Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Нора никогда особенно не интересовалась мальчиками из школы. Но появился он, и все изменилось. Нору мистическим образом притягивает к необычному, закрытому, таинственному Патчу, несмотря на ореол 16 страница



Вместо ответа я вздрогнула.

— Не упирайся, и с тобой ничего не случится, — пообещал он, но я не поверила.

Его глаза сверкали лживым блеском.

— Я видела в библиотеке Элиота. — Мой голос неожиданно дрогнул. Элиот мне не нравился, и я ему не доверяла, но он не заслуживал долгой и мучительной смерти. — Что ты с ним сделал?

Он придвинулся ближе, словно собираясь поделиться секретом.

— Если хочешь совершить преступление, никогда не оставляй улик. Элиот очень глубоко увяз. Он слишком много знает.

— Вот почему я здесь? Из-за того, что нашла статью о Кирстен Халверсон?

— Элиот забыл упомянуть, что ты знаешь о Кирстен, — ухмыльнулся Жюль.

— Это он ее убил… или ты? — спросила я, повинуясь внезапному порыву.

— Мне нужно было испытать верность Элиота, и я выбрал самое важное. Элиот учился в Кингхорне на стипендии, и ему не давали об этом забыть. Ни на секунду. Пока не появился я. Я стал его благодетелем, и, в конце концов, выбор встал между мной и Кирстен. Если короче, между деньгами и любовью. Очевидно, не очень-то приятно быть нищим среди принцев. Я его купил и убедился, что смогу на него положиться, когда дело дойдет до тебя.

— Но почему я?

— Ты еще не поняла? — Луч света осветил жестокую гримасу, исказившую его лицо, и темные глаза. — Я играл с тобой. Дергал за веревочку. Ты служила своего рода проводником, ведь тот, кому я мечтаю причинить боль, сам ее не чувствует. Ты ведь знаешь, о ком я?

Мое тело отказывалось слушаться, перед глазами все расплылось, лицо Жюля было похоже на импрессионистскую картину — лишь размытые, общие очертания. Кровь отхлынула от сердца, и я почувствовала, что начинаю сползать со стула. Такое случалось уже не раз, это означало, что мне нужны таблетки железа. Немедленно.

Он снова ударил меня по щеке.

— Соберись. О ком я говорю?

— Я не знаю, — еле слышно прошептала я.

— Знаешь, почему он не чувствует боли? Потому что у него нет человеческого тела. Его оболочка ничего не чувствует. Даже пытать его бесполезно. Ничего. Ни малейшей боли. Ну, есть предположения? Вы много времени проводите вместе. Что же ты молчишь, Нора? Не можешь догадаться?

Я почувствовала, как по позвоночнику пробежала капля пота.

— Каждый год с приходом еврейского месяца хешван он овладевает моим телом на две недели. Две долгие недели. И на все это время я теряю контроль, свободу, выбор. Мне даже не позволено исчезнуть, отдав тело, и вернуться, когда все закончится. Я бы тогда смог убедить себя, что ничего этого не было. Нет, я остаюсь внутри, в темнице моего собственного тела, и чувствую каждую секунду, — его резкий голос превратился в крик. — Знаешь, каково это? Знаешь?



Я молчала, понимая, что говорить сейчас опасно. Жюль хрипло, сквозь зубы, рассмеялся: никогда мне не приходилось слышать более страшного звука.

— Я дал клятву, позволив ему пользоваться моим телом в течение хешвана, — продолжил он, жестко пожав плечами. — Мне было шестнадцать. Он пытками заставил меня поклясться, а потом сказал, что я не человек. Представляешь? Не человек. Сказал, что моя мать, земная женщина, переспала с падшим ангелом. — Он отвратительно ухмыльнулся. На лбу у него блестел пот. — Я не упоминал, что я кое в чем пошел в отца? Как и он, я обманщик. Я могу внушить тебе лживые видения. Заставить тебя слышать голоса.

«Например, вот так. Ты меня слышишь, Нора? Тебе страшно?»

Он постучал пальцем мне по лбу.

— Что там делается, Нора? Ужасно тихо.

