Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Жених с того Света

Читайте также:
  1. Баллада о мертвом женихе в век викингов
  2. В этом свете нет ничего таинственного. Свет был всегда, и жизнь начинается со света. Все приходит из Света. Тьмы нет».
  3. Вам лишь нужно привыкнуть к этому состоянию бытия вашего, где нет условностей и ограничений, и вы в Потоке света парите в Пространстве бытия.
  4. ВЕЛИКОЕ ИСКУССТВО СВЕТА И ТЕНИ
  5. Весна света
  6. Визуализируй вспышку света, перепрыгивающего с одной чакры на другую.
  7. Визуализируй лучи света, поднимающиеся вдоль твоего позвоночника

 

Зато я теперь буду благородные напитки пить! Шанпанское и Салют!

 

 

– 1 –

 

Витек бежал по направлению к пожару, полыхавшему недалеко от церкви.

– Витенька, не поспеваю я, – кричала сзади него престарелая мамаша. – В боку у меня закололо!

– Отдохни, маманя, а я вперед побежал! Может, там помощь моя требуется!

Про помощь Витек сказал к слову, ему просто хотелось посмотреть, чего там упало и чего горит.

Бабка Вера схватилась руками за забор и тяжело дышала, глядя вслед растворяющейся в темноте спине сына. Спина помелькала белой майкой и исчезла. Бабке Вере стало обидно, что сын ее не подождал. Но если бы она знала, что видит его в последний раз, она бы так не обижалась.

– Эхе‑хе, – выдохнула она, поправляя на голове съехавший назад платок. – Молодые старых не уважают…

Кто‑то положил ей на плечо руку:

– И не говори!

Бабка вздрогнула. Рука была холодная, как лед.

– Ой! – вскрикнула она. – Кто это тут?!

– А‑ха‑ха! – засмеялся голос. – Что, не узнала? Это я, Колчанов.

– Фу! – выдохнула бабка. – Напугал меня, лисапедист! – Она медленно повернула голову. – Чего это у тебя руки такие холодные, как ледышки?

– В погреб лазил… за шанпанским… – Колчанов ухмыльнулся.

– Это в чьем же ты погребе шанпанского достал?..

– В своем и достал…

– Да у тебя и погреба‑то нет никакого! – махнула рукой бабка Вера.

– Раньше не было, а теперь есть… Я теперь богатый человек… как Ельцин…

– Откуда ты богатый Ельцин стал, козел ты вонючий?!

– Ты, бабка, так меня не называй, пока не дослушала. Мо‑жет, я теперь поворотная стрелка в твоей судьбе стану.

– Ты, видать, от пьянства совсем очумел! Несешь не знамо чего!

– Дура ты! Я, чтоб ты знала, клад нашел евреев бубитых!.. – Колчанов выдержал для эффекта паузу. – Евреи‑то бубитые клад зарыли, а я отрыл!.. И теперь богатейший в СНГ человек! Поняла?..

– Ладно брехать‑то! Трепач кукурузный!

– На, смотри, – Колчанов вынул из‑за пазухи бутылку шампанского, поставил на землю, снова слазил за пазуху и вытащил оттуда бусы из жемчуга.

Бабка раскрыла рот и медленно переводила глаза от шампанского к бусам.

Колчанов потряс ниткой у нее перед глазами:

– Вот они, сокровища! Все теперь мои! А я… свататься к тебе пришел. Надоело мне одному жить бобылем… Некому щей с похмелья поднести… А бухаю я, сама знаешь…

– Во‑во, – растерялась бабка Вера, – на фига ж мне муж пьяница?!

– А кто не пьет?.. Курица и та пьет! Зато я теперь буду благородные напитки пить! Шанпанское и Салют! Дом выстрою каменный в два этажа, как у Чубайса, и работать нам теперь с тобой не надо!.. Аттракционы в огороде поставлю… эту… карусель с лошадками! Будешь на них крутиться с утра до вечера, пока башка не заболит. Все нам завидовать станут!

– Да иди, ты, – сказала бабка неуверенно.

– Куда – иди?.. На вот, примерь, – Колчанов надел ей на голову бусы. – Посмотри, как тебе идет.

– Это мне?..

– А кому ж? Ты ж теперь моя невеста… – Колчанов схватил бабку за руку и напялил ей на палец толстенное золотое кольцо с камнем.

Бабка Вера не знала чего сказать, никто ей сроду таких подарков не делал.

– Ну так что, согласна за меня пойти?

– А это посмотрим на твое поведение, – ответила она никак.

– Чиво?! – неожиданно обиделся Колчанов. – Я тебе и то и се – и замуж, и сокровища старинные, и карусель с лошадками, а ты мне такие слова обидные!.. Да на хрен ты мне сдалась, невеста беззубая?! Буду один пить! – Он схватил шампанское и резко сорвал проволоку. Пробка стрельнула, из горлышка вырвалось облако густого красного дыма.

