Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Я, мои друзья и героин 16 страница

Читайте также:
  1. A Christmas Carol, by Charles Dickens 1 страница
  2. A Christmas Carol, by Charles Dickens 2 страница
  3. A Christmas Carol, by Charles Dickens 3 страница
  4. A Christmas Carol, by Charles Dickens 4 страница
  5. A Christmas Carol, by Charles Dickens 5 страница
  6. A Christmas Carol, by Charles Dickens 6 страница
  7. A Flyer, A Guilt 1 страница

На меня как просветление снизошло. Меня иногда озаряло ведь... Всегда под героином. Когда я была чистой, я была совершенно невменяема. И сегодняшний день снова доказал это.
Да нет, ничего страшного! Я была совершенно спокойна, потому что основательно втерлась. Обратно в больницу не пошла. Было уже половина двенадцатого.

 

Я бы все равно удрала оттуда - рано или поздно, и меня не приняла бы ни одна клиника. Врачиха сказала маме, что моя печень буквально в шаге от цирроза. Что если я продолжу в том же духе, то протяну никак не больше двух лет. С консультациями все было кончено. Мне даже не надо было звонить туда - они находились в постоянном контакте с больницей. Ну, будет даже справедливо, если они меня не примут... В конце концов, в Берлине много наркоманов и действительно мало мест в клиниках. Ясно, что эти места должны получить те, у кого еще есть воля. У меня ее нет - это очевидно! Я слишком рано начала, чтобы теперь остановиться...
Все было совершенно ясно. Я подвела баланс и теперь допивала колу. Куда же идти этой ночью... Мама захлопнет передо мной дверь. Или известит полицию, и меня засунут в приют. Я бы так и поступила на ее месте... Отец в Таиланде. О Стелле нечего и думать. Детлеф... Я даже не знала, у какого фраера дрыхает сегодня Детлеф. А может он у отца, если серьезно собрался лечиться. Значит - утром уйдет. Итак, кровати у меня не было. Ни на эту ночь, ни на следующую.
В последний раз, раздумывая об этом, я уяснила перед собой две возможности. Или окончательно выйти или - золотой укол. Первая возможность, к сожалению, отпала теперь совершенно. Пять или шесть попыток без малейших результатов - достаточно, в конце концов! Я была не хуже и не лучше других игловых. Почему именно я должна быть в тех двух процентах, что бросают наркоту? Я не была какой-то особенной!
Я шла по Кудамм и завернула на Курфюрстен-штрассе. Я еще никогда не работала там ночью, слишком уж много профессионалок там. Теперь я не боялась. Быстро сделав двух клиентов, я пошла обратно к теплице. У меня было сто марок, и я купила себе полграмма.
В туалетах на Курфюрстендамм ночью слишком оживленно. Я купила себе колы, сидела и раздумывала, в какой бы сортир мне отправиться. Я вспомнила о сортирах на Бундес-плац. Ночью там тихо. По утрам тоже.
Ну что ж, пешком на Бундес-плац. Спокойна, я была совершенно спокойна... Дошла. Пустой туалет ночью был немного жутковат. Но здесь я чувствовала себя в безопасности. Туалеты. Они были чистые и светлые. Они все были для меня одной. Туалеты на Бундес-плац - лучшие в Берлине. Кабины огромны. Как-то раз мы влезла туда вшестером... Двери до пола, Никаких дыр в стенах. Туалеты на Бундес-плац - лучшие: там много наркоманов свели счеты с жизнью.
Никаких бабушек, никаких стремщиков, никаких полицаев. Можно не торопиться. У меня было время. Я вымыла лицо и причесалась, прежде чем чистить шприц, взятый напрокат у Тины. Я была уверена, что полграмма хватит. После выхода всегда хватало и четверти грамма, чтобы вырубить меня с концами. А я ведь уже вколола сегодня больше четверти... И мое тело должно быть порядочно ослаблено желтухой. Лучше бы конечно целый грамм... Но еще двух фраеров сделать было выше моих сил.
