Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

20 страница. Ну будем надеяться Сегодня в пять едем к нему в прокуратуру

9 страница | 10 страница | 11 страница | 12 страница | 13 страница | 14 страница | 15 страница | 16 страница | 17 страница | 18 страница |


Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

Ну будем надеяться… Сегодня в пять едем к нему в прокуратуру, и ты уж постарайся больше не упускать его, понял? А обратно меня пусть твой Артур повезет.

Помощник прикрыл глаза и молча кивнул — медленно и значительно. Золотой человек, мастер на все руки…

Бай пошел наверх, в спальню, чтобы переодеться к выходу в город. Может, где-нибудь еще развеяться удастся вечерком. Не до полуночи же сидеть в прокуратуре… А хоть бы и до полуночи, что такого? Много теперь в столице мест объявилось, где совсем не грех потратить денежки. У кого есть.

И на Альку эту паршивую тоже злость прошла. Действительно, если этот простачок даже его — его! — вокруг пальца обвел, то что ему эта похотливая стареющая сучонка! А как она из-за Димки-то ощерилась на него! Подумаешь, ну достал мальчонка бабу, так что же теперь — всему миру рушиться? И вспомнил Бай времена, когда он не был еще таким рыхлым, а Алька — такой костлявой. Да-а, как вспомнишь да представишь себе… А что, может, заехать к ней по старой-то памяти? А ну как не даст? Выгонит? Это почему же?.. Какому-нибудь Турецкому, поди, дала бы с радостью, стерва… Но вдруг все это пока лишь его домыслы? Мало ли, моча в голову ударила! Да еще Алька со своей истерикой… И нечего выдумывать: просто поехал в служебной машине, а свою какому-нибудь приятелю отдал по необходимости. Может такое случиться? А он — в панику.

Бай даже рассмеялся от нового своего предположения. Вот уж действительно, у страха-то глаза велики, да еще как! И он повеселел. И решил вечерком затащить Альку куда-нибудь в злачное местечко, поддать покрепче, а там будь что будет, как получится. Надо ж и бабе иногда приятное делать.

Но Андрюша все равно не должен теперь спускать с этого Турецкого глаз.

 

 

 

Забрав машину Турецкого, Грязнов отправился домой обедать, что старался делать регулярно, чтобы не обижать Нину. По пути остановился возле поста ГАИ и договорился с ребятами, что ночами машина постоит рядом, у обочины, в пределах их видимости.

— Какой разговор — ставь. Стаканчик красненького нальешь…

— Всенепременно.

Отобедав, Слава вернулся к машине и оставил мужикам бутылку водки. Вопрос со стоянкой решился.

В половине второго он подъехал к институту Склифосовского, где уже находилась муровская машина с двумя оперативниками. Слава поздоровался с ними, спросил, как дела. Ответили, что с минуты на минуту женщину приведут. Грязнов предложил свои услуги, и те легко согласились — им было без разницы, в какой машине поедет больная. Тогда Слава поднялся в приемный покой и стал ждать.

Ларису Георгиевну он бы не узнал, если бы не ее длинные светлые волосы. Сильно похудевшая, с усталыми полуопущенными веками и уголками губ, нездоровой желтизной на лбу и щеках, она выглядела очень даже пожилой женщиной.

Грязнов тут же подошел, представился врачам, которые сопровождали ее, — впрочем, его здесь уже знали, заскакивал, да и как забудешь этакого рыжего крепыша.

На вопрос, обращенный к Ларисе Георгиевне, куда она хочет, чтобы ее отвезли, она сказала: только к отцу. Грязнов стал объяснять, что там еще придется, поработать следователям, там кое-какие следы остались… Но Лариса Георгиевна лишь добавила, что хотела бы заехать к себе домой, взять необходимые вещи и — к отцу. Домой на Комсомольский она не хочет.

Впрочем, ее можно было понять: после такого зверского— иначе и не назовешь — предательства мужа, что она должна была бы чувствовать в квартире, где полтора десятка лет протекала их совместная жизнь?..

