Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Удел пророка

Читайте также:
  1. Войско пророка, да благословит его Аллах и приветствует, направляется к Медине
  2. Все пророчества, данные Моим пророкам Даниилу и Иоанну, были развернуты слой за слоем.
  3. Десять лет, изменившие пророка до неузнаваемости
  4. Жизнь и борьба пророка: человек с двумя сердцами. Часть 1
  5. Жизнь и борьба пророка: человек с двумя сердцами. Часть 2
  6. Жизнь и борьба пророка: человек с двумя сердцами. Часть 3
  7. Жизнь и борьба пророка: человек с двумя сердцами. Часть 4

 

Провожая Лермонтова на Кавказ, Владимир Одоевский подарил ему записную книжку и надписал: «Поэту Лермонтову даётся сия моя старая и любимая книга с тем, чтобы он возвратил мне её сам, и всю исписанную».

В этой надписи – и пожелание, чтобы друг уцелел на войне, и надежда увидеть его новые прекрасные стихи.

Сам Лермонтов вернуть Одоевскому записную книжку не смог – это сделал его родственник А.Хастатов в 1843 году.

И всю книжку поэт не исписал – не успел…

…И в последние встречи, и прежде они спорили друг с другом о религии. Не потому ли Одоевский, в напутствие поэту, записал в той же книжке слова из Евангелия: «Держитеся любове, ревнуйте же к дарам духовным да пророчествуете. Любовь николи отпадает».

Словно бы в ответ ему Лермонтов и написал стихотворение «Пророк». Оно осталось последним в записной книжке, дальше чистые листы…

 

С тех пор как вечный судия

Дал мне всеведенье пророка,

В очах людей читаю я

Страницы злобы и порока.

 

Лермонтов начинает там, где закончил Пушкин. Если пушкинский поэт-пророк отправляется в путь, чтобы «глаголом жечь сердца людей», лермонтовский – этот путь уже прошёл:

 

Провозглашать я стал любви

И правды чистые ученья:

В меня все ближние мои

Бросали бешено каменья.

 

«Ближним», «толпе» пророк не нужен, и кроме ненависти он ничего не вызывает в них. Народ глух и сердца очерствели, закаменели – глагол их не жжёт

 

Посыпал пеплом я главу,

Из городов бежал я нищий,

И вот в пустыне я живу,

Как птицы, даром Божьей пищи.

 

Поэт отвергнут людьми – но не землёй, не мирозданием, не Богом:

 

Завет предвечного храня,

Мне тварь покорна там земная;

И звёзды слушают меня,

Лучами радостно играя.

 

Земля и небо слушают того, кто за любовь и правду изгнан людьми.

…Тут вспоминается, как в пустыне Антонию Великому повиновались львы, как к лесной избушке «убогого Серафима» слетались птицы и дикие медведи приходили полакомиться из рук хлебной корочкой.

«Тварь земная» чуяла святость и безропотно покорялась ей…

А вот люди это чутьё сильно поутратили:

 

Когда же через шумный град

Я пробираюсь торопливо,

То старцы детям говорят

С улыбкою самолюбивой:

 

«Смотрите: вот пример для вас!

Он горд был, не ужился с нами:

Глупец, хотел уверить нас,

Что Бог гласит его устами!

 

Смотрите ж, дети, на него:

Как он угрюм, и худ, и бледен!

Смотрите, как он наг и беден,

Как презирают все его!»

 

Пушкинский пророк, тот был в самом начале своего высокого пути, а лермонтовский его собрат – в конце, и вослед себе слышит от тех, с кем «не ужился», насмешливо-презрительный приговор:

 

«Глупец, хотел уверить нас,

Что Бог гласит его устами!…»

 

Потому и слог Лермонтова гораздо проще, приземлённее, чем у Пушкина: тут не до высокой торжественной речи – тут жестокая обыденность действительности, где правит злоба и порок. Лермонтов, своим пристальным тяжёлым взором, прямо смотрит на жизнь, на общество – и не отводит глаз от того, что видит.

