Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Посвящается Дэйву Тейлору. 24 страница



– Двухнедельный отдых на двоих в шикарном отеле на Маврикии!

– Мам, да ведь у тебя даже паспорта нет, – добродушно усмехнулась Эбби.

– Знаю, милая, но любой его может легко получить, если надо, не так ли? – Она бросила на дочь странный взгляд.

– Что ты этим хочешь сказать?

Старушка улыбнулась, как шаловливый ребенок:

– Ты прекрасно знаешь, что я хочу сказать, дорогая.

Эбби вспыхнула. Мама всегда проницательна, как летучая мышь. С раннего детства от нее ничего нельзя долго скрывать.

– Не волнуйся, – добавила она. – Не собираюсь я никуда ехать. Выигрыш можно и деньгами взять.

– А мне бы хотелось, чтоб у тебя был паспорт, – сказала Эбби, садясь на диван, обнимая хрупкие старушечьи плечи, целуя морщинистую щеку. – Хотелось бы, чтоб ты ко мне приехала.

– Куда?

Она пожала плечами:

– Туда, где устроюсь.

– И я туда явлюсь, нарушу твой образ жизни?

Эбби невесело рассмеялась:

– Ты никогда не нарушишь мой образ жизни.

– Мы с твоим отцом не были заядлыми путешественниками. Когда твоя покойная тетка Энн много лет назад переселилась в Сидней, то все нам сообщала, как там замечательно, уговаривала приехать. А отец всегда знал, что его корни здесь. И мои тоже. Но я горжусь тобой, Эбби. Моя мама часто повторяла, что одна мать может позаботиться о семи детях, но семеро детей не смогут позаботиться о единственной матери. Ты доказала, что это не так.

Эбби сглотнула слезы.

– Я действительно тобой горжусь. Это самое главное, чего мать может ждать от дочери. Пожалуй, кроме одного. – Она бросила на нее загадочный взгляд.

– Чего? – улыбнулась Эбби, заранее зная ответ.

– Внуков…

– Возможно, когда-нибудь. Кто знает? Тогда тебе уж точно придется получить паспорт и приехать ко мне.

Мать снова опустила глаза на журнальный бланк.

– Нет, – твердо сказала она, тряхнув головой. Положила ручку, крепко стиснула руку дочери костлявыми пальцами в желтоватых пятнах.

Эбби удивилась силе пожатия.

– Запомни одно, дорогая. Если однажды решишься стать матерью, сначала дай детям корни. А потом крылья.

 

 

 

 

Ноябрь 2007 года

Через полтора часа после прощания с матерью Эбби везла за собой по платформе станции Гатуик и наверх по эскалатору чемодан, где лежало почти все, что она забирала из Брайтона. Там сунула его в камеру хранения.

Оставшись только с дорожной сумкой, где лежал почтовый конверт, который сержант Брэнсон вернул ей в субботу, и дамской сумочкой, подошла к кассе авиакомпании «Изиджет», пристроилась в короткую очередь.



Была середина дня.

 

 

Рой Грейс в своем кабинете тонул в груде факсов, отправленных из Австралии за последние двадцать четыре часа Норманом Поттингом и Ником Николлом. Он чувствовал себя слегка виноватым, что так долго держит там Николла, но составленный подругой Лоррейн Уилсон список контактов оказался слишком интересен и перспективен.

Однако, несмотря ни на что, верной ниточки к местонахождению Ронни Уилсона до сих пор не имеется.

Он взглянул на часы – 13:10. Еда, которую Элинор принесла из супермаркета, так и лежит на столе в пакете. Полезный для здоровья сандвич с морепродуктами и яблоко. День за днем он все больше бунтует против навязанной ему Клио диеты. Не сказать, чтобы от нее он себя лучше чувствовал. Только полез в пакет, зазвонил телефон.

Это был Билл Уорнер, возглавляющий в данный момент бригаду уголовного розыска в аэропорту Гатуик.