Не торопясь, я спокойно выбирала самый чистый туалет. Я действительно была совершенно спокойна. Я не боялась. Я никогда не думала, что самоубийство так не драматично. Я не думала о моей жизни. Я не думала о маме. Я не думала о Детлефе. Я думала только об игле.
Как обычно я разбросала свои пожитки по сортиру. Размешала героин на ложке - ложка Тины. Я подумала, что вот теперь и я кидаю бедную Тину. Она сидит наверняка в теплице и все ждет свой шприц и свою ложку. Плачет, наверное... Ух ты, я забыла лимон! Но порошок был хорош и размешивался без лимона.
Жила на левой руке. Все как обычно. Это - моя последняя... Со второй попытки я нашла вену. Кровь... Я влепила полграмма. Подумала потянуть снова, чтобы добрать остатки, но, к сожалению, сердце мое разорвалось, и череп буквально разлетелся на куски...
Когда я очнулась, снаружи было уже светло. Грохотали машины. Я лежала рядом с толчком. Игла в вене. Очень хотелось встать, но я заметила, что правая нога парализована. Я могла ей только чуть-чуть подвигать, и эти движения причиняли адскую боль в суставах. В бедре. Как-то я открыла дверь. Носом. Сначала ползла, потом встала. Можно было прыгать на одной ноге, держась за стену.
Перед туалетом стояли два парня, так пятнадцати где-то лет. Тесные джинсы, сатиновые куртки. Два маленьких гомика. Я была рада, что они голубые. Они быстро подхватили меня на руки, когда увидели, как я приведением выпрыгиваю из туалета. Сообразили, что к чему, и одни сказал: «Что, мать твою, за вещи, мать твою, ты тут делаешь?!» Я их не знала, но они видели меня на вокзале. Парни посадили меня на скамейку. Было холодное октябрьское утро. Один дал мне «Мальборо». Я подумала: «Смешно, что голубые всегда курят «Мальборо» или «Кэмел». Должно быть, из-за этой рекламы...» О, я была даже счастлива, что не грохнула себя этим полграммом...
Я рассказала парням, как меня надула Стелла, и что было потом. Милые ребята... Спросили, куда меня проводить. Ох, как меня нервировал этот вопрос, думать я не хотела! Я сказала, чтобы они меня оставили на скамейке. Но я тряслась от холода, и они сказали, что мне надо к врачу.
Я не хотела к врачу. Они сказали, что знают одного совершенно классного типа, врача, голубого, к которому могли бы меня отнести. Меня успокоило, что врач - голубой. Голубым я больше доверяла в таких ситуациях. Парни тормознули такси и отвезли меня к этому голубому доктору. Крутой тип! Он сразу положил меня на свою кровать и осмотрел. Хотел поговорить о вреде наркотиков, но я не хотела. Я попросила его дать мне снотворное. Он дал мне снотворное и еще какие-то медикаменты.
Меня лихорадило, и опять это дурацкое кровотечение из носа... Два дня я проспала как убитая. На третий день голова снова стала работать. О, нет, я не могу, я не хочу думать...! Мне приходилось буквально сдерживать себя, чтобы не начать думать и не сломаться, в конце концов. Я сконцентрировалась на двух мыслях: «Дорогой бог не захотел, чтобы ты откинула коньки!» И другая: «В следующий раз возьму целый грамм...»
Я хотела на улицу, на точку, добыть, не раздумывая, героина на следующий золотой, но еле могла ходить. Голубой доктор обо мне позаботился. Раздобыл мне костыля. Я выпрыгнула от него на костылях и потом выбросила их где-то по дороге. Я не хотела всплыть на точке с костылями. Можно было и без костылей попрыгать - недолго уже оставалось...
Я допрыгала до вокзала и сделала фраера. Черножопого. Правда, он был не турок, а грек. Какая разница!

