Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Чашка чая с привкусом крови

Читайте также:
  1. II. Клетки крови и их производные
  2. VII Обычай употребления евреями христианской крови в обрядах брака и обрезания, в покаянии и при смерти
  3. VIII Обычай употребления евреями христианской крови в праздник Пурим и в праздник Пасхи
  4. Биохимические изменения в плазме крови при ОПН.
  5. Биохимия крови.
  6. ВЗЯТИЕ КРОВИ ИЗ ПАЛЬЦА
  7. ВЗЯТИЕ КРОВИ ИЗ ПЕРИФЕРИЧЕСКОЙ ВЕНЫ

Не орошай мой прах слезой печали:

Ведь если б я был жив - ты был бы жив едва ли.

Эпитафия, предложенная для могилы Робеспьера

 

Вроде бы чего добивались первые секретари, видно невооруженным глазом. Под флагом борьбы с «антисоветскими элементами» они хотели провести «чистку» у себя в регионах - убрать тех, кто мог бы на альтернативных выборах выступить против «существующей власти», то есть против них, любимых. Действительно, если рассматривать ситуацию с позиции «кровью умытого» с начальным образованием, то мотивация по идее должна быть именно такая. Но это лишь на первый взгляд. Потому что для того, чтобы «поправить» антипартийный избирательный закон, совершенно не требовалось таких масштабов. С большинством противников они прекраснейшим образом могли разобраться с помощью НКВД. Выборы - штука сложная, громоздкая, проводятся медленно, всегда можно успеть отреагировать и арестовать кого надо... Тогда зачем это все?

А вот если это устраивалось с какой-то иной целью... Зачем вообще проводится террор? Задача у него всегда одна - создание в стране атмосферы страха, дестабилизация общества и в конечном итоге возможность для террористов диктовать тем, кого они хотят запугать, свои условия.

Какие условия? И об этом догадаться нетрудно. Возможно, свертывание контрреволюционных преобразований - частично, конечно, ибо «бароны» не были совсем уж клиническими идиотами. А главное - непри-

косновенность их власти и определенные гарантии для партии вообще. Какие - тоже известно. Все эти требования были озвучены на июльском пленуме ЦК 1953 года.

Поэтому, если с унылой равнины сиюминутной практики подняться хотя бы на первый политический этаж, то видно, что целей - две. Первая -это создание в стране атмосферы террора. Когда вокруг исчезают люди и никто не знает, где они и что с ними (операция-то была совершенно секретная), от дома к дому бродят жуткие слухи, никто не понимает, что вообще творится, и всем очень страшно... Что происходит в этом случае? Правильно: народ безмолвствует, но власть ненавидит. Проводить в такой обстановке альтернативные выборы - безумие. Следовательно, власти «баронов» этой осенью ничто не грозит. А до следующих выборов что-нибудь придумают, да и вообще следующие выборы будут уже после войны...

Вторая цель - более общая, глубокая, важная. Это битва за лидера. Они столько лет старательно создавали культ Сталина и делали это не для того, чтобы созданный ими кумир взял их и покинул. Как в этом случае действовать? Ну, во-первых, насколько возможно, уменьшить его социальную базу. Сталин два года собирал общество вокруг правительства, а террор должен был эту связь разорвать.

Особо надо отметить удар по духовенству: только за 1937 год было арестовано 33 382 «служителя культа». Много это или мало? На февральско-мартовском пленуме «главный безбожник» СССР Емельян Ярославский привел цифру: на текущий момент в стране было зарегистрировано около 39 тысяч религиозных организаций плюс к тому определенное количество организаций незарегистрированных - разного рода сект. Конечно, количество «служителей культа» в них могло быть самое различное - но в основном эти «организации» были церковными приходами, в каждом из которых могло быть от одного до 3 - 4«служителей», если считать таковыми священников и дьяконов, то есть тех, для кого этот род деятельности был источником существования. То есть, как видим, число репрессированных было сравнимо с общим числом священнослужителей - речь шла о попытке полного уничтожения церкви.



