Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

6 страница. – Эх, Немирка, давай выпьем сначала за то, чтобы быстрее вернуться на родину



Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

– Эх, Немирка, давай выпьем сначала за то, чтобы быстрее вернуться на родину! Истосковалась душа по нашим просторам. Во сне вижу необозримые леса и медленные реки. Ну а эта жара, как она с ума еще не свела?

– И пиратская жизнь. Просто чудом удалось вырваться живыми и здоровыми!

– И за это выпьем, Немирка!

К ним подсела девица со следами былой красоты, стала просить вина.

– Налей ей, Немирка, – сказал по-русски Олег. – Пусть отвяжется!

– А тебе, князь, не хотелось бы с ней позабавиться?

– Не к лицу князю общаться с такими женщинами, – брезгливо ответил Олег и тут же вспомнил Ядвигу: где она, сумела ли выкрутиться в тот раз? Наверно, все обошлось, такие женщины нигде не пропадут!

– Она приглашает меня куда-то, – через некоторое время сказал Немирка. – Говорит, что отворит для меня врата рая.

– Так иди! Только сначала поторгуйся насчет цены этих ворот, – с усмешкой сказал Олег.

Немирка и девушка ушли. Олег потягивал вино, неторопливо ел и оглядывал посетителей. И вдруг одно лицо привлекло его внимание. Где-то он его видел. Но не бритое, а с бородой… Ба, да это сам предводитель пиратов Игнатий сидит недалеко! Вот где встретился, голубчик!

Олег продолжал сидеть, чувствуя, как по всему телу разливается горячая волна непреодолимого возбуждения. В нем просыпался азарт воина, увидевшего своего врага. Ну нет, так ты от меня не уйдешь, подленькая твоя душонка!

Олег медленным, кошачьим шагом подошел к Игнатию. Тот сидел на краю двухместной скамейки, приставленной к стене. Олег с маху сдвинул его и, таким образом, отрезал путь к отступлению.

– А вот и Игнатий объявился! – притворно радостно проговорил он и обнял бывшего пирата. – Думаю, куда мой друг запропастился? А он вон где вынырнул, в столице империи!

Игнатий взглянул на него и изменился в лице. Однако быстро справился со своей растерянностью, ответил с хрипотцой в голосе:

– Ба, Олег! Как ты здесь оказался?

– Да вот пришел свой должок получить. Аль запамятовал?

– Ну почему же, почему… Раз должен, то отдам, о чем разговор.

– Вот и ладненько. Только немедленно расплатись. И по всей справедливости.

– Это кто такой? – спросил один из сидевших с Игнатием мужчин, здоровенный, с тяжелыми руками и мрачным непроницаемым лицом.

– Может, познакомишь? – встрял в разговор другой, тоже, как видно, не избегавший драк и поножовщины; два шрама пересекали его лицо.

– Как не познакомить! – воскликнул Игнатий нарочито беззаботно, а у самого забегали маленькие черненькие глазки. – Это мой друг, вместе по морям скитались, в соленых водах шкуры дубили!

– Так как насчет должка? – не отставал Олег. – Возвращай немедленно, иначе…

– Ну не здесь же. Кругом столько народа, а я вдруг монеты и драгоценности выложу…

– Выйдем во двор?

У Игнатия неестественно заблестели глаза, он кинул многозначительный взгляд на своих приятелей, ответил поспешно:

– Конечно, конечно. Там и долг верну!

Олег встал и пошел первым, положив руку на кинжал. Следом за ним зашагал мрачный мужчина, затем Игнатий, а замыкающим оказался человек со шрамом.

Едва Олег переступил порог, как резко обернулся и рукояткой кинжала ударил в висок здоровяка. Тот странно хрюкнул и пал к его ногам. Князь тотчас отскочил и приготовился к обороне. Он уже заметил растерянность у своих врагов. Такого оборота событий они не ожидали. А надо было! Игнатию не следовало забывать, как он, Олег, разделался в свое время с Мехосом!

Олег стоял и ждал, когда кто-то попытается напасть на него. Игнатий внимательно наблюдал за ним, потом тихо, сквозь зубы сказал напарнику:

– Давай вместе…

Но не успел он это проговорить, как Олег отскочил в сторону и оказался один на один с человеком со шрамом. Тот от неожиданности отступил на несколько шагов. Тогда князь напал на Игнатия, кинжал в его руках засверкал от быстрых, неуловимых движений. Бывший пират пришел в замешательство, и Олег ткнул ему в левую сторону груди. Игнатий упал на мостовую, изо рта у него потекла струйка крови. Видя это, последний противник кинулся бежать вдоль улицы и скоро исчез за углом.