Жюль — это Чонси. Он нефилим. Я вспомнила свое родимое пятно и слова Дабрии. В нас с Жюлем течет одна кровь. В моих венах — кровь чудовища… Эта мысль заставила слезу выкатиться из-под моих опущенных век.

— Помнишь нашу первую встречу, когда я прыгнул на твою машину? Темнота, туман, ты была уже на взводе, и мне оказалось так легко обмануть тебя. В тот вечер я пригубил твой страх, и его вкус мне понравился.

— Я бы заметила, что это ты, — прошептала я. — Таких высоких людей немного.

— Ты не слушаешь. Я могу внушить тебе, что захочу. Неужели ты думаешь, что я упустил бы такую заметную деталь, как свой рост? Ты видела то, что я тебе приказал. Неопределенного человека в черной лыжной маске.

Я почувствовала, как по моему ужасу ползет тоненькая трещина. Я не сошла с ума. Все это делал Жюль. Это он сумасшедший. Он может играть в игры с моим разумом, потому что получил эту силу от своего отца — падшего ангела.

— Ты не громил мою комнату, — проговорила я. — А только заставил меня так думать. Поэтому полиция ничего не обнаружила.

Он медленно и со значением зааплодировал.

— Хочешь, расскажу самое смешное? Ты могла закрыться. Я не смог бы залезть к тебе в голову без твоего разрешения, но попытался, и ты не сопротивлялась. Ты так слаба. Это было легко.

Все встало на свои места, но вместо того, чтобы почувствовать облегчение, я ужаснулась своей уязвимости. Открыта настежь. Жюлю ничто не помешает вторгаться в мой разум, если я не научусь закрываться.

— Представь себя на моем месте, — сказал Жюль. — Представь, что твоим телом пользуются год за годом. Представь ненависть такой силы, что ничему, кроме мести, ее не излечить. Представь все силы и средства, потраченные на то, чтобы приблизиться к объекту отмщения, терпеливо ожидая шанса не только отплатить сполна, но и склонить чашу весов в свою сторону. — Он посмотрел на меня. — Этот шанс — ты. Причинив боль тебе, я причиню боль Патчу.

— Ты переоцениваешь то, насколько я дорога Патчу, — при этих словах на лбу у меня выступили капельки пота.

— Я наблюдал за Патчем веками. Прошлым летом он впервые отправился к твоему дому, хоть ты и не заметила. Несколько раз смотрел, как ты ходила за покупками. Постоянно делал крюк по пути, чтобы найти тебя. А потом пошел в твою школу. Я все спрашивал себя: что в тебе такого особенного? Решив выяснить, я тоже стал за тобой следить.

В тот самый момент я вдруг поняла, и меня сковал ужас. Это не дух моего отца следовал за мной, словно призрачный страж. Это был Жюль. И сейчас я чувствовала все то же ледяное присутствие чего-то неземного, только усиленное в сотню раз.

— Я не хотел вызывать у Патча подозрений, и отступил, — продолжал он. — Тогда на сцене появился Элиот и вскоре подтвердил мои догадки. Патч влюбился в тебя?

Кусочки головоломки складывались в картину. Жюлю не было плохо, когда он сбежал в туалет в «Дельфах». И он не болел, когда мы ходили в «Границу». Все это время ему просто нельзя было показываться на глаза Патчу, ведь тот тут же понял бы, что Жюль — Чонси — что-то задумал. Элиот был для Жюля глазами и ушами, разнюхивал для него.

— Я хотел убить тебя во время загородной поездки, но Элиот не сумел убедить тебя поехать, — добавил Жюль. — Тогда я проследил за тобой от закусочной «У слепого Джо» и выстрелил. Представь себе мое удивление, когда я обнаружил, что убил какую-то бомжиху, одетую в твою куртку. Но в итоге все получилось. — Его голос зазвучал вальяжно. — Все как надо.

Я приподнялась на стуле, и скальпель скользнул ниже в джинсы. Если двигаться неосторожно, его уже будет не достать, а если Жюль заставит меня встать, то он может выскользнуть через штанину, и это будет конец.