Мне давно уже было наплевать на тот торжественный договор, который мы когда-то заключили со Стеллой и Бабси. Теперь мне на все было наплевать.
Может быть, у меня таилась еще маленькая надежда, что мама - мама придет искать меня на вокзал. Если бы она меня искала, то пришла бы на вокзал. Поэтому я не пошла на Курфюрстен-штрассе. Но, собственно говоря, у меня было такое чувство, что меня уже никто не ищет. И я подумала на минутку: ах, как это было бы хорошо, если бы моя мама еще ждала меня...
Я купила героин, вмазалась и пошла обратно на Цоо. Мне нужны были деньги на тот случай, если я не найду клиента на ночь, и придется ночевать в пансионе.
На вокзале встретила Рольфа - бывшего клиента Детлефа, у которого мы часто спали на выходных. Детлеф последние недели снова жил у Рольфа, но Рольф уже не был его клиентом. Он давно сидел на системе, и сам ходил работать на вокзал. Ему в его двадцать шесть было тяжеловато найти клиента. Я спросила Рольфа о Детлефе. Рольф захныкал. Да - Детлеф в клинике... Да - очень херово без Детлефа... Рольфу жизнь казалась бессмысленной, он хотел отколоться, любил Детлефа, хотел покончить с собой. И так далее... Меня расстраивала эта болтовня о Детлефе. Я не понимала, какие собственно права на Детлефа может иметь этот опустившийся голубой! А он даже хотел, чтобы Детлеф бросил свою терапию и вернулся к нему. Даже отдал ему ключ от квартиры... Когда я это услышала, то просто вскипела: «Какой же ты все-таки говнюк! Дал ему ключ, чтобы он знал куда бежать, если в клинике ему не понравиться, да? Да если ты его любишь, то должен все сделать, чтобы Детлеф откололся! Но ты просто мерзкая голубая свинья, что с тебя взять!»
Рольфа ломало, и я легко могла его уничтожить. Передумала, мне пришло в голову, что могу у Рольфа переночевать. Я сказала, что сделаю ему одного фраера и куплю героина. Рольф был бесконечно рад, что я буду у него спать. Он знал вообще только двоих людей: Детлефа и меня.

Я спала с ним в его французской кровати. Мы понимали друг друга - Детлефа с нами не было. Эх, он все-таки был просто бедной свиньей, этот Рольф! Хотя я и находила его тошнотворным.
Так, два любовника Детлефа лежали рядом, и Рольф каждый вечер заводил одну и ту же пластинку: как сильно он любит Детлефа! Регулярно перед сном он рыдал. Меня этого раздражало страшно, но я держала рот на замке - мне же нужно было место в кровати. Я молчала, даже если он начинал рассказывать, как они обставят с Детлефом квартиру, когда оба будут чисты. Мне все это было чертовски все равно! Я говорила себе, что и этот Рольф на нашей с Детлефом совести, и мы в ответе за него... Он бы так и оставался бедным одиноким голубым крановщиком, регулярно пьющим, если бы не встретил нас...
Так прошла неделя. Отсос, укол, отсос, укол и эти завывания Рольфа. Потом я проснулась рано утром оттого, что кто-то хлопнул дверью и теперь громыхал в прихожей. Я подумала, что это Рольф и заорала: «Тише там, ты, я хочу спать!» Детлеф стоял в комнате...
Поцелуи и радость! Пока до меня не дошло: «Черт, да ты сбежал из клиники?» Он кивнул и объяснил почему.
Как и каждый новенький, первые три недели Детлеф работал будильником. Это самое сложное для каждого иглового - быть пунктуальным. Каждое утро просыпаться в семь - нет, это просто нереально! Потому этого и требовали в клинике, чтобы отобрать для лечения тех, у кого еще есть воля. Детлеф не выдержал: проспал три раза и был вынужден собирать чемоданы.
Детлеф сказал, что ему очень понравилось в клинике. Тяжеловато было, но в следующий раз он точно выдержит, да. Теперь он собирался оставаться по возможности чистым и попробовать получить еще одно место. Сказал, что с ним в клинике были ребята, которых мы хорошо знали по сцене. Франк, например, чей друг Инго умер в четырнадцать лет, как Бабси.

Я спросила Детлефа, что он собирается делать, и он сказал: «Для начала - разжиться кое-чем!» Я попросила его принести и мне порошка. Детлеф ушел и явился только через два часа. Привел с собой своего бывшего фраера, Пико. Пико вытащил из сумки пластиковый пакет и положил его на стол. Я подумала, что плохо вижу... Мешок, набитый доверху героином! Десять грамм! Столько героина я еще не видела в своей жизни. После того, как столбняк прошел, я спросила Детлефа: «Ты что! Сдурел? Десять грамм сюда в квартиру?»
Он сказал «Определенно я не сдурел, нет! Я же дилер теперь!»