Олег вытер кинжал и вернулся в корчму, сел за свой стол. Его всего трясло, но он, не подав вида, принялся за вино и закуску.

Музыканты продолжали играть, заглушая разговор посетителей, к нему, пытаясь соблазнить, подсаживались две девицы, но он налил им вина и отправил прочь. Вино было допито, пора было возвращаться к себе. И в этот момент в помещение вошли два стражника вместе с бежавшим мужчиной. Олег увидел их еще у порога и подумал, что зря засиделся и не ушел раньше. Но теперь было уже поздно.

Стражники подошли к нему, один из них задал вопрос:

– Этот?

– Он самый. Своими глазами видел, – ответил мужчина со шрамом.

– Эй ты, пошли с нами!

Олег как можно спокойнее спросил:

– Это ты мне?

– А кому же еще? Поживей, поживей, а то силой возьмем!

– С какой стати я должен куда-то идти?

– Там объясним.

– Никуда я не пойду, – и Олег отвернулся.

Стражники перемигнулись и кинулись на него. Но он легко их расшвырял, проговорил возмущенно:

– Какое вы имеете право арестовывать меня, князя русского?

Тогда на него напали и стражники, и работники корчмы, скрутили, привели к главному стражнику района, толстому, с одутловатым лицом. Тот взглянул на Олега маленькими заплывшими глазками, спросил казенно, без выражения:

– Это еще что за разнаряженного индюка привели?

– Говорит, что какой-то князь русский. Может, врет!

– И что же он натворил, этот князь?

– Двух человек прикончил.

– Так, так. Убийца, значит. Будем разбираться. Развяжите его.

С Олега сняли веревки, он расправил руки, принял независимый вид.

– Почему ты стал убийцей? – спросил главный стражник.

– На меня напали и хотели ограбить, – ответил Олег, придумавший ответ, пока его вели. – Что мне оставалось делать? Это несложно проверить, рядом с грабителями должны валяться их кинжалы.

– Это так? – спросил начальник у своих стражников.

– Да, он говорит правду. Вот оружие тех двоих.

– А почему не подчинился моим людям? Разве не знаешь, что за сопротивление властям будешь отвечать перед судом?

– Я – иностранец! К тому же – князь! Я требую к себе уважения! Я буду жаловаться!

Главный стражник немного подумал, решил: зачем ему связываться с каким-то высоким гостем, может, лучше дело столкнуть на вышестоящих начальников?

Приказал:

– Ладно, раз так, то отведите князя к префекту.

Префект Константинополя Халкидоний отвечал за снабжение продовольствием столицы, деятельность корпораций ремесленников и торговцев, а также за поддержание порядка. У него уже были неприятности из-за болгарских бояр, случайно задержанных на рынке и избитых его подчиненными; за это он чуть не лишился своего места. Повторения подобного, да еще с русским князем, он не хотел ни в каком виде, поэтому встретил Олега у порога своего кабинета, провел к столу, усадил в кресло, стал осведомляться о здоровье, о том, как устроился тот в Константинополе, нет ли каких жалоб. Получив удовлетворительные ответы, префект тотчас отправил русского князя с почетным сопровождением к лагофету дрома Николаю Калликлу, второму после императора человеку в государстве. В его ведении находились иностранные дела, вот пусть и разбирается с русским князем!

Лагофет дрома чрезвычайно обрадовался появлению русского князя в Константинополе. Дело в том, что Византийская империя в эти годы переживала тяжелые времена. В 1057 году с прекращением Македонской династии наступает полоса длительной анархии. За четверть века на престоле сменяются пять императоров. С севера Византия подвергается нападениям печенегов, из Италии ее вытесняют норманны, а на востоке турки-сельджуки захватывают всю Малую Азию и овладевают городом Никеей, расположенным менее чем в ста километрах от столицы, так что император из окон своего дворца мог видеть горы, принадлежавшие туркам. Империю потрясали народные восстания и смуты феодальной знати. Флота не было. От сухопутных войск оставались жалкие остатки. Империя была накануне гибели.

