Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

«Пятьдесят оттенков свободы» — третья книга трилогии Э Л Джеймс «Пятьдесят оттенков», которая стала бестселлером № 1 в мире, покорив читателей откровенностью и чувственностью. Чем закончится история 31 страница



 

— Ана! — Голос Кристиана… голос Кристиана… его полный муки голос. Миа… спаси Миа.

 

— АНА!

 

Темнота… покой.

 

Глава 23

 

 

Боль. Одна только боль. Моя голова, грудь… обжигающая боль. Бок, рука. Боль. Боль и приглушенные голоса во мраке. Где я? Я пытаюсь, но не могу открыть глаза. Шепот становится яснее… маяк в кромешной тьме.

 

— У нее сильные ушибы ребер, мистер Грей, и мелкая трещина черепа, но основные показатели стабильные и хорошие.

 

— Почему она до сих пор без сознания?

 

— У миссис Грей — сильная контузия головы. Но мозг функционирует нормально, и нет никакой церебральной опухоли. Она очнется, когда будет готова. Просто дайте ей время.

 

— А ребенок? — Слова полны мучительной боли.

 

— С ребенком все в порядке, мистер Грей.

 

— Ну слава богу. — Это как литания… как молитва. — Слава богу.

 

О боже. Он беспокоится о ребенке… Ребенок? …Маленький Комочек. Конечно. Мой маленький Комочек. Я тщетно пытаюсь пошевелить рукой, чтобы положить ее на живот. Рука не двигается. Ничего не двигается.

 

«А ребенок?.. Слава богу». Маленький Комочек невредим.

 

«А ребенок?.. Слава богу». Он волнуется о ребенке.

 

«А ребенок?.. Слава богу». Он хочет ребенка. Ну слава богу.

 

Я расслабляюсь, и темнота снова накрывает меня, избавляя от боли.

 

Все тяжелое и болит: ноги, руки, голова, веки. Ничем не могу пошевелить. Глаза и рот крепко закрыты и не желают открываться, делая меня слепой, немой и беспомощной. Когда я всплываю из тумана, сознание маячит где-то рядом, как соблазнительная сирена, до которой никак не дотянуться. Звуки становятся голосами.

 

— Я не оставлю ее.

 

Кристиан! Он здесь… Я пытаюсь заставить себя очнуться… Его голос, напряженный, мучительный шепот.

 

— Кристиан, тебе надо поспать.

 

— Нет, папа. Я хочу быть рядом, когда она придет в себя.

 

— Я посижу с ней. Это самое малое, что я могу сделать после того, как она спасла мою дочь.

 

Миа!

 

— Как Миа?

 

— Она слаба… напугана и зла. Понадобится еще несколько часов, чтобы рогипнол окончательно вышел из ее организма.

 

— Господи.

 

— Знаю. Я чувствую себя трижды дураком, что уменьшил ее охрану. Ты предупреждал меня, но Миа такая упрямая. Если бы не Ана…

 

— Мы все думали, что Хайд уже сошел со сцены. А моя сумасшедшая глупая жена… почему она мне не сказала? — Голос Кристиана полон муки.



 

— Кристиан, успокойся. Ана — замечательная девушка. Она невероятно храбрая.

 

— Храбрая, своевольная, упрямая и глупая. — Голос его срывается.

 

— Эй, — бормочет Каррик, — не будь слишком строг к ней. И к себе тоже, сынок. Я, пожалуй, пойду к твоей матери. Уже четвертый час ночи, Кристиан. Тебе в самом деле надо хоть немного поспать.

 

Я проваливаюсь в черноту.

 

Туман немного рассеивается, но у меня нет чувства времени.

 

— Если ты ее не отшлепаешь, то это сделаю я. О чем, черт побери, она думала?

 

— Поверьте мне, Рэй, сделаю это с превеликим удовольствием.

 

Папа! Он здесь. Я борюсь с туманом… борюсь… но снова проваливаюсь в забытье. Нет…

 

— Детектив, как видите, моя жена не в состоянии отвечать на ваши вопросы. — Кристиан сердится.

 

— Она упрямая молодая женщина, мистер Грей.

 

— Жаль, что она не убила подонка.

 

— Это означало бы для меня больше бумажной волокиты, мистер Грей…

 

— Мисс Морган поет как та канарейка. Хайд и вправду извращенный сукин сын. У него зуб на вашего отца и на вас…

 

Туман снова окутывает меня и затягивает вниз… вниз… Нет!