Врач сказал, что довезет пациентку до места, посмотрит, как там и что, и только после этого уедет. И это было понятно: его медицинское начальство уже получило соответствующие указания из Генеральной прокуратуры, поэтому и врач — серьезный молодой парень — был предельно вежлив и корректен.

Когда вошли в квартиру, Грязнов тут же позвонил в отделение милиции, обслуживающее район Хамовников, и сообщил дежурному, что дверь распечатана ввиду возвращения хозяйки и надо, чтоб он по-быстрому прислал сотрудника для составленья соответствующего акта.

Лариса Георгиевна, словно сомнамбула, медленно ходила по квартире, как будто не понимала еще, что она у себя дома, и потому не знала, чем заняться. Увидев на кухне выбитое окно, ветер из которого усиленно вздымал штору, она замерла, а потом как-то оглянулась на Грязнова. Он понял ее вопрос.

— Один из ваших похитителей, некий Михаил Гарибян, решил таким образом свести с жизнью счеты. Мы не успели его удержать. В квартире их взяли. Там, в комнате, они уже и мешки приготовили, оставалось лишь выйти. Но вышли не они, а мы вошли.

— И где?..

— Кто, другой?.. Ну один — я вам сказал уже. А второй, Ашот, тот хоть и наложил полные штаны с перепугу, но оказался умнее. Он привел нас к себе на дачу, откуда вас, к сожалению, успели увезти. Ну а потом взяли штурмом дачу Ованесова. Вас уже приготовились вывезти в багажнике автомобиля и уничтожить. В схватке один из преступников был убит Остальные сейчас в тюрьме.

Лари а Георгиевна снова медленно обошла квартиру, оглядывая стены, заметила большие сумки у двери бывшей своей столовой, села в кресло и уткнула лицо в ладони.

Грязнов, зная, что спешить пока не нужно, присел на стул напротив нее и заговорил таким проникновенным голосом, как умел только он и за что Турецкий считал его ловким и опасным совратителем. А уж о Меркулове и говорить не приходится…

— Лариса Георгиевна, послушайте меня. Я должен заметить. вам очень повезло. Мы ж такую армию вам на выручку кинули, таких людей подняли! Когда-нибудь, коли будет желание, познакомитесь. И сейчас ваше дело — о гибели отца и, как я понимаю, исчезновении вашего мужа — у нас в работе. Причем сегодня понедельник, всего только пятый день следствию пошел, да еще из них два выходных, а мы уже столько раскрутили! Да у нас никогда таких темпов не было И ведь все ради вас! Я понимаю, вам сейчас плохо, но вы примете ванну, придете в себя, успокоитесь, и жизнь, поверьте мне, не покажется такой паскудной, честное слово!

Лариса Георгиевна подняла лицо: оно было мокрым от слез. Грязнов только разочарованно развел руками — говорил, мол, говорил, а все без толку. Но женщина вдруг улыбнулась, вернее попробовала это сделать. И хотя улыбка, или гримаса, получилась грустная, но все же это была попытка. И потому Грязнов трижды торжественно хлопнул в ладоши:

— Молодец! Вот так и надо! И пропади они все пропадом! Может, вам выпить чего-нибудь? Или врачи пока не велят? Мне-то нельзя, а у вас в доме, поди, что-нибудь есть? — Он встал с готовностью услужить хозяйке.

— Там, — слабо показала она рукой на бар в углу.

Грязнов открыл крышку, и внутри вспыхнул свет. Батюшки! Чего тут только не было!

— Чего желаете? — Грязнов изысканно поклонился, чем снова вызвал слабую тень улыбки.

— Налейте коньяку… Нет! — воскликнула вдруг. — Там, наверно, водка есть, капните на донышко… пожалуйста.

Грязнов поднес ей крохотный сто парик и открытую коробку конфет. Она, медленно закинув голову, выпила, а от конфеты отказалась движением ладони. Грязнов поставил все на место и закрыл бар.

