «Ты был… тенью, которую я ощущал. У тату-салона и в Экстрим Парке».

Тор сузил глаза.

— Да. Это был я.

«Почему?»

— Послушай, на самом деле, это не потому, что я думаю, будто ты не справишься сам…

«Нет, я не об этом. Мне не понятно другое… если ты был в довольно хорошей форме, чтобы выйти на поле битвы, почему же ты тогда не убил их? За… нее. Почему тратил время со мной?»

Тор выдохнул проклятие.

— А, дерьмо, Джон… — Длинная пауза, а затем: — Ты ничего не можешь сделать для мертвых. Они ушли. Дело сделано. Но живые… ты можешь позаботиться о живых. Я знаю, в каком аду ты побывал, и все еще находишься, я потерял мою Вэлси, потому что не оказался там, когда она нуждалась во мне… Я не смогу пройти через это, если потеряю тебя по той же самой причине.

Когда Брат произнес эти слова, Джон почувствовал себя так, словно он избил его… и все же, он не был удивлен. Потому что таким был Тор — стойким и правдивым. Достойным мужчиной.

Парень хрипло рассмеялся.

— Не пойми меня неправильно. Как только вы вышли на это дерьмо с Лэшем и этот ублюдок оказался в здравии будучи мертвым, я отчаянно хотел уничтожить тех ублюдков. Я буду убивать лессеров в память о ней остаток своей жизни. Но дело в том, что я помню… послушай, я был на твоем месте, когда ты думал, что твоя женщина умерла. Не имеет значения, насколько ты веришь в свою рассудительность, ты сходишь с ума… и ты был благословлен вернуть ее назад, но жизнь не вернется в нормальное русло так быстро. К тому же, давай посмотрим правде в глаза — ты сделал бы что угодно, чтобы спасти ее, даже подставил бы свою грудь под пули. Это я могу понять, но лучше бы избежать этого, если возможно.

Когда слова Брата дошли до него, Джон автоматически показал:

«Она не моя женщина».

— Да, твоя. И вы оба это прекрасно чувствуете. Вы и понятия не имеете, что связывает вас вместе.

Джон покачал головой.

«Не уверен, о ком ты здесь говоришь. Без обид».

— Это не обязательно должно быть легким, чтобы быть правильным.

«Значит, мы созданы друг для друга».

Последовало долгое молчание, в течение которого у Джона было странное чувство, что жизнь вернулась в исходное положение сама собой, что мгновения, которые ускользнули и пропали без вести, снова вернулись на место

И снова этот Гребаный Клуб Выживших.

Господи, учитывая все дерьмо, через которое прошли люди, живущие в особняке, возможно, Ви стоит организовать анонимный клуб, куда бы они могли притащить свои задницы. Потому что он чертовски уверен, что их компания выиграла в лотерею, когда дело касалось жестоких ударов.

Или, боже, возможно, это была просто жизнь. Для каждого на планете. Может, Клуб Выживших не был чем-то, что вы «заработали»: просто вы родились в нем, выйдя из утробы матери. Первые же удары сердца занесли вас в список, а остальное было вопросом определений, существительных и глаголов, используемых для описания событий, сотрясающих саму основу вашего существования и заставляя вас вертеться не всегда в том же направлении, как остальных людей. И получать свою порцию болезней и несчастных случаев, и сталкиваться с подонками, и совершать неприятные вещи, и пытаться жить с разбитым после всех потерь сердцем. Пытаться жить в персональном аду со всеми свистящими кнутами и грохочущими цепями — по сути, это было тем же самым.

И в уставе клуба не было пунктика об отказе от членства… если ты решил пойти на попятный.

Он пришел к осознанию того, что настоящая правда жизни не была романтичной и обозначалась всего двумя словами: Дерьмо. Случается.

Но не смотря на это, ты продолжаешь идти. Ты оберегаешь своих друзей, свою семью, и свою пару настолько, насколько только можешь. И продолжаешь бороться даже после того, как был сбит с ног.

