Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Серебряный век

САНСКРИТСКАЯ ПОЭТИКА | САРКАЗМ | М.Л.Гаспаров | Но сильнее всего проявлялся сатирический элемент в формах греческой комедии и мима. (К сожалению, бо- | САТИРОВСКАЯ ДРАМА | СЕКВЕНЦИЯ | СЕКСТИНА | СЕНТИМЕНТАЛИЗМ | А. Н. Николюкин | СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК |


Читайте также:
  1. СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК
  2. СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК
  3. Серебряный век римской литературы (обзор)
  4. Серебряный призер Чемпионата Краснодарского края по савату 2014
  5. Серебряный призер Чемпионата России по смешанному боевому единоборству ММА 2014


 


вызывающее панибратство со всем миром и даже с са­мой вечностью» (Адамович Г. Одиночество и свобода. М, 1996. С. 156, 157). Оба критика близки в осмысле­нии художественных достижений. Ходасевич увидел их в символистском открытии «подлинной реальности» путем «преображения действительности в творческом акте» (Т. 2. С. 184). Адамович указал на стремление «из поэзии сделать важнейшее человеческое дело, при­вести к торжеству», «что символисты называли преоб­ражением мира» (С. 228). Деятели русского зарубежья многое прояснили в столкновениях модернизма и реа­лизма. Создатели новейшей поэзии, бескомпромиссно отрицая позитивизм, материализм, объективизм, изде­вательски уязвляли либо не замечали современных им реалистов. Б.Зайцев вспоминал о творческом объеди­нении, организованном Н.Телешевым: «Среда» был кру­жок писателей-реалистов в противность появившимся уже символистам» (Зайцев Б. В пути. Париж, 1951. С. 11). Грозным и ироничным развенчанием модернизма ста­ла речь И.А.Бунина на 50-летнем юбилее газеты «Рус­ские ведомости» (1913). Каждая сторона считала себя единственно правой, а противоположную — почти слу­чайной. По-другому было расценено «раздвоение» ли­тературного процесса эмигрантами. Г.Иванов, некогда активный участник гумилевского «Цеха поэтов», на­звал искусство Бунина «самым строгим», «чистым зо­лотом», рядом с которым «наши предвзятые каноны ка­жутся досужими и ненужными домыслами «текущей литературной жизни» (Собр. соч.: В 3 т. М., 1994. Т. 3. С. 505). А.Куприна в России нередко низводили до «певца плотских побуждений», жизненного потока, а в эмиграции оценили духовную глубину и новатор­ство его прозы: он «как будто теряет власть над ли­тературными законами романа — на самом же деле позволяет себе большую смелость принебречъ ими (Ходасевич В. // Возрождение. 1932. 8 дек.). Хода­севич сопоставил позиции Бунина и раннего симво­лизма, отмежевание от этого течения убедительно объяснил бегством Бунина «от декадентщины», его «целомудрием — стыдом и отвращением», вызван­ным «художественной дешевкой». Появление симво­лизма, однако, истолковал «самым определяющим явлением русской поэзии» рубежа веков: Бунин, не заметив дальнейших ее открытий, утратил многие чудесные возможности в лирике. Ходасевич пришел к выводу: «Признаюсь, для меня перед такими стиха­ми куда-то вдаль отступают все «расхождения», все теории и пропадает охота разбираться, в чем прав Бу­нин и в чем не прав, потому что победителей не су­дят» (Собр. соч. Т. 2. С. 188). Адамович обосновал естественность и необходимость сосуществования двух трудно совместимых русел в развитии прозы. В своих размышлениях он также опирался на насле­дие Бунина и символиста Мережковского, укрупнив это сравнение традициями соответственно Л.Толсто­го и Ф.Достоевского. Для Бунина, как и для его куми­ра Толстого, «человек остается человеком, не мечтая стать ангелом или демоном», чуждаясь «безумных блужданий по небесному эфиру». Мережковский, под­чиняясь магии Достоевского, подвергал своих героев «любому взлету, любому падению, вне контроля земли и плоти». Оба типа творчества, считал Адамович, — равновеликие «веяния времени», так как углублены в тайны духовного бытия.


