Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

ЧЕСС-ХИЛЛ

 

 

На суше буря свирепствовала не меньше, чем на море.

Та же дикая ярость окружала и покинутого ребенка. Слабым и неискушенным

приходится самим изыскивать способы борьбы с бешеным разгулом слепой

стихии; мрак не делает различий; природа вовсе не так милосердна, как это

предполагают.

Правда, на берегу почти не чувствовалось ветра; в холоде была какая-то

странная неподвижность. Града не было. Но шел невероятно густой снег.

Град бьет, колотит, ранит, оглушает, разрушает, но снежные хлопья хуже

града. Мягкие неумолимые снежинки делают свое дело втихомолку. Если до них

дотронуться - они тают. Их чистота - то же, что искренность лицемера.

Ложась слой за слоем, снежинки вырастают в лавину; нагромождая обман на

обман, лицемер доходит до преступления.

Ребенок продолжал идти вперед в сплошном тумане. Туман на первый взгляд

представляется легко преодолимым препятствием, но в этом-то и заключается

его опасность: он отступает, но не рассеивается; так же как в снеге, в

тумане есть нечто предательское. Ребенку, которому по странной прихоти

судьбы приходилось бороться со всеми этими опасностями, удалось достигнуть

конца спуска и выйти на Чесс-Хилл. Сам того не зная, он находился теперь

на перешейке; по обеим сторонам от него простирался океан: достаточно было

ему в ночном тумане и снежной метели сделать несколько неверных шагов, и

он, ступив направо, упал бы в глубокие воды залива, а свернув налево - в

бушующие волны открытого моря. Он шел, не подозревая о том, что идет между

двумя безднами.

В те времена Портлендский перешеек имел необычайно суровый и дикий вид.

Теперь этот перешеек уже ничем не напоминает то, чем он был прежде. С тех

пор как из портлендского камня стали делать романский цемент, всю скалу

изрыли сверху донизу, совершенно изменив этим ее первоначальный вид.

Правда, там и в наши дни еще попадаются известняки нижнеюрской формации,

сланцы и траппы, выступающие из пластов смешанных пород, точно зубы из

десен; но кирка разрыла и сровняла с землей эти остроконечные каменистые

холмы, на которых вили свои безобразные гнезда стервятники. Нет уже

вершин, куда могли бы слетаться поморники и хищные чайки, любящие, подобно

завистливым людям, грязнить все высокое. Напрасно стали бы там искать и

исполинский монолит, прозванный Годольфином, что на древневаллийском языке

означает "белый орел". Летом на этой изрытой и пористой, как губка, почве

еще находят розмарин, мяту, дикий иссоп, морокой укроп, настой которого

служит хорошим укрепляющим средством, и узловатую траву, растущую прямо на

песке и употребляемую для изготовления циновок; но там уже не увидишь ни

серой амбры, ни черного олова, ни трех разновидностей сланца - зеленого,

голубого и цвета шалфейных листьев. Исчезли лисицы, барсуки, выдры,

куницы; на скалистых уступах Портленда, так же как и на высотах Корнуэла,

водились прежде серны; теперь их больше нет. В некоторых местах еще ловят

палтусов и сардин. Но вспугнутые лососи уже не поднимаются в период между

днем св.Михаила и рождеством к верховьям Уэя, чтобы метать там икру. Сюда

уже не прилетают, как в старину, во времена Елизаветы, те неизвестные



птицы величиною с ястреба, что расклевывали яблоко пополам и съедали

только семена. Не видно тут и тех коварных желтоклювых ворон, называемых

по-английски cornish dough, а по-латыни pyrrocarax, которые сбрасывали на

соломенные крыши горящие прутья виноградных лоз. Не видно больше и

переселившегося сюда с шотландского архипелага колдуна-буревестника,

выпускавшего из клюва какой-то жир, который островитяне жгли в своих

светильнях. Не встретить больше вечером в лужах, оставленных морским

приливом, древней легендарной птицы со свиными ногами, мычавшей теленком.