Черт подери, ты отрываешь свою задницу от земли и продолжаешь бороться.

«Я ужасно обошелся с тобой», — показал Джон. — «Прости меня».

Тор покачал головой.

— Как будто я был чем-то лучше? Не извиняйся. Как мой лучший друг и твой отец всегда говорил мне — не оглядывайся назад. Смотри только вперед.

«Так вот откуда это», подумал Джон. Вера была у него в крови.

«Я хочу, чтобы ты был со мной, на моей стороне», — показал Джон. «Сегодня ночью. Завтра ночью. Столько времени, сколько займет убийство Лэша. Сделай это со мной. Найди ублюдка со мной, с нами».

Ощущение того, что они будут работать вместе, казалось таким правильным. В конце концов, из-за их личных причин они объединились в этой смертельной шахматной партии. Джону по очевидным причинам необходимо было отомстить за Хекс. А что касается Тора… ну, Омега забрал его сына, когда тот лессер убил Вэлси. Сейчас у Брата был шанс вернуть ублюдку услугу.

«Пошли со мной. Сделай это… со мной».

Тор прочистил горло.

— Я думал, ты меня никогда не попросишь.

«Не в этот гребаный раз».

Двое мужчин обнялись, грудь к груди. А когда расцепились, Джон подождал, пока Тор натянул футболку, взял кожаную куртку и захватил свое оружие.

Затем они бок обок спустились по лестнице.

Словно они никогда не были вдали друг от друга. Словно это было так, как было всегда.

ГЛАВА 64

Спальни в задней части особняка Братства имели не только вид на сады, но и выход на террасу на втором этаже.

Что означало, если вы пребывали в дерганом состоянии, то могли выйти и подышать свежим воздухом, прежде чем столкнуться с остальными членами семьи.

Вечером, как только поднялись жалюзи, Куин открыл французские двери балкона и вышел в прохладу ночи. Опираясь на балюстраду, он низко наклонился и прижался к холодному камню руками и грудью. Он был одет для сражения — в кожаную одежду и байкерские ботинки, но оружие оставил внутри.

Глядя на раскинувшиеся внизу цветочные клумбы и еще цветущие невысокие фруктовые деревья, он чувствовал прохладный, гладкий камень под своими ладонями, ветерок в еще влажных волосах и напряжение мышц спины. Над кухней из вентиляционной шахты на крыше поднимался аромат жареного ягненка. От светящихся по всему дому огней на газон и патио внизу лился теплый золотистый свет.

Какая долбанная ирония — чувствовать себя таким опустошенным, из-за того что Блэй, наконец-то, обрел наполненность.

Испытывая мучительно-сладкое чувство ностальгии, он мысленно вернулся к тем ночам, когда они с Блэем сидели на полу у кровати, рубились в PS2[119], заправлялись пивом и смотрели видео. На тот момент самым серьезным и значимым дерьмом, о котором они могли болтать, это — как продвигаются дела в учебных классах, какая новая игруха вышла на человеческое Рождество и кто жарче: Анджелина Джоли или еще кто-нибудь в юбке.

В итоге Анджелина всегда выигрывала. И Лэш постоянно оказывался засранцем. А Мортал Комбат [120]до сих пор рулит.

Боже, в те дни они даже не играли в Guitar Hero World Tour[121].

Дело в том, что они с Блэем всегда виделись с глазу на глаз, и в мире Куина, где все ненавидели его задницу, появился некто-то, кто понимал и принимал его таким, какой он есть… Это было сродни тропическому солнечному свету на Северном Полюсе.

Хотя сейчас… трудно сказать, как им удалось так сдружиться. У них с Блэем были разные пути… Когда-то у них было много общего, сейчас же не было ничего, кроме общего врага… да и на поле боя Куин оставался привязан к Джону, поэтому они с Блэем не были даже партнерами в драке.

Дерьмо, взрослый в нем осознавал, что именно так и происходят некоторые вещи. Но ребенок оплакивал потерю более, чем…

Раздался щелчок, нарушивший гармонию природы.