 

— Что значит вы не разговаривали? — Это Грейс. Она сердится.

 

Я пытаюсь пошевелить головой, но тело упорно отказывается исполнять посылы мозга.

 

— Что ты сделал?

 

— Мам…

 

— Кристиан! Что ты сделал?

 

— Я был ужасно зол. — Это почти всхлип… Нет.

 

— Эй…

 

Мир вращается и меркнет; я отключаюсь.

 

Я слышу тихие приглушенные голоса.

 

— Ты же сказал мне, что порвал все связи. — Это говорит Грейс. Голос ее тихий, укоряющий.

 

— Знаю. — В голосе Кристиана слышится смирение. — Но встреча с ней помогла мне увидеть все в новом свете. Ну, ты знаешь… с ребенком. Впервые я почувствовал… что мы делали… это было неправильно.

 

— Да, дорогой. С детьми всегда так. Они заставляют тебя взглянуть на мир совсем по-другому.

 

— Она наконец-то поняла… И я тоже… Я причинил боль Ане, — шепчет он.

 

— Мы всегда причиняем боль тем, кого любим, дорогой. Ты должен будешь сказать ей, что сожалеешь. И дать ей время.

 

— Она сказала, что уходит от меня.

 

Нет. Нет. Нет!

 

— И ты ей поверил?

 

— Вначале — да.

 

— Дорогой, ты всегда веришь худшему во всех, включая себя. Как всегда. Ана очень сильно любит тебя, и совершенно ясно, что ты любишь ее.

 

— Она была страшно зла на меня.

 

— Неудивительно. А я ужасно сердита на тебя сейчас. Думаю, можно по-настоящему злиться лишь на того, кого действительно любишь.

 

— Я думал об этом, и она раз за разом показывала мне, как любит меня… вплоть до того, что подвергла свою жизнь опасности.

 

— Да, дорогой.

 

— Ох, мама, ну почему она не просыпается? — Голос его срывается. — Я чуть не потерял ее.

 

Кристиан! Слышатся приглушенные всхлипы. Нет…

 

Ой, темнота смыкается. Нет…

 

— Тебе потребовалось двадцать четыре года, чтобы позволить мне вот так обнять тебя…

 

— Я знаю, мама… я рад, что мы поговорили.

 

— Я тоже, дорогой. Я всегда рядом. Не могу поверить, что скоро буду бабушкой.

 

Бабушка!

 

Сладкое забытье манит…

 

М-м-м-м. Его щетина мягко царапает тыльную сторону ладони, когда он прижимает мою руку к своему лицу.

 

— Ох, детка, пожалуйста, вернись ко мне. Прости меня. Прости за все. Только проснись. Я скучаю по тебе. Я люблю тебя.

 

Я стараюсь. Стараюсь. Я хочу увидеть его. Но мое тело меня не слушается, и я вновь проваливаюсь в сон.

 

Просыпаюсь я от того, что ужасно хочу в туалет. Открываю глаза. Я в чистом, стерильном окружении больничной палаты. Кругом темно, не считая бокового освещения, и все тихо. В голове и груди — тупая боль, но это ерунда по сравнению с тем, что мой мочевой пузырь вот-вот лопнет. Мне надо в туалет. Я проверяю свои конечности. Правая рука саднит, и я замечаю, что от нее отходит трубка капельницы. Я быстро прикрываю глаза. Повернув голову — к моей радости, она меня слушается, — снова открываю их. Кристиан спит, сидя рядом со мной, прислонившись к кровати и положив голову на сложенные руки. Я протягиваю руку, снова порадовавшись, что тело меня слушается, и пропускаю сквозь пальцы его мягкие волосы.

 

Он, вздрогнув, просыпается и так резко вскидывает голову, что моя рука обессиленно падает на кровать.

 

— Привет, — сиплю я.

 

— Ана! — Его сдавленный голос полон облегчения. Он хватает мою руку, крепко стискивает ее и прижимает к своей шершавой, заросшей щетиной щеке.

 

— Мне надо в туалет, — шепчу я.

 

Он удивленно смотрит на меня, потом хмурится.

 

— Хорошо.

 

Я пытаюсь сесть.