Почему? Да, конечно, именно церковь «пламенные революционеры» ненавидели с особенной страстью. Но дело далеко не только в этом.

Какова была позиция церкви по отношению к большевистской власти? Естественно, теплых чувств тут не было, однако Евангелие требует лояльности, «повиновения властям земным». В целом ее позицию сформулировал священномученик Илларион (Троицкий) в 1923 году, в дис-

Загрузка...

путе с Луначарским: «Мы разве говорим, что советская власть не от Бога? Да, конечно, от Бога... В наказание нам за грехи...»

Так что на самом деле церковь, за редкими отдельными исключениями, повиновалась властям и на конфликт с государством не шла. А после начала сталинских преобразований выразила полную готовность вступить в диалог с государством и сотрудничать с ним - было бы на то желание властей...

Мирзоян, Первый в Казахстане, поведал на том же пленуме: «У нас был случай, когда в церквах и мечетях выступали с докладами о новой Конституции, говорили относительно великого значения Конституции и т. д. Есть даже такие факты, когда поп выступает с такой проповедью: "Богом хранимую страну нашу и правительство ея да помянет Господь во царствии своем"...» Рассказывали как о массовом явлении, когда в колхозах выбирали председателями церковных старост.

Но еще более интересно становится, когда мы начинаем разбираться в позиции государства относительно церкви. Антицерковная риторика, естественно, сохранялась, но вот что касается практических шагов... Тот же Ярославский горько жаловался: «Когда дело шло о сокращении выпуска газет из-за того, что у нас нет бумаги, взяли, лишили, закрыли единственную антирелигиозную газету "Безбожник", лишили "Союз безбожников" этой единственной газеты... "Безверник" на Украине прикрыли, целый ряд национальных органов антирелигиозной пропаганды закрыли...»

Даже после двадцати лет владычества коммунистов духовенство в стране было как минимум не менее влиятельной силой, чем партия. (Согласно переписи 1937 года, больше половины населения страны объявляли себя верующими, не говоря о тех, кто о своих религиозных предпочтениях помалкивал, чтобы «чего не вышло».) Еще по ходу обсуждения избирательного закона то и дело слышались голоса, что если так вести дело, то в Верховный Совет войдут «одни попы». Судя по «новому курсу», Сталин ничего против бы не имел. А затем, идя навстречу «пожеланиям трудящихся», отменил бы гонения - и вот тогда, опираясь одновременно на партийные низы, вокруг которых группировалось прокоммунистически настроенное население, и на церковь, консолидирующую население остальное, стал бы поистине неуязвим. Этого «внутренняя партия» допустить не могла. Ненависть, конечно, со счетов не сбросишь, но у нее был и мощнейший политический интерес уничтожать священников.

И, надо сказать, цели своей этот удар достиг. В донесениях за 1937 год (особенно из мусульманских районов, где все более явственно) не раз

упоминалось о том, что верующая часть населения стала консолидироваться против советской власти. С православными было все сложнее, но и там шли те же процессы. («Помирились» власть и церковь лишь естественным образом, уже во время войны, и то благодаря обоюдной мудрости вождя и иерархов.)

Юрий Жуков - правда, по поводу декабрьского пленума 1936 года, -сказал о «партийных баронах»: «Все они стремятся прочно связать себя, свою замкнутую социальную группу со Сталиным, не только избежать тем самым уже обозначившегося разрыва с ним, но и во что бы то ни стало поставить его в полную зависимость от себя и своих групповых интересов. Л для этого обязательно связать себя со Сталиным нерасторжимыми узами крови, которую предстояло пролить». И тем более это подходит к июньскому пленуму.

Право же, эта версия куда логичнее, чем связанная с выборами. «Внутренняя партия» могла устранить сталинцев - легко! А что потом? Как отнесется народ, те самые «массы», к такому шагу? Вдруг увидят в нем государственный переворот? Они не могли не помнить, как за двадцать лет до того страна попросту смела не то что какую-то там власть, а целые социальные слои, всю верхушку общества, куда более сильную, опиравшуюся на армию и полицию. А на кого могли опереться эти, если «от Кронштадта до Владивостока» пойдет крик: «Царя-батюшку убили!» Можно не сомневаться, злости у людей на «кровью умытых» накопилось столько за все, что они творили... кое-кого могли бы и до стенки не довести, голыми руками разорвать. Конечно, можно попытаться перестрелять уже не один процент населения, а десять процентов, двадцать. А вдруг все равно не выйдет? Тем более что вот-вот начнется война, и в случае поражения висеть всем коммунистам на соседних фонарях.

