Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Размышление четвертое

Мудрейшим и славнейшим мужам парижского | Перевод наш. - М.П. | Вступительное слово к читателю | О вещах, которые могут быть подвергнуты сомнению | Размышление второе | Размышление пятое | Размышление шестое |


Читайте также:
  1. I. Первое размышление Христофора Таубеншлага
  2. Возрожденное четвертое царство
  3. ВТОРОЕ РАЗМЫШЛЕНИЕ
  4. Г. ЧЕТВЕРТОЕ ВЫТЯГИВАНИЕ ВВЕРХ ПОМОЖЕТ СТАБИЛИЗИРОВАТЬ ВНУТРЕННИЕ ОРГАНЫ
  5. ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
  6. ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
  7. ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Об истинном и ложном

За эти дни у меня вошло в привычку разграни­чивать ум и чувства. Ибо я ясно заметил, что досто­верно известное нам о вещах телесных в действитель­ности весьма немногочисленно, что о человеческом разуме можно достичь гораздо более обширного зна­ния и, наконец, что еще дальше можно продвинуться в постижении Божественного бытия. Так что мне уже не составит труда обратиться от представляемых к исключительно теоретическим и отдельным от вся­кой материи вещам. В самом деле, представление о человеческом разуме как о мыслящей вещи, у кото­рой нет протяженности в длину, ширину, глубину, и которая вообще не имеет ничего общего с телом, намного определеннее, чем идея любой телесной ве­щи. Когда же я затем обращаю внимание на то, что часто испытываю сомнение, или, иначе говоря, что являюсь вещью несовершенной и зависимой, ко мне приходит представление о существе независимом и совершенном, то есть о Боге. И из одного того, что подобная идея находится во мне, или, что я сущест­вую, имея такую идею, я с надежностью заключаю, что также существует и Бог, и что от Него в каждый отдельный момент зависит все мое существование. При этом я уверен, что человеческий дух не может с большей очевидностью и с большей достоверностью что-либо познать. И, кажется, я уже вижу некий путь, который от созерцания этого истинного Бога, заклю­чающего в себе всю сокровищницу знаний и мудрос­ти, приведет к познанию прочих вещей.

Для начала, я признаю невозможность какого-либо обмана с Его стороны. Ведь в любом обмане, в любой лжи присутствует определенное несовершен­ство. И даже если иногда способность вводить в за­блуждение может считаться показателем остроты или некоторой силы ума, все же желание обмануть, без всякого сомнения, есть свидетельство или злого умысла или бессилия и поэтому несовместимо с Бо­гом.


Размышление четвертое 95

Затем я замечаю в себе некую способность суж­дения, которую я наверняка получил от Бога, так же как и все прочие вещи. А поскольку обманывать меня Он не желает, способность суждения дана мне тако­вой, что если я буду правильно пользоваться ей, то никогда не смогу ошибиться.

Казалось, на этот предмет не остается ни малей­шего сомнения, если бы не одно обстоятельство: по- - видимому, из вышесказанного должно следовать, что я никогда не ошибаюсь! Ведь если все, что у меня есть, я перенял от Бога, а Он не дал мне ни малей­шей способности ошибаться, то и выходит, что я как будто вовсе не могу совершить ошибку! Неужели это так? Ну хорошо, пока я размышляю о Боге и обращаю на Него все свое существо, в это время у меня нет ни одного повода для ошибки. Но затем, снова переводя взгляд на себя самого, я нахожу, что я обречен ошибаться бесчисленное количество раз. И, исследуя причину этих ошибок, я усматриваю в * себе не только идею Бога или в высшей степени ? совершенного сущего, идею реальную и позитивную, но и отрицательную, негативную идею, так сказать, идею нуля, идею ничто, или представление о том, что далее всего отстоит от всякого совершенства. Сам же я располагаюсь где-то между Богом и Ничем или между высшим бытием и небытием, так что в силу того, что я создан высшим бытием, во мне нет совершенно ничего такого, что могло бы ввести меня в заблуждение или стать причиной ошибки, но по­скольку я также имею часть в небытии, иначе говоря, поскольку сам я не есть высшее бытие и мне недоста­ет весьма многих вещей, то неудивительно, что я ошибаюсь. Таким образом, я достоверно полагаю, что ошибка как таковая не есть нечто действительно зависящее от Бога, но представляет из себя всего лишь некое несовершенство. И мне не требуется какой-то отдельной способности, специально данной мне Богом для того, чтобы заблуждаться. Гораздо вероятнее, что я впадаю в заблуждение только из-за того, что способность к верному суждению, которую я имею от Него, у меня не бесконечна.