 

— Ана, лежи спокойно. Я позову медсестру. — Встревоженный, быстро встает и протягивает руку к кнопке вызова над кроватью.

 

— Пожалуйста, — шепчу я. Почему у меня все болит? — Мне надо встать. Бог ты мой, я чувствую себя такой слабой.

 

— Ты хоть раз можешь сделать так, как тебе говорят? — раздраженно ворчит он.

 

— Но мне очень нужно в туалет, — сиплю я. В горле и во рту сухо, как в пустыне.

 

В палату стремительно входит медсестра. Ей, должно быть, за пятьдесят, хотя волосы иссиня-черные, а в ушах чересчур большие жемчужные серьги.

 

— Миссис Грей, с возвращением. Я дам знать доктору Бартли, что вы проснулись. — Она подходит к моей кровати. — Меня зовут Нора. Вы знаете, где вы?

 

— Да. В больнице. Мне надо в туалет.

 

— У вас катетер.

 

Что? Ну просто замечательно. Я смущенно смотрю на Кристиана, потом снова на сестру.

 

— Пожалуйста. Я хочу встать.

 

— Миссис Грей!

 

— Пожалуйста.

 

— Ана, — предостерегает Кристиан. Я снова пытаюсь сесть.

 

— Давайте я уберу катетер. Мистер Грей, уверена, миссис Грей хотела бы уединения. — Сестра многозначительно смотрит на Кристиана, отсылая его.

 

— Я никуда не уйду. — Он упрямо смотрит на нее.

 

— Кристиан, пожалуйста, — шепчу я, беря его за руку. Он коротко сжимает мою ладонь, потом сверлит рассерженным взглядом. — Пожалуйста, — умоляю я.

 

— Прекрасно! — раздраженно бросает он и проводит рукой по волосам. — У вас две минуты, — шипит он на сестру, наклоняется и целует меня в лоб, потом резко разворачивается и выходит из палаты.

 

Ровно через две минуты он влетает обратно, когда сестра Нора помогает мне встать с кровати. Я одета в тонкую больничную рубашку. Не помню, как и когда меня раздевали.

 

— Дайте мне, — говорит он и шагает к нам.

 

— Мистер Грей, я справлюсь, — ворчит на него сестра Нора.

 

Он бросает на нее враждебный взгляд.

 

— Проклятье, она моя жена. Я понесу ее, — рычит он сквозь зубы, отставляя с дороги штатив с капельницей.

 

— Мистер Грей! — возмущается сестра.

 

Он не обращает внимания, наклоняется и осторожно поднимает меня на руки. Я обхватываю его руками за шею. Тело мое жалуется. Господи, у меня все болит! Он несет меня в примыкающую ванную комнату, а сестра Нора семенит следом, неся штатив с капельницей.

 

— Миссис Грей, вы слишком легкая, — неодобрительно бормочет Кристиан, мягко ставя меня на ноги. Я покачиваюсь. Ноги у меня как ватные. Кристиан включает свет, и меня моментально ослепляет флуоресцентная лампа, которая с жужжанием и миганием зажигается.

 

— Садись, пока не упала, — ворчит он, поддерживая меня.

 

Я потихоньку сажусь на унитаз.

 

— Иди. — Я пытаюсь взмахом руки отослать его.

 

— Нет. Давай писай, Ана.

 

Господи, как же неловко.

 

— Не могу, когда ты здесь.

 

— Ты можешь упасть.

 

— Мистер Грей!

 

Никто из нас не обращает внимания на сестру.

 

— Пожалуйста, — умоляю я.

 

Он вскидывает руки, признавая поражение.

 

— Я постою вон там, дверь пусть будет открыта. — Он отходит на пару шагов назад и становится сразу за порогом ванной вместе с разгневанной медсестрой.

 

— Отвернись, пожалуйста, — прошу я. Почему я вдруг стала так его стесняться? Он закатывает глаза, но подчиняется. И когда поворачивается спиной… я наконец-то даю облегчение мочевому пузырю.

 

Оцениваю свое состояние. Болит голова, болит грудная клетка, куда Джек ударил меня ногой, и пульсирует в боку, которым я ударилась о землю. Плюс ужасно хочется пить и есть. Черт, я просто умираю с голоду. Я радуюсь, что не надо вставать, чтобы помыть руки, поскольку раковина рядом. У меня просто нет сил, чтобы встать.