Давние дружеские отношения позволили избежать формальных любезностей, поэтому инспектор сразу перешел к делу:

– Рой, вы там предупреждали о некой Эбби Доусон, также известной как Кэтрин Дженнингс?

– Да.

– Можем точно сказать, она только что зарегистрировалась на рейс «Изиджет» до Ниццы, который отправляется в три сорок пять. Заметили на видеозаписи камер наблюдения – совпадает с разосланными фотографиями.

Эти самые фотографии сделаны с видеокамер в комнате для допросов. Строго говоря, Грейс не имел законного права делать их без ведома и согласия Эбби. Только в данный момент его это ни чуточки не волнует.

– Замечательно! – воскликнул он. – Просто потрясающе, черт побери!

– Что нам делать?

– Просто следите, Билл. Крайне важно, чтоб она не заметила слежки. Пусть летит, я к ней подсажу своих людей и попрошу помощи в Ницце. Можешь узнать, есть ли свободные места в самолете, чтобы разместить там пару полицейских? Если нет, не удастся ли выкинуть парочку пассажиров?

– Предоставь это мне. Знаю, самолет заполнен наполовину. Свяжусь с французской полицией. Как я понял, нас всех интересует, с кем она там хочет встретиться?

– Еще бы. Спасибо, Билл. Держи меня в курсе.

Грейс радостно взмахнул в воздухе кулаком и позвонил Гленну Брэнсону.

 

 

 

 

Ноябрь 2007 года

– Когда снова увидимся? Скажи, когда?

– Скоро.

– Как скоро?

Она лежала на нем, оба обливались потом в изнеможении от утренней жары. Истраченный член угнездился в кустике волос у нее на лобке. Ее маленькие округлые груди прижимались к его груди, глаза смотрели в его ореховые глаза, насмешливые, озорные. И определенно твердые, решительные.

Она девушка опытная, сообразительная. Та еще штучка.

Настоящий шедевр.

Чертовски приятна жуткая влажность, липкий жар, заставляющий его постоянно потеть. Она настояла, чтобы они занимались любовью, широко распахнув двери веранды, так что в комнате было почти сорок, черт побери. Она начала толкать его в грудь своими тугими грудками.

– Скоро? Скоро?

Он откинул с ее лица угольно-черные волосы, поцеловал бутон розовых губ. Она просто прелесть, великолепное тело. За тот месяц, что пришлось скрываться в приморском городе Паттани в Таиланде в ожидании сообщения о возвращении Эбби, он научился ценить стройных тоненьких тайских девушек.

А теперь – у-ху-ху! – оттянулся по полной программе. Совсем не ожидал. Эта девочка не только осуществила все его фантазии, но и полностью их превзошла. Еще около двадцати пяти миллионов американских долларов! Плюс-минус несколько процентов по обменному курсу на таиландской бирже.

Он с ней встретился в филателистическом магазине в Бангкоке и просто поболтал. Выяснилось, что ее муж был владельцем сети ночных клубов, которые она унаследовала после его гибели в результате несчастного случая при глубоководном плавании – некий турист на водных лыжах с реактивным двигателем начисто снес ему голову. Она пыталась сбыть с рук весьма серьезную коллекцию марок, и Ронни начал давать указания, советуя не торопиться, не дергаться, дождаться настоящей цены.

И с тех пор трахался с ней по нескольку раз в день.

В результате возникла проблема. Хотя и не слишком серьезная. Эбби начала надоедать. С какого момента – точно не скажешь. Может быть, из-за ее поведения и внешнего вида после того, как она связалась с Рики. Вначале от встреч с этим садистом она получала искреннее наслаждение.

Тогда он понял, на что она способна.

Беспредельная женщина. На все пойдет ради обогащения, и он определенно служит ей ступенькой.

К счастью, он на шаг впереди. До тех пор дважды промахнулся. Водичка не помогает. Что-то не получилось в распроклятой брайтонской водосточной канаве. И кто бы догадался, что очередной провал последует в Мельбурне?

К счастью, в Кох-Самуи полно прокатных яхт, судов, лодок. И дешево. К тому же Южно-Китайское море глубокое.