Я спросила: «Ты хоть раз подумал головой? Если тебя поймают, ты гарантировано въедешь на новую квартиру. Так это - на пару лет подальше от окон!»
Детлеф сказал: «Нету у меня времени думать о полицаях! Посмотрим немного, как я вообще справлюсь! И кончай грузить!»
Он принялся отмерять на перочинном ножике дозы и заворачивать их в фольгу. Я заметила, что чеки что-то слишком маленькими получаются, и сказала: «Приглядись, старик! Люди хотят быть обманутыми. Ты должен брать побольше фольги, совать туда поменьше ширева и как следует закручивать. Чеки кажутся больше. Люди клюют на оптику! Вспомни: универмаг, стиральный порошок! Огромные пачки и только на две трети полные.

Детлеф сказал: «Прекрати меня нервировать! Я и так сую туда больше! И это замечают люди! Пойдет молва, что у меня в чеках больше героина, чем у других».
Я спросила: «Скажи-ка, а чей это, собственно, героин? Конечно Пико, маленького мошенника! Раньше он еле-еле сводил концы с концами, пробавляясь грабежами. Его только что выпустили из тюрьмы на поруки. И теперь он хотел сделать быстрые деньги на добродушном и глуповатом Детлефе... Пико покупал порошок у сутенеров на Потсдамер-штрассе. Тюремные знакомства
- понятно... Пико брал героин на дилерских условиях, только сам барыжить не хотел, а поручил это Детлефу. Пико не имел никакого понятия ни о героине, ни о сцене... Только пьянствовал.
Когда Детлеф закончил расфасовку, мы посчитали четверти, половины и целые граммы, которые он приготовил. Я никогда не была сильна в математике. Но то, что я положила перед Детлефом, составляло только восемь грамм в общей сложности. Вместо того чтобы класть в чеки немного поменьше, он клал намного побольше. Если бы он так и дилерствовал, то нам бы пришлось доплатить за два грамма!
Так, - весь порошок обратно в пакет! Пыльцу с оберток я соскоблила для собственного употребления.
Теперь Детлеф нарезал побольше фольги и как сумасшедший раскатывал порошок пивной бутылкой вширь, чтобы казалось больше. Сейчас делали только четверти, и, в конце концов, получили ровно двадцать пять чеков.
Два чека продавили сами, чтобы протестировать героин. Это был отличный героин!
Прямо вечером мы погнали с порошком к теплице. Товар спрятали в мусорных контейнерах. В карманах у нас максимум было по три чека. Как дилеров бы нас не запрягли, случись облава. Торговля шла достаточно бойко. Сразу прошел слух, что и порошок хорош и дозы приличны. Только Стелла все пыталась засрать наш товар, но потом она все-таки пришла и сказала, что хочет посредничать. Я, глупая овца, позволила ей. За пять четвертей, которые она сбыла, одна четверть ушла ей. Нам самим уже ничего не оставалось, мы ведь не получали от Пико ни копейки за работу... Если мы продавали десять грамм, то оставляли себе полтора. При этом нам приходилось платить еще и нашим посредникам. То есть, получается, что за всю работу мы получали как раз нашу дневную дозу.
Пико приходил каждое утро, и мы рассчитывались с ним. Касса, как правило - около двух тысяч марок. Тысяча - чистая прибыль Пико. Мы же получали наши полтора грамма. И Пико здесь почти никак не рисковал, если мы его не сдадим, конечно...
Но тут Пико заранее принял меры. Он пригрозил, что если нас схватят, и мы скажем полиции хоть слово, то нам конец. Его товарищи на Потсдамер-штрассе разделаются с нами. От них не ускользнешь и в тюрьме! У них везде свои люди! Он угрожал нам своими сутенерами и на тот случай, если мы захотим крутить динамо при расчете. И причин не верить ему не было. Я очень боялась сутенеров. С тех пор, как они замучили Бабси.
А Детлеф словно не хотел видеть, что Пико использует нас. Он говорил: «Чего ты хочешь? Самое главное, что тебе не надо работать! Я же не хочу, чтобы ты отсасывала! Да и у меня тоже нет ну никакого желания обрабатывать вонючих фраеров! Так чего же ты хочешь?»
Большинство уличных дилеров работали так же, как и мы. У них никогда не было столько денег, чтобы купить сразу десять грамм. Кроме того, у них не было связей. Как мы могли выйти на сутенеров с Потсдамер-плац? Более того, уличным дилерам, которые и сами были зависимы, приходилось еще нанимать посредника и платить тому натурой. В общем, именно такая мелочь вроде нас рано или поздно садилась за решетку... На типов уровня Пико полиция уже не выходила. А тем ничего не стоило найти нового уличного дилера. Каждый нарк готов торговать за две дозы в день.
Торговля у теплицы через некоторое время стала чересчур горячей, там постоянно слонялись мусора. Такого стресса я не выносила, и тогда мы организовали торговлю по-новому. Я агитировала у теплицы, а Детлеф болтался в это время у вокзала Штеглиц. Если у меня был покупатель, я отсылала его к Детлефу.
Когда Детлеф в следующий раз появился с героином у теплицы, рядом с ним внезапно притормозила машина, и водитель спросил, как попасть на Цоо. Детлеф пересрался и побежал. Героин он выкинул где-то в кустах.