 

— Я все, — говорю я, вытирая руки о полотенце.

 

Кристиан поворачивается, входит и подхватывает меня на руки. Я скучала по этим рукам. Он приостанавливается и зарывается носом в мои волосы.

 

— Ох, как же я соскучился по тебе, миссис Грей, — шепчет он, кладет меня на кровать и отпускает — неохотно, как мне кажется.

 

— Если вы закончили, мистер Грей, то я бы хотела сейчас осмотреть миссис Грей. — Сестра Нора вне себя.

 

Кристиан отступает назад.

 

— Она в вашем полном распоряжении, — говорит он более сдержанным тоном.

 

Сестра фыркает, затем вновь обращает внимание на меня.

 

Несносный, правда?

 

— Как вы себя чувствуете? — спрашивает она, и голос ее пронизан сочувствием и нотками раздражения, направленного, как я подозреваю, на Кристиана.

 

— Все болит и хочется пить. Умираю от жажды, — шепчу я.

 

— Я принесу вам воды, как только проверю ваши основные показатели и доктор Бартли вас осмотрит.

 

Сестра Нора берет манжет тонометра и надевает его мне на руку. Я бросаю беспокойный взгляд на Кристиана. Он выглядит ужасно, словно не спал несколько дней. Волосы растрепаны, небритый, рубашка мятая. Я хмурюсь.

 

— Как ты себя чувствуешь? — Не обращая внимания на сестру, он садится в изножье кровати.

 

— Разбитой и голодной.

 

— Голодной? — Он удивленно моргает.

 

Я киваю.

 

— Чего ты хочешь поесть?

 

— Чего-нибудь. Супа.

 

— Мистер Грей, вам нужно получить одобрение врача, прежде чем миссис Грей сможет есть.

 

Он мгновение бесстрастно смотрит на нее, потом вытаскивает свой «блэкберри» из кармана брюк и набирает номер.

 

— Ана хочет куриного бульону… хорошо… спасибо. — Он отключается.

 

Я бросаю взгляд на Нору, которая смотрит на Кристиана, сузив глаза.

 

— Тейлор? — быстро спрашиваю я.

 

Кристиан кивает.

 

— Давление у вас нормальное, миссис Грей. Пойду приведу врача. — Она снимает манжет и, не говоря больше ни слова, выходит из палаты, излучая неодобрение.

 

— Мне кажется, сестра Нора страшно рассержена.

 

— Я действую так на всех женщин. — Он ухмыляется.

 

Я смеюсь, но резко останавливаюсь, когда боль пронзает грудную клетку.

 

— Что правда, то правда.

 

— Ох, Ана, как я рад, что слышу твой смех.

 

Нора возвращается с кувшином воды со льдом. Мы оба замолкаем, глядя друг на друга, пока она наливает воду в стакан и протягивает его мне.

 

— Только маленькими глотками, — предостерегает она.

 

— Да, мэм, — бормочу я и делаю долгожданный глоток холодной воды. О боже. Как вкусно. Я делаю еще глоток, и Кристиан пристально наблюдает за мной.

 

— Миа? — спрашиваю я.

 

— С ней все в порядке. Благодаря тебе.

 

— Она действительно была у них?

 

— Да.

 

Значит, все это безумие было не напрасно. Меня охватывает невероятное облегчение. Слава богу, слава богу, что с ней все хорошо. Я хмурюсь.

 

— Как они добрались до нее?

 

— Элизабет Морган, — просто отвечает он.

 

— Нет!

 

Он кивает.

 

— Она забрала ее прямо из спортзала.

 

Я морщу лоб, по-прежнему не понимая.

 

— Ана, я потом все подробно тебе расскажу. С Миа все прекрасно, учитывая обстоятельства. Ее накачали наркотиками. Сейчас она еще слаба и потрясена, но каким-то чудом больше никак не пострадала. — Челюсти Кристиана сжимаются. — То, что ты сделала… — Он проводит рукой по волосам. — Невероятно смело и невероятно глупо. Тебя же могли убить! — Глаза его блестят мрачным серым блеском, и я знаю, что он сдерживает свой гнев.

 

— Я не знала, что еще делать, — шепчу я.

 

— Ты могла бы сказать мне! — негодует он, стиснув лежащие на коленях руки в кулаки.