— Ну вот, теперь маленько приходите в себя, я тут пока акт составлю, мы ж опечатывали вашу квартиру. Потом соберете, что вам нужно, и можно ехать. Эти вещественные доказательства, я думаю, суду не понадобятся, а опись следователь составил, так что вынимайте и пользуйтесь. Не буду вам мешать. На звонок дверь не открывайте. Я буду рядом, все сделаю сам.

И он вышел на кухню. Скоро появились участковый и деятель из РЭУ.

Пока то да се, прошло больше двух часов. Лариса Георгиевна была в принципе готова ехать. Грязнов попытался дозвониться в прокуратуру Турецкому, но в его кабинете сидел Кругликов и сказал, что Саша на выезде. Тогда Слава набрал номер в Староконюшенном. Достал. Группа вместе с Турецким и Полуниным заканчивала работу. Торопились все завершить до приезда Ларисы Георгиевны. Кстати, и Меркулов собирался подъехать. Так что убрать надо, стекла выкинуть, следы крови замыть.

— Ну а новенькое что-нибудь?..

— Есть кое-что, — кратко ответил Саша. — Если нетрудно, задержитесь еще на полчасика, пока до вас эксперт Миронов доберется, да и мы успеем. Сдадим квартиру в лучшем виде, чтоб не пугать девушку. Как она?

— Пришла в себя. — И добавил шепотом: — Уже пробует улыбаться.

— А я никогда не сомневался, что в твоей компании даже покойники петь пробуют. А уж о женщинах — и слов нет. Держись, рыжий, на тебя вся Генпрокуратура молится, вместе с доблестным МУРом. А чтоб время даром не терять, можешь ей пока о своем договоре с Константиниди рассказать, бумажка-то при тебе?

— Со мной.

— Ну вот и действуй.

Грязнов вернулся в столовую, где ожидала отъезда Лариса.

— Лариса Георгиевна, я сейчас с коллегами говорил, они в Староконюшенном дела завершают, и мы с вами скоро выедем туда. Но пока у нас с вами есть немного времени, если разрешите, я хотел бы ввести вас в курс дела. Не возражаете?

— Я слушаю вас.

И Грязнов, не вдаваясь в подробности, рассказал о своем договоре с Константиниди, главным в котором было отыскать Ларису и проследить за действиями Богданова. Слава сознательно не назвал его мужем Ларисы, а просто по фамилии. Сказал также, что он еще в субботу утром покинул пределы страны: сбежал, в командировку? — пока до конца не выяснено. Таким образом, условия договора, несмотря на смерть отца, выполнены, аванс был получен. И остался окончательный расчет. Но сейчас, естественно, об этих, сравнительно небольших деньгах, всего пятьсот тысяч рублей, он не хочет говорить, тут не горит. Частное сыскное бюро «Глория», которое он представляет, готово и далее сотрудничать с ней, если, разумеется, у нее будет желание продолжить поиск Богданова. Тем более что на него падает подозрение в убийстве тестя.

— Он не мог этого сделать, — твердо заявила Лариса.

— Вам видней, — согласился Грязнов. — Но имеются еще и некоторые факты, и их следует объяснить и проанализировать. Делом занимается Генеральная прокуратура России, и с заместителем генерального прокурора вы сегодня познакомитесь. Это очень умный и приятный человек. Он обещал заехать справиться о вашем здоровье и выяснить, чем вам помочь в дальнейшем. Вот заодно можно будет и решить все проблемы.

— Я должна подумать, — сказала она.

— Разумеется. Такие вещи второпях не делаются. Мы расскажем, чем занимаемся, кто мы такие, что умеем делать, а вы только после этого примете решение… — Грязнов откинулся на спинку стула и заметил как бы между прочим: — Знаете, это ведь как медицина сегодня. К сожалению, многое разрушено, даже то хорошее, чем можно было гордиться и что обязательно надо было сберечь. Но у нас это обычное явление: сперва смести с дороги, а потом чесать затылки. Очень, так сказать, по-русски. Верно?

Лариса кивнула.

