Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 61. В порту творилась невообразимое

 

В порту творилась невообразимое. Крики, вой, стенания затаптываемых заживо. Вопящая толпа пятилась от «Буцентавра» и «раумбота». Дож растерял все свое напускное величие. Сенаторы, впрочем, тоже. Пышная процессия венецианской знати рассыпалась, развалилась на кучки, смешалась с паникующими простолюдинами. Верные гвардейцы, стремясь уберечь синьора Типоло от всеобщей давки, пустили в ход оружие. Стража буквально прорубала дорогу в обезумевшем людском месиве, спешно уводя своего господина из порта. Господин ничуть не возражал.

А на причале Хранителей Гроба продолжалось побоище. Тевтоны из взломанного оцепления разделились, перестроились, сменили тактику. Одни теперь оттесняли всадников в черных плащах от катера. Другие настырно лезли по трапу на «раумбот», где держал оборону Гаврила.

Освальд с Ядвигой метались по причалу в тщетных попытках прорвать строй крестоносцев. Под Дмитрием, Бурангулом, Збыславом и дядькой Адамом уже пали лошади. Копья кнехтов завалили и коня Гаврилы. Алексич, спешившись, отмахивался булавой из‑за туши несчастного животного, как из‑за баррикады.

Нужно было выручать ребят. Бурцев оставил разбираться с уцелевшими немецкими морячками Джеймса и Сыма Цзяна, сам рванулся к корме, подскочил к 20‑миллиметровке. Ничего сложного: пулемет, да и пулемет. Только большой. Но зато полностью подготовленный к стрельбе. Плоский магазин на два десятка патронов ждет не дождется, когда же его опустошат. Еще пять запасных уложены в решетчатый короб под лафетом.

Бурцев дал очередь сразу – не разворачивая орудие, не целясь. Просто лупанул поверх голов и домов. В белый свет, как в копеечку. Зацепить никого не зацепил, да и не рассчитывал. На другое тут был расчет. И расчет оправдался в полной мере.

Грохот выстрелов накрыл порт. В сетку, предназначенную для отлова стреляных гильз, посыпались горячие цилиндрики. А толпа на берегу обезумела окончательно. И аристократы, и чернь, и гвардейцы дожа шарахнулись прочь. Тевтоны – те и вовсе решили, наверное, что противник обрушил небеса на их шлемы и каски. Рыцари и кнехты отхлынули от «раумбота». Двое ухнули с трапа в воду. Оба ушли на дно мгновенно – в доспехах не шибко‑то поплаваешь... Остальные распластались по причалу, прикрыв головы руками и щитами.

– Сюда! Скорее! – взревел Бурцев.

Упрашивать нужды не было. Через лежавших вповалку живых и мертвых орденских воинов черноплащная дружина перепрыгивала, как через болотные кочки. Потом по трапу загрохотали сапоги. Ядвига (даму – вперед!), а за ней и мужики взбежали на захваченный катер.

О скользкие от крови доски причала бил копытом конь Освальда и Ядвиги. Единственный уцелевший. Разгоряченный битвой и брошенный на берегу, коняга храпел и фыркал – зло, недовольно. Дмитрий и Збыслав сбрасывали трап.

– Освальд, руби канаты! – приказал Бурцев.

Раз‑два! Хрясь! Тресь!

Извивающиеся концы веревок упали в воду. Бурцев выхватил у Сыма Цзяна швабру, навалился, оттолкнулся от края причала.

Ни фига! Нос катера уперся в таран «Буцентавра», чуть оцарапал позолоту и основательно так зацепился за галеру дожа.

Мля! Их еще можно было догнать. Еще можно было даже запрыгнуть с разбегу на борт. Тевтоны зашевелились. Тевтоны осторожно поднимали головы.

А сквозь вопящую толпу к причалу пробивались эсэсовские мундиры. Подмога! Откуда‑то доносился звук «цундапповского» движка. Кто‑то стрельнул в воздух. А может, и не в воздух вовсе. Раз, другой... Упала вдалеке золоченая папаха синьора Типоло. Упал и сам дож Венецианской республики. Шальная пуля? Кинжал наемного убийцы, воспользовавшегося всеобщей суматохой? Или просто обезумевшее человеческое стадо в панике смело и растоптало недавнего кумира вместе с охраной? Какая разница теперь‑то?

Еще одна очередь «шмайсера». Вопли на набережной стали громче. Толпа раздалась, расступилась. Эсэсовцы прибавили шагу.

Бурцев бросился к рубке.

Да, все здесь было в точности, как на картине флорентийца Джотто. Штурвал да рычаги. Да компас. Да гироскопический курсоуказатель. Да гидравлические лаги[73]. Да эхолот. Да навигационный секстан с наклономером. Да дальномер и радиолокационная станция. Да хронометр с секундомером. Да термограф, барограф, барометр, термометр, анемометр, психрометр. Да еще хрен знает чего метр...

Но навигационное и вспомогательные оборудование – на фиг! Сейчас освоить бы главное. А главное сейчас – штурвал да рычаги. Нехитрые, в общем‑то, приборы управления. Можно разобраться самостоятельно. Только вот время...

– Василь, полоняне! – басовито проорал Дмитрий через дверь рубки. – Куда полонян‑то девать?!