Отплыви отсюда на десяток миль, и труп никогда не прибьет к берегу. Катер уже наготове стоит на причале. Эбби понравится. Выглядит потрясающе. И ничего не стоит. По сравнению с результатом.

– Скоро, – повторил он. – Обещаю.

 

 

 

 

Ноябрь 2007 года

Пройдя контроль, Эбби направилась не в зал отправления, а вернулась к туалетам. Закрывшись в кабинке, вытащила из дорожной сумки конверт, открыла, вытряхнула содержимое – целлофановый мешок с отдельными марками и блоками.

Большинство блоков – копии тех, которые жаждал вернуть Рики, но другие, как и отдельные марки, подлинные, с виду абсолютно неказистые для любого, кто ничего не смыслит в филателии.

Она вытащила и расписку на сто сорок две тысячи фунтов, полученную две недели назад от владельца филателистического магазина «Юго-Восток». Ассортимент должен был произвести впечатление на непосвященного, каковым она справедливо считала сержанта Брэнсона.

Разорвав расписку и фальшивки на мелкие кусочки, спустила в унитаз. Сняла джинсы, ботинки, меховую куртку с овчинной подкладкой. Там, куда она едет, это не понадобится. Вытащила из сумки длинный светлый парик, подстриженный и причесанный в привычном для нее стиле, неловко натянула на голову, глядя в зеркальце в коробочке с макияжем. Надела купленный пару дней назад сарафан, хорошо сочетавшийся с ним кремовый льняной пиджак и красивые босоножки. Новый облик дополнили слегка затененные солнечные очки «Марк Джекобс».

Затолкала снятую одежду в пластиковый пакет, вышла из кабинки, поправила перед зеркалом волосы, бросила почтовый конверт в мусорную корзинку, взглянула на часы. 13:35. Быстро управилась.

Неожиданно пропищал телефон, сигнализируя о принятом письменном сообщении.

 

«Не могу дождаться завтрашней встречи. Осталось несколько часов. XX».

 

Она улыбнулась. Несколько часов. Да, да, да!

Прошла пружинистой походкой в камеру хранения, забрала оставленный там две недели назад чемодан. Отвезла за угол, открыла, вытащила пакет в пузырчатой обертке. Положила туда мешок со старой одеждой, закрыла, заперла на ключ.

Вернулась на контроль, нашла секцию «Бритиш эруэйз», подошла к окошечку бизнес-класса. Излишняя роскошь, конечно, но она решила сегодня отметить начало новой жизни в том стиле, в каком собиралась вести ее дальше.

Протянув женщине за окошечком билет и паспорт, сказала:

– Сара Смит. Рейс триста девять с пересадкой в Рио-де-Жанейро.

– Спасибо, мадам, – любезно ответила женщина и проверила информацию по компьютеру.

Задала обычные вопросы, связанные с соображениями безопасности, наклеила на чемодан ярлычок. Потом дернулась дорожная сумка, упала на ленту конвейера и исчезла из вида.

– Самолет отправляется вовремя? – уточнила Эбби.

Женщина посмотрела на монитор:

– Да, пока все в порядке. Вылетает в пятнадцать пятнадцать. Посадка начинается в четырнадцать сорок. Пятьдесят четвертый туннель. Когда пройдете контроль, в беспошлинной зоне увидите указатели.

Эбби поблагодарила и вновь взглянула на часы. В животе запорхали бабочки. Остается сделать еще две вещи, но обе она отложила на самый последний момент.

Прошла в зал «Бритиш эруэйз», выпила бокал белого вина, чтобы успокоить нервы, мечтая закурить. Но с этим придется обождать. Съела пару сандвичей, села перед телевизором, где шли новости, принялась мысленно проверять свои действия. Хорошо, ничего не забыла. Но на всякий случай снова удостоверилась, что определитель на телефоне не покажет ее номер, куда бы она ни звонила.