Мы встретились, и он сказал, что тип, который спрашивал, где тут Цоо, был точно из полиции. Потому что только идиот не знает, где Цоо...

Это было плохо. Теперь мы видели в каждой машине, в каждом типе, который шатался по Кудамм, полицейского. Мы так и не отважились искать героин, который сбросил Детлеф. Думали, что полицаи уже в засаде, только и ждут нашего появления в поисках утерянного товара.
Мы пошли в афинский гриль держать совет. Рассчитываться с Пико было нечем... Было только двести марок. Героина не было. Да он все равно не поверил бы этой истории... Мне в голову пришла идея рассказать ему, что нас кинули черножопые. Отняли у нас все деньги и весь порошок, да! Я сказала: «Все равно у нас будет шумная вечеринка с Пико! Мы можем, конечно, отдать ему эти двести марок. Но это же свинство, что мы не получаем ни копейки, а эта свинья зарабатывает на нас тысячу в день! А мне надо что-то из одежды купить все-таки! У меня вообще нет теплых вещей. Я же не могу всю зиму проходить в халате, в котором еще из больницы сбежала!»
Ясно: мы не были рождены для торговли, а Детлеф все никак не хотел этого понять! Но все-таки и ему стало ясно, что разницы нет, сдадим мы Пико двести марок или вообще ничего.
Следующим утром мы гуляли на барахолке. Если мне нравилась какая-то тряпка, то ее сначала примеривал Детлеф, а потом я. Мы покупали только то, что подходило обоим - чтобы можно было иногда меняться. Я, в конце концов, купила себе кроличью куртку, в которой Детлеф выглядел очень мило. Мы купили себе еще духи, и часы с музыкой. Деньги ушли не все, потому что бессмысленные вещи мы покупать не хотели. Остаток припрятали.
Только мы вошли в квартиру Рольфа, как следом ввалился Пико. Детлеф сказал, что он еще не вмазался, и что ему надо бы вмазаться, прежде чем он будет способен рассчитываться. Это было, конечно, неправдой, потому что мы вмазались, едва только встав с кровати! Детлеф просто боялся...