Из темной комнаты, не принадлежащей ему, на террасу вышел Блэй. Он был одет в черный шелковый халат, босой и с влажными после душа волосами.

На шее виднелись отметины от укусов.

Он остановился, когда Куин оттолкнулся руками от балюстрады.

— О… привет, — сказал Блэй и мгновенно обернулся, словно желая убедиться, что дверь, через которую он вышел, была закрыта.

«Там Сакстон, — подумал Куин. — Спит на простынях, где они устроили королевский беспорядок».

— Я как раз собрался уходить, — проговорил Куин, ткнув через плечо большим пальцем. — Слишком холодно, чтобы торчать тут так долго.

Блэй скрестил руки на груди и отвел взгляд.

— Да. Холодновато.

Спустя мгновение, парень шагнул к балюстраде, и запах его мыла защекотал ноздри Куина.

Никто из них не двигался.

Прежде чем уйти, Куин прочистил горло и бросил:

— Все прошло нормально? Он… хорошо к тебе относился?

Боже, его голос был таким хриплым.

Блэй сделал глубокий вдох. Затем кивнул.

— Да. Все прошло хорошо. Это было… правильно.

Взгляд Куина переместился от его приятеля… чтобы рассчитать расстояние до каменного патио внизу. Хм-м… если прыгнуть, возможно, ему удастся выбросить образы этих двоих из своей головы.

Конечно, это могло превратить его мозг в яичницу, но если подумать, неужели это так плохо?

«Сакстон и Блэй… Блэй и Сакстон…»

Дерьмо. Какое-то время он молчал.

— Я рад. Я хочу, чтобы ты был… счастлив.

Блэй не стал комментировать и вместо этого пробормотал:

— Кстати, он был благодарен. За то, что ты сделал. Думал, что это немного перебор, но… он сказал, что в тайне ты всегда был рыцарем.

О, да. Абсолютно. Ну коне-е-ечно, это дерьмо было его вторым именем.

Интересно, чтобы запел Сакстон, узнай он, как у Куина чесались руки выволочить его из дома за его великолепные светлые патлы. А еще лучше, растянуть на мелком гравии у фонтана и проехать по нему пару раз на «хаммере».

Вообще-то нет — не на гравии. Лучше прямо в вестибюль вломиться на «хаммере» и сделать это там. Он хотел что-то действительно твердое под телом парня… чтобы это походило на отбивание котлет на разделочной доске.

«Да Бога ради, он же твой кузен», — пропищал тоненький внутренний голосок.

«И…?» — встряла сильная его половина.

Прежде чем он полностью превратился в свихнувшегося шизофреника, Куин отошел от балюстрады… и всей этой суицидальной фигни.

— Ладно, я лучше пойду. Сегодня я выхожу с Джоном и Хекс.

— Я спущусь через десять минут. Нужно только переодеться.

Посмотрев на красивое лицо своего лучшего друга, Куин почувствовал себя так, словно никогда не замечал этих рыжих волос и голубых глаз, этих губ и очертаний скул. А все потому, что на протяжении всей их истории, он что-то искал, что-то, что смогло бы повернуть все вспять и вернуть их обратно в то время.

Все, что приходило ему на ум… «Я скучаю по тебе. Я так чертовски скучаю, что это приносит боль, но не знаю, как найти тебя, даже если ты стоишь прямо передо мной».

— Ладно, — сказал Куин. — Увидимся на Первой Трапезе.

— Хорошо.

Куин направился к двери в свою комнату. Когда он взялся за холодную латунную дверную ручку, его голос прозвучал громко и четко.

— Блэй.

— Да?

— Береги себя.

На этот раз голос Блэя был хриплым, почти надтреснутым.

— Да. Ты тоже.

Потому что фраза «береги себя» была именно той, что всегда произносил Куин, когда кого-то отпускал.

Он вернулся в комнату и закрыл дверь. Двигаясь по инерции, он достал ножны для своих кинжалов, пистолеты и прихватил кожаную куртку.