— Так вот о медицине. Случись с человеком несчастье, конечно, постараются спасти, но лечиться предлагают уже за деньги. Сомнений, что преступник будет найден и наказан, у меня нет. Но как долго будет длиться этот поиск, один Бог знает. А частный сыск может ускорить дело. Но не стоит об этом. Так как вы являетесь, по сути, единственной наследницей покойного, а он был ограблен, хотя часть коллекции удалось отыскать, следствие очень рассчитывает на вашу помощь. Конкретный разговор будет позже, но желательно, чтобы вы обдумали еще и этот вопрос. Вот, собственно, и все. — Грязнов посмотрел на часы и сказал, что сейчас подъедет эксперт и можно будет отправляться.

Врач, поднимавшийся к ним пару раз, удостоверился, что все в порядке, оставил таблетки, написал рекомендации и уехал успокоенный.

В дверь позвонили.

— Минуту, — сказал Грязнов поднявшейся женщине и направился к двери. Посмотрел в глазок и увидел задумчивую физиономию криминалиста из НТО Миронова, который почему-то очень долго добирался от Турецкого из Староконюшенного. Что он, пешком шел?

— Привет. Чего притопал?

— Пальчики нужны, — объяснил свой приход эксперт. — Понимаешь, какое дело? Там у старика… — И стих, потому что Грязнов приложил указательный палец к губам, а большим пальцем второй руки ткнул себе за плечо. — Понял, — с готовностью согласился Миронов. — Так я говорю, Александр Борисович прислал, чтоб я взял тут пальчики Богданова. Помогай, Слава.

Они вошли в комнату, и Грязнов, представив Ларисе Георгиевне новое действующее лицо, объяснил цель его появления.

— Понимаете, нам необходимы следы пальцев рук Богданова, чтоб наверняка идентифицировать. Есть ли в доме такие вещи, которые принадлежат лично ему и никто другой их не трогал?

Вопрос был, как понял Грязнов, непростой.

— Лариса Георгиевна, мы с вами уже говорили о некоторых имеющихся у нас фактах. Так вот, чтобы во всем разобраться: снять обвинение с Богданова или, наоборот, предъявить ему обвинение, надо найти, обнаружить следы его пальцев здесь. На стаканах, простите, бокалах, книгах, на чем-нибудь еще… Подумайте, пожалуйста. А вот этот господин, наш эксперт, скопирует их на дактопленку. Я же составлю протокол об обнаружении этих следов. Вы поняли меня?

Лариса Георгиевна стала медленно обходить квартиру, оглядывая вещи, и Грязнов понимал, какую мучительную задачу поставил перед женщиной, которую предал и едва не погубил муж, а она должна искать ему оправдания… Наконец она вошла в ванную и тут же позвала Грязнова: показала на целый ряд флаконов с одеколонами — Франция, Англия… Спросила: подойдет ли? Эксперт посмотрел и выразительно показал большой палец.

Почувствовав, что женщина уже немного отошла от своего угнетенного состояния, Грязнов спросил, что за фирма была у ее мужа. Лариса безразлично пожала плечами.

— Вообще-то я мало интересовалась его делами… Но, кажется, называлась она вполне по-современному: совместное предприятие «Доверие».

Грязнов улыбнулся, оценив своеобразный юмор ситуации.

— А где же она обреталась, если не секрет? И с кем ваш супруг совмещал руководство этим «предприятием»?

— По-моему, с венграми… Ну да, он же — вы говорили — в Будапешт улетел?.. А где находилась? Черт ее знает, где-то в Чертанове. Фирма!.. Смех один. Снимал однокомнатную квартиру на первом этаже, с телефоном и санузлом, естественно. Скорее всего, он там пил да с бабами… — Лариса удержалась от грубости, которая едва не сорвалась с ее уст, и лишь презрительно скривила губы.

Грязнов понял и сочувственно покачал головой.

— Адрес этой квартиры не знаете?

— Если нужно, найду, конечно.

Она удалилась в спальню и вытащила на кровать ящик из тумбочки, на которой стояла голубая лампа-ночник в виде распустившегося тюльпана. В ящике, под грудой сложенных носовых платков, находилась целая россыпь визитных карточек. Лариса взяла с десяток и швырнула на кровать.