Конец тридцатилетней анархии положил переворот 1 апреля 1081 года, когда Алексей Комнин сверг Никифора Вотаниата и стал императором, основателем династии Комнинов. Это был энергичный, предприимчивый и незаурядный правитель. Он сумел мобилизовать все силы государства, а они были еще значительными: это и Константинополь, крупнейший торговый центр тогдашнего мира, и греческие города, являвшиеся производителями пурпуровых и шелковых тканей, и традиции византийской администрации, позволявшие извлекать из подвластной территории обильные доходы. Соседние народы постоянно изумлялись кажущейся неистощимости императорских сокровищ.

Другим источником могущества Византийской империи была хитрая византийская дипломатия. Путем подкупа, стравливания врагов и других приемов удавалось сдерживать натиск многочисленных врагов. В этой борьбе важную роль играли русские отряды, которые иногда сражались в войске византийцев. Православная Византия стремилась как можно теснее привязать к себе православную Русь. Именно поэтому второй после императора человек в государстве Николай Калликл так обрадовался русскому князю.

Как только Олег появился в дверях кабинета, Калликл встал из-за стола и направился ему навстречу. Одет он был в тунику, поверх ее был накинут долматик, вышитый на плечах и по краю; роскошную одежду дополнял палий – длинный кусок дорогой ткани с вышивкой и круговым вырезом горловины; длинное заднее полотнище он перебросил через левую руку. Широкое лицо его улыбалось всеми морщинами, ласковые и хитрые глаза ощупывали Олега самым внимательным образом.

– Рад, рад видеть русского князя в своих апартаментах, – говорил он, беря Олега за руку и проводя к столу. – Садись, князь, в это кресло, предназначенное для самых дорогих гостей. С какими целями и намерениями прибыл в нашу страну?

– С единственным желанием увидеть лучший в мире город, столицу великой Византийской империи, – отвечал Олег. – Я восхищен ее великолепным собором Святой Софии, многочисленными дворцами, а также самыми богатыми рынками. У меня будет что рассказать по прибытии на родину.

– Скажи мне, князь, кто сейчас правит на Руси? Последние купцы, с которыми я беседовал, называют имя Изяслава.

– Нет, Изяслав погиб в битве с половцами, – чуть помедлив, ответил Олег. – На престоле сегодня сын Ярослава Мудрого – Всеволод, мой дядя.

– А что твой отец, он жив и приближен к престолу?

– Нет, мой отец Святослав умер. Он был в свое время великим князем Руси и снискал своим правлением любовь и уважение подданных.

– Да-да, мне докладывали, припоминаю… Так почему же ты не наследовал верховную власть после его смерти?

– У нас существует другое правило передачи власти. Не от отца сыну, как в Византии, а по старшинству. После смерти великого князя Ярослава Мудрого правили его сыновья: сначала его старший Изяслав, потом мой отец, Святослав Ярославич, а теперь Всвеволод.

– Дай Бог великому князю Всеволоду многие лета правления! – подняв кверху руки, привычно проговорил лагофет дрома. – Но все мы смертны. Кто на сегодня является старшим в роде Рюриковичей? Кто наследует после Всеволода киевский престол?

В глазах Олега мелькнул бесовский огонек, но он его тотчас загасил, ответил смиренно:

– Как видно, придется мне. Я самый старший среди внуков Ярослава Мудрого. Остальные мои двоюродные братья младше меня.

После этих слов Николай Калликл взглянул на Олега с еще большей заинтересованностью, приблизил свое кресло к его креслу и спросил вкрадчивым голосом:

– И как видится будущему великому князю Руси его правление? Кто будет в друзьях у него, а кого он посчитает своим врагом?

– До посещения вашей страны я не мог точно ответить на этот вопрос. Однако сейчас такой ответ у меня есть. Я увидел военное могущество и несметные богатства Византии, поразительный расцвет культуры. Я покорен вашей страной, лагофет дрома, и Византия будет моим лучшим другом.

– Так-так-так, – оживился Калликл. – А против кого направит свой гнев будущий правитель?

– У нас главный враг – половцы, которые беспрестанно нападают на наши земли и разоряют города и селения. С ними у нас борьба не на жизнь, а на смерть.

– Ну, а нельзя ли как-то с ними замириться?