 

— Он сказал, что убьет ее, если я кому-нибудь расскажу. Я не могла так рисковать.

 

Кристиан закрывает глаза, на лице написано страдание.

 

— Я с четверга умер тысячью смертей.

 

С четверга?

 

— А какой сегодня день?

 

— Почти суббота, — говорит он, взглянув на свои часы. — Ты была без сознания больше суток.

 

Ого.

 

— А Джек и Элизабет?

 

— Под арестом. Хотя Хайд находится здесь под охраной. Им пришлось вытаскивать пулю, которую ты в него всадила, — с горечью говорит Кристиан. — К счастью, я не знаю, где именно он находится, иначе, наверное, сам убил бы его. — Лицо его мрачнеет.

 

Вот черт. Джек здесь? «Это тебе за SIP, паршивая сука!»

 

Я бледнею. Мой пустой желудок конвульсивно сжимается, к глазам подступают слезы, а тело бьет глубокая дрожь.

 

— Эй. — Кристиан придвигается ближе, голос озабоченный. Забрав стакан из моей руки, он бережно обнимает меня. — Уже все хорошо. Ты теперь в безопасности, — хрипло бормочет он мне в волосы.

 

— Кристиан, прости. — Слезы уже катятся у меня по щекам.

 

— Ш-ш. — Он гладит мои волосы, и я плачу ему в шею.

 

— За то, что я сказала. Я никогда не собиралась уходить от тебя.

 

— Тише, детка, я знаю.

 

— Знаешь? — Его признание останавливает мои слезы.

 

— Я это понял в итоге. Ей-богу, Ана, о чем ты только думала? — Тон его напряженный.

 

— Ты застиг меня врасплох, — бормочу я ему в воротник, — когда мы разговаривали в банке. Подумав, что я ухожу от тебя. Я думала, ты знаешь меня лучше. Я же столько раз говорила тебе, что никогда не уйду.

 

— Но после того, как я ужасно вел себя… — чуть слышно говорит он и стискивает обнимающие меня руки. — На короткое время я подумал, что потерял тебя.

 

— Нет, Кристиан. Никогда. Я просто не хотела, чтоб ты вмешался и подверг жизнь Миа опасности.

 

Он вздыхает, не знаю, от гнева ли, раздражения или обиды.

 

— А как ты понял? — быстро спрашиваю я, чтобы отвлечь его от этих мыслей.

 

Он заправляет волосы мне за ухо.

 

— Я только-только приземлился в Сиэтле, когда позвонили из банка. Последнее, что я слышал, это что ты заболела и едешь домой.

 

— Значит, ты был в Портленде, когда Сойер звонил тебе из машины?

 

— Мы как раз собирались взлетать. Я беспокоился о тебе, — мягко говорит он.

 

— Правда?

 

Он хмурится.

 

— Ну конечно. — Большим пальцем он гладит мою нижнюю губу. — Я всегда беспокоюсь о тебе, ты же знаешь.

 

Ох, Кристиан!

 

— Джек позвонил мне в офис, — бормочу я. — Он дал мне два часа, чтобы достать деньги. — Я пожимаю плечами. — Мне надо было уйти, а это казалось лучшим предлогом.

 

Рот Кристиана сжимается в твердую линию.

 

— И ты улизнула от Сойера. Он тоже страшно зол на тебя.

 

— Тоже?

 

— Как и я.

 

Я неуверенно касаюсь его лица, пробегая пальцами по колючей щетине. Он закрывает глаза, прижимается к моей руке.

 

— Не злись на меня. Пожалуйста, — шепчу я.

 

— Я ужасно зол на тебя. То, что ты сделала, — жутчайшая глупость, граничащая с безумием.

 

— Я же сказала, что не знала, как иначе поступить.

 

— Ты, похоже, совершенно не заботишься о собственной безопасности. А ведь ты теперь не одна, — сердито добавляет он.

 

Губа моя дрожит. Он думает о нашем маленьком Комочке.

 

Мы оба вздрагиваем, когда дверь открывается, и в палату входит молодая афроамериканка в белом халате поверх серой медицинской формы.

 

— Добрый вечер, миссис Грей. Я доктор Бартли.