— Выбирайте, какая вас устроит, — позвала она Грязнова.

Карточки генерального директора были шикарные: лицевая сторона — на русском и английском, оборотная — на венгерском языках. Картон лакированный, плотный, золотистый и несомненно должен был производить достойное впечатление на возможных клиентов. Но Грязнова интересовало другое — адрес: Чертаново, Сумская улица, номера дома и апартаментов… Ишь ты! Телефон, факс.

— И много народу у него, в этой фирме, работает?

— Ха! Да он там, по-моему, одну девку и держал, чтоб на телефонные звонки отвечала: шеф только что отъехал… Что передать шефу? Я ее однажды видела, эту Шлюху, — смотреть совершенно не на что. Проще было автоответчик завести.

— Но как же он тогда сумел, по-вашему, под этакую фикцию гигантский кредит в тридцать миллиардов рублей получить?

— Сколько?! — Возможно, если бы у нее достало сил, она бы расхохоталась, но хватило лишь на то, чтобы даже и не с иронией, а с полнейшим презрением ответить шутнику милиционеру: — Вы это у меты спрашиваете? А как все дела в этой стране делаются? Остается только удивляться вашей наивности… Наверное, под воздух. Под обещания. Или, как теперь говорят, под намерения. Господи, да вам ли не знать, с нормальными людьми, поди, и дел-то не имеете… — Она слабо махнула рукой.

— Значит, вы считаете, что он жулик?

— Ну может, не обычный жулик, каких большинство. Во всяком случае, ничего вам сказать не могу, поскольку, как я говорила, никогда не интересовалась его делами.

«Интересная семейка!» — хмыкнул Грязнов.

— А вы могли бы сказать, что он взял из этой квартиры, уезжая за границу?

— Ради Бога, не сейчас… — поморщилась она. И после паузы добавила: — Я многого здесь не вижу. Возможно, в тех мешках. А что у отца пропало?

— Очень много, вы увидите.

Грязнов понимал, что в данный момент нельзя от потерпевшей требовать большего, она и так едва держалась на ногах. Но женщина она тем не менее сильная. И характерец — не позавидуешь…

Реконструируя криминальную ситуацию, следователи пришли к заключению, что убийство Константиниди произошло не совсем так, как это представлялось им поначалу Точнее, совсем не так. Исходя из результатов медицинской и криминалистической экспертизы, они поняли: старик был убит не в кабинете и не в результате падения часов.

Тщательно исследуя осколки разбитого стекла от напольных часов, криминалист обнаружил на некоторых из них, находящихся внутри корпуса, что было естественно при падении корпуса на пол, следы грязи. Кровь там могла бы оказаться, но вот грязь-то откуда? А быть она могла, скажем, от удара по стеклу ботинком. Это — раз.

 

 

Понедельник, 17 июля, ранний вечер

 

 

Провели следственный эксперимент: Полунин вместе с понятыми спустился этажом ниже, в квартиру соседей. Он вошел в комнату, находившуюся как раз под кабинетом Константиниди, и включил телевизор. В это время Турецкий с Мироновым, подняв с пола тяжелый футляр, толкнули его на стену, после чего он грохнулся на пол. Вернувшийся Полунин сообщил, что такой грохот нельзя не услышать, о чем и сказали ему встревоженные хозяева. В день убийства они ничего подобного не слышали.

Вывод напрашивался сам собой. Константиниди мог быть убит и в прихожей, когда он открыл дверь человеку, которого явно знал, или позже, уже в кабинете, но смерть никак не была связана с лежащими на полу часами. Миронов высказал соображение, что тщедушного и невысокого ростом старика убили именно тем способом, который в последние годы особенно часто демонстрируют в американских боевиках. То есть убийца, обладающий недюжинной силой, просто сворачивает жертве голову, как куренку Потом он возвращает голову в прежнее положение. В нашем случае это сопровождалось имитацией падения часов по стене на пол. При этом ногой было разбито стекло, разодран затылок и шея уже мертвого человека торчащими из футляра острыми осколками. Преступник разбросал осколки по полу, аккуратно уложив на них труп. Спрашивается зачем столько действий? Эксперт Миронов объяснил: а чтоб было тихо и очень похоже на несчастный случай. Номер, рассчитанный, конечно, на невежд. Но ведь первоначальная версия у следователей была именно такой.