– Какой смысл? Мы мирились, потом снова ссорились. К тому же это такой народ, что сегодня они подписывают договор, клянутся в вечной дружбе, а завтра нарушают и договоры, и клятвы и снова нападают, разоряют и грабят.

– Жаль, очень жаль… А если бы Византия вмешалась в ваши дела на стороне Руси, принудила половцев к вечному миру? Как бы ты посмотрел на это?

– Но зачем вам? В чем ваш интерес?

– Самый простой. Нам бы хотелось, чтобы русские и половецкие полки ударили по печенегам, угрожающим нашим северным территориям.

«Это ты хочешь, чтобы русы умирали за спокойствие византийских границ! На-ко выкуси! Ничего у тебя не получится, дорогой лагофет дрома. Не на того напал!» – подумал про себя Олег, уже вправду считая себя наследником престола. Но вслух произнес:

– Я бы с удовольствием принял посредническую помощь Византии и действовал бы заодно с половецкими ханами против печенегов.

Калликл благосклонно взглянул на Олега, спросил улыбаясь:

– Князь путешествует с супругой или один?

– Я не женат. Не довелось.

Лагофет дрома хитровато прищурился, произнес таинственно:

– У императора дочка на выданье. Может статься, что приглянетесь друг другу, а династический брак скрепил бы военный союз двух могущественных государств!

По тому, как загорелись глаза, лагофет дрома понял, что предложение его пришлось по душе князю, и добавил:

– Через два дня император Алексей Комнин дает пир в своем дворце. Не изволит ли князь поприсутствовать на нем?

Олег без колебаний согласился.

Из дворца он уходил окрыленным. Еще бы! Ему уже виделось, как он, изгнанный из Руси, проданный в рабство и давно вычеркнутый из политической жизни страны, вдруг вернется на родину с красавицей-женой, принцессой Византийской империи!

Пир происходил в Жемчужном дворце, в котором проводились только летние мероприятия. Олег вошел в него и восхитился красотой и изысканностью сооружения. Дворец был расположен на самом берегу, из него открывался прекрасный вид на Босфор. Солнце стояло в зените, и его лучи отражались на мраморе высоких изящных колонн, поддерживающих легкий ажурный свод дворца; между колоннами стояли статуи героев и богов. В этом пространстве двигались знатные люди столицы в тогах и пеплумах, шелестели трепетавшие ткани одежды и уборов, которые придавали гостям значительный, почти неземной вид; казалось, это сами скульптуры сошли с места и двигаются по мозаичному расцвеченному полу.

В глубине дворца были установлены столы и низкие сиденья без спинок. Возле них хлопотали рабы, размещая на столах золотую и серебряную посуду, разнося сосуды с вином и различные кушанья. Олегу отвели место за столом, расположенным в середине зала, рядом с какими-то аристократами.

Гости расположились, но никто не приступал к еде и питью; все ждали появления императора. Наконец он вышел на помост, где стоял его стол с седалищами наподобие трона. В зале установилась благоговейная тишина. Алексей Комнин был высоким, сухощавым сорокалетним мужчиной с покатыми плечами и тяжелой головой; привлекали к себе его большие выразительные глаза и длинная черная борода; он был в белом одеянии, пурпурной, шитой золотом порфире и широкой хламиде. Рядом с ним расположилась императрица в наряде из голубой ткани с золотом. За отдельным столиком присели принц и принцесса.

Олег с появления принцессы не отрывал от нее взгляда. Была она маленького роста, худенькая, с большой копной черных волос, из-за которых, а также дальности расстояния он никак не мог рассмотреть лица. Она казалась ему порой красивой, а иногда не очень. «Да что я в самом деле, – одернул он себя. – Возомнил себя женихом принцессы. У нее и без меня, наверно, столько ухажеров!»

Пир разгорался. Играли музыканты. В перерывах между музыкой выступали поэты, читали стихи. Их кто-то слушал, а большинство громко разговаривали. Соседи Олега, двое – мужчина и женщина, были заняты друг другом и на него не обращали никакого внимания. А ему так и лучше, не приходилось отвечать на различные вопросы. Он попивал вино, ел не спеша изысканные кушанья, рассматривал присутствующих.

И тут его внимание привлекло красивое личико молоденькой девушки, наверно, лет пятнадцати-шестнадцати, как он определил для себя. Она была с родителями, которые занялись разговорами с соседями. Предоставленная самой себе, девушка явно скучала, порой подносила к маленькому ротику с малиновыми губками кусочки еды, медленно жевала и рассеянно смотрела по сторонам.