Как бы ни относилась «внутренняя партия» к Сталину, силовое решение было для нее слишком большим риском. Сталин был единственной гарантией лояльности населения к партийному руководству (потому что его устранения партийные массы «не поняли» бы точно так же, как и беспартийные). Значит, надо, по возможности, оторвать сталинцев от народа и привязать к себе. Чем? Только кровью. А желательно - очень большой кровью...

...Нет, что ни скажи - ход был гениальным. До того гениальным, что хочется крикнуть, как в театре: «Автора на сцену!» Потому что придумать и разыграть такое - нет, это явно не по уму секретарю обкома с церковноприходской школой. Слишком уж мастерски задума-

на операция, здесь за версту несет нешуточным знанием политической истории человечества, парижскими и цюрихскими кафе! Да и стиль...

А стиль, прямо скажем, специфический. Кто бы что ни говорил о большевиках, но они после окончания Гражданской войны не практиковали массовых расстрелов, тем более «бомбежек по площадям». Большевики и вообще до 1937 года стреляли мало. Одна-две тысячи смертных приговоров в год для такой страны - да у нас сейчас, если снять мораторий, наверняка будет в несколько раз больше.

Нет, это другой какой-то почерк, хотя и смутно знакомый. Кто в Советской России особо любил расстреливать? Ну, во-первых, ходили легенды о кровавых подвигах товарища Троцкого, для которого ничего не стоило устроить в провинившейся красной части децимацию (расстрел каждого десятого), а то и вовсе поставить под пулемет. Отличался товарищ жестокостью и склонностью к насилию, да...

А во-вторых, была в СССР структура, в методы которой вписывалось нечто подобное, ибо ее основным занятием как раз и был террор и организация государственных переворотов. Ее деятельность еще ждет своего исследователя, но известно, что именно там группировалась элита «поджигателей мирового пожара», отморозки из отморозков. В ее истории - развертывание террора в Польше, завершившееся взрывом Варшавской цитадели, взрыв собора в Софии, снабжение оружием коммунистических движений в Европе и Азии, устройство переворотов и развязывание гражданских войн и многое, многое другое. Я говорю о Коминтерне.

Да, конечно, Коминтерн был к тому времени «построен», приведен к повиновению - но ведь люди-то остались там прежние, и далеко не все из них смирились с «новым курсом». А кое-кто занимал очень высокие посты, такие, что к их мнению прислушались бы даже заносчивые «партийные бароны». И как раз такая фамилия промелькнула в невнятных рассказах об июньском пленуме.

Официальная версия такая: на этом пленуме несколько «старых большевиков» выступили против развязываемого Сталиным террора и были за это уничтожены. Первый из них - Григорий Каминский, нарком здравоохранения. С этим все ясно. Его использовал Хрущев в своей антибериевской кампании, пользуясь тем, что Каминский в начале 20-х был Первым в Азербайджане. Развивая хрущевскую легенду, из Каминского и сделали одного из «героев» - противников террора.

А вот другой - персонаж куда более интересный. Это Осип Пятницкий, фигура хотя и забытая, но в то время очень крупная. По взглядам он даже и не «ястреб», это «динозавр» «мировой революции». В 1935 году, когда Сталин потребовал от Коминтерна поддержки антифашистской политики Народного фронта, в котором коммунисты должны были блокироваться с социалистами, Пятницкий выступил резко против. Человек он был несгибаемый и влиятельный. Из Коминтерна его надо было убирать, но просто «убрать» не получалось, и большевик-ортодокс получил один из важнейших в партии постов - начальника политико-административного отдела ЦК, структуры, которая контролировала органы советской власти и госаппарата.