Впервые (середина 1950-х) русские эмигранты ут­верждали объективную значимость противоборствую­щих направлений в литературе начала 20 в., хотя была обнаружена их непримиримость: стремление модернис­тов преобразить действительность средствами искусства столкнулось с неверием реалистов в его жизнестроитель-ную функцию. Конкретные наблюдения за художествен­ной практикой позволили почувствовать существенные изменения в реализме новой эпохи, что обусловило свое­образие прозы и было осознано самими писателями. Бунин передал тревогу о «высших вопросах» — «о сущ­ности бытия, о назначении человека на земле, о его роли в людской безграничной толпе» (Собр. соч.: В 9 т. М., 1967. Т. 9. С. 509). Трагическая обреченность на вечные проблемы в стихии повседневного существования, сре­ди безразличного человеческого потока привела к по­стижению своего таинственного «я», каких-то неведо­мых его проявлений, самоощущений, интуитивных, трудно уловимых, порой никак не связанных с внешни­ми впечатлениями. Внутренняя жизнь приобретала осо­бую масштабность и неповторимость. Бунин остро пере­живал «кровное родство» с «русской древностью» и «тай­ное безумие» — жажду красоты (Там же. С. 346-348). Куприн томился желанием обрести силу, возносящую человека «в бесконечную высь», воплотить «непереда­ваемо сложные оттенки настроений» (Собр. соч.: В 9 т. М., 1973. Т. 9. С. 109, 99). Б.Зайцева волновала мечта написать «нечто без конца и начала» — «бегом слов выразить впечатление ночи, поезда, одиночества» (Зай­цев Б. Голубая звезда. Тула, 1989. С. 351). В сфере само­чувствия личности было раскрыто, однако, целостное миросостояние. Более того, как предполагал М.Воло­шин, история человечества предстала «в более точном виде», когда к ней подошли «изнутри», осознали «жизнь мил­лиарда людей, смутно рокотавшую в нас» (Волошин М. Сре-доточье всех путей. М., 1989. С. 411).

Писатели создали свою «вторую реальность», соткан­ную из субъективных представлений, воспоминаний, прогнозов, раскованной мечты, средствами расширения смысла слова, значения краски, детали. Предельное уси­ление авторского начала в повествовании сообщило последнему редкое разнообразие лирических форм, оп­ределило новые жанровые структуры, обилие свежих стилевых решений. Рамки классической прозы 19 в. оказались тесны для литературы последующего перио­да. В ней слились разные тенденции: реализма, импрес­сионизма, символизации рядовых явлений, мифологи­зации образов, романтизации героев и обстоятельств. Тип художественного мышления стал синтетическим.

Столь же сложный характер поэзии этого времени был раскрыт деятелями русского зарубежья. Г.Струве считал: «Блок, «романтик, одержимый», «тянется к клас­сицизму»; нечто похожее отметил Гумилев (Собр. соч. Т. 4. С. 13, 28-29). Реализм, влечение к «трезвой воле» увидел К.Мочульский в творчестве Брюсова (Мочульс-кий К. Валерий Брюсов. Париж, 1962. С. 15-16). Блок в статье «О лирике» (1907) писал, что «группировка поэтов по школам — «труд праздный». Этот взгляд отстаива­ли спустя годы эмигранты. «Поэтический ренессанс» Бердяев назвал «своеобразным русским романтизмом», опустив различия его течений («Самопознание». С. 154). Реалисты не приняли идею преображения мира в твор­ческом акте, но они глубоко проникли во внутреннее человеческое влечение к божественной гармонии,



СЕРЕНА



 


созидательному, возрождающему прекрасное чувству. Художественная культура эпохи обладала общим сти­мулом развития. С.Маковский объединил творчество поэтов, прозаиков, музыкантов одной атмосферой, «мя­тежной, богоищущей, бредящей красотой». Утонченное мастерство писателей по характеру, месту, времени сво­его расцвета неотделимо от этих ценностей.

Понятия «русская литература начала 20 столетия» и «Св.» отнюдь не тождественны. Первое предполагает непосредственный, изменчивый, противоречивый про­цесс становления нового типа словесного искусства. Св. — раскрывает его сущность, результат индивиду­альных исканий, опыт многочисленных течений, выс­ший смысл эстетических достижений, осмысленных спустя годы российскими эмигрантами.

Лит.: Долгополое Л. На рубеже веков. Л., 1977; Литературно-эс­
тетические концепции в России конца 19 — начала 20 в. / Отв. ред.
Б.А.Бялик. М., 1975; Максимов Д. Русские поэты начала века: В.Брю­
сов, А.Блок, А.Белый, А.Ахматова. Л., 1986; Колобаева Л.А. Концеп­
ции личности в русской литературе рубежа 19 — начала 20 в. М.,
1990; Воспоминания о Серебряном веке / Сост. В.Крейд. М, 1993; Гас-
паров М.Л.
Поэтика «серебряного века» // Русская поэзия серебряного
века. 1890-1917. М, 1993; Смирнова Л.А. Единство духовных устрем­
лений в литературе Серебряного века // РЛЖ. 1994. № 5-6; Ронен О.
Серебряный век как умысел и вымысел. М., 2000. Л.А.Смирнова

СЕРЕНА (пров. ser — вечер) — вечерняя песня провансальских трубадуров на тему запретной любви, ана­логичная «утренней» альбе. В С. влюбленный призывал наступление вечера, находя день, разлучающий его с из­бранницей сердца, слишком уж продолжительным. В при­певе в конце каждой строфы повторялось слово «ser». Расцвет провансальской придворной поэзии трубадуров, имевшей главным назначением эстетическое обслуживание знатных дам феодальных дворов, приходится на конец 11-12 в. Отличаясь своей грациозностью и простодушной меланхолией, С. явилась прототипом более позднего жан­ра, появившегося в Италии и Испании — серенады.