Кстати, теперь на паркете остался заметный след от удара. А первого рубца не было Тоже зевнули этот факт в пятницу Кого винить? Только самих себя, с чем согласились, переглянувшись, умные следователи Турецкий с Полуниным.

Далее. Сравнивая соскобы грязи, взятые с осколков стекла в корпусе, с теми, что были собраны в стенном шкафу в прихожей, эксперт-криминалист отметил, что они разного происхождения, хотя нужен более тщательный лабораторный анализ

Значит, что же, убийц, получается, было двое» Или же первые следы обуви не имеют к тем, что в часах, никакого отношения? Обувь бы найти!.. Знать бы еще, у кого искать. И следы пальцев хорошо бы… Но здесь их было уже столько, что хватило бы на целый взвод киллеров. Тем не менее криминалист усиленно занимался ими. Он собрал уже целую коллекцию. Изготовил отпечатки нескольких ладоней с помощью типографской краски. Изучил капиллярное строение отдельных фаланг пальцев, междупальцевых подушечек и собственно ладоней, оставленных на различных предметах.

А Турецкому почему-то время от времени мерещились сильные пальцы Андрея, помощника и шофера Бая, которые с необыкновенной легкостью снимали железные крышечки со стеклянных бутылок. На всякий случай он попросил криминалиста, чтобы тот взял в НТО Московского УВД пальчики одного деятеля, которые обнаружены на свече от машины Турецкого, и сравнил их с уже имеющимися Криминалист обещал не забыть

А по поводу отпечатков пальцев Богданова криминалист сказал, что определит чуть позже, уже на Петровке, 38

Турецкий собрался было звонить на Комсомольский проспект, но Грязнов, будто носом учуял, позвонил сам. Договорившись со Славой и отправив на дежурной машине эксперта, Турецкий решил, что теперь уже, видимо, третьего осмотра не потребуется, и предложил коллегам убрать осколки и следы крови на полу, чтобы создать более спокойную обстановку для серьезной беседы с дочерью покойного коллекционера. На этот разговор Саша очень рассчитывал: многое, если не основное, мог открыть он следствию.

Закончив уборку, Турецкий посчитал возможным не задерживать криминалистов и оперов — большое количество народа в квартире могло также испугать женщину. Поэтому он отпустил всех, попросив остаться одного Полунина. Охрана Ларисы должна была прибыть вместе с ней и Грязновым.

В наступившей тишине слышны были только поскрипывающие шаги Полунина, бродившего вдоль пустых стен с висящими на них тяжелыми пустыми рамами. Много их просто валялось на полу. Вероятно, убийца, или убийцы, просто выбивал подрамники из рам и, не срывая с них холстов, кидал в соответствующие мешки, сумки — в чем там перевозят картины… Более легкие были сорваны со стен, потому что шпагаты, на которых висели рамы, были порваны. Этот шпагат, кажется, называется «мокей», а может, «макей», черт его знает, но он очень крепкий. Об этом то ли слышал, то ли читал где-то Турецкий. Порвать его — большая сила нужна. Сила… Опять эта сила.

В закрытом помещении было душно, пахло пылью и вообще какой-то стариной, возможно, это и есть запах старых картин. Но в музеях пахнет иначе. Потому что там и режим воздуха особый, и специальная вентиляция, и кондишн, охладители всякие. Пить захотелось от этой духоты, и Турецкий вышел на кухню, чтобы выпить хотя бы стакан воды из-под крана. Но и вода тоже имела какой-то странный привкус — хлорки ли, Бог знает чего.