Еще раз напоминаю: стенограммы июньского пленума пока что никому найти не удалось, и о его первых четырех днях можно судить только по смутным воспоминаниям, перемешанным с выдумками. Из этих воспоминаний вот какая сформировалась легенда.

«Еще большим диссонансом прозвучало выступление члена ЦК ВКП(б)... Пятницкого. Он заявил, что категорически против предоставления органам НКВД чрезвычайных полномочий и при этом характеризовал Ежова как жестокого и бездушного человека. Пятницкий обвинил карательные органы в фабрикации дел и применении недозволенных методов ведения следствия. Он настаивал на усилении контроля партии над деятельностью органов государственной безопасности и предложил создать для этого специальную компетентную комиссию ЦК ВКП(б).

Пятницкий высказался и против применения высшей меры наказания Бухарину, Рыкову и другим деятелям так называемого "правотроцкистского блока". Он предложил ограничиться исключением их из партии и этим отстранить их от политической деятельности, но сохранить им жизнь для использования их опыта в народном хозяйстве»1.

Как видим, в этом крохотном отрывке собраны все штампы как хрущевских, так и перестроечных времен. Хотя требование контроля партии над НКВД - весьма любопытно. Как мы помним, партийный контроль был единственным видом контроля, который признавал Дзержинский, отчаянно отбиваясь от надзора со стороны наркомата юстиции. И вдруг оказывается, что за эти пятнадцать лет он как-то уплыл из партийных рук - по-видимому, в связи с усилением прокуратуры. Что касается «защиты» Бухарина и Рыкова от злодея Сталина - то это уже чистейшей

1 Пятницкий В. Осип Пятницкий и Коминтерн на весах истории. Минск, 2004. С. 424-425.

воды легенда. Этот вопрос обсуждался на предыдущем пленуме, февральско-мартовском, и несколько ниже я расскажу о том, как это проходило и какова была позиция Сталина. К июню оба уже плотно сидели в НКВД и Бухарин начал давать показания, так что этому вопросу было на июньском пленуме попросту не место.

Но есть и еще одно свидетельство, чрезвычайно интересное. В апреле 1963 года «старый большевик» А. С. Темкин, сидевший в свое время в одной камере с Пятницким, вспоминал: «Тов. Пятницкий, говоря о Сталине, рассказывал, что в партии имеются настроения устранить Сталина от руководства партией. Перед июньским пленумом 1937 года состоялось совещание - "чашка чая", как он мне сказал, - с участием его, Каминского и Филатова (эти имена я помню). О чем они говорили, он мне не рассказывал, Сталин узнал об этой "чашке чая" (как говорил тов. Пятницкий) от ее участников. Он называл Филатова»1. А сын Пятницкого, Владимир, в своей книге, посвященной отцу, писал, что на пленуме «пошли разговоры о "чашке чая" - совещании, на которое якобы перед пленумом Пятницкий созвал многих секретарей обкомов, старых большевиков и своих соратников по Коминтерну. Предполагалось, что именно там и была достигнута предварительная договоренность о единой позиции по отношению к сталинскому террору»2.

Сведения эти, конечно, зыбкие, неполные, но если применить к ним принцип «нет дыма без огня» и допустить, что Пятницкий действительно проводил какие-то совещания с некоторыми членами ЦК, коминтерновцами и первыми секретарями, на которых они договаривались о некоей «единой позиции» по отношению к Сталину и сталинцам, то... а о чем еще они могли там договариваться, как не о совместной акции! Не о противодействии же «сталинскому террору», которого не было?

Еще один косвенный аргумент в пользу того, что Пятницкий принадлежал к команде «второго раскола» - то, что следователь, который вел его дело, в середине 50-х годов был арестован. Хрущев арестовывал далеко не всех тогдашних следователей НКВД, а тех, кто вел дела его сотоварищей. Да и ощущается в этом деле почерк Коминтерна -одной из самых кровавых террористических организаций XX века. Так они и действовали - практически никогда не достигая цели, но всегда беспощадно.