Лит.: Матюшина И.Г. Древнейшая лирика Европы. М., 1999.
Кн. 1-2. А.О.Тихомирова

СЕРЕНАДА (фр. serenade) — первоначально му­зыкальное произведение, исполняемое в вечернее или ночное время перед домом какого-нибудь лица в знак почитания или любви; большей частью песня в честь возлюбленной, обычно включающая мотив приглаше­ния на свидание, любовный призыв. Вокальная С. с ак­компанементом на лютне, мандолине или гитаре, была распространена в быту южных романских народов; ис­токи ее — серена, в отличие от которой в С. тема запрет­ной любви стала необязательной. В среднеевропейских странах 17-18 в. особенное распространение получила инструментальная С, которая первоначально также ис­полнялась под открытым небом. Твердых стихотворных форм С. не выработала. Со временем С. вошла в оперу («Дон Жуан», 1787, В.А.Моцарта; «Севильский цирюль­ник», 1816, Дж.Россини и др.), стала жанром камерной вокальной музыки.

Отголоски жанра С. слышатся в творчестве француз­ского драматурга Э.Ростана (монолог Персине в комедии «Романтики», 1894,1,9; признание Сирано в любви к Рок­сане — «Сирано де Бержерак», 1898, III, 7). В лирике А.А.Фета есть два стихотворения под названием «Се­ренада» (1840, 1844), включающие главные атрибуты


вечерней приветственной песни: «сладострастную темно­ту», «звенящие» струны, «звуки песнопенья», «трепещущее сердце» поэта, письмо любви, упавшее через перила балко­на. Приближается к форме С. стихотворение А.С.Пушкина

«Я ЗДеСЬ, ИнезИЛЬЯ...» (1830). АО. Тихомирова

СИБИРСКИЙ СОЮЗ ПИСАТЕЛЕЙ — объеди­нение писателей, инициатива создания которого принад­лежала авторскому активу журнала «Сибирские огни». 22 ноября 1925 в Новониколаевске (ныне Новосибирск) было проведено собрание 40 литераторов-сибиряков, признавшее необходимым созвать краевой писательский съезд и избравшее оргбюро местного союза писателей. Первый Сибирский съезд писателей состоялся в Новоси­бирске 21-24 марта 1926. В нем приняли участие делега­ты от 12 литературных организаций края, объединявших ок. 200 профессиональных и начинающих литераторов. Съезд постановил учредить С.с.п. За основу устава но­вой организации был взят устав Всероссийского союза пи­сателей (Москва). К 1927С.с.п. объединял более 120 лите­раторов и журналистов; заявление о приеме в члены С.с.п. подали отдельные московские литераторы — выходцы из Сибири (А.А.Караваева, Р.И.Фраерман). Помимо Ново­сибирска, где находилось центральное правление союза, отделения С.с.п. открылись в Барнауле, Бийске, Влади­востоке, Иркутске, Красноярске, Омске, Томске и неко­торых других городах. Общество включало в свой состав национальные литгруппы, наиболее представительной из них оказалась группа бурято-монгольских писателей (П.А.Ойунский, А.И.Софронов).

«Платформа Сибирского союза писателей» (март 1926) была ориентирована на резолюцию ЦК РКП(б) «О политике партии в области художественной литера­туры» от 18 июня 1925. Согласно этой платформе, С.с.п. не присоединялся ни к одной из существовавших в СССР литературных организаций. Союз не ограничивал своих членов «исключительно сибирскими темами». Несмотря на то, что первоначальная платформа союза требовала от его членов «прежде всего классовой искренности и вер­ности в изображении лица революции, лица ее авангар­да — пролетариата, ведущего за собой многомиллион­ное крестьянство», С.с.п. сформировался в основном как организация писателей-«попутчиков». Параллельно сою­зу в Новосибирске сформировалась местная ассоциа­ция пролетарских писателей, ставшая его идеологичес­ким противником. Лидеры ассоциации провозгласили борьбу с сибирской «литературной реакцией», прояв­лениями которой называли аполитичность, замкнутость и академичность С.с.п. Кампания по идеологической дискредитации С.с.п. усилилась в 1928 с возникновени­ем новосибирской литгруппы «Настоящее»; члены этой группы («представители пролетарской общественнос­ти») объявили войну «правой опасности» в литературе. Полемика развернулась в основном вокруг журнала «Сибирские огни» — фактически печатного органа С.с.п. Редколлегия журнала и руководство союза под­верглись нападкам. В июне 1928 последовала полная смена редколлегии журнала и отстранение писателя-ком­муниста В.Я.Зазубрина от руководства союзом. Осенью 1929 М.Горький подвергся нападкам в сибирской печати со стороны группы «Настоящее» и местного Пролеткуль­та. 25 декабря 1929 ЦК ВКП(б) принял постановление «О выступлении части сибирских литераторов и литера­турных организаций против Максима Горького», указав-


Дата добавления: 2015-08-20; просмотров: 50 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК| СИЛЛАБО-ТОНИЧЕСКОЕ СТИХОСЛОЖЕНИЕ

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.008 сек.)