Точно в 14:40 загорелся экран, извещающий о начале посадки, однако номера рейса на нем еще не было. Эбби прошла в тихий уголок, где никто не мог ее услышать, набрала номер службы приема сообщений, куда велел звонить сержант Брэнсон, если она не сумеет связаться с ним по мобильнику.

Когда пошли гудки, заткнула уши, чтобы не слышать звоночки, предшествующие объявлению о посадке.

– Констебль Бутвуд слушает, – проговорил молодой женский голос.

Эбби, как могла, изменила голос, имитируя австралийский акцент.

– У меня есть для вас информация насчет Ронни Уилсона, – сообщила она. – Он будет встречать в аэропорту Кох-Самуи кого-то, прибывающего из Бангкока рейсом двести семьдесят один завтра в одиннадцать по местному времени. Ясно?

– Аэропорт Кох-Самуи, рейс двести семьдесят один из Бангкока завтра в одиннадцать по местному. Кто говорит?

Эбби разъединилась. У нее так дрожали руки, что она с трудом набирала ответ на полученное раньше сообщение, вынужденная без конца исправлять опечатки. Перечитала, прежде чем отправлять:

 

«У настоящей любви не бывает счастливого конца, потому что настоящая любовь никогда не кончается. Пусть это еще раз скажет, как я тебя люблю, хх».

 

И правда. Она его очень любит. Но не на четыре миллиона долларов.

И не с его дурной привычкой убивать женщин, которые доставляют ему деньги.

 

 

Вскоре после взлета она, раскинувшись в кресле и потягивая «Кровавую Мэри» с добавочной рюмочкой водки, открыла пакет в пузырчатой пленке. Заднее кресло пустует, нечего беспокоиться насчет любопытных глаз. Оглянулась через плечо, убеждаясь, что рядом нет никого из членов экипажа, и легонечко вытянула целлофановый пакетик.

В нем лежал блок Черных пенни. Она смотрела на строгий профиль королевы Виктории. На слово «почта», отпечатанное не слишком ровными буквами. На выцветшую краску. Замечательно, но вовсе не идеально. Как однажды объяснил Дэйв, порой именно недостатки придают им особую ценность.

Это точно так же относится и ко многим другим вещам в жизни, рассуждала она в приятном тумане легкого опьянения. Кроме того, кому хочется быть идеальным?

Снова взглянула на марки, вдруг осознав, что впервые их видит как следует. Действительно особенные. Волшебные. Она улыбнулась им и прошептала:

– Пока, мои красавицы. До встречи.

 

 

 

 

Ноябрь 2007 года

– Хорошо отдохнул? – спросил Рой Грейс.

– Очень смешно. Пляж видел только из иллюминатора, – проворчал Гленн Брэнсон.

– Я слышал, в Кох-Самуи красиво.

– Сырость адская, и все время лил дождь. И меня что-то за ногу укусило – комар-мутант или тарантул. Здорово распухла. Хочешь посмотреть?

– Нет. Но все равно спасибо.

Сержант, сидя в кресле перед столом Грейса в костюме и рубашке, в которых спал, судя по виду, с ухмылкой покачал головой:

– Ну и гад же ты, Рой, скажешь, нет?

– А я не могу поверить, что ты опять трогал мою драгоценную коллекцию записей. Я тебе разрешил переночевать одну ночь. Не просил вытаскивать каждый диск из футляра и разбрасывать по всему полу.

Брэнсону хватило совести смутиться.

– Хотел тебе помочь, разобрать… Черт возьми… извини. – Он хлебнул кофе, подавил зевок.

– Ну, как там заключенный? Когда ты прилетел?

Брэнсон взглянул на часы:

– Где-то без четверти семь. – Он все-таки зевнул. – По-моему, за последние две недели мы истратили годовой бюджет суссекской уголовной полиции на заграничные поездки.

Грейс улыбнулся:

– Уилсон что-нибудь сказал?

Брэнсон с наслаждением пил кофе.

– Знаешь, насколько я могу судить, он действительно кажется славным малым.