— Дай угадаю, о чем ты думаешь. — Жюль встал на ноги и начал прохаживаться по классу. — Ты начинаешь жалеть, что вообще встретила Патча. Жалеешь, что он в тебя влюбился. Смелей. Смейся над той судьбой, которую он для тебя приготовил. Смейся над своим неудачным выбором.

При словах Жюля о любви Патча ко мне во мне проснулась отчаянная надежда.

Выдернув скальпель из джинсов, я вскочила со стула.

— Не подходи! Или я его в тебя воткну. Клянусь, я это сделаю!

Жюль издал гортанный рык и смахнул со стола бумаги и стеклянные пробирки, которые со звоном разлетелись, ударившись о доску. Он шагнул ко мне. В панике я махнула скальпелем, и лезвие прошлось по его ладони, рассекая кожу.

Зашипев от боли, Жюль попятился назад.

Не теряя времени, я воткнула свое оружие ему в бедро. Жюль уставился на торчащий из ноги металл и, скривившись от боли, выдернул его двумя руками. Он разжал руки, и скальпель со стуком упал на пол.

Хромая, он сделал шаг в мою сторону.

Я вскрикнула и попыталась увернуться, но ударилась ногой об угол стола, потеряла равновесие и упала. Скальпель лежал в нескольких футах от меня.

Жюль перевернул меня на живот, сел сверху и вжал мое лицо в пол, едва не сломав мне нос и заглушая крики.

— Достойная попытка, — сказал он. — Но меня не убить. Я нефилим. Я бессмертен.

Я шарила рукой в поисках скальпеля, упираясь ступнями в пол, чтобы сократить расстояние. Мои пальцы нащупали его. Я была так близко, но тут Жюль оттащил меня назад.

От яростного удара пяткой между ног он взвыл и завалился вбок. Я поднялась с пола, но Жюль откатился к двери и встал на колени, отрезая мне выход. Волосы мешали ему смотреть, по лицу стекали капли пота, одна сторона рта кривилась от боли.

Каждый мускул в моем теле напрягся, как готовая распрямиться пружина.

— Удачи в попытке сбежать, — сказал Жюль с циничной ухмылкой, на которую, казалось, ушли все его силы. — Скоро увидишь, о чем я.

И он рухнул на пол.

Глава двадцать девятая

Я понятия не имела, где искать Ви. Мне в голову пришла очевидная мысль попытаться представить: если бы я была Жюлем, где бы я спрятала Ви?

«Он хотел, чтобы ей было сложно сбежать и ее было сложно найти», — размышляла я. Представив себе мысленно план здания, я сосредоточилась на верхних этажах. Скорее всего, Ви могла быть на третьем, последнем, этаже, если не считать четвертого, который по размерам напоминал скорее чердак. К нему вела только узкая лестница с третьего этажа, и там находились два крошечных помещения: кабинет испанского и редакция школьного интернет-журнала. Ви была в редакции — я чувствовала это, я знала.

Двигаясь настолько быстро, насколько могла, я поднялась по лестнице на два этажа, методом проб и ошибок нашла вход на нужный пролет и, поднявшись, толкнула дверь в редакцию.

— Ви? — мягко позвала я.

Она тихо застонала.

— Это я. — Каждый шаг в лабиринте столов давался мне с трудом, потому что я не хотела, чтобы Жюль нашел нас по шуму от опрокинутого стула. — Ты в порядке? Нам надо выбираться. — Она сидела на полу в дальнем конце комнаты, прижав колени к груди.

— Жюль ударил меня по голове, — сказала она уже чуть громче. — Наверно, я вырубилась. А теперь я ничего не вижу, вообще ничего!

— Послушай меня. Жюль отключил электричество, и шторы задернуты. Тут просто темно. Держи меня за руку, нам нужно скорее спускаться.

— Мне кажется, он мне что-то повредил. У меня в голове грохот. По-моему, я правда ослепла!

— Ты не ослепла, — прошептала я, слегка ее встряхивая. — Я тоже ничего не вижу. Нам придется спускаться на ощупь. Выйдем через спортзал.