Размышление четвертое 97

Однако этого еще не вполне достаточно для удовлетворительного ответа. Ведь ошибка, заблужде­ние - не есть только одно чистое отрицание, но отсут­ствие или лишенность определенного знания, кото­рое должно каким-то образом находиться во мне. Мне же, созерцающему природу Бога, кажется, что невозможно, чтобы Он поместил в меня способность, которая не была бы совершенна по своему происхож­дению или лишена долженствующего присутствовать в ней совершенства. Чем опытнее мастер, тем совер­шеннее его творение. И что, в таком случае, могло быть сотворено этим Высшим Основателем всех ве­щей такого, что ни было бы со всех сторон безупреч­ным? Не возникает ни малейшего сомнения: Бог мог бы создать меня таковым, что я никогда бы не ошибался. Точно так же несомненно, что Он всегда желает наилучшего. Так разве ошибаться для меня лучше, чем не ошибаться?

При добросовестном и тщательном обдумыва­нии всего этого мне прежде всего приходит в голову, что неудивительно, если я не понимаю каких-нибудь Божественных замыслов или путей, основание кото­рых не могу постичь. И я отнюдь не должен сомне­ваться в Его существовании, исходя из своего непо­нимания того, почему или как Им созданы разные иногда встречающиеся мне вещи. Ибо я знаю, что моя природа весьма нетверда и что ей положен опре­деленный предел, природа же Бога неизмерима, не­постижима, бесконечна. Это делает достаточно яс­ным, что в Его власти совершать бесчисленные дея­ния, причины которых я не ведаю. На этом един­ственном основании я заключаю, что тот род при­чин, который обычно выводится из цели, не находит в вещах физических никакого применения, так как я не могу быть столь дерзким, чтобы считать себя способным уразуметь конечную цель Бога.

Другое же соображение, приходящее мне на ум, состоит в том, что когда мы исследуем, насколько совершенны труды Бога, нам не следует сосредоточи­ваться на одном Его создании, но нужно рассматри­вать совокупность вещей в целом. Возможно, что

4 Зак. 1037


Размышление четвертое 99

любой, взятый в отдельности, предмет будет справед­ливо сочтен несовершенным, но в смысле определен­ной части, которую он составляет от целого мира, этот предмет может быть наисовершеннейшим из всех. И хотя, с тех пор как я решил усомниться во всем, я до сих пор не познаю ничего, кроме моего и Божия бытия, тем не менее я не могу отрицать, что Он сотворил также многие другие вещи или, по мень­шей мере, мог сотворить их, и что я, тем самым, в общей совокупности вещей возможно имею лишь значение части.

Теперь, пристальнее взглянув на самого себя и занявшись непосредственным выяснением качества моих ошибок, которые одни только свидетельствуют о моем несовершенстве, я вижу, что они зависят от двух взаимодействующих причин, а именно: от за­ключенной во мне способности познавать и от спо­собности к произвольному выбору или от свободы в принятии решений, иначе говоря - от интеллекта и, вместе с ним, - от воли. Ведь благодаря одному ин­теллекту я воспринимаю идеи (представления), о ко­торых могу выносить суждения; рассматривая интел­лект только под этим углом зрения, в нем, собствен­но, нельзя найти ошибку. Допустим, существует бес­численное множество вещей, о которых я не имею никаких представлений. Но сказать обо мне, что я в собственном смысле лишен их, нельзя. Скорее следу­ет сказать в отрицательном смысле, что мне не дове­лось иметь их. Я же не могу доказать, что Бог должен был дать мне большую познавательную способность, чем он дал на самом деле. Если я и знаю, какой бесконечно искусный Мастер создал мир, то не могу считать при этом, что Он должен был каждое из своих созданий наделить всеми теми совершенства­ми, которые мог вложить в отдельные из них. И странно было бы, если бы я стал жаловаться на то, что получил от Бога недостаточно мощную и совер­шенную волю или свободу принимать решения, так как по опыту знаю, что в действительности она не имеет никаких границ. Причем (и это кажется мне особенно значительным) только одна воля столь


