Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 6. Макс свернул на Голдер‑Ранч‑роуд, чтобы забросить меня

Глава 1 | Глава 2 | Глава 3 | Глава 4 | Глава 8 | Глава 9 | Глава 10 | Глава 11 | Глава 12 | Глава 13 |


 

Макс свернул на Голдер‑Ранч‑роуд, чтобы забросить меня, а две другие машины продолжили путь на юг, к городу. Когда подъехали к дому, я подумала, что здесь меня ждут не дождутся мужчина и две собаки. Я была рада повидаться с Зигмундом. Вот только, пока плелась по подъездной дорожке, боль – не то от вида тела Джессики, не то из‑за стресса от встречи лицом к лицу с прошлым – рисовала в воображении картину, как я бьюсь в двери и ору: «Убежища!» Так хорошо мне было, когда Карло открыл входную дверь и улыбнулся.

На секунду показалось, что муж растворился в том, что я навоображала. А потом он предложил: «Пойдем расскажешь» – и мы все переместились в гостиную, где мопсам было проще добраться до моего лица. Я вдвойне была рада еще и оттого, что Зигмунд не видит сцены воссоединения нашей стаи.

После раннего ужина – паста с соусом песто, салат из шпината – и перед вечерним выгулом мопсов я взяла свой бокал с недопитым вином во вторую спальню, где Джейн обычно простегивала одеяла и клеила семейные альбомы. В этой комнате Карло позволил мне устроить кабинет, когда я сказала, что мне нужна своя норка – наподобие того как мужчины обустраивают гараж. Я не стала говорить ему, что не до конца изжила в себе специального агента Бриджид Куинн. Вдобавок в один прекрасный день, когда уже научусь быть лучшей женой, чем Джейн, я планировала организовать маленькое частное сыскное агентство.

Мой письменный стол, что я перевезла из старой квартиры, был завален журналами и каталогами хозтоваров с кухонной утварью. Если первые я все собиралась прочитать, то вторые не переставали озадачивать и пугать меня одновременно. Там же разместился мой лэптоп. За столом – крутящийся офисный стул. Несколько коробок со старыми налоговыми декларациями и другими безвредными архивами. Металлический шкафчик с замком, купленный после того, как Пол оставил меня, – для всего прочего.

Несколько фотографий на стенах напоминали о моих успехах в разрушении преступных планов всевозможных злодеев: вот президент Рейган благодарит меня за предотвращение террористической атаки, о который никто никогда не узнает; другая рамка хранит награду за уничтожение тайской банды, промышлявшей работорговлей. Следующая – за внедрение в секту Пало Майомбе, как раз вовремя, чтобы спасти мальчика от участи быть сваренным в котле заживо. К этой награде я питала смешанные чувства, потому что в котле уже был другой мертвый ребенок, когда появились мы: это тогда я застрелила невооруженного преступника.

Материалы для рукоделия Джейн хранились в коробке в шкафу вместе с ее швейной машинкой.

Усевшись, я положила ноги на ближайшую коробку с документами и уставилась на мобильный телефон на столе. Я вспоминала свой взрыв на дороге в Маунт‑Леммон. Если бы дело касалось одной Джессики, мне, наверное, удалось бы обуздать свои чувства. В конце концов, она мертва и уже не испытывает боли. Но жив ее отец Зак Робертсон, мысль о котором не позволяла забыть о том деле.

Захария Робертсон был скромным дантистом в Санта‑Фе, жил с обожающей его женой, не огорчавшим его сыном и дочерью, только что поступившей на службу в ФБР. Я никогда не говорила ему, как жалела о том, что поспешила рекомендовать Джессику для стажировки, поскольку очень хотела выучить ее на смену себе; как жалела, что была чуть старовата, чтобы выдавать себя за автостопщицу‑подростка. Как и всем родным тех, кто стал жертвой арестованных мной злодеев, я просто сказала Заку, чтобы звонил в любое время дня и ночи.

Он звонил. После исчезновения Джессики в ту ночь на Шоссе‑66 в семидесяти девяти милях к западу от Тукумкари, Нью‑Мексико, его звонки полнились надеждой – вскоре после ноля часов и отчаянием – спустя шесть месяцев. Он стал появляться на работе нетрезвым и был не в состоянии сдержать дрожания инструментов во рту пациентов.