— Он запер все двери на цепи.

Между нами повисла мертвая тишина. Я поняла, почему Жюль пожелал мне удачи. Резкий холод кольнул сердце и пробежал по всему телу.

— Кроме той, через которую пришла я, — наконец, прервала я молчание. — Восточная дверь не заперта.

— Значит, это единственная. Я видела, как он запер остальные. Сказал, что никто не должен выходить наружу, пока мы играем в прятки. Сказал, что это против правил.

— Если Жюль оставил открытой только одну восточную дверь, значит, там он и будет нас ждать. Но мы туда не пойдем. Мы вылезем через окно, — сказала я, на ходу придумывая план. — С другой стороны здания — с этой. Мобильный у тебя с собой?

— Жюль его отобрал.

— Когда выберемся наружу, надо будет разделиться. Если он станет нас преследовать, ему придется выбрать одну из нас. Другая позовет помощь. — Мне было ясно, кого он выберет. Ви была нужна ему только для того, чтобы заманить меня. — Беги изо всех сил, найди телефон и позвони в полицию. Скажи им, что Элиот лежит в библиотеке.

— Живой? — дрожащим голосом спросила Ви.

— Не знаю.

Мы стояли, прижавшись друг к другу, и я почувствовала, как она поднимает край футболки, чтобы вытереть глаза.

— Это я виновата.

— Виноват Жюль.

— Мне страшно.

— Все будет хорошо, — сказала я, попытавшись придать голосу оптимизма. — Я воткнула ему скальпель в ногу — кровь течет ручьем. Может, он не станет гоняться за нами, а обратится за медицинской помощью.

Ви всхлипнула. Мы обе знали, что я не верю в то, что говорю. Его жажда мести была куда сильнее боли. Сильнее всего остального.

Мы с Ви пробирались вниз по ступенькам, держась за стены, пока не достигли нижнего этажа.

— Сюда, — шепнула я ей на ухо, и мы быстро пошли по коридору в сторону западного крыла, крепко держась за руки.

Мы прошли совсем немного, и тут во тьме перед нами раздался странный гортанный звук, который трудно было назвать смехом.

— Так-так, кто у нас тут? — донесся из кромешной темноты голос Жюля.

— Беги, — приказала я Ви, сжав ее руку в своей. — Ему нужна я. Позвони в полицию. Беги!

Ви отпустила мою ладонь и побежала. Ее шаги удалялись удручающе быстро. Мне вдруг подумалось, здесь ли еще Патч, но мысль эта мелькнула и исчезла. В основном я концентрировалась на том, чтобы не упасть в обморок, потому что снова оказалась наедине с Жюлем.

— Чтобы приехала полиция, понадобится как минимум двадцать минут. — Шаги Жюля приближались. — А мне не нужно двадцати минут.

Я развернулась и бросилась бежать. Жюль побежал за мной.

Ощупывая руками стены, я добралась до первого поворота, свернула и припустила по коридору. Мне приходилось вести рукой по стене, чтобы не сбиться с пути, и острые грани шкафчиков и дверные косяки покрывали кожу синяками и царапинами. Еще раз повернув направо, я изо всех сил побежала к двойным дверям спортзала. В моей голове пульсировала лишь одна мысль: если я успею вовремя добежать до своего шкафчика, можно в нем запереться. Женская раздевалка от стены до стены и от пола до потолка была заставлена огромными шкафчиками, и, чтобы взломать каждый из них, Жюлю понадобится время. Если повезет, полиция приедет раньше, чем он доберется до меня.

Я влетела в спортзал и бросилась к двери женской раздевалки, но, как только схватилась за ручку, меня охватил ледяной ужас. Дверь была заперта. Я с яростью подергала ручку, но она не поддалась. Резко развернувшись, я стала искать глазами другой выход, но бесполезно — я оказалась в ловушке. Прислонившись спиной к двери и зажмурив глаза, чтобы не упасть в обморок, я слушала свое прерывистое дыхание, а потом, когда нашла в себе силы открыть глаза, увидела, как Жюль заходит в зал, освещенный падающим из окна лунным светом. Оставшись в белой майке и брюках, он обвязал рубашкой рану на бедре. По ткани расползалось кровавое пятно. За поясом у него торчал пистолет.