Пико сказал «окей» и начал листать какой-то роман. Детлеф приготовил себе четверть. Двинул. И тут же вырубился, не вытащив даже иглы из руки.
Я подумала: неудивительно, что он отвалился - он же имел уже четверть внутри. Я вытащила шприц из руки, потому что мне такой беспорядок не нравился. Кровь стекала в иглу - так ее никогда не вычистишь. Это же была наша последняя машина! Я протерла его руку ваткой, смоченной в водке, и - не почувствовала жизни. Подняла его руку, и она тотчас вяло опустилась. Я потрясла Детлефа, чтобы он очнулся. Он только чуть съехал с кресла. О боже, так-так! Лицо серое, губы посинели... Что это?! Расстегнула рубашку, чтобы нащупать сердце. Сердце не билось!
В трусах и майке я выбежала на площадку. Пико сзади: «Не делай ерунды!» Позвонила пенсионерке напротив и сказала, что мне срочно нужно позвонить в полицию. Лихорадочно набрала номер и крикнула: «Мой друг не дышит! У него передоз!» Я уже давала адрес, но тут вбежал Пико и заорал: «Прекрати, он уже встал!» Я сказала полицаям: «Ага, спасибо, не надо приезжать - ложная тревога!» И повесила трубку.
Детлеф лежал на спине, глаза открыты. Пико спросил, что я там брякнула о наркотиках и дала ли им адрес. Я сказала: «Да нет, в общем-то, не так прямо. Я думаю, они даже не просекли, в чем дело...»
Пико совершенно взбеленился и сказал: «Да ты глупая истеричная корова!» Как сумасшедший бросился он на Детлефа, надавал ему пощечин и сказал, что Детлеф срочно должен встать. Я сказала, что Детлеф должен, наверное, сначала отдышаться! Он заорал: «Заткни пасть, корова, и принеси мне воды!» Когда я вернулась из кухни, Детлеф был уже на ногах, и Пико говорил ему что-то. Я была страшно счастлива, что Детлеф снова был жив, и хотела его обнять, но Детлеф отодвинул меня. Пико плеснул ему в лицо воды и сказал: «Пойдем, парень, нам надо сейчас идти!»
У Детлефа лицо было еще совершенно серым, и он едва держался на ногах. Я сказала ему, что он должен прилечь. Пико: «Заткнись!» И Детлеф сказал: «Нет у меня времени теперь!» Пико поддерживал Детлефа, и они вдвоем вышли из квартиры.
Я уже вообще ничего не понимала. Меня просто трясло. Ведь я думала, что Детлеф умер! Я легла на кровать и почему-то стала читать, наконец, этот роман. Тут позвонили. Я выглянула в глазок. У двери стояла полиция.
У меня сердце замерло от страха, но вместо того чтобы тихо свалить через окно, я открыла дверь. Сказала, что да, это я звонила. Квартира принадлежит голубому, который сейчас в отъезде. И сегодня с утра приходили какие-то два парня, кололись, потом одни из них упал, и я позвонила в полицию.
Полицаи хотели знать, как звали парней и как они выглядели. Я им что-то наговорила. Попросили документы. Небольшая заминка, они позвонили в управление и сказали потом: «Ну, пойдем с нами, ты в розыске!»
Полицаи были хорошо воспитаны. Позволили взять с собой два романа ужасов и написать письмо Детлефу. Я написала: «Дорогой Детлеф, меня повязали. Скоро напишу. Куча поцелуев. Твоя Кристина». Записку прилепила на дверь.
Сначала меня отвезли в участок на Фридрих-штрассе, а потом - в приемник-распределитель, где заперли в клетку, как в настоящем вестерне. Вместо стен - железные прутья. Дверь тяжело захлопнулась как в «Шерифе Додж-сити», и замок гремел. Я стояла, руки сквозь прутья, и была немного подавлена. Постояла, потом легла на нары и заснула - наширялась все-таки неплохо... Мне принесли сосуд для анализов и к нему подстилочку, чтобы я не обоссала все вокруг. Все, кто проходил мимо, могли отлично видеть, как я писаю. Весь день мне не давали ни пить, ни есть.
Вечером пришла мама. Проследовала мимо клетки, даже не взглянув на меня. С полицаями ей, видишь ли, интереснее было говорить! Клетку отперли, мама как чужой сказала мне «добрый вечер», и крепко схватила меня под локоть. В машине уже ждал Клаус, мамин друг. Мама затолкала меня на заднее сидение и сама села рядом. Молчали. Клаус, видимо, сбился с пути, и мы пересекали Берлин поперек. Я подумала: «Совсем спятили, не могут найти дорогу в Кройцберг!»

 