Приливом уже не выбрасывает на песок острозубую усатую нерпуху с загнутыми

Загрузка...

ушами, ползающую на ластах. На Портленде, ставшем в наши дни неузнаваемым,

никогда не водились соловьи, потому что там не было лесов, но соколы,

лебеди и морские гуси перевелись на нем сравнительно недавно. У теперешних

портлендских овец жирное мясо и тонкое руно; но у тех немногочисленных

иизкорослых овец, которые паслись здесь два века назад, питаясь соленой

прибрежной травой, мясо было жесткое, а шерсть грубая; так и подобало

кельтскому скоту, который стерегли во время оно пастухи, евшие много

чеснока, жившие по сто лет и на расстояний полумили пробивавшие латы

своими аршинными стрелами. Где не возделана земля, там и шерсть груба.

Нынешний Чесс-Хилл ничем не напоминает прежнего Чесс-Хилла: до такой

степени все здесь преображено человеком и бешеными ветрами, разрушающими

даже камень.

В наши дни по этой узкой косе проходит железная дорога, доходящая до

Чезлтона, в котором новенькие дома расположены а шахматном порядке. Есть и

станция "Портленд". Там, где когда-то ползали тюлени, теперь катятся

вагоны.

Двести лет назад Портлендский перешеек представлял собою двухсторонний

скат со скалистым хребтом посредине.

Опасности, угрожавшие ребенку, не исчезли, только стали иными. При

спуске самым страшным для него было сорваться и упасть к подножию утеса;

на перешейке же он на каждом шагу рисковал провалиться в какую-нибудь

рытвину. Раньше он имел дело с пропастью; теперь ему пришлось иметь дело с

трясиной. На берегу моря все оказывается ловушкой: утесы - скользки, песок

- зыбуч. Что ни изберешь точкой опоры - все обманчиво. Ходишь точно по

стеклу. В любую минуту почва может раздаться у вас под ногами, и вы

исчезнете бесследно. Берег океана, как хорошо оборудованная сцена, имеет

свои многоярусные люки.

Высокие гранитные склоны, в которые упираются оба ската перешейка,

почти совсем недоступны. На них с трудом можно отыскать то, что на

театральном языке называется выходом на сцену. Человек не должен

рассчитывать на гостеприимство океана: ни скалы, ни волны не окажут ему

радушного приема. Море заботится лишь с птицах и о рыбах. Перешейки всегда

обнажены и каменисты. Волны, размывающие и подрывающие их с двух сторон,

придают им резкие очертания. Всюду - острые выступы, гребни, пилообразные

хребты, ужасные осколки треснувших глыб, впадины с зазубренными краями,

напоминающие усеянную острыми зубами челюсть акулы, волчьи ямы, прикрытые

влажным мхом, крутые обрывы скал, нависших над пенящимся прибоем. Человек,

задавшийся целью перейти по хребту перешейка, встречает на каждом шагу

уродливые, величиною с дом, громады, имеющие форму берцовых или тазовых

костей, лопаток, позвонков - омерзительную анатомию оголенных утесов.

Пешеход с риском свернуть себе шею пробирается через груды этих обломков.

Это почти то же самое, что ходить по костяку исполинского скелета.

Представьте же себе ребенка, совершающего этот Геркулесов подвиг.

При ярком дневном свете идти все-таки было бы легче, ко вокруг царила

тьма. Здесь необходим проводник, а ребенок был один. И взрослому человеку

здесь пришлось бы немало потрудиться, а у него были только слабые силы

ребенка. Проводника могла бы, на худой конец, заменить тропинка. Но

тропинок здесь не было. Инстинктивно он избегал цепи острых утесов и

старался держаться как можно ближе к берегу. Но на этом пути ему

попадались рытвины. Их было три разновидности: одни - наполненные водой,

другие - снегом, третьи - песком. Последняя разновидность всего страшнее,

ибо песок засасывает.