— Пожалуйста, отпусти меня, — прошептала я.

— Ви рассказала мне кое-что интересное: ты боишься высоты.

Он поднял взгляд высоко вверх, на стропила, и его лицо скривилось в ухмылке.

Затхлый воздух, пропитанный запахами пота и древесины, дышал ледяным холодом — отопление выключили на каникулы. Лунный свет прорвался сквозь облака, и по полу тут и там растянулись тени. Жюль стоял спиной к трибуне, а позади него крался Патч.

— Это ты напал на Марси Миллар? — спросила я, приказывая себе никак не реагировать, чтобы не выдать Патча.

— Элиот сказал, что вы на ножах. А мне не хотелось, чтобы кто-то еще получал удовольствие, мучая мою девочку.

— А тогда, у окна моей спальни? Ты шпионил за мной, пока я спала?

— Ничего личного.

Внезапно Жюль напрягся. Он резко подался вперед и, схватив меня за запястье, поставил перед собой. И случилось то, чего я боялась больше всего, — дуло пистолета уперлось мне в затылок.

— Сними кепку, — приказал Жюль Патчу. — Я хочу видеть выражение твоего лица, когда я ее убью. Ты ничего не сможешь сделать. Как я не могу ничего сделать с клятвой, которую тебе дал.

Патч приблизился на несколько шагов. Он двигался непринужденно, но я чувствовала, как он напряжен. Пистолет сильнее вжался мне в шею, заставив меня зажмуриться.

— Еще шаг, и это будет ее последний вздох, — предупредил Жюль.

Патч оценил взглядом расстояние между нами, прикидывая, как быстро сможет его преодолеть. Жюль заметил это.

— Не пытайся, — посоветовал он.

— Ты ее не убьешь, Чонси.

— Думаешь?

Жюль нажал на спусковой крючок. Раздался щелчок, и я открыла рот, чтобы закричать, но издала лишь дрожащий всхлип.

— Револьвер, — объяснил Жюль. — Остальные пять патронов на месте.

«Готова применить те боевые приемы, которыми ты так хвалилась?» — услышала я голос Патча в голове.

Мой пульс бился как бешеный, ноги подкашивались.

— Ч… что? — заикаясь, шепнула я.

Внезапно сквозь меня заструился поток силы. Меня заполнила чужая энергия. Я оказалась во власти Патча. Вся моя сила, вся воля исчезли, когда он завладел моим телом.

Прежде чем я успела подумать, как меня ужасает полная потеря контроля, страшная боль пронзила мою руку, и я осознала, что Патч использовал ее, чтобы ударить Жюля. Пистолет упал на пол и отлетел на достаточное расстояние. Патч приказал моим рукам толкнуть Жюля спиной на трибуны, и Жюль, споткнувшись, свалился на них.

Потом я увидела, как мои руки смыкаются на его горле, с громким стуком ударив его затылком о трибуну. Мои пальцы впивались ему в шею. Его глаза округлились, потом выпучились, он пытался что-то сказать, неразборчиво шевеля губами, но Патч не останавливался.

«Я не смогу долго оставаться внутри тебя, — произнес голос Патча в моей голове. — Сейчас не хешван, и мне нельзя. Как только меня вытеснит, беги. Поняла? Беги изо всех сил. Чонси слишком слаб и ошарашен, чтобы залезть тебе в голову. Беги и не оглядывайся».

Сквозь мое тело волной прокатился похожий на пение звук, и сила Патча во мне начала иссякать.

Вены на шее Жюля набухли, голова начала клониться на сторону.

«Ну же, — увещевал его Патч. — Отключайся… отключайся…»

Но было поздно. Патч исчез так внезапно, что у меня закружилась голова.

Мои руки снова оказались в моей власти, и инстинктивно я отдернула их от горла Жюля. Жадно глотая воздух, он впился в меня глазами. Патч лежал без движения на полу в нескольких футах от нас.