Пушкин и Лермонтов написали своих «Пророков» примерно в одном и том же возрасте, в 26-27 лет, - но какая разница во взглядах на место поэта в своей стране!

Если у первого, наверное, ещё имелись иллюзии, надежды, то у второго их нет и в помине: обнажённая, как реальность, правда. А такая правда требует силы и мужества, чтобы не отводить глаз. – У Лермонтова всё это было…

Белинский считал, что «Пророк» - одно из лучших стихотворений Лермонтова:

«Какая глубина мысли, какая страшная энергия выражения! Таких стихов долго, долго не дождаться России!..»

Зачем и дожидаться, коли за полтора с лишним века лермонтовский «Пророк» нисколько не устарел, а наоборот – с каждой эпохой звучит только злободневней…

Василий Ключевский, прослеживая за тем, как резко изменилось «настроение» Лермонтова к концу жизни, как из воздушных облаков романтизма от пал за жёсткую землю реализма, писал:

«Наконец, ряд надменных и себялюбивых героев, всё переживших и передумавших, брезгливых носителей скуки и презрения к людям и жизни, у которой они взяли всё, что хотели взять, и которой не дали ничего, что должны были дать, завершается спокойно-грустным библейским образом пророка, с беззлобною скорбью ушедшего от людей, которым он напрасно проповедовал любви и правды чистые ученья».

Если пушкинский «Пророк» чуть ли не в точности «списан» с пророка Исайи, то лермонтовское стихотворение – в «отдалении» от библейских сюжетов, хотя и в нём заметны ветхозаветные и новозаветные мотивы, а «птицы небесные» заставляют напрямую вспомнить Евангелие.

Василий Розанов писал:

«Лермонтов недаром кончил “Пророком”, и притом оригинально нового построения, без “заимствования сюжета”. Струя “весеннего” пророчества уже потекла у нас в литературе, и это – очень далёких устремлений струя».

А в другой своей статье, размышляя о том, от кого же пошла русская литература: от Пушкина или же от Лермонтова, и приходя к выводу, что всё же – от Лермонтова, философ заметил:

 

«…Посыпал пеплом я главу,

Из городов бежал я… -

 

разве это не Гоголь, с его “бегством” из России в Рим? не Толстой – с угрюмым отшельничеством в Ясной Поляне? и не Достоевский, с его душевным затворничеством, откуда он высылал миру листки “Дневника писателя”?

 

Смотрите, вот пример для вас:

Он горд был, не ужился с нами…

 

Это упрёк в “гордыне” Гоголю, выраженный Белинским и повторённый Тургеневым; Достоевскому этот же упрёк был повторён после Пушкинской речи проф.Градовским; и его слышит сейчас “сопротивляющийся” всяким увещаниям Толстой. Т.е. духовный образ всех трёх обнимается формулою стихотворения, в котором “27-летний” юноша выразил какую-то нужду души своей, какое-то ласкающее его душу представление. Замечательно, что ни одна строка пушкинского “Пророка” (заимствованного) не может быть отнесена, не льнёт к этим трём писателям».

Вряд ли Лермонтов ранее не знал тех слов апостола Павла, что Одоевский записал в своей подаренной книжке как духовное напутствие поэту. Ведь «любове» Лермонтов «держался» всегда, как и «ревновал» к «дарам духовным».

И всегда же - «пророчествовал».

Как оказалось – на века…

 

 


Дата добавления: 2015-07-11; просмотров: 89 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Грусть сквозь веселье | Поклон Отчизне | На воздушном океане | Недетская сказка | Загадочный 1841 год | Белеющая тень | Притча о судьбе России | Поздняя лирика | Предчувствие смерти | Прощание с любовью |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Пустыня внемлет Богу| Кремнистый путь

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.009 сек.)