1 Цит. по: Старков Б. Арьергардные бои старой партийной гвардии. // Они не молчали. М., 1991. С. 224.

2 Пятницкий В. Указ. соч. С. 432.

Потому что цели и на этот раз достичь не удалось. Казалось бы, все получилось, народ в страхе безмолвствует, правительство насмерть повязано с «внутренней партией» беспримерным террором. Однако случилось то, что и должно было случиться: авторитет вождя был настолько велик, что сработал механизм «добрый царь - злые бояре».

А кроме того, Сталин очень не любил, когда притесняли его подданных. А когда их стали убивать, то, как сказал впоследствии Молотов, вождь «озверел». На кого - вопрос риторический: уж явно не на народ. У него оставался еще один, последний выход, запретный, «красная кнопка»: уничтожить тех, кто, казалось бы, нерасторжимо привязал его к себе самой прочной связью - совместно пролитой кровью. Тем более никаких моральных преград теперь не было: по отношению к организаторам массового террора моральные нормы не применимы.

«Красная кнопка»

Война - способ развязывания зубами политического узла, который не поддается языку.

Амброз Бирс

 

Вот мы и подошли к вопросу: Сталин ли организовал репрессии в партии, или здесь тоже виновата «волна»?

«Волна» была, в этом нет никакого сомнения. Начиналась она еще после «московских» процессов, после февральско-мартовского пленума набрала уже приличный ход. На пленуме Сталин говорил о каких-то 18 тысячах арестованных оппозиционеров - правда, не поясняя, за какой срок.Однако 18 тысяч арестованных - это не 50 тысяч расстрелянных, согласитесь...

Да, но, по идее, «кулацкая» операция по приказу № 00447 должна была снизить накал внутрипартийного террора, переключив внимание «органов» на новые цели. Однако этого не произошло, более того: все еще только начиналось. Почему?

Есть одно случайное, но очень интересное совпадение. Приказ № 00447 вышел 30 июля, а в августе в Куйбышев, где Первым был один из предполагаемых инициаторов «классовой чистки» Постышев, приехал член Политбюро Андреев. Что он сделал? Удерживал Постышева от его кровожадных планов? Отнюдь: попенял, почему в области совершенно не ведется борьба с «врагами». (Поскольку «кулацкая» операция

шла полным ходом, Андреев, естественно, имел в виду «врагов» внутри партии.) И тот начал бороться. Надо полагать, это был не единственный визит товарища Андреева: весь остаток 1937 года он разъезжал по стране, инспектируя, а кое-где и подстегивая репрессии против партийных работников, где «помогая организовывать работу» после арестов, а где, наоборот, арестовывая тех, кто еще остался. С рядовыми коммунистами не заморачивался, работал по партийному активу.

За три месяца были арестованы и вскоре расстреляны шестнадцать только одних первых секретарей. (И если кто думает, что процесс расправы с «региональными баронами» на этом завершился, тот не прав. Арестовывали их и в 1938 году, судили и расстреливали не только при Ежове, но и при Берии.) К новому году во многих регионах были арестованы почти все руководители партийных и советских органов. Иной раз руководящую верхушку снимали по два-три раза. Из 139 членов и кандидатов в члены ЦК, избранных на XV11 съезде, были арестованы и расстреляны 98 человек (и еще какое-то количество умерли до того своей смертью). Из 1966 делегатов съезда арестованы 1103 человека, расстреляны 848. И это не считая тысяч партработников более мелкого масштаба.

Неужели же все они пали жертвой террора, развязанного Политбюро? Нет, конечно! С задачей собственного уничтожения «внутренняя партия» прекрасно справлялись и сама. Во всех регионах всегда и постоянно шла борьба между группировками, и теперь все они получили прекрасную возможность свести счеты - важно лишь было не дать им расслабиться, направлять и подстегивать, чем и занимался, в частности, товарищ Андреев.

Поначалу процесс ограничивался борьбой между группировками, в которой много зависело от того, к какой группировке принадлежит первый секретарь и с какой находится в дружбе областная верхушка НКВД. Но это поначалу. Очень скоро доблестные чекисты поняли: мочить можно всех - точнее, тех, кого им сдаст Политбюро (а Политбюро, естественно, защищало не всех, а только своих). Так постепенно рычаги управления террором переходили в руки «органов».