Его слова всплыли у меня в мозгу, я бросилась к выходу из спортзала и налетела на дверь, ожидая, что вывалюсь в коридор, но вместо этого словно врезалась в стену. Я подергала ручку, точно зная, что дверь не заперта, ведь я вошла в нее всего пять минут тому назад, потом навалилась всем весом. Она не открылась.

Дрожа от выброса адреналина, я повернулась и закричала Жюлю:

— Убирайся из моей головы!

— Нет, — ответил он и сел на нижнюю скамью трибуны, массируя шею.

Я снова попыталась открыть дверь, ударила ее ногой, застучала ладонями по стеклу.

— Помогите! Слышите? Помогите!

Оглянувшись через плечо, я увидела, что Жюль приближается ко мне, хромая и волоча больную ногу. Я зажмурилась и попыталась сконцентрироваться. Дверь откроется, как только я найду его голос и заглушу его. Я обыскала каждый уголок своего разума, но не смогла его отыскать — слишком глубоко он прятался. Открыв глаза, я обнаружила, что Жюль подошел слишком близко и нужно искать другой выход.

К стене над трибуной была привинчена железная лестница, доходившая до балок под потолком зала, а у дальнего конца балок, на противоположной стене, находилось отверстие вентиляционной шахты. Если удастся до нее добраться, можно пролезть по ней и спуститься в другом месте.

Сорвавшись с места, я побежала мимо Жюля вверх по скамейкам трибуны. Сквозь стук ботинок о дерево не было слышно, преследует ли меня Жюль. Поставив ногу на нижнюю перекладину, я полезла вверх по лестнице — шаг, еще один — и когда краем глаза я заметила внизу фонтанчик для питья, он показался мне крошечным. Это означало, что я забралась высоко. Очень высоко.

«Не смотри вниз, — приказала я себе. — Концентрируйся на том, что вверху».

Я робко поднялась еще на одну ступеньку. Непрочно прикрепленная к стене лестница заскрежетала.

До меня донесся смех Жюля, и моя сосредоточенность испарилась. В голове пронеслась картина падения. Разумом я понимала, что это он внушает мне такие мысли, но все вокруг задрожало, и вскоре я уже не могла понять, где верх, а где низ. Где мои собственные мысли, а где образы, навязанные Жюлем.

Страх был настолько силен, что мешал видеть четко. Я не могла определить, в каком месте лестницы нахожусь. Мои ноги стоят на середине перекладины или, может, я сейчас соскользну? Обеими руками цепляясь за металл, я прижала лоб к костяшкам пальцев.

«Дыши, — сказала я себе. — Дыши!»

А потом раздался звук.

Медленный, мучительный скрежет железа. Мне пришлось зажмуриться, чтобы все перестало плыть перед глазами.

Металлические скобы, крепившие верх лестницы к стене, отскочили. Скрежет превратился в тонкий скрип, и вторая пара скоб тоже отскочила. Крик застрял у меня в горле, когда верхняя половина лестницы начала отделяться от стены. Вцепившись в нее руками и ногами, я приготовилась упасть назад. Лестница качнулась в воздухе, неторопливо поддаваясь гравитации.

Все произошло очень быстро. Балки и окна смешались в расплывчатое пляшущее пятно. Я летела вниз, пока лестница внезапно не остановилась в тридцати футах от стены и не закачалась вверх-вниз под прямым углом к стене. От тряски ноги у меня соскользнули, и только руки еще цеплялись за перекладину.

— Помогите! — закричала я, перебирая ногами в воздухе.

Лестница качнулась, опускаясь еще на несколько футов. С ноги соскользнул ботинок, задержавшись на секунду на пальцах, полетел вниз и через мгновение, показавшееся вечностью, ударился о пол.

Я прикусила кончик языка, когда боль в руках стала такой невыносимой, будто кости выскакивали из суставов.

И в тот самый момент сквозь боль и ужас я услышала голос Патча.

«Закройся от него. Лезь дальше. Лестница цела».

— Не могу, — всхлипнула я. — Я упаду!

«Закройся от него. Зажмурь глаза. Слушай меня».