Олега тотчас охватил азарт охотника за девичьими сердцами. Чутье говорило ему, что эта дичь может легко попасть в его сети. Он тотчас напустил на себя томный вид и стал неотрывно смотреть на нее. Сначала она не замечала его внимания, но потом взглянула ему в лицо, сперва мимоходом, потом внимательнее. И вдруг глаза ее засияли; они были такими лучистыми, что загородили весь мир; кроме этих глаз для него не существовало ничего!

Девушка отвела взгляд, а потом снова стала смотреть на него, и ее глаза были полны восхищения и счастья! У него перехватило дыхание, он не мог уже ни о чем думать, не хотел никого видеть, кроме этого прекрасного создания. Да, ради такой девушки можно было проплыть моря и океаны, пережить штормы и ураганы, чтобы всей силой своего горячего сердца испытать на себе ее пленительные чары.

Тут к нему подошел лагофет дрома, наклонился к уху, произнес:

– Князь, тебя приглашает к себе император Алексей Комнин.

Сначала он не понял о чем идет речь. Потом слова сановника дошли до его сознания, и им овладело чувство нетерпеливого ожидания больших перемен в своей жизни. Наступал его звездный час! Он уже забыл про девушку, теперь он думал о том, как правильно повести себя с императором, как не допустить какой-нибудь глупой ошибки, из-за волнения не совершить оплошности, понравиться императору и его дочери, и тогда ему откроется дорога к престолу великого князя!

Вслед за Калликлом Олег поднялся на помост, встал перед императором, сделал легкий поклон. Вблизи Алексей Комнин выглядел немного старше, его большие черные глаза внимательно осматривали князя. Олег выдержал его острый, пронзительный взгляд, проговорил спокойно:

– Князь русский, Олег, приветствует его Величество Самодержавие и желает ему долгих лет счастливого правления.

Император хотел было подать ему руку для поцелуя, но вовремя спохватился: эта церемония создавала вечные пререкания и замешательство во время царских приемов правителей северных стран, они были горды и упрямо подчеркивали свое равенство с ним, императором. Мановением руки он указал на место возле себя, задал несколько незначащих вопросов и отвернулся; Олег был предоставлен самому себе.

Он тотчас воспользовался этим и обратил внимание на принцессу, которая оказалась рядом. Олег передвинул тарелочку с каким-то кушаньем поближе к ней и проговорил воркующим голосом:

– Не изволит твое высочество откушать это прекрасное блюдо?

Принцесса глянула на него, и весь пыл его пропал. Она была очень некрасивой. Узенькое личико с острым подбородком, какого-то неопределенного цвета глаза, тонкий длинный нос. Она кокетливо улыбнулась, показав маленькие зубки, ответила писклявым голосом:

– Спасибо, славный воин. Как тебя звать?

– Я князь русский Олег. Позволь мне узнать твое имя, красавица.

Она зарделась, ответила:

– Меня зовут Параскевой.

Олег тотчас начал расточать перед ней набор тех привычных возвышенных слов, которые обычно употреблял для соблазнения девушек, а в душе его начиналось смятение: он понял, что никогда и ни за что не женится на принцессе. Хотя он и шел иногда напролом в своей жизни, но у него, как у всякого самовлюбленного человека, в душе преобладало желание жить так, как ему желалось, как ему нравилось; ему хотелось, чтобы весь мир лежал у его ног и служил ему, но чтобы он никому не был должен; любое насилие над своими чувствами он отвергал, тем более если видел, что оно грозит ему на длительное время. Нет, даже ради киевского престола не согласится он на брак с этой замухрышкой; терпеть ее рядом с собой всю жизнь Олег не согласился бы ни за что на свете.

Он продолжал с ней разговаривать, а сам уже подумывал о том, как бы сбежать с помоста. Уйти просто так было немыслимо, это означало пойти против императорской воли, а как попросить разрешения у властителя, он не знал; бесполезно было отпрашиваться и у принцессы, та разве что руками не вцепилась в него, стараясь удержать возле себя.