Услышав в тишине легкое тиканье, Турецкий обвел помещение глазами и заметил на кухонной полке маленький электронный будильник красного цвета. Обычный будильник, который в этой антикварной квартире выглядел чужестранцем. Часы показывали половину шестого. Турецкий машинально взглянул на свои наручные: что такое? На полчаса отстают? У него было ровно пять…

— Сережа, — вдруг почему-то шепотом позвал Турецкий и сам удивился такому обращению. — Сергей! — повторил громче, словно боясь потерять какую-то очень важную мысль, которая только что мелькнула в голове, но не пропала бесследно, а была совсем рядом, главное — не упустить окончательно.

В кухню заглянул удивленный Полунин. Турецкий молча поманил его указательным пальцем и, когда тот подошел ближе, указал этим же пальцем на будильник.

— Что это?

— Обыкновенный, извините, будильник. — И пожал плечами: до сих пор они были с Турецким на «вы»

— Прости, ты можешь не в службу, а в дружбу быстренько доставить сюда Полину Петровну? Ты знаешь, где она?

— Знаю, — снова пожал плечами Полунин. — Но что случилось?

— Доставь, пожалуйста, объясню.

Полунин ушел, а Турецкий, не трогая будильник пальцами, принялся разглядывать его со всех сторон, будто чудо какое.

Господи, неужели?.. Или это бред какой-то или действительно Сезам. Но для полной уверенности теперь были нужны два человека: эта Полина Петровна и Грязнов.

Турецкий резко выдохнул, помогая легким резким движением локтей, почему-то вытер лоб, который оказался мокрым, но это понятно — от жары, и сел на стул.

Вот теперь можно, пожалуй, и закурить, черт возьми! Хотя в этом доме наверняка не курят Или не курили. Но ничего, можно открыть форточку…

В сопровождении Полунина пришла Полина Петровна, испуганная такой неожиданной срочностью Она, видимо, занималась домашним хозяйством и даже не сняла фартука, о который вытирала красные руки, похоже, стирала

— Чей это будильник, Полина Петровна? — уже спокойно спросил Турецкий.

— Ой, да мой же! — обрадовалась женщина — А я уж и забыла про него. — И потянулась к часам

— Погодите, — остановил ее Турецкий Он что, всегда у вас врет на полчаса.

— Ах вон вы что! — поняла она. — Нет, это я его нарочно так поставила. Чтоб запас иметь под рукой Никак я не могла привыкнуть к тем… — Она как-то боязливо покосилась в сторону коридора. — Как начнут свое бом! бом! — прямо душа в пятки уходит, будто в церкви… по покойнику… — Она тут же прижала кончик фартука к глазам.

— Вы его что же, всякий раз с собой из дому приносите?

— Да нет, он уж давно здесь тикает… Георгий Георгиевич тоже привык к нему, но все сердился, зачем вперед бегут…

— Уфф! — выдохнул облегченно Турецкий. — Ну спасибо вам, голубушка, даже не знаю, как и благодарить вас. Кстати, сейчас сюда Ларису Георгиевну привезут. Может, встретите? Все ж родная душа, а не чужие люди.

— Как! Ларочка приедет? Спасли, значит?

— Увидите… Пострадала она. Да и отец — вот…

Полина Петровна, как любая простая и добрая женщина,

только скорбно покивала и присела на краешек стула возле кухонного стола.

— Сколько лет-то прошло, — тяжело вздохнула она. — Я ж ее девушкой помню…

— Как ваш Егор-то? — чтобы разрядить обстановку, с легкой иронией спросил Полунин. — Присмирел?

— Дак он же у меня и так смирный, — заулыбалась она. — Только когда выпьет…

— Ну и вы на меня не сердитесь, — сказал он вполне мирным голосом. — Мало что на таких-то делах случается. Сами понимаете, нервы.

— Дак это у всех нервы, конечно. Не сержусь я.

— Чего? — поинтересовался Турецкий. — Поцапались, что ли? -

— Да было дело, — смиренно, что было вовсе не похоже на Полунина, смущаясь, сказал он. — А часы-то эти при чем? — вернул он Турецкого к теме разговора.