Опасность, которую ждешь заранее, внушает тревогу; опасность

неожиданная внушает ужас. Ребенок боролся с неведомыми ему опасностями. Он

то и дело вслепую приближался к тому, что могло стать его могилой.

У него не было колебаний. Он огибал скалы, обходил провалы, чутьем

угадывал расставленные мраком ловушки, преодолевал одно препятствие за

другим и смело двигался вперед. Не имея возможности идти прямо, он

все-таки шел уверенно.

В случае надобности он мгновенно отступал. Он вовремя выбирался из

трясины зыбучих песков. Он стряхивал с себя снег. Не раз оказывался он по

колено в воде, и его мокрые лохмотья сразу же замерзали на сильном ночном

морозе. Он шел быстро в своей обледеневшей одежде. При этом он как-то

умудрился сохранить свою матросскую куртку сухой и теплой на груди. Голод

по-прежнему мучил его.

Нет предела неожиданностям, кроющимся в бездне: тут все возможно, даже

спасение. Исхода из нее не видно, но он существует. Каким образом ребенок,

застигнутый снежной метелью, от которой у него захватывало дыхание,

заблудившийся на узком подъеме между двумя разверстыми пропастями, не видя

дороги, все-таки одолел перешеек, он и сам не мог бы объяснить. Он

скользил, карабкался, падал, поднимался, нащупывал дорогу и упорно шел

вперед - вот и все. В этом тайна всякой победы. Не прошло и часа, как он

почувствовал, что поднимается в гору: он достиг другого конца перешейке,

он оставил позади себя Чесс-Хилл, он стоял уже на твердой почве.

Моста, соединяющего теперь Сендфорд-Кэс со Смолмоус-Сендом, в ту пору

не существовало. Возможно, что ребенок, руководясь верным инстинктом,

добрался до гребня, высящегося как раз напротив Уайк-Реджиса, где тогда

пролегала песчаная коса - природное шоссе, пересекавшее Ист-Флит.

Он избегнул гибели, грозившей ему на перешейке, но все еще находился

лицом к лицу с бурей, с зимою, с ночью.

Перед ним снова простиралась во мгле необъятная равнина.

Он посмотрел на землю, отыскивая тропинку.

Вдруг он наклонился.

Он заметил на снегу что-то, похожее на след.

В самом деле это был след, след человеческой ноги. Ее отпечаток

совершенно явственно виднелся на белой пелене снега. Ребенок стал

рассматривать его. След был оставлен босой ступней; нога была меньше

мужской, но больше детской.

Вероятно, это была нога женщины.

За первым следом был второй, за ним третий, следы шли на расстоянии

шага один от другого и уклонялись вправо по равнине. Следы были еще

свежие, слегка припорошенные снегом. Здесь несомненно прошла недавно

женщина.

Она, невидимому, направилась в ту сторону, где ребенок разглядел дым.

Не спуская глаз с этих следов, ребенок пошел по ним.

 


Дата добавления: 2015-07-08; просмотров: 135 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ОНИ УПОВАЮТ НА ПОМОЩЬ ВЕТРА | СВЯЩЕННЫЙ УЖАС | NIX ET NOX - СНЕГ И НОЧЬ | БУРЯ - ЛЮТАЯ ДИКАРКА | КАСКЕТЫ | ПОЕДИНОК С РИФОМ | ЛИЦОМ К ЛИЦУ С МРАКОМ НОЧИ | PORTENTOSUM MARE - МОРЕ УЖАСА | ЗАГАДОЧНОЕ ЗАТИШЬЕ | ПОСЛЕДНЕЕ СРЕДСТВО |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
КРАЙНЕЕ СРЕДСТВО| ДЕЙСТВИЕ СНЕГА

mybiblioteka.su - 2015-2017 год. (0.092 сек.)