Мы остановились у заправки, я сказала маме, что голодна, и попросила купить мне три «Баунти». Она вылезла и купила мне три «Баунти».
После второго «Баунти» мне стало плохо. Клаусу пришлось остановиться, чтобы я могла проблеваться. Мы гнали по северному автобану, и мне стало ясно, что в Кройцберг мы сегодня явно не попадем. Я думала, что меня везут в интернат - ну, оттуда я быстро сольюсь... Увидела табличку «Аэропорт Тегель» и подумала: «А - тебя хотят выкинуть из Берлина! Круто...»
Мы вылезли в аэропорту. Мама сразу схватилась за меня обеими руками. Второй раз за наше свидание я открыла рот и, озвучивая каждое слово, сказала: «А не могла бы ты меня отпустить сейчас. Пожалуйста!» Она меня отпустила, но держалась буквально в сантиметре. Клаус шел в арьергарде, тоже весь начеку. Я безвольно перебирала ногами. Что они делают? Со мной уже нечего не сделать! Я потерянный человек! Регистрация на Гамбург, и я в последний раз оглянулась, нет ли возможности бежать. Возможность была - сил не было...
Гамбург - это конечно жестко! Там, в деревне, в пятидесяти километрах от города, жили мои бабушка, тетя, дядя и кузина. Последние обыватели в моих глазах. Дом в таком порядке, что это чистый ад! Ни пылинки! Я могла часами бегать босиком, и вечером мои ноги были такими же чистыми.
В самолете я притворялась, будто читаю свой роман, и действительно - одолела пару страниц. Мама была нема, как рыба. Она так и не сказала мне, что тут происходит...
Когда стюардесса понадеялась, что мы приятно полетали, я заметила, что мама плачет. И тут она начала говорить, быстро-быстро. Она хочет мне только лучшего. Недавно ей приснилось, что я лежу мертвая в туалете - ноги перекручены и вся в крови. Убита каким-то дилером, и ее вызвали опознать труп...
Я всегда верила, что у мамы есть парапсихологические способности. Когда она говорила: «Ребенок, останься дома, у меня плохие предчувствия!» - то меня или прихватывали в облаве, или обували с ширевом, или еще какой-то террор случался. Я вспомнила Пико и его друзей-сутенеров. Что ж, может быть, мама спасла мне жизнь... Я перестала думать. После неудачной попытки самоубийства я вообще не хотела думать, думать было противно...
В аэропорту Гамбурга мы с моей тетей, встречавшей нас, зашли в ресторан. Мама улетала следующим рейсом. Я заказала себе «Флорида-Бой», так в этой говеной лавочке его не было! Я подумала, что за дыра этот Гамбург, если у них нет даже «Флорида-Бой»! Решила вообще ничего не пить, хотя меня и долбил зверский сушняк...
Мама и тетка говорили обо мне. В какие-то полчаса они расписали всю мою будущую жизнь. Я пойду в школу, найду новых друзей, получу образование, и вернусь в Берлин. Все было так просто. На прощание мама снова всхлипнула. Я сдержалась. Это было 13 ноября 1977 года.


Мама Кристины: Весь этот день я пыталась сохранять спокойствие, - чего бы мне это ни стоило, - но на обратном пути в Берлин не выдержала и от перенапряжения последних недель разревелась как девочка. От слез на душе полегчало... Мне было и грустно и радостно. Грустно, потому что пришлось отдать Кристину. Радостно, потому что я все-таки вырвала ее - почти из рук смерти...
Наконец-то я была уверена, что поступаю правильно. После неудачи в «Наркононе» мне стало ясно, что у Кристины есть только один шанс выжить - там, где нет героина. Пока Кристина жила у отца, я имела возможность немного передохнуть и подумать. Именно тогда я поняла, что Кристина пропадет в Берлине, что бы мы ни делали. Правда, мой муж уверял меня постоянно, что Кристина чиста, но этим, конечно, и не пахло! Я не думаю, что можно так бояться, как я боялась за жизнь Кристины! Но после смерти ее подруги Бабси у меня в жизни не было ни одной спокойной минуты, и я хотела немедленно отправить Кристину к родственникам в Западную Германию. Отец не позволил... За то время, когда Кристина жила у него, он успел выбить себе право самостоятельно определять ее место жительства. Все мои слова были как о стену горохом... Он не понимал - может быть, потому что моего опыта у него еще не было, может, просто не хотел признавать поражение...
В это время я получила готовящееся обвинительное заключение против Кристины. Дело в связи с незаконным оборотом наркотиков. Фрау Шипке из полиции подготовила меня к этому и в утешение сказала мне, что я не должна винить себя за Кристину. «Кто колется, тот колется, - сказала она. - Каждый решает сам». Она знала много наркоманов из хороших семей, которые вот так же должны были предстать перед судом. «Не стоит себя терзать!» - сказала она.
Но мне показалось просто подлым, что в качестве доказательства приводился тот чек героина, который я однажды нашла в ее комнате. Найдя его в свое время, я в волнении позвонила фрау Шипке. Я и не подозревала, что моя находка будет использована против Кристины, когда фрау Шипке лицемерно предложила мне отправить его на экспертизу. «Не указывайте отправителя на конверте, - сказала она. - Тогда ничего нельзя будет доказать».
Да вообще, мне казалось чудовищной глупостью, что молодых людей судят за их болезненное пристрастие к наркотикам. Кристина никому ничего не сделала. Она вредила только самой себе. Почему же она должна отвечать за это перед судом? Не говоря уже о том, что, как известно, тюрьма еще ни одного наркомана не вылечила...
И этот приближающийся суд был для меня еще одной причиной скорее вывезти Кристину. Вдруг во мне проснулось все мужество и решительность. Я пошла в комиссию по опекунству и обрисовала им ситуацию во всех подробностях. Это было первое заведение, где меня внимательно выслушали. Ответственный социальный работник господин Тилльман тоже склонялся к мнению, что Кристине лучше уехать на Запад. Он обещал постараться и найти для Кристины место в клинике, потому что неясно было, как скоро я получу право определять место жительства Кристины. В то же время, согласие на терапию было бы проще выбить у моего супруга. Это были не пустые слова. Я чувствовала, как затронула господина Тилльмана наша ситуация.