Сглотнув, я заставила себя зажмуриться и уцепилась за голос Патча, и тут же подо мной образовалась твердая опора. Мои ноги больше не болтались в воздухе, а опирались на перекладину лестницы. Отчаянно сосредоточившись на голосе Патча, я ждала, пока мир собирался из кусочков в целое. Патч был прав. Мои ноги стояли на лестнице, а лестница прочно крепилась к стене. С прежней решимостью я полезла вверх.

Наверху я рискованно опустилась на ближайшую балку, обхватила ее руками и перекинула одну ногу на другую сторону. Прямо передо мной оказалась стена, а вентиляционная шахта — позади, но я ничего не могла поделать. Очень осторожно я встала на колени, сосредоточилась на цели изо всех сил и, пятясь, начала медленное движение через весь зал.

Но было слишком поздно.

Жюль взобрался наверх следом за мной, и нас разделяло меньше пятнадцати футов. Вот он уже залез на балку. Дюйм за дюймом он подтягивался все ближе ко мне. Меня привлекла линия на его запястье. Темная, почти черная, она пересекала вены под прямым углом. Кому-то другому она могла показаться шрамом, но для меня это был очень важный знак. Родственная связь стала очевидной. В нас текла одна кровь, и это доказывали одинаковые родимые пятна.

Теперь мы оба сидели на балке, лицом к лицу, на расстоянии десяти футов друг от друга.

— Хочешь сказать что-нибудь напоследок? — спросил Жюль.

Я посмотрела вниз, хоть голова и начала кружиться. Далеко внизу, на полу спортзала, все так же недвижно лежал Патч. И в тот самый момент мне страстно захотелось вернуться в прошлое и снова пережить каждый момент, когда мы были вместе. Еще одна скрытая улыбка, еще один дружный смех. Еще один умопомрачительный поцелуй. В нем я словно нашла того, кого искала, сама того не зная. Он пришел в мою жизнь слишком поздно, а теперь покидал ее слишком рано. Мне вспомнилось, как он сказал, что все бы отдал за меня. И он отдал. Отказался от человеческого тела, чтобы я могла жить. Нечаянно покачнувшись, я инстинктивно пригнулась ниже, чтобы восстановить равновесие.

— Мне без разницы, умрешь ты от моей пули или разобьешься, — холодно рассмеявшись, прошептал Жюль.

— Разница есть, — тихо, но уверенно возразила я. — В нас течет одна кровь. — Рискуя упасть, я подняла руку и показала ему родимое пятно. — Ты — мой предок. Если я пожертвую своей кровью, Патч станет человеком, а ты умрешь. Так написано в Книге Еноха.

Глаза Жюля, похожие на темные туннели, неотрывно смотрели на меня, впитывая каждое слово. Было видно, что он обдумывает сказанное, и, когда краска прилила к его лицу, я поняла, что он мне поверил.

— Ты… — прошипел он.

С бешеной скоростью он рванулся ко мне, одновременно потянувшись к поясу за пистолетом.

Слезы выжигали мне глаза. Не тратя времени на сомнения, я бросилась с балки вниз.

Глава тридцатая

Дверь открылась и закрылась. Я ожидала услышать шаги, но единственным звуком было тиканье часов: ритмичное, рассекающее тишину на ровные отрезки.

Звук начал затихать, постепенно замедляясь. Я спросила себя, дождусь ли я, что он исчезнет совсем, но вдруг испугалась этого момента, не зная, что будет после.

Внезапно часы заслонил куда более энергичный звук — уверенный, легкий, мелодичный танец воздуха.

«Крылья, — подумала я. — Пришло время меня забрать».

Задержав дыхание, я ждала, ждала, ждала. А потом тиканье часов стало меняться в обратную сторону. Перестав замедляться, звук усилился. Внутри меня словно заструился поток, уходя спиралью все глубже и глубже. Я чувствовала, как меня затягивает течением. Сквозь саму себя я плыла куда-то в теплую тьму.

Заморгав, я открыла глаза и увидела знакомые дубовые панели на скошенном потолке. Моя спальня. Чувство уверенности затопило меня, и я вспомнила — мы с Жюлем были в спортзале. По телу пробежала дрожь.