Кое-где партийные боссы попадались в собственную, ими же расставленную на пленуме, ловушку. По крайней мере, именно так считает О. Мозохин:

«Сотрудники органов НКВД были поставлены перед необходимостью арестовывать сразу сотни и тысячи человек. Для придания видимости законности выдумывались различные повстанческие, правотроц-

кистские, шпионско-террористические, диверсионно-вредительские и тому подобные организации. Получилось так, что почти во всех краях, областях и республиках существовали эти организации и центры, и, как правило, их возглавляли первые секретари обкомов, крайкомов или ЦК нацкомпартий...

НКВД Таджикской ССР вскрыл контрреволюционную буржуазно-националистическую организацию. В ее руководстве состояли четыре бывших секретаря ЦК КП(б) Таджкистана, два бывших председателя СНК, два бывших председателя ЦИК республики, 12 наркомов и один руководитель республиканских организаций, почти все заведующие ЦК, 18 секретарей РК КП(б) Таджикистана... и другие партийные и советские работники»1.

А ведь в самом деле - в каком случае чекисту больше славы: если он разоблачит кулацкое прошлое сотни колхозных сторожей или же арестует как «врага народа» секретаря райкома?

В такой вот позиции они подошли к 1938 году. Пора было начинать очередную кампанию борьбы с «перегибами».

Начал ее январский пленум, который проходил с 11 по 20 января 1938 года. К тому времени из 71 члена ЦК, избранного на XVII съезде, в живых и на свободе оставалось всего 28 человек. Политбюро уже начало постепенно, пусть еще очень осторожно, отрывать уцелевших «партийных баронов» от их окружения, тем более что после года репрессий «наверху» было достаточно соблазнительных постов. Родоначальник террора Эйхе вот уже два месяца как был назначен наркомом земледелия, Косиора забрали в КПК, Хрущева на этом пленуме убрали из Московской области на Украину. Теперь предстояло сделать ход вполне в сталинском духе: выступить против «перегибов», укрепив свои позиции в партийных массах. И точно: основным вопросом на пленуме был «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к апелляциям исключенных из ВКП(б) и о мерах по устранению этих недостатков».

Доклад делал Маленков. Он говорил, что за один 1937 год из партии было исключено 100 тысяч коммунистов, что КПК после рассмотрения апелляций в разных областях восстанавливала от 40 до 74 процентов исключенных. В Орджоникидзевской краевой парторганизации были

1 Мозохин О. Право на репрессии. С. 171.

отменены решения об исключении из партии 101 человека из 160 подавших апелляции: в Новосибирской организации - 51 из 80; в Ростовской -43 из 66; в Сталинградской - 58 из 103; в Саратовской - 80 из 134; в Курской - 56 из 92; в Винницкой - 164 из 337 и т. д.

Сталин на пленуме говорил: «Некоторые наши партийные руководители вообще стараются мыслить десятками тысяч, не заботясь об "единицах", об отдельных членах партии, об их судьбе. Исключить из партии тысячи и десятки тысяч людей они считают пустяковым делом, утешая себя тем, что партия у нас большая и десятки тысяч исключенных не могут что-либо изменить в положении партии. Но так могут подходить к членам партии лишь люди, по сути дела, глубоко антипартийные».

В общем, лейтмотив пленума был: нельзя так, товарищи!

В деле защиты от «перегибов» есть еще любопытные, хотя и очень косвенные моменты. Вот, например, воспоминания наркома Бенедиктова о том, как относились к репрессиям в Политбюро.

«...По вопросам, касавшимся судеб обвиненных во вредительстве людей, Сталин в тогдашнем Политбюро слыл либералом. Как правило, он становился на сторону обвиняемых и добивался их оправдания, хотя, конечно, были и исключения... Да и сам я несколько раз был свидетелем стычек Сталина с Кагановичем и Андреевым, считавшимися в этом вопросе "ястребами". Смысл сталинских реплик сводился к тому, что даже с врагами народа надо бороться на почве законности, не сходя с нее...