Забавно, он едва ли мог вспомнить свой первый секс. Он, конечно, помнил женщину, но этот опыт не оставил неизгладимого впечатления. Как и те оргазмы, которые он дарил и получал после. Просто много веселья, много сладких стонов, много целей, которые уже определены и реализованы.

Ничего, кроме траха, который легко забыть.

Но, направившись в вестибюль, он понял, что первый раз Блэя будет помнить остаток всей своей жизни. Они отдалились друг от друга, и сейчас та тонкая нить, что их связывала, утратила свою прочность и порвалась.

Жаль, что свобода оказалась тюрьмой вместо открытого горизонта.

Когда его ботинки застучали по мозаичному полу у основания лестницы, песня Bic-lighter [122]Джона Мелленкампа [123]эхом раздавалась у него в голове… и хотя ему всегда нравилась эта песня, он раньше никогда не понимал истинное значение ее слов.

Словно желание, чтобы все оставалось по-прежнему.

«Жизнь продолжается… долгое время спустя жизнь полная захватывающих приключений продолжается…»

***

В ванной комнате Джона Хекс стояла под струями горячей воды, ее руки лежали на груди, ноги были расставлены по разные стороны от слива, и водяные струи ударяли ей в затылок, прежде чем, спустившись на плечи, скатиться по спине.

«Татуировка Джона…»

Проклятье…

Он сделал это в память о ней… поместил ее имя на свою кожу так, чтобы она всегда оставалась с ним. В конце концов, нет ничего более постоянного… черт, именно поэтому на брачной церемонии мужчинам вырезали имена на их спинах. Кольца могли потеряться. Документы просто порваться, сгореть или пропасть. Но этого никогда не случится с твоей кожей, которая всегда с тобой, куда бы ты ни пошел.

Боже, ее никогда по-настоящему не интересовали все эти женщины в платьях, с длинными и красивыми волосами, с макияжем на своих мордашках и милым нежным характером. Во всяком случае, такие атрибуты женственности казались ей проявлением слабости. Но сейчас, в этот тихий миг, она поняла, что завидует этим шёлковым платьям и парфюмам. Какую гордость, должно быть, они испытывали, зная, что их мужчины носили свои обязательства на спинах каждую ночь, пока были живы.

Джон будет чудесным хеллреном…

Господи… когда он найдет свою пару, что, черт возьми, он собирается делать с татуировкой? Вырезать имя своей женщины под ней?

По правде говоря, Хекс не хотела, чтобы ее имя оставалось на спине Джона до конца его жизни. Правда. Вернее, не совсем. Ведь это сделало бы ее эгоистичной сукой.

О, подождите, это должно было стать ее лейтмотивом[124].

Заставив себя вылезти из душа, она вытерлась полотенцем и вышла. Теплый и влажный воздух ванной сменился прохладой спальни.

Она остановилась в дверях, опершись о косяк. Кровать напротив нее, была небрежно застелена одеялом, а всё, что раньше валялось в беспорядке, теперь находилось на своих местах.

Ее шипы лежали в изножье кровати… и в отличие от покрывала, они были разложены аккуратно: звенья цепей распутаны, а два ремешка разглажены.

Она подошла и провела пальцем по металлическим колючкам. Джон хранил их для нее… и инстинкт подсказывал ей, что он оставил бы их себе, даже если бы она никогда не вернулась.

Она оставила после себя гребаное наследство.

И если бы Хекс решила провести ночь в доме, то смогла бы одеть их. Но вместо этого, она натянула кожаные штаны, надела обтягивающую футболку и прихватила оружие с курткой.

Из-за ее игры в алебастровую скульптуру под душем, она пропустила Первую Трапезу, поэтому направилась прямо на совещание в кабинет Рофа. Все Братство, в том числе Джон и его парни, собрались в оформленном во французском стиле бледно-голубом кабинете… и почти каждый, включая Джорджа — собаку-поводыря, беспорядочно сновал по кругу.