– Ну, еще бы. Милее ты никогда не встречал, правда? Одна маленькая проблема – вместо того, чтобы честно трудиться, предпочитает жен убивать. – Грейс бросил на друга притворно-укоризненный взгляд. – Это ты славный парень, Гленн. Если б не моя дерьмовая жизнь, может, я тоже был бы славный. А Ронни Уилсон не славный. Просто умеет внушать людям подобное впечатление.

Брэнсон кивнул:

– Угу. Я имел в виду не совсем то.

– Отправляйся домой, поспи, прими душ, потом приходи.

– Сейчас. На самом деле он много чего сказал. Был в философском расположении духа, хотел выговориться. Мне показалось, что устал скрываться. Шесть лет в бегах. Поэтому согласился с нами вернуться. Только все беспокоился о какой-то тайской птичке. Просил разрешения послать ей сообщение.

– Ты ему права зачитал, прежде чем он заговорил?

– Зачитал.

– Молодец.

Значит, все сказанное Ронни Уилсоном в самолете может использоваться в суде.

– Знаешь, он жутко злится на Скеггса. Если пойдет ко дну, обязательно утащит его за собой.

– Да?

– Насколько я понял, Скеггс помог ему по приезде в Австралию.

– Как мы и думали, – кивнул Грейс.

– Угу. В какой-то момент Ронни Уилсон завладел марками.

– От жены получил?

– Увильнул от ответа.

– Ничего удивительного.

– Так или иначе, отдал их Скеггсу на продажу, а тот попытался на него наехать. Потребовал девяносто процентов от вырученной суммы, иначе пригрозил засадить за решетку. Но у Скеггса было одно слабое место – он с ума сходил по цыпочке, с которой путался Ронни после того, как жена слиняла, по его выражению.

– В автомобильном багажнике.

– Именно.

– А цыпочка – Эбби Доусон?

– Какой вы нынче утром догадливый, суперинтендент!

– У меня преимущество – ночью выспался. Значит, Ронни Уилсон ею воспользовался, как горшком с медом? Велел окрутить Скеггса и вернуть марки? Я на верном пути?

– На монорельсовом.

– Думаешь, убил бы Эбби, получив их обратно?

– По старому правилу? Несомненно. Он хищник.

– По-моему, ты минуту назад назвал его славным малым.

Брэнсон виновато улыбнулся и круто сменил тему:

– Машину новую купил?

– Нет. Хреновы страховые компании хотят опротестовать мой полис, потому что я вел преследование. Сволочи. Пытаюсь уладить дела. Управление помогает, так как это была полицейская операция. – Грейс снова вернулся к делу: – Думаешь, марки по-прежнему у Эбби?

– Наверняка.

– Хегарти на сто процентов уверен, что марки, с которых ты снял фотокопии, – дрянная подделка.

– Нисколько не сомневаюсь.

– Я много об этом думал, – сказал Грейс. – Поэтому она и вмазала Скеггсу по яйцам.

Брэнсон нахмурился:

– Не понял?

– Она его пнула, передав марки, чтоб выиграть время. Знала, что отдает липу и что он через пару секунд разберется. Набросилась на него, чтобы мы появились на сцене. Все время водила его за нос.

Брэнсон уставился на приятеля и кивнул, когда до него дошло.

– Умная сучка.

– Действительно. И никто фактически не заявлял о краже этих марок, правда?

– Правда, – задумчиво подтвердил Брэнсон. – А страховые компании? Те, что выплатили компенсацию и страховку? Не могут заявить права на марки, купленные на их деньги?

– Та же проблема – последовательная передача правового титула. Как доказать без свидетельства Хегарти?

Детективы посидели в молчании.

– Я слышал от Стива Макки, что, по слухам, Пью подал прошение о переводе, – сказал Брэнсон.

Грейс улыбнулся:

– Обратно в Столичную. Им крупно повезло.

После очередной паузы Брэнсон спросил:

– Как думаешь, где сейчас эта женщина?