Размышление четвертое 101

совершенна и столь велика, что я не могу (как по отношению к другим вещам) представить ее себе еще более совершенной и более огромной, чем сей­час. Когда я, например, рассматриваю способности мыслительную и познавательную, я тотчас вижу, что она во мне предельно невелика, весьма ограничена. Но я тут же создаю идею другой, намного большей, да что там - наивеличайшей, бесконечной мыслитель-ной способности, и уже по одному тому, что я могу образовать в себе такую идею, отношу это к Божест-венной природе. В том же самом духе способность воспроизведения памяти или способность воображе­ния, или любая другая способность оказывается при ближайшем рассмотрении слабой и ограниченной у меня и бесконечной у Бога. Одна только воля, то есть свобода выбора, ощущаемая мной, такова, что я не могу представить себе большую, а, следователь-но, главным образом по этой способности я и узнаю в себе подобие Божие. Если воля Бога не выглядит несравнимо большей, чем моя, особенно учитывая знания и власть, которые присущи Ему и которые делают Его более незыблемым и действенным, а также Его состояние и расположение, имеющие намного большую протяженность, то все же взятая сама по себе формально и точно, она не может быть обширнее моей. Ведь она состоит только в том, что мы вольны делать или не делать одно и то же (иначе говоря, утверждать или отрицать, преследовать или избегать), или скорее даже в том, что никакая внеш­няя сила, согласно нашим ощущениям, не толкает нас к предлагаемым разумом вещам, то есть имен­но к тому, чтобы утверждать, отрицать, преследовать и избегать. Чтобы быть свободным, мне совсем не нужно выбирать сразу обе возможности. Наоборот, чем больше я склоняюсь к одной из них, - потому ли, что сам ясно вижу в ней нечто верное и благое, или потому, что Бог в сокровеннейшей глубине моего сознания так располагает меня, - тем более свободно я выбираю эту возможность. Ибо ни Божественная милость, ни естественное разумение не умаляют свободы, но скорее увеличивают и укрепляют ее. Без-


\


Размышление четвертое ЮЗ

различие же, которое я испытываю, когда никакой довод не делает для меня один из путей предпочти­тельнее другого, есть низшая степень свободы. Оно не является свидетельством полной свободы, но го­ворит только о недостатке познания или о некоем отрицании. Если бы я всегда умел сразу разглядеть истину и благо, то мне никогда не пришлось бы обдумывать никаких вариантов, взвешивать то, что нужно рассудить или выбрать, и таким образом я мог бы быть абсолютно свободным, но ни в коем случае не безразличным.

Из вышесказанного я заключаю, что сила свобо­ды воли, которой наделил меня Бог, рассматриваемая сама по себе, не может быть причиной моих ошибок. Она ведь является самой всеобъемлющей и совер­шенной по своему происхождению. То же самое от­носится и к силе познания. Способностью к позна­нию я обязан Богу, и, значит, все, что бы я ни позна­вал, я познаю верно, и здесь нет повода ошибиться. От чего же тогда происходят мои ошибки? А только от того, что моя воля, будучи обширнее и сильней моего интеллекта, стремится выйти за его границы, и я, будучи не в силах удержать ее, распространяю волю на те вещи, которые интеллектом охватить не могу. Интеллект же, будучи безразличным к этим вещам, легко уклоняется от истинного и благого. Так я ошибаюсь и так погрешаю!

Когда, к примеру, я исследовал в эти дни, су­ществует ли на свете что бы то ни было, и отмечал, что из одного того, что я исследую это, с очевид­ностью проистекает мое собственное существование, я не мог не считать, что столь ясно постигаемое мною является истинным. Никакая внешняя сила не вынуждала меня к этому. Склонность моей воли к такому решению была вызвана ярчайшим светом, вспыхнувшим в моем сознании, в моем интеллекте. И тем спонтаннее и свободнее я поверил в это, чем менее был безразличен к самому предмету. Теперь же, помимо сознания того, что я существую в ка­честве вещи мыслящей, в моем мозгу начинает вра­щаться идея натуры телесной. Это приводит к со-


Дата добавления: 2015-08-02; просмотров: 39 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Размышление третье| Размышление четвертое

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.007 сек.)