Бабка Вера вскрикнула и открыла рот.

Красный дым, воспользовавшись этим, моментально превратился в тонкую змею и влетел в бабкину глотку.

Бабка почувствовала, как холодная скользкая змея заползает в нее. Бабку сотрясли спазмы, от которых хвост красной змеи немного выскользнул изо рта. Бабка схватилась за него обеими руками и дернула. Змея выскочила. Теперь ее ужасная красная морда с зубастой пастью раскачивалась в полутора сантиметрах от бабкиного носа. Змея шипела. Скользнув правой рукой по туловищу гада, бабка перехватила змею возле головы и сдавила ее что есть силы. Змея стремительно рванула к лицу, и бабке стоило неимоверных усилий удерживать ее подальше от себя. Глаза змеи смотрели на бабку с адской ненавистью, с какой обычно нечистая сила смотрит на человеческое племя. Конечно же, люди слабы и часто поддаются дьявольским соблазнам, но все же именно люди носят и хранят в себе Божий свет, который так ненавидят силы тьмы. Глаза змеи, круглые и бездонные, притягивали бабку к себе. Змеиный взгляд таил в себе опасность. Эти глаза могли запросто утянуть в себя не только старую женщину, но и всю деревню. Бабка Вера с усилием отвела свои глаза в сторону и увидела там мерзко смеющегося Колчанова. Колчанов прислонился к забору и прихлебывал из бутылки дымящуюся жидкость.

– Посмотрела на мое поведение, старая дура?! Ну и как?.. – он приложился к бутылке.

Бабка Вера размахнулась и огрела Колчанова по голове змеей. Колчанов захлебнулся, у него изо рта полезли рубиновые пузыри с мелкими белыми червячками. Бабка Вера накинула змею Колчанову на шею и попыталась задушить его, как удавкой. Колчанов захрипел. Бутылка выпала из его руки и больно ударила бабку Веру по ноге. Бабка подпрыгнула и случайно заехала коленом Колчанову по яйцам. Колчанов перегнулся. Бабка Вера еще сильнее сдавила змею у него на горле. Голова Колчанова надулась, как пузырь. Из его ушей и ноздрей полезли белые червяки. Еще чуть‑чуть – и она победит! Но она забыла о дьявольских подарках. А, как известно, подарки дьявола еще никому не приносили счастья.

Пока бабка душила Колчанова, бусы на ее шее превратились в белую змею поменьше, а кольцо на пальце превратилось в маленькую, но страшную желтую гусеницу с волосками, начиненными ядом.

Змея на шее бабки завязалась простым узлом и пережала ей все дыхательные пути. У бабки помутнело в глазах, она ослабила хватку, выпустила красную змею и схватилась за белую на шее.

Колчанов отлетел к забору. Он отхаркнул червяков, вытер нос и прочистил уши:

– Фу!

Бабка Вера пыталась сорвать с шеи белую змею, но у нее не получалось. Змея все крепче сжимала горло. Перед глазами бабки поплыли разноцветные круги. Она теряла сознание. Но тут ей как‑то удалось ногтем подцепить змеиный хвост и намотать его на палец. Она потянула было за него, но желтая гусеница доползла до ее лица и проскользнула в левую ноздрю. Бабка почувствовала, как иголки, начиненные ядом, втыкаются в ее слизистую оболочку.

Не всё то золото, что блестит!

В ее голове взорвался огромный золотой шар.

 

 

– 2 –

 

Витя Пачкин прибежал к месту взрыва первым. Во всяком случае, никого он пока поблизости не заметил.

На холме, недалеко от церкви, полыхало пламя. Витя остановился и огляделся посмотреть – нет ли кого из деревенских. Но никого не заметил. Только маленькие костерочки горели там и тут, по сторонам от основного пожарища. Его немного удивило, что никого нет. Ну, нет и ладно…

Из пламени что‑то торчало. Что‑то черное. Витек подошел поближе. Мамочки! Посреди огня возвышался столб, к которому был привязан человек.

Ветер донес до Пачкина запах жареного мяса. Витек отпрянул назад и потер глаза. Человек не исчез. И запах тоже. Теперь Пачкин разглядел его получше. На столбе висел мужчина в летчицком шлеме. Его голова была опущена на грудь, а руки скручены над головой. За столбом Витек увидел догорающий хвост самолета.

Кто‑то сзади положил Витьку руку на плечо.

– Ваши документы! – произнес хриплый голос. Пачкин вздрогнул. Он не слышал, как к нему кто‑то подошел.

Сзади стоял солдат в пилотке и плащ‑палатке.

– Ваши документы! – повторил он.

У солдата был доисторический вид, как будто он сбежал со съемок фильма про Великую Отечественную войну.