— Патч? — позвала я охрипшим от напряжения голосом и попыталась встать, но тут же глухо застонала. С моим телом что-то случилось. Каждый мускул, каждая кость, каждая клеточка — все болело. Словно я вся — один гигантский синяк.

В дверном проеме что-то зашевелилось — там, прислонившись к косяку, стоял Патч. Его губы были сжаты в тонкую линию, и в уголках рта не прятался смех, как обычно. Глаза казались еще более глубокими, чем раньше, в них светилось беспокойство.

— Неплохая вышла битва там, в спортзале, — проговорил он. — Но мне кажется, тебе не помешает взять еще несколько уроков бокса.

Меня накрыло волной воспоминаний, и глубоко изнутри покатились давно сдерживаемые слезы.

— Что случилось? Где Жюль? Как я здесь оказалась? — в моем голосе звучала паника. — Я сбросилась с балки.

— Ты поступила очень храбро, — неожиданно хриплым голосом сказал Патч и шагнул в комнату.

Он закрыл за собой дверь, и я поняла, что так он старается оградить меня от всего плохого. Провести границу между мной и случившимся.

Войдя, он подошел и сел на кровать рядом со мной.

— Что еще ты помнишь?

Я постаралась соединить кусочки воспоминаний в единое целое, двигаясь от конца к началу, и вспомнила, как услышала хлопанье крыльев вскоре после падения. Без всяких сомнений, я умерла, и ангел прилетел забрать мою душу.

— Я ведь мертва? — тихо спросила я, дрожа от страха. — Я теперь привидение?

— Прыгнув, ты своей жертвой убила Жюля. Технически, когда ты ожила, он тоже должен был, но у него нет души, так что возвращаться в тело было нечему.

— Я ожила? — переспросила я, боясь, что надеюсь напрасно.

— Я не принял твоей жертвы. Вернул все назад.

Я почувствовала, что у меня во рту родилось тихое «ой», но до губ оно так и не дошло.

— То есть ты ради меня отказался от человеческого тела?

Он поднял мою забинтованную руку. Мои костяшки под слоем марли болели от того, с какой силой я ударила Жюля. Патч поцеловал каждый палец, не спеша, не сводя с меня глаз.

— Зачем мне тело, если тебя не будет со мной?

По моим щекам скатились тяжелые капли слез, и, когда Патч притянул меня к себе, я спрятала голову на его груди. Страх медленно уходил, и я осознала, что все кончилось. Все будет хорошо. Внезапно я отстранилась. Если Патч не принял жертву, значит, он…

— Ты ведь спас мне жизнь. Повернись, — приказала я взволнованно.

Патч лукаво улыбнулся и выполнил требование. Я задрала его футболку до плеч — мускулы на спине обтягивала гладкая кожа. Шрамы исчезли.

— Ты не можешь видеть мои крылья, — пояснил он. — Они сделаны из божественной материи.

— Ты теперь ангел-хранитель. — Мне все еще было трудно осознать все это, но я чувствовала одновременно и удивление, и любопытство, и… радость.

— Я — твой ангел-хранитель, — уточнил он.

— У меня будет собственный ангел-хранитель? А в чем конкретно заключаются твои обязанности?

— Охранять твое тело, — он улыбнулся шире. — Я очень серьезно отношусь к работе, а значит, мне нужно будет ознакомиться с предметом лично.

Внутри у меня все затрепетало.

— Это значит, что теперь ты можешь чувствовать?

Мгновение Патч молча смотрел на меня.

— Нет, но это значит, что я больше не в черном списке.

Вдруг снизу раздался тихий гул открывающихся дверей гаража.

— Мама! — охнула я и потянулась к ночному столику за часами.

Было начало третьего утра.

— Наверное, мост открыли. Как работает это твое хранительство? Только я могу тебя видеть? В смысле, для остальных ты невидимый?

Патч уставился на меня так, словно надеялся, что я шучу.


Дата добавления: 2015-09-29; просмотров: 24 | Нарушение авторских прав







mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.041 сек.)







<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>