 

Она начинает тщательно меня обследовать: светит мне в глаза фонариком, просит дотронуться до ее пальцев, потом до своего носа, закрыв вначале один глаз, потом второй, и проверяет все мои рефлексы. Но голос у нее приятный, а прикосновение нежное, и ей не откажешь в умелом подходе к больному. Сестра Нора присоединяется к ней, а Кристиан отходит в угол палаты, чтобы сделать несколько звонков, пока меня осматривают. Мне трудно сосредоточиться на докторе Бартли, сестре Норе и Кристиане одновременно, но я слышу, как он звонит своему отцу, моей маме и Кейт, чтобы сказать, что я очнулась. Наконец он оставляет сообщение Рэю.

 

Рэй. О черт… В памяти всплывает какое-то смутное воспоминание о его голосе. Он был здесь, да, когда я была без сознания.

 

Доктор Бартли ощупывает мои ребра, нажимая пальцами осторожно, но твердо.

 

Я морщусь.

 

— Сильный ушиб, но ни трещин, ни переломов. Вам очень повезло, миссис Грей.

 

Я угрюмо сдвигаю брови. Повезло? Я бы так не сказала. Кристиан тоже недовольно хмурится. Он говорит мне что-то одними губами, похожее на «сумасбродка», но я не уверена.

 

— Я выпишу вам болеутоляющее. Однако вам понадобится еще некоторое время. Хотя в целом все выглядит так, как и должно, миссис Грей. Советую вам поспать. В зависимости от того, как будете чувствовать себя утром, мы можем отпустить вас домой. Вас осмотрит моя коллега доктор Сингх.

 

— Спасибо.

 

Раздается стук в дверь, и входит Тейлор, неся черную картонную коробку с кремовой надписью «Фермой Олимпик» сбоку.

 

Ух ты!

 

— Еда? — удивляется доктор Бартли.

 

— Миссис Грей хочет есть, — говорит Кристиан. — Это куриный бульон.

 

Доктор Бартли улыбается.

 

— Это замечательно. Но только бульон. Ничего тяжелого. — Она многозначительно смотрит на нас, и они с сестрой Норой уходят.

 

Кристиан подкатывает к кровати столик на колесах, и Тейлор ставит на него коробку.

 

— Здравствуйте, миссис Грей.

 

— Привет, Тейлор. Спасибо.

 

— Всегда пожалуйста, мэм. — Мне кажется, он хочет еще что-то сказать, но удерживается.

 

Кристиан распаковывает коробку, достает термос, суповую тарелку, подставку, салфетки, ложку, маленькую корзинку с булочками, серебряные солонку и перечницу с дырочками… «Олимпик» расстарался вовсю.

 

— Это просто здорово, Тейлор. — В животе у меня урчит. Я умираю с голоду.

 

— Пока все? — спрашивает он.

 

— Да, спасибо, — отвечает Кристиан, отпуская его.

 

Тейлор кивает.

 

— Спасибо, Тейлор.

 

— Вам еще что-нибудь принести, миссис Грей?

 

Я бросаю взгляд на мужа.

 

— Только чистую рубашку для Кристиана.

 

Тейлор улыбается.

 

— Хорошо, мэм.

 

Кристиан озадаченно смотрит на свою рубашку.

 

— Сколько ты уже ходишь в ней? — спрашиваю я.

 

— С утра четверга. — Он криво улыбается мне.

 

Тейлор уходит.

 

— Тейлор тоже зол на тебя, — ворчливо добавляет Кристиан, откручивая крышку термоса, и выливает бульон в миску.

 

И Тейлор тоже! Но я не задерживаюсь на этой мысли, поскольку меня отвлекает куриный бульон. Он восхитительно пахнет, и спиральки пара соблазнительно поднимаются с его поверхности. Я пробую, и он не обманывает моих обещаний.

 

— Вкусно? — спрашивает Кристиан, снова присаживаясь на кровать.

 

Я энергично киваю, но не останавливаюсь. Аппетит у меня просто волчий. Прерываюсь лишь для того, чтобы вытереть рот льняной салфеткой.

 

— Расскажи, что было после того, как до тебя дошло, что происходит.

 

Кристиан ерошит руками свои волосы и качает головой.

 

— Ох, Ана, как приятно видеть, что ты ешь.

 

— Я проголодалась. Расскажи.

 

Он хмурится.

 

— Ну, после звонка из банка я думал, что мир вокруг меня рухнул… — Он не может скрыть боли в голосе.

 

Я перестаю есть. О господи.