— Вот сейчас шеф мой приедет, и мы обсудим. Появилась, понимаешь, вдруг одна догадка, да спугнуть боюсь.

— Ой, да чего ж это я! — спохватилась Полина Петровна. — Может, вам чайку приготовить? Умаялись небось?

— Чайку бы неплохо, конечно, а как хозяйка посмотрит? — засомневался Полунин. — Да и неудобно в чужом доме, как бы при покойнике чаи распивать.

— А Ларочка-то у нас простая. Она поймет. Не осудит.

— Значит, быть по сему, — усмехнулся Турецкий. — Сделайте милость.

Пока они пили, сидя в кружок на кухне, крепкий час с сахаром и солоноватым печеньем, Турецкий все прокручивал, высчитывал в уме, сопоставлял известные ему факты, и так выходило, что прав был он, точнее— верны были его расчеты. За исключением двух-трех минут в обе стороны. Но нужна была полная уверенность, которую мог подкрепить Грязнов: если и он не ошибся, что, впрочем, на Славку было никак не похоже.

Весьма интересна была бы сейчас для Турецкого и информация о том, как повел себя сегодня Виталий Александрович Бай, когда Кругликов предъявил ему опись найденных в сейфе Константиниди полотен. Конечно, не помешало бы и его присутствие, но не разорваться же. А теперь Саша понял, что поступил правильно. Да и для Бая, вероятно, было сюрпризом, причем не самым приятным, его отсутствие. Рассчитывал наверняка на очередную дуэль с дилетантом. А с Леней сильно не поиграешь, он все-таки профессионально разбирается в проблемах искусства. Им есть о чем поговорить…

Но было и одно упущение из намеченного на сегодня плана: так и не успел съездить на фирму Богданова. Чтобы не распылять силы своей группы, Меркулов пообещал сам связаться с Министерством культуры и через заместителя министра, курирующего всяческие зарубежные связи, узнать: когда и на основании каких документов ходатайствовало министерство о выдаче банковского кредита фирме Богданова. Что это за фирма, где находится, чем занимается? Просьба заместителя генерального прокурора не может быть оставлена без ответа. Это и дураку ясно. А следователя вполне могли бы повести и по кругу. Даже такого настырного, как Александр Борисович Турецкий. Можно было бы, конечно, напрямую спросить об этом Алевтину Филимоновну Кисоту, но она наверняка дала бы скупые сведения. Или очень неполные. Нет, Турецкий, посоветовавшись днем по телефону с Меркуловым, предложил оставить ее лично ему, ибо, когда она поймет, что прокуратура обкладывает ее со всех сторон, непременно запаникует А это именно то, что и требовалось в данной ситуации.

Было уже около шести, с минуты на минуту должны были подъехать с Комсомольского проспекта, а там следом и Меркулов. Саша был в приподнятом настроении: ему казалось, что он сумел-таки наступить на хвост убийце. Во всяком случае, одному из них наверняка.

Наконец он увидел, как во двор въехал его зеленый «жигуленок», а следом — оперативная машина. Из них вышли четверо мужчин и женщина и направились к подъезду. Турецкий, сказав: «Приехали», — вышел на лестничную площадку.

Вопреки правилам вежливости, из лифта сперва вышли мужчины, а последней женщина. Она молча кивнула Турецкому и вошла в квартиру, и сейчас же оттуда раздался громкий, причитающий голос Полины Петровны:

— Ой ты моя родненькая! Ох бедная да разнесчастная ты моя! Ой да нету больше папеньки-то евово! — И далее в том же духе. Так голосят профессиональные плакальщицы, которых в деревнях, что на севере, что на юге, приглашают проводить покойника. Что-то было в этом неприятное, может, слишком уж надрывное, а потому кажущееся искусственным. Хотя вполне возможно, что Полина Петровна причитала искренне, пытаясь сделать приятное Ларисе, растопить и утишить ее горе.


Дата добавления: 2015-09-02; просмотров: 46 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
19 страница| 21 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.027 сек.)