Отсутствовал только Роф. И это полностью тормозило дело.

Ее взгляд прошелся по кабинету и задержался на Джоне, но тот лишь кивнул ей и уставился прямо перед собой, глядя только на тех, кто мелькал в его поле зрения. Рядом с ним стоял высокий и сильный Тормент, она прошлась по эмоциональной сетке этой пары и ощутила, что они восстановили, чертовски много значащую для них обоих, связь.

Это заставило ее искренне порадоваться. Она ненавидела саму мысль о том, что Джон останется один, кода она уйдет, а Тормент был отцом, которого у парня никогда не было.

Грязно выругавшись, Вишес вынул одну из своих самокруток.

— Да пошло все к черту, надо идти, даже если он здесь не появится. Это пустая трата времени.

Фьюри пожал плечами.

— Он дал прямое указание явиться всем на это собрание.

Хекс была склонна принять сторону Ви, и, учитывая то, как Джон переминался с ноги на ногу в своих байкерских ботинках, она была не единственной.

— Вы, ребята, можете оставаться, — сказала она. — А я ухожу прямо сейчас.

Когда Джон и Тор посмотрели на нее, в голове Хекс возникла странная пульсация, словно они были не просто двумя воссоединившимися мужчинами, чтобы найти Лэша, но и она была аналогично вписана в их круг.

У всех у них были свои счеты. Будь то с Обществом Лессенинг или, в частности, с Лэшем, они трое затаили гнев, который порождал желание убивать.

Тормент снял царившее вокруг напряжение, приняв единственно правильное решение.

— Ладно, я понесу ответственность за отдачу приказа. Очевидно, маленький сеанс «упражнений» Рофа на Другой Стороне до сих пор продолжается, и он бы не хотел, чтобы мы просрали эту ночь из-за него.

Тор разделил всех на команды. Джон, Хекс, Зи, он сам и парни собирались проверить адрес уличного гонщика, по которому тот был зарегистрирован, а остальную часть Братства распределили между фермерским домом и Экстрим парком. В кротчайшее время, группа спустилась по лестнице, прошла вестибюль и вышла через входную дверь. Один за другим они растворились в прохладном ночном воздухе…

Хекс приняла форму перед жилым домом в центре города в районе старого мясоперерабатывающего завода… хотя дом, вряд ли подходящее слово для описания этого места. Шестиэтажное кирпичное сооружение с выбитыми окнами и просевшей крышей. Конструкция явно нуждалась в эквиваленте мануального терапевта… или хотя бы в гипсовой повязке. И Хекс была чертовски уверена, что линия отметин на фасаде здания осталась от пулеметной очереди или, возможно, от автомата, стрелок которого преследовал какую-то цель.

Это заставляло задаться вопросом, как люди вообще согласились жить в этом районе, притом, что владелец автомобиля был зарегистрирован по этому адресу. Хотя, скорей всего, никто и не проверял, живет ли он здесь.

— Очаровательное местечко, — высказался Куин. — Особенно, если вы любите разводить крыс и тараканов.

«Давайте зайдем сзади», — показал жестами Джон.

С обеих сторон этого Богом забытого места простирались переулки, они выбрали тот, что находился слева, без какой-либо на то причины. Двинувшись вперед, они прошли мимо старых городских развалин — ничего нового или особенного, только пивные банки, конфетные обертки и газетные страницы. Хорошая новость заключалась в том, что в этом крыле здания не было окон, к тому же здесь нечего было осматривать, кроме других скотобоен и упаковочных помещений; в дополнение ко всему, устойчивость сооружения зависела от кирпичной несущей стены, которая являлась единственной причиной того, что крыша все еще не рухнула на пол.

Хекс бежала рядом с мужчинами, мягко пружиня подошвами ботинок. Группа двигалась в слаженном ритме, быстро и относительно бесшумно продвигаясь по переулку. Наконец они подошли к задней части здания. В грязно-красной кирпичной стене была единственная железная дверь, открывавшаяся на небольшую парковку, отделенную от проезжей части невысоким бетонным ограждением.