– А чё такое? – ответил Витек.

– Хрен через плечо!.. Документы!

– А ты кто такой?!

– Сейчас узнаешь, – молниеносным движением солдат выхватил из‑под плащ‑палатки автомат ППШ и двинул прикладом Витьку в челюсть.

Пачкин отлетел. Когда голова снова начала соображать, она сообразила, что в ней стало на… раз, два, три… несколько зубов меньше. Витек сплюнул зубы на ладонь, другой рукой потрогал разбитые губы. С детства он не помнил, чтобы ему доставалось так, как сегодня. Сначала получил по голове от шлюхи, потом от Коновалова гаечным ключом, теперь ни за что ни про что выбили зубы. Нет, не зря ему так не хотелось ехать домой, в деревню. Он не был здесь несколько лет и отвык от такого беспорядка. Все же в городе так часто по морде не дают. И еще он подумал, где же он будет зубы вставлять с теперешними‑то ценами.

– Ты чё дерешься?! С ума сошел?! – Витек поднял глаза и увидел перед собой дуло автомата.

– Документы давай! Последний раз повторяю! – щелкнул затвор.

Витек наконец понял, что его могут убить, и полез в задний карман брюк. Вытащил паспорт и протянул солдату.

– Так, – солдат раскрыл документ. – Виктор, значит, Пачкин. – Он захлопнул паспорт и швырнул в огонь.

– Ты чего делаешь?! – закричал Витек и метнулся вперед за паспортом.

Но тут же повалился на землю, сбитый тяжелым прикладом.

– Тебе он больше не нужен, – сказал солдат будничным тоном. – Мертвецам паспорта не нужны. Теперь у тебя не будет ни имени, ни фамилии, ни паспорта, ни прописки, ни всякой другой такой ерунды… Да…

– Как же это я буду без паспорта?..

– Хе‑хе, – осклабился солдат. – Так и будешь ты теперь беспаспортный труп.

– Как это?!. За что?! – всхлипнул Пачкин.

– Очень просто. Упал и разбился сверхсекретный военный самолет, – солдат показал пальцем за спину. – Упал?

– Упал…

– Едем дальше… Как ты, Пачкин, понимаешь, это абсурд. Не можем же мы делать сверхсекретные самолеты, которые разбиваются, как обыкновенные? Не можем?

– Не можем…

– Правильно… Поэтому летчика за то, что он самолет угробил, который таких деньжищ стоил, мы, как видишь, поджариваем… Поджариваем?

– Поджариваем…

– Ведь он заслужил?

– Он… заслужил…

– Ну вот! А всех свидетелей гибели сверхнадежного самолета мы пускаем в расход, чтобы разговоров не было. Пускаем?

Ужасная логика солдата дошла до Витька. Логика железная, не допускающая возражений.

– Я никому не скажу, – просипел Пачкин.

– Все так говорят, а потом ползут слухи вредные… Ты вот, вижу, мужик‑то неплохой… Но тоже… потерпишь‑потерпишь, а потом нажрешься и разболтаешь по пьянке. Водку‑то пьешь?

– Только по праздникам, – замотал головой Витек.

– Вот в праздник и разболтаешь!.. Испортишь людям праздник…

– Не разболтаю! Клянусь, не разболтаю! – Витек подполз к солдату и стал целовать ему сапоги.

– Ну… это ты брось, – солдат легонько двинул Витька каблуком в ухо. – Не при старом режиме!.. Да… Ну, не знаю, что и делать с тобой…

– Пощадите! У меня мать старая! На кого я ее брошу?!

– О матери ты, Пачкин, не волнуйся… Мы о ней позаботимся…

– У меня невеста в городе! В музее работает! Музейный работник!

– Невеста у тебя?.. Любишь ее?

– Люблю! Люблю!

– Ну, не знаю… Ну, как мне с тобой быть? У меня приказ. А приказ надо выполнять… Не знаю, не знаю… Может, ты знаешь, как мне быть?

– Я никому не скажу, – Витек заплакал.

– Это ты говорил уже… А я тебе на это уже ответил… А ты мне предложи что‑нибудь, чтобы я тебе навстречу мог пойти…

– Я никому не скажу…

– Ну что ты заладил одно и то же, как попугай?.. Вот видишь, ничего ты мне предложить не можешь… А ведь это тебе надо, а не мне… Мне‑то что за тебя думать? Зачем мне это? Я тебя застрелю сейчас и всё, и ничего думать не надо… Хе‑хе… А ты, если не хочешь умирать, должен не просто словами пустыми отделаться, а пожертвовать чем‑то… Чем‑то пожертвовать…

Витек вытащил из кармана кошелек и протянул солдату:

– Вот, возьми! Это всё, что у меня есть! Солдат взял, открыл кошелек, поглядел внутрь:

– Деньги?..

– Деньги!