Но вот он краем глаза заметил, что император встал и направился куда-то, видно вызвали по каким-то важным делам. Нельзя было терять ни мгновения! Олег пробормотал какие-то слова извинения, сбежал с помоста и сел на свое место. Он почувствовал, будто огромная тяжесть свалилась с его плеч. Взглянул в сторону, где сидела та прекрасная девушка. Она была за прежним столом и смотрела на него. Взгляд ее был полон восхищения, она видела, как он беседовал с самим императором, а для многих это было недостижимой мечтой!

Родители девушки перебрались к соседним столикам и были заняты беседой, и Олег решился. Кошачьей походкой подошел к ее столу, присел рядом. Она показалась воздушной в своем необыкновенно красивом пеплуме, от нее исходил запах чудесного аромата.

– Позволь мне, прелестная красавица, занять место возле тебя, – сказал он смиренно.

Она склонила головку, не спуская с него блестящих глаз.

– Прошу тебя, скажи мне свое имя, – попросил он.

– Феофания, – ответила она приятным низким голосом.

– А я князь русский Олег. Я рад познакомиться с тобой.

Она вновь склонила головку, показывая, что принимает его ухаживания.

– Как тебе наша столица? – спросила она.

– Я в восторге от ваших храмов и дворцов, от богатства и роскоши огромного города, – отвечал он, и слова лились сами собой, будто кто-то подсказывал. – Я покорен гостеприимством тех людей, с которыми приходится встречаться, приветливостью горожан. Я здесь нашел вторую родину…

Он еще некоторое время восторженно рассказывал ей о своих впечатлениях от Византии, а сам незаметно рассматривал ее. И чем дольше глядел, тем больше она ему нравилась. У нее были нежные очертания лица, темные, полные страсти глаза, трепетные лепестки носа, согласно моде в тонкую линию выщипанные брови. Да, ради такой девушки он был готов пойти хоть на край света!

По всему было видно, что пир приближался к концу, и она могла вместе с родителями вот-вот уйти. И поэтому Олег проговорил горячо и торопливо:

– Феофания, ты мне очень понравилась, я не хочу терять тебя. Верь мне, я говорю искренне.

Она улыбнулась в знак того, что верит ему.

– Мы должны встретиться. Скажи, когда мы сможем увидеться?

– Наш дворец расположен возле церкви Святого Спаса, ты легко найдешь. А я скажу своим слугам, чтобы они известили меня о твоем приходе.

– Спасибо, спасибо, моя красавица, – проговорил он, пятясь и не спуская с нее глаз. – Жди меня, я обязательно приду!

Вечером следующего дня он был у дворца Феофании, попросил слугу вызвать ее. К его удивлению, слуга тотчас выполнил его просьбу. Феофания вышла из парадной двери и побежала, не отрывая от него сияющего взгляда, и даже споткнулась на ровном месте, но не обратила на это внимания.

– Я так ждала тебя, – сказала она, задыхаясь от волнения.

– А я едва дотерпел до вечера, – ответил он искренне. – Мне кажется, время тянулось так медленно, как колымага поднимается в гору.

Она рассмеялась тихонько, радостно. Они пошли рядом.

Константинопольские улицы были неширокими, не шире киевских или черниговских, замощены не жердями, тонкими деревьями и хворостом, как на Руси, а камнем. Центр города занимали дома богатых: кирпичные, двухэтажные, с плоскими крышами, которые одновременно служили и террасами; на них сидели за столами или прогуливались облаченные в тоги и туники мужчины и женщины, перекусывали, пили напитки. Окна домов выходили на двор, а вдоль улицы тянулись сплошные глухие стены; на стенах были высечены имена владельцев; входные двери были железными, на крепких запорах.

По мере того, как Олег и Феофания удалялись от центра города, стали все чаще попадаться жилища бедняков, одноэтажные, глинобитные или саманные, с покатыми крышами из тростника.

– А у нас на Руси дома все деревянные. Даже терема бояр и купцов.

– И нет никаких построек из кирпича?

– Только храмы да редко дворцы князей. В Киеве построен очень красивый собор Святой Софии. Он вызывает изумление у всех, кто его видел.

– И он красивее нашего собора?

– Нет, он меньше размерами, да и по внутреннему убранству уступает. Но все равно прекрасный. Самый лучший на Руси.

– Расскажи мне еще о своей стране. Она отличается от нашей?