Даже спустя два года Зак продолжал звонить мне. Так я выяснила, что жена Елена и сын Питер оставили его – года на три раньше срока, когда обычно распадаются семьи жертв убийства. Вскоре Елена заболела раком и умерла, не пытаясь лечиться. После ее похорон Зак с сыном почти не общался.

Когда последний раз я говорила с ним, Зак являл собой фактически «не просыхающего» отшельника, который редко моется, ютясь в лачуге где‑то на Верхнем полуострове, штат Мичиган.

Я выпила залпом оставшееся вино, глубоко вздохнула и набрала номер Зака.

Он ответил сразу, в точности как делал, когда все только начиналось.

– Ты всегда ждешь, пока я позвоню первым, – не раздумывая выпалил он, а затем с дрожью в голосе: – Неужели ее нашли…

– Нашли.

Я не выплеснула на него сразу все. Мне хотелось сначала попробовать оценить, сколько из услышанного он вспомнит утром.

– Что… что насчет того, кто сделал это? Вы знаете?

– Да. Теперь мы все выяснили.

Мне показалось, он лишь слегка под градусом, поэтому я рассказала ему, что знала. Все, что произошло за последние двадцать четыре часа, и еще то, что, по нашим предположениям, случилось в тот страшный день. Как и все эти годы, я не смягчала удары. И ему не понадобилось задавать вопросы, поскольку я предвосхитила буквально их все.

А замолчала, услышала то, что поначалу приняла за звук перемешивания кубиков льда в стакане. Потом до меня дошло, что он, слушая, одновременно печатает на клавиатуре компьютера.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Дерьмо, до этого Тусона напрямую не доехать ниоткуда! – воскликнул он, когда щелчки клавиатуры наконец прекратились. – Рейс семьсот тридцать четыре «Американ эрлайнс», прибывает в два пополудни.

– Зак, не стоит.

– Если не встретите, я возьму такси и приеду в офис судмедэкспертизы.

– Зак, послушай…

– Да не бойся, я не причиню никакого беспокойства. Я никогда ни в чем не винил Бюро, с самого начала, разве нет?

Он миллион раз повторял, что никогда не винил Бюро (читай – меня).

– Да, все так.

– И даже в ту ночь, что ты провела со мной.

Скорее не ночь, а двое суток я отговаривала его от самоубийства, когда он позвонил откуда‑то из сельской местности и сказал, что его потеющие ладони измазаны тающими пригоршнями таблеток снотворного.

– Да, Зак, даже тогда ты не винил нас. Но тебе не надо видеть ее… такой.

– Нет, надо. – Мужество наконец оставило его, он заплакал.

Я не очень‑то уважаю пьяные слезы, за исключением тех случаев, когда кто‑то оказывается в таком положении, как Зак, поэтому терпеливо ждала, пока он успокоится.

Затем, вытерев собственный нос тыльной стороной ладони, пробубнила:

– Клянусь тебе, когда дойдет до слушания дела, тебя допустят на заседания в суде. И ты сможешь прочитать то заявление, которое написал много лет назад. Помнишь то заявление? Постарайся сосредоточиться на этом. Оно ведь еще у тебя, да?

Зак повесил трубку.

Именно так и происходит со многими близкими жертв. Эту часть никто не видит потом, когда медиа наскучит тема, – так в конце фильма бегут титры, а их не читают. Преступник пойман, актеры, что исполняли роли членов семьи, переживают катарсис, увидев победу правосудия. Актеры, играющие детективов, поворачиваются спиной и триумфальной походкой покидают кадр. Простые обыватели, или зрители, выбрасывают попкорн, вытирают жирные пальцы и расходятся по домам. Они чувствуют самое большее легкую дрожь от страха, когда, въезжая в темный гараж, вдруг вообразят, что кто‑то затаился за второй машиной, но там, конечно, никого нет, и жизнь продолжается, как прежде, трам‑парам‑папам.

В реальности некоторые семьи жертв проводят остаток своей жизни в ожидании смерти. Конец.

Только дурачье верит в катарсис.

 


Дата добавления: 2015-09-04; просмотров: 26 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 5| Глава 7

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.008 сек.)