– Тфу! Твои деньги и так мои будут, когда я тебя расстреляю… Нашел чем пожертвовать! Это не жертва! Жертва, это то, чего тебе действительно жалко до слез, но все же подешевле жизни… Намек понял?.. Постой! Кажется, я придумал!.. Давай‑ка тебе, Пачкин, язык отрежем! Чтоб ты не разболтал! Витя упал на спину.

– Не хочешь?.. Ну, как знаешь, – солдат навел ему в лоб дуло автомата. – А я ведь, как лучше хотел… Пожалел тебя…

– Стой! Не стреляй! Давай отрежем!

– Молодец! Правильный выбор! Так на твоем месте поступил бы каждый, – солдат вытащил из‑за пояса штык‑нож. – Высовывай свой язык.

Витя покрылся испариной и медленно высунул язык. Язык дрожал, с него текла по подбородку слюна.

Невозможно описать, какие мучения испытал Пачкин, когда солдат, ухватив кончик языка одной рукой, другой резал по живому… Туда… сюда… туда… сюда… Боль… кровь… душераздирающее мычание… слезы… Кровь… Кровь… Кровь хлестала фонтаном… Он давился ею… Она текла у него по подбородку и стекала по груди и шее на траву…

– Готово! – солдат показал Пачкину его отрезанный язык. – Вот он! Смотри, Пачкин, какой у тебя язык был! Он бы мог стать причиной стольких бед и несчастий. Но не стал. Наоборот, благодаря моей солдатской смекалке, ты жив остался. Поедешь теперь к невесте… музейному работнику… Мамку старую увидишь…

Витек плакал. Он не мог поверить, что всё это происходит наяву.

– Ну что ты плачешь? Радоваться надо, Пачкин, что жив остался, а ты плачешь!.. Ну, не сможешь ты теперь разговаривать. Ну и что! Зато лишнего не сболтнешь! А если уж очень надо тебе будет чего‑нибудь сообщить, так ты возьми карандаш с бумагой и напиши, чего тебе надо. Грамотность у нас в стране поголовная! Правильно?..

Витек механически кивнул.

– Постой!.. Как же это?! Чуть было я не упустил! – солдат хлопнул себя ладонью по лбу. – Ты же можешь и вредное чего написать! Например, про самолет! Как же это я… Едва не опростоволосился!.. Давай‑ка мы, Пачкин, тебе еще руку отрежем, чтоб ты написать ничего не смог!

Витек замычал и попытался отползти. Но солдат придавил его коленом к земле с такой силой, что Пачкин чуть не задохнулся.

– Куда ты, Пачкин?!. Подожди… немного…

Солдат воткнул нож Виктору в плечо и медленно стал перепиливать кость.

Пачкин потерял сознание.

Очнулся он оттого, что солдат бил его по щекам. Правой руки уже не было.

– Слушай, Пачкин, я чего подумал‑то… Ведь ты же, при желании, и левой писать можешь… не так красиво, но можешь… А вдруг, ты вообще левша и захотел меня обдурить?! Ох ты, Пачкин, какой хитрец! – солдат погрозил Виктору пальцем. – Хитрец ты, Пачкин!.. Но русского солдата не обдуришь!.. Переворачивайся на живот, а то мне так неудобно тебе руку резать… Ну что ты лежишь, как бревно?.. Не можешь, что ли, перевернуться? Ну, давай, я тебе помогу, – солдат перевернул Пачкина на живот. – Сейчас, Пачкин.

Он воткнул нож в левое плечо, и Виктор снова потерял сознание…

Придя в себя перед смертью, он увидел склонившееся над ним знакомое лицо мамкиного соседа Колчанова. Колчанов неприятно улыбался и махал Пачкину его же отрезанной рукой.

– Привет, Витька! Что, обманули дурака на четыре кулака?! – Он швырнул руку Пачкину на живот и засмеялся. Потом сложил ладони ковшиком, подставил их под Витькино плечо, из которого хлестала кровь, набрал полную пригоршню и напился…

 

 


Дата добавления: 2015-08-05; просмотров: 104 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ЗЕЛЕНЫЕ ПОМИДОРЫ | ВОРОНЫ В РОССИИ НЕ КАРКАЮТ ЗРЯ | ЧЕМОДАН НИКИТИНА | Глава восьмая | РЫБАЛКА ЗАКОНЧИЛАСЬ КОНЧИНОЙ ЖЕНЫ | НОЧНОЙ ГОСТЬ | ЧУДО‑КРЕСТ | НЕБО ВЫШЕ ВСЕГО | Глава тринадцатая / ЛЮДИ И КОМАРЫ, ТРОЦКИЙ И ДР. | Глава четырнадцатая |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
СОБАКИ ЛОНДОНА| ИСКУССТВО ВМЕСТО ТАБЛЕТОК

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.016 сек.)