Вскоре после разговора с господином Тилльманом, Кристина неожиданно появилась перед моей дверью. Она шла как раз из консультации. Была совершенно накачана героином, говорила о самоубийстве. Я успокоила ее кое-как, и уложила в кровать. Затем сразу же позвонила господину Тилльману. Через полчаса он был у нас. Вместе с Кристиной мы разработали подробный план. Она должна пережить абстинентный синдром в нервной клинике, и, в конце концов, отправиться в терапевтическую общину. Место было обещано в консультации. Кроме того, господин Тилльман сам связывался с общиной по поводу Кристины.
Кристина с готовностью согласилась на наше предложение. Господин Тилльман мигом организовал все необходимое. Мы получили направление к психиатру, который мог бы направить Кристину в клинику. Потом господин Тилльман поехал к отцу Кристины и давил на него, пока тот не согласился отпустить Кристину в клинику.
Через две недели Кристину перевели в больницу «Рудольф Виршов», чтобы прооперировать грибок. Я исходила из того, что ее - больную наркоманией, доставят в больницу под строгим контролем с «Ранчо Бонни», и понаблюдают за ней там. Но нет - они умудрились упустить ее! Им было все равно, и Кристина беспрепятственно вышла из больницы.
Я пришла в отчаяние из-за такого разгильдяйства, тем более, что теперь весь наш план сорвался.
Больше у меня не оставалось веры в чиновников. Я сказала себе: только ты одна можешь помочь своему ребенку и себе! Господин Тилльман пытался придать мне мужества. Ему одному я доверяла.
К счастью, Кристина не долго отсутствовала. На следующий вечер она уже плакала у меня. Ой, ой, ей так жаль, но она опять вмазалась... Я не ругала ее. Зла на нее не было. Да и раньше-то я срывала свой гнев на ней только от отчаяния, что не могу ей помочь. Сейчас, когда она пришла ко мне, я обняла ее, и мы спокойно поговорили.
Кристина хотела продолжать план, выработанный нами, до конца, Я сказала, хорошо, давай! Но дала ей понять, что если она еще раз хоть на шаг отойдет от него, то навсегда отправится в Западную Германию. Она приняла это близко к сердцу и поклялась мне ни на йоту не отклоняться от договора.
В эти дни она регулярно посещала консультацию. Она действительно старалась получить это место! Иногда часами ждала своей очереди. Дома она засаживалась за стол и писала автобиографию для клиники.


Дата добавления: 2015-10-30; просмотров: 85 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Я, мои друзья и героин 5 страница | Я, мои друзья и героин 6 страница | Я, мои друзья и героин 7 страница | Я, мои друзья и героин 8 страница | Я, мои друзья и героин 9 страница | Я, мои друзья и героин 10 страница | Я, мои друзья и героин 11 страница | Я, мои друзья и героин 12 страница | Я, мои друзья и героин 13 страница | Я, мои друзья и героин 14 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Я, мои друзья и героин 15 страница| Я, мои друзья и героин 17 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.008 сек.)