Никаких лессеров. Никаких прохожих. Ничего, кроме бродячих кошек, грязного асфальта и далекого воя сирен.

Чувство бессилия навалилось на Хекс. Черт побери, она могла оказаться здесь или на другом конце города у того дурацкого парка или даже за городом. Но не было гарантий, что она встретит врага. А у них так мало мест, куда можно отправиться.

— Твою ж мать, — выплюнул Куин. — Ну и где же эта чертова вечеринка?

Да, она была не единственной, кто рвался в бой…

Из ниоткуда Хекс почувствовала покалывание, прошедшее сквозь нее, словно резонансное эхо, источник, который сначала не смогла распознать. Она посмотрела на остальных членов команды. Блэй и Куин старательно избегали друг друга. Тор и Джон расхаживали вокруг. Зейдист вытащил телефон, чтобы сообщить Братьям, что они на месте.

Это похоже на…

А затем Хекс поняла, что это: так она чувствовала свою кровь в ком-то другом.

В Лэше.

Лэш был неподалеку.

Резко развернувшись на каблуках, она направилась прочь… сначала шагом затем перешла на бег. Она слышала, как кто-то прокричал ее имя, но не смогла остановиться, чтобы объяснить.

Ничто не смогло бы остановить ее…

ГЛАВА 65

Другая Сторона. Пэйн лежала в неестественной позе на жестком мраморе, с резкой переполняющей ее болью… выше талии. Она не чувствовала боли в ногах или ступнях, только разрозненное покалывание, схожее с искрами костра на влажных поленьях. Над ее немощным телом с напряженным выражением лица склонился Слепой Король… и появившаяся в своем черном одеянии в ореоле тусклого свечения Дева-Летописеца.

Ну кончено, мать пришла волшебным образом все исправить. Подобно той сломанной и восстановленной двери, ее дражайшая мамочка собиралась все стереть, привести её в порядок, и сделать как новенькой.

— Я… отказываюсь, — сквозь стиснутые зубы снова повторила Пэйн. — Я не согласна.

Роф посмотрел через плечо на Деву-Летописецу, затем снова вниз.

— Ох… послушай, Пэйн, это не логично. Ты не можешь чувствовать своих ног… твоя спина, скорее всего, сломана. Почему бы тебе не позволить ей помочь тебе?

— Я не какой-то там неживой… объект, которым она может манипулировать по своему усмотрению… в угоду своей прихоти и фантазии…

— Пэйн, будь разумна…

— Я…

— Ты хочешь умереть?

— Тогда моя мать сможет понаблюдать, как я умираю! — прошипела она… и тут же застонала. В след за этим возгласом, ее сознание угасло и поплыло, зрение стало размытым, а затем снова восстановилось. Увидев шокированное выражение лица Рофа, она поняла, что потеряла сознание… на какое-то время.

— Подожди, она… — Король оперся ладонью о мраморный пол, чтобы удержать равновесие, — твоя… мамэн?

Пэйн не заботило, что он это узнал. Она никогда не чувствовала ни малейшей гордости, от статуса рожденной дочери прародительницы расы — на самом деле, она на каждом шагу отрезала себя от этого — но какое это теперь имеет значение. Если она откажется от «божественного» вмешательства, то прямо отсюда отправиться в Забвение. Это ей подсказывала испытываемая ею боль.

Роф оглянулся на Деву-Летописецу.

— Это правда?

В ответ не последовало никакого утверждения или опровержения. Также не последовало наказания за то, что он осмелился оскорбить ее своим вопросом.

Король снова повернулся к Пэйн.

— Иисус… Христос.

Пэйн сделала вдох.

— Оставьте нас, дорогой Король. Возвращайтесь в свой мир и правьте своим народом. Вы не должны помогать этой стороне… или ей. Вы хороший мужчина и блестящий воин…


Дата добавления: 2015-11-04; просмотров: 36 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
31 страница| 33 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.036 сек.)