Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Как научиться читать?

Читайте также:
  1. Больше всего я хочу научиться лучше....
  2. Все готовящиеся быть полезными гражданами должны снача­ла научиться быть людьми.
  3. Глава VII Урок 6. РАБОТАЙТЕ, ЧТОБЫ НАУЧИТЬСЯ ТОМУ, КАК НЕ РАБОТАТЬ НА ДЕНЬГИ
  4. Каждый человек должен научиться -- БРАТЬ личную Ответственность за себя самого, за все свои дела и поступки. Человек должен уметь ОТВЕЧАТЬ за свои дела и НЕ ТРУСИТЬ.
  5. Как важно научиться прощаться
  6. Как научиться делать комплименты своей жене?

 

Для меня было большой радостью повторять красивые, но непонятные надписи шумеров

и неразборчивые аккадские тексты.

Ассирийский царь Ашшурбанипал

 

Как научиться читать и разбирать что-либо, написанное на глиняных таблицах на абсолютно незнакомом языке при помощи также незнакомой системы письменности?

До сих пор еще встречаются люди, которые совершенно серьезно, приводя веские доказательства, считают, что такая работа вообще безрезультатна. Никто не может прочитать текст, написанный на незнакомом языке неизвестной письменностью.

«Поэтому время от времени,— говорит Чиера,— появляется невежественный теоретик, который публикует книгу, где пытается доказать, что все дешифровщики, работавшие до него, шли по неверному пути и лишь он один нашел правильное решение».

Ассириологи обычно читают подобные заявления с большим удовольствием, а затем переходят к своим текущим делам. Они, по крайней мере, точно знают, что своим призванием они обязаны чистой случайности. Это была действительно лишь случайность, что первые клинописные таблицы, за расшифровку которых взялись современные лингвисты, оказались написанными на ассирийском языке. Именно клинописные таблицы, а не надписи.

Первые клинописные надписи, которые начали расшифровывать, были древнеперсидскими. Поскольку речь идет о Двуречье, ассириологов с таким же правом можно было бы назвать и вавилонологами! Потому что ассирийский и вавилонский языки являются лишь диалектами одного и того же семитского языка. Специалисты называют его «аккадским» по названию первого семитского государства Аккад (III тысячелетие до н. э.) или по названию одноименного города[3]. Поэтому получается так, что все языковеды наших дней, занимающиеся ассирийским и вавилонским языками, на самом деле являются «аккадистами».

Время от времени можно прочитать сообщение о том, что тот или иной старательный первооткрыватель вновь расшифровал клинопись.

Если ассириолог — извините, аккадист — случайно услышит об этом, то он, по меньшей мере, должен подавить в себе потребность задавать какие-либо вопросы. Ибо речь идет о подобного же рода ощущениях, которые возникают у каждого нормального человека, если кто-либо начинает утверждать, что ему удалось освоить уже давно известный способ письма, а именно изображение знаков на бумаге при помощи чернил.

Клинопись в своей основе — это метод, а не система письменности. Посредством клинописи можно образовать целый ряд различных систем письменности. Но все они будут иметь только одну общую черту: метод высечения знаков при помощи трехгранного грифеля на сырой, мягкой глине. Трехгранный грифель придает знакам характерную форму. «Клинья» указывают направление знаков, простыми штрихами показать это невозможно.

 

 

Первые известия

Известия об удивительных знаках на персидских скалах и руинах проникли в Европу уже в XVII веке. Итальянский купец Пьетро делла Балле привез с собой первые, правда, еще неудачные, копии таких знаков. Он срисовал эти знаки с остатков дворцовых стен персидского Персеполя. Кроме этого, побывавший в далеких краях купец подарил одному из римских музеев несколько глиняных табличек, на которых видны клинописные знаки.

Однако музей не знал, что с ними делать. Во всей Европе тогда не было ни одного человека, который сумел бы прочитать эти знаки. Причем они были настолько стары и ветхи, что походили скорее на каракули или на орнамент на камне. Раздавались голоса, высказывавшие серьезные сомнения в том, что эти знаки вообще имеют какое-либо отношение к письменности.