– Конечно. Например, сейчас у вас уже вечер, но все еще так жарко, что дышать нечем. А у нас в это время прохлада наступает, выйдешь прогуляться и отдыхаешь и телом, и душой. А мало тебе улиц, иди за город, там прямо к крепостным воротам подступают леса, такие необъятные, что можно идти несколько дней, а им конца-края нет.

– Удивительно! Но если кругом леса, то где же море?

– У нас его нет совсем.

– Разве можно жить без моря? А как доставляют вам товары? Как передвигаются люди, только на лошадях?

– Да, на конях, ну и по рекам. У нас много спокойных, полноводных рек. В них очень много рыбы. Ходить на зорьке порыбачить – это такое удовольствие!

– Мы покупаем рыбу на рынке. Самую разную и очень вкусную.

– Это не то. Когда сам поймаешь да еще сваришь уху на костре, она такая вкусная!

Они некоторое время прошли молча. Потом Феофания поежилась и проговорила тихо:

– Говорят, зимой у вас бывает очень холодно, снегу много наметает и вода замерзает.

– Все верно. Снега столько навалит, что порой дома с крышей покрывает.

– А как же выбираетесь наружу?

Действительно, как? Дворец княжеский сверх крыши никогда не заметало, потому что он был двухъярусный, на такой снега у зимы не хватало. А вот крестьянские избы, как он слышал, заваливало по трубу. Вот, наверно, через трубу и выбираются. Он так и сказал.

Феофания фыркнула, спросила лукаво:

– А потом все черные от сажи ходят?

Олег промолчал, понимая, что влип окончательно и упал в ее глазах ниже некуда.

Но Феофания продолжала допрашивать, будто не заметив его замешательства:

– А когда ударят сильные морозы, вы сидите по домам и никуда не выходите?

– Почему? Одеваемся в меховую одежду, и никакой мороз нам не страшен. У вас дорого стоят меха из куницы, соболя, а у нас их носят многие селяне или горожане.

Феофания некоторое время думала, наморщив лобик, потом проговорила убежденно:

– Такого не может быть. Я еще соглашусь, что у вас жители зимой выходят из дома через трубу, но чтобы простой народ одевался в драгоценные меха!..

Вот ведь какая штука, подумал Олег. Феофания поверила в то, что он сочинил на ходу, будто зимой русы выходят из дома через трубу, но отказалась принять за истину то, что на Руси было обыденным делом: охотники били в лесах пушного зверя и шили из драгоценных шкурок себе разнообразную одежду…

На прощание он нежно прижал ее к себе и поцеловал в щечку. Она вся вспыхнула и прильнула к нему.

– Я без ума от тебя, – сказал он.

– Ты мне тоже стал дороже всех на свете, – ответила она.

Потом они стали встречаться почти каждый день. Олег удивлялся искренности и непосредственности Феофании, как она во всем доверяла ему, и боялся в чем-либо обмануть ее.

Через несколько дней пришлось пойти на встречу с Параскевой, иначе его ждали самые неожиданные последствия. Она приняла его в императорском саду. Рядами высаженные яблони наливали плоды, между ними расстилался зеленый ковер изумрудной зелени. Принцесса жеманно протянула ему руку, повела к расцвеченной скамейке, предложила место рядом с собой.

– Князь, – спросила она, – ты с нетерпением ждал нашей встречи?

– Конечно, ваше высочество.

– Зови меня Параскевой. А знаешь, князь…

– Тогда я просто Олег.

– Хорошо, Олег. Так вот, ты мне вчера приснился во сне.

– Надеюсь в благопристойном виде?

– Вполне. А после пробуждения у меня сладко ныло сердце.

– Тебе надо было обратиться к врачу.

– Ах, шалунишка! Ты мой врач. Неужели не понял?

Олег давно догадался, что принцесса домогается его любви, откровенно тяготился ее вниманием и старался придумать что-то такое, что позволило бы ему отвязаться от нее.

– Скажи, Олег, а у тебя много осталось девушек на Руси?

– Мне было не до них. Приходилось много воевать.

– А у нас каждый уважающий себя аристократ старается завести себе любовницу. Военачальники берут с собой их даже в походы.

О разврате, царившем в византийском обществе, Олег был наслышан достаточно много. Ответил:

– Мы ценим верность в любви и семейной жизни. Так заведено исстари, а древним правилам у нас следуют очень строго и неукоснительно.


Дата добавления: 2015-07-10; просмотров: 67 | Нарушение авторских прав






mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.032 сек.)