– Что я думаю? Думаю, лежит где-нибудь на тропическом пляже, попивает коктейль «Маргарита» и ухмыляется до ушей.

Так оно и было.

 

 

 

 

Ноябрь 2007 года

Никогда еще она не пила такой замечательной «Маргариты». Жгучая, крепкая, бармен добавил ликер «Куантро» в самый раз, нанес на ободок бокала идеальное количество соли. За неделю досконально изучил ее вкусы.

Она любовалась видом, лежа на толстой мягкой подстилке в шезлонге на белом песчаном пляже, глядя на залив. Любимое время дня, ближе к вечеру, когда жара уже не так печет и не надо открывать зонтик. На минуту опустила книгу на колени, сделала очередной глоток, наблюдая за желтой лодкой, уходившей от деревянной пристани по тихим водам в залив. Оранжево-красный парашют парил высоко в воздухе.

Можно еще поплавать. Только что выбрать – море или огромный бассейн в отеле, где вода немного прохладней? Трудное решение.

Она постоянно думает о матери, о Ронни и о Рики. Хотя злится на Рики и потрясена историей Ронни, все равно обоих немножечко жалко, каждого по-своему.

Хотя не слишком жалко.

– Вам эта книга нравится? – неожиданно спросила женщина, сидевшая неподалеку.

Эбби уже ее заметила, как и роман – «Беспокойный», лежавший рядом с ней на белом столике.

– Да, – кивнула она. – Но больше всего мне нравится Дуглас Адамс. По-моему, я прочитала все, что он написал.

– И я тоже!

Это был автор одной из самых любимых цитат Эбби, на которую она снова недавно наткнулась:

 

«Я редко прихожу туда, куда хотел, но почти всегда прихожу куда надо».

 

Сейчас она могла бы сказать про себя то же самое.

Сделала еще глоток.

– Здесь готовят лучшую в мире «Маргариту».

– Пожалуй, надо будет попробовать. Я только сегодня приехала, ничего еще не знаю.

– Здесь потрясающе. Истинный рай!

– Похоже на то.

Эбби улыбнулась.

– Меня зовут Сара, – сказала она.

– Очень приятно. А я Сэнди.

 

Примечания

 

 

 

 

Столичная полиция – официальное название полиции Лондона, за исключением Сити. (Здесь и далее примеч. пер.)

 

 

 

 

Маркс Граучо (1890–1977) – один из братьев Маркс, составлявших прославленное комедийное трио.

 

 

 

 

Джамбалайя – острое креольское блюдо из риса с ветчиной, креветками и помидорами.

 

 

 

 

«Маргарита» – мексиканский коктейль из текилы, ликера, лимонного сока, с мелко колотым льдом.

 

 

 

 

«Свидетели Иеговы» – течение в протестантстве, известное миссионерской и благотворительной деятельностью.

 

 

 

 

По легенде, царь Мидас превращал в золото все, к чему прикасался.

 

 

 

 

Ешива – еврейский университет, высшее учебное заведение.

 

 

 

 

Знак «L» предупреждает, что за рулем ученик.

 

 

 

 

Лови момент (лат.).

 

 

 

 

Кокни – просторечие коренных лондонцев; рифмованный сленг – шифрованный язык, непонятный для непосвященных, где слова заменяются рифмующимися с ними фразами.

 

 

 

 

Ленточная застройка – дома, стоящие в ряд и имеющие общие стены.

 

 

 

 

Стоун – 6,34 кг.

 

 

 

 

Трейнспоттинг – хобби, заключающееся в отслеживании поездов и записи номеров локомотивов.

 

 

 

 

Большое Яблоко – прозвище Нью-Йорка.

 

 

 

 

Граунд-Зеро – «нулевой уровень», площадка, где находились рухнувшие башни Всемирного торгового центра.

 

 

 

 

Маржа – разница между покупной и продажной ценой товара.

 

See more books in http://www.e-reading-lib.com

 


Дата добавления: 2015-08-27; просмотров: 57 | Нарушение авторских прав







mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.046 сек.)







<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>