 

— Ешь, не останавливайся, а то не буду рассказывать, — непреклонно шепчет он и сердито хмурится. Я ем дальше. Хорошо, хорошо… Черт, как же вкусно! Взгляд Кристиана смягчается, и он продолжает: — В общем, вскоре после того, как мы закончили наш разговор, Тейлор сообщил мне, что Хайда выпустили под залог. Как, я не знаю, я думал, нам удалось пресечь все попытки внести за него залог. Но это заставило меня задуматься о том, что ты сказала… и я понял, что случилось что-то серьезное.

 

— Я вышла за тебя не из-за денег, — вдруг выпаливаю я, когда неожиданная волна гнева поднимается у меня в душе. Голос мой повышается: — Как ты вообще мог подумать такое? Меня никогда не интересовали твои гребаные деньги!

 

В голове у меня начинает пульсировать, и я морщусь. Кристиан некоторое время изумленно таращится на меня, удивленный моей горячностью. Потом сужает глаза.

 

— Не выражайся! — рычит он. — Успокойся и ешь.

 

Я сверлю его мятежным взглядом.

 

— Ана, — предостерегает он.

 

— Это для меня было больнее всего, Кристиан, — шепчу я. — Почти так же, как то, что ты виделся с той женщиной.

 

Он резко втягивает воздух, как если бы я дала ему пощечину, и как-то сразу выглядит осунувшимся и измученным. На пару секунд прикрыв глаза, он, смирившись, качает головой.

 

— Я знаю, — вздыхает он. — И ужасно сожалею. Ты даже не представляешь как. — В глазах его светится искреннее раскаяние. — Пожалуйста, ешь, пока суп еще горячий. — Голос его мягкий и повелительный, и я подчиняюсь. Он облегченно вздыхает.

 

— Продолжай, — шепчу я, прежде чем откусить кусочек восхитительно свежей белой булочки.

 

— Мы не знали, что Миа пропала. Я думал, может, он шантажирует тебя или еще что. Я перезвонил тебе, но ты не ответила. — Он сердито хмурит лоб. — Я оставил тебе сообщение, потом позвонил Сойеру. Тейлор начал отслеживать твой телефон. Я знал, что ты была в банке, поэтому мы направились прямо туда.

 

— Не знаю, как Сойер нашел меня. Он тоже отслеживал мой мобильный?

 

— «Сааб» оборудован специальным маячком. Как все наши машины. К тому времени, как мы подъехали к банку, ты была уже в движении, и мы последовали за тобой. Почему ты улыбаешься?

 

— В глубине души я знала, что ты погонишься за мной.

 

— И что же в этом смешного? — спрашивает он.

 

— Джек приказал мне избавиться от моего мобильного. Поэтому я одолжила телефон Уилана и его-то и выбросила. А свой положила в одну из сумок, чтобы ты смог отследить свои деньги.

 

Кристиан вздыхает.

 

— Наши деньги, Ана, — тихо говорит он. — Ешь.

 

Я подчищаю остатки супа кусочком хлеба и бросаю его в рот. Впервые за долгое время чувствую себя наевшейся до отвала, несмотря на разговор.

 

— Я все.

 

— Умница.

 

Раздается стук в дверь, и снова входит сестра Нора с маленьким бумажным стаканчиком. Кристиан убирает мою тарелку и складывает все назад в коробку.

 

— Болеутоляющее. — Нора улыбается, показывая мне белую таблетку в стаканчике.

 

— А мне можно? Я имею в виду… ребенок?

 

— Да, миссис Грей. Это лортаб, ребенку он не повредит.

 

Я облегченно киваю. Голова болит ужасно. Глотаю таблетку и запиваю водой.

 

— Вам надо поспать, миссис Грей. — Сестра Нора многозначительно смотрит на Кристиана. Он кивает.

 

Нет!

 

— Ты уходишь? — чуть не вскрикиваю я, охваченная паникой. Не уходи, мы же только начали разговаривать!

 

Кристиан хмыкает.

 

— Если вы хоть на минуту подумали, что я выпущу вас из виду, миссис Грей, то вы сильно ошибаетесь.

 

Нора негодующе фыркает, но наклоняется надо мной и поправляет подушки, чтобы я могла лечь.


Дата добавления: 2015-08-27; просмотров: 29 | Нарушение авторских прав







mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.089 сек.)







<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>