Сталин, несомненно, знал о произволе и беззакониях, допущенных в ходе репрессий, переживал это и принимал конкретные меры к выправлению допущенных перегибов, освобождению из заключения честных людей. Кстати, с клеветниками и доносчиками в тот период не очень-то церемонились. Многие из них после разоблачения угодили в те самые лагеря, куда направляли свои жертвы. Парадокс в том, что некоторые из них, выпущенные в период хрущевской "оттепели" на волю, стали громче всех трубить о сталинских беззакониях и даже умудрились опубликовать об этом воспоминания!»

Заметили, в чем тут фокус? Бенедиктов говорит о репрессиях - но упоминает при этом только одну категорию, на защиту которой вставал Сталин - обвиненных во вредительстве. Точно так же и Вышинский, когда пропесочивал прокурора Омской области.

«Вышинский. Мы предъявили вам тягчайшее обвинение. Эти безобразия делались при вас или без вас? Дайте оценку своим действиям.

Бусоргин. Ряд дел относится непосредственно к моей работе. Я допустил грубейшую политическую ошибку тем, что по ряду дел не проверял поступавшие материалы (...)

Вышинский. ...Вы читали дела, которые вы направили в суд по 58-7, скажите честно?

Бусоргин. Не читал».

Статья 58-7 - это вредительство. Смотрите, как интересно получается... «Партийная составляющая» репрессий состояла из двух потоков: политические обвинения и «вредительские». По первым проще и быстрее было пустить партфункционеров, по вторым - специалистов. Бенедиктов о политических делах не говорит, Вышинский тоже их не упоминает. А вот Хрущев, а следом за ним и другие реабилитаторы, говорят исключительно о политических обвинениях. Интересно, кто-нибудь взялся подсчитать соотношение «политических» и «вредительских» обвинений на процессах «тридцать седьмого года» и среди реабилитированных до войны? А также сколько и кого реабилитировали при Хрущеве? Очень интересная, думаю, была бы статистика...

Итак, еще в январе 1938 года уже начали бороться с «перегибами». Однако этот процесс никоим образом не коснулся партийной верхушки. Наоборот, именно на этом пленуме сняли одного из самых кровавых «чистильщиков» - Постышева. За него никто не вступился. Вообще то, что эти люди не имели привычки заступаться друг за друга, изрядно облегчило сталинскую задачу. Их можно было арестовывать и расстреливать поодиночке, а остальные в это время продолжали «бороться», словно бы не понимая, что близится их очередь. Неужели действительно не понимали? Или каждый был уверен, что уж его-то точно не тронут? Или позиция была еще проще - чем больше товарищей падет в боях, тем больше у оставшихся шансов занять теплое местечко... А в итоге получилось совсем по «Тараканищу»: волки скушали друг друга.

Ну не только, конечно, волки друг друга кушали, но и охотники отстреливали. Сталин, в отличие от борьбы с «оппозицией» годом раньше, где он то и дело призывал к умеренности, здесь милосердия не проявлял. Наоборот, некоторые его ремарки на ежовских докладах носят отпечаток явного удовлетворения. Так, на одном из ежовских списков, где значились люди, которые «проверялись для ареста», Сталин оставил резолюцию: «Не "проверять", а арестовывать нужно».

Таким был ответ Сталина на «красный террор». По крайней мере, картина получается логичная. И очень хотелось бы, чтобы это было правдой...


Дата добавления: 2015-07-08; просмотров: 160 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Что мы знаем об Иосифе Джугашвили? | ВТОРОЙ РАСКОЛ | Вектор власти | Заложники Центрального Комитета | Наступление контрреволюции | О пьесе "Богатыри " Демьяна Бедного | Куда повернул корабль? | Конституция как удар в спину | ПОСЛЕДНИЙ ДОВОД СЕКРЕТАРЕЙ | Роковой пленум |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Сталинцы отступают| Сила «волны» и личная воля

mybiblioteka.su - 2015-2018 год. (0.02 сек.)