Полоняне? Бурцев встрепенулся. Ой как кстати!

– Тащи сюда!

Их оказалось трое. Первый – «синьор Ганс» собственной персоной. Капитан едва стоит на ногах, придерживает вывихнутую правую руку здоровой левой. Второй – матрос с порезанной Джеймсом физиономией. Скрежещет зубами от ненависти. Третий – парень с подбитым глазом и в промасленной куртке. Вот в глазах этого третьего Бурцев и уловил нечто похожее на предчувствие неминуемой смерти вперемешку со страхом. Так ему показалось...

Вести долгие беседы было некогда, а потому Бурцев сказал просто и прямо:

– Мне нужно завести эту колымагу и отплыть из Венеции. Уверяю, с этой задачей я в состоянии справиться сам. Но тот из вас, кто согласится мне помочь, будет жить. Остальные умрут.

Он шагнул к «синьору Гансу»:

– Ты?

Немец презрительно скривил губы, попытался плюнуть в лицо. Не вышло... Длинная тонкая ниточка слюны повисла в уголке рта. Что ж, от офицера цайткоманды Бурцев и не ждал ничего иного. Он двинулся дальше:

– Ты?

– Швайн! – хрипло выдохнул эсэсовец с порезанной щекой. – Свинья!

Жаль... К третьему пленнику Бурцев подойти не успел: сзади раздался глухой стук падающего тела.

Он обернулся. Чтобы увидеть, как упало второе тело. Меч пана Освальда Добжиньского и булава новгородского сотника Гаврилы Алексича уже свершили расправу. Бурцевское «остальные умрут» эти двое восприняли слишком буквально, и двумя немцами на «раумботе» стало меньше.

– Освальд, твою налево! – взревел Бурцев. – Гаврила!

– Они бы все равно ничего не сказали, воевода, – глухо отозвался Алексич.

– А этот вот скажет, – подхватил добжинец. – Все скажет.

Окровавленный меч поляка указывал на оставшегося в живых пленника. Булава Алексича медленно поднималась над головой немца. Тот становился все бледнее и бледнее.

– Отставить! Хватит, я сказал! – приказал Бурцев.

– Почему? – искренне удивился Освальд, – Вид чужой крови и собственной приближающейся смерти обычно развязывает языки лучше, чем пустые угрозы. Не веришь – давай спросим нашего полонянина, будет ли он помогать. Сейчас.

Острие клинка уткнулось в замасленную куртку эсэсовца.

Бурцев спросил.

Эсэсовец кивнул.

– Только я всего лишь моторист, – с трудом вымолвил немец.

– Ну, так заводи мотор, моторист! Считай, что получил повышение. Теперь ты капитан. Или покойник. Понял?

Еще кивок.

– Действуй! Запускай машину – и полный вперед!

Освальд, этот туды ж, растуды ж! – знаток человеческих душ, ухмылялся, покручивая длинный ус, и меч в ножны прятать не спешил. Гаврила тоже демонстративно поигрывал булавушкой. И пленник действовал.

Рука туда, рука сюда. Рычаг, еще один... В утробе «раумбота» – где‑то под палубой – ожили, заработали мощные двигатели. Катер пробила мелкая дрожь. Бурцев ногами почувствовал усиливающуюся вибрацию. Почувствовали и остальные. Заволновались, занервничали. Заоглядывались. Ну да, непривычно, небось, на «железной ладье» кататься. Придется привыкать.

Он выглянул из рубки. Есть! За кормой вскипела, взбурлила вода. «Раумбот» дернулся, заскрежетал. Двинул носом и бортом вдоль разукрашенной галеры дожа, ломая «Буцентавру» весла и соскребая позолоту с резных деревянных боков.

– В сторону! Правь в сторону, – заорал Бурцев.

Немец навалился на штурвал. Катер отвернул, наконец, от «Буцентавра». Направился к широкому судоходному проливчику в песчаной косе, за которой маячило открытое море. Прибавил скорости. Хорошенько так прибавил...

С берега кричали и стреляли. Да видно, плохо целились фашики: пули пошли выше.

Впрочем, Бурцев не отвлекался на выстрелы. Бурцев внимательно следил за руками пленника. Тут дело такое: учиться, учиться и учиться... Одно ведь дело – догадываться, как водить немецкие военные катера, и совсем другое – видеть воочию, как это происходит.

Два года назад он вот так же, наблюдая за суетливыми движениями унтерштурмфюрера СС Отто Майха, постигал искусство управления легким танком‑разведчиком. Наука пригодилась: сам потом водил бронированную немецкую «Рысь» в атаку на Дерптскую базу.

Бурцев следил. И запоминал. И радовался... Тому, что управлять «раумботом» не сложнее, чем танком.

Угнанный катер демонстрировал потрясающие ходовые качества и превосходную маневренность.

Гаврила и Освальд маячили за спиной пленника с оружием наизготовку. Джеймс тоже приглядывал за фашиком. Из рукава брави выглядывал нож‑кольтэлло.

И немец у штурвала вел себя смирно.

 


Дата добавления: 2015-09-06; просмотров: 57 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Глава 50 | Глава 51 | Глава 52 | Глава 53 | Глава 54 | Глава 55 | Глава 56 | Глава 57 | Глава 58 | Глава 59 |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 60| Глава 62

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.008 сек.)