Персеполь в VI—IV веках до н. э. был резиденцией древнеперсидских царей. Развалины этого города в XIX веке стали местом паломничества исследователей клинописи, да и вообще археологов. Именно здесь, в Персеполе, на изящных лестницах и обрамленных колоннами террасах вновь встречаются крылатые быки-колоссы Двуречья.

Замечательные капители колонн, украшенные фигурами быков и единорогов, крылатые быки с человеческими головами, изваяния львов и змей из Персеполя настойчиво напоминают нам о единстве древней, далеко распространившейся культуры Двуречья.

Именно это и привлекало археологов в Персеполь, а вовсе не известие об Александре Великом, который велел будто бы ограбить и поджечь царскую крепость в Персеполе — окруженные тремя рядами стен дворец и сокровищницу.

Для лингвистов и исследователей клинописи не имеет особого значения и арабская легенда о том, что в сокровищнице персидских царей хранилась рукопись на 12 000 коровьих кожах, золотые буквы которой воплощают в себе мудрость Древней Персии; магически притягивала к себе именно клинопись — ее можно увидеть на отвесной скале в Персеполе, в которой вырублены гробницы.

В 1760 году молодой человек из Людингворта (Ганновер) поступает на службу к датскому правительству в качестве инженер-лейтенанта. Дания предложила ему отправиться с несколькими сотрудниками в Аравию, Персию и соседние области. Это Карстен Нибур. Уже в первые месяцы пребывания на Востоке заболевают и погибают один за другим сотрудники Нибура. Он продолжает путешествие один; длится оно почти 6 лет (1761 —1767).

В Персии Нибур тщательно перерисовал надписи, которые он обнаружил в развалинах Персеполя. Вернувшись в Данию, он опубликовал свое собрание клинописей в труде «Описание путешествия в Аравию и окружающие страны» (Копенгаген, 1774—1778).

Нибур пришел к выводу, что клинописные надписи Персеполя начертаны тремя совсем разными видами письменности. Взяв наиболее простой вид, Нибур проделал над ним остроумный опыт: сопоставив отдельные знаки, систематизировал их. При этом Нибур пришел ко второму выводу — о том, что можно различить 42 знака письменности и, следовательно, здесь мы встречаем своего рода алфавит.

Во всех странах Европы сразу же зашевелились умы, пожелавшие дешифровать эту клинопись с 42 знаками. Размышляли над обнаруженной письменностью и пытались дешифровать ее не только люди, которые имели к этому призвание, но и те, которые его не имели. Однако потребовался еще почти целый век, прежде чем в этой области были достигнуты значительные успехи.

 

 

Помощник учителя из Геттингена

Примерно в конце XVIII века раздались два веских голоса, оспаривающих клинописную систему Нибура.

Первый голос из Ростока. Там старший библиотекарь и ориенталист Олаф Герхард Тихсен (1734—1815) пришел к выводу, что один косо поставленный и часто повторяющийся значок из 42 клинописных знаков отделяет стоящие друг за другом слова. Этот «словоразделитель», очевидно, был первым предвестником нашей запятой. Без него слова смешались бы друг с другом. Для того чтобы правильно читать, необходимо было, следовательно, учитывать этот знак.

Кроме того, Тихсен считал, что за тремя различными системами письма здесь кроются три различных языка. Но какие?

Второй голос раздался в Копенгагене. Там теолог, а в будущем епископ Зеландии, Фридрих Христиан Мюнтер (1761 —1830) заявил, что надписи из Персеполя, которые переписал Нибур, относятся, вероятно, ко времени персидских царей из династии Ахеменидов, которые правили в Персеполе с VI по IV век до н. э. Мюнтер также придерживался мнения, что три различные системы письменности соответствуют трем различным языкам. Но он связал этот вывод с одним важным наблюдением, которое открыло дальнейший путь для исследования двух остальных систем письменности, а именно — все три вида надписей из Персеполя имеют одно и то же содержание.

«Словоразделитель» Тихсена и положение Мюнтера о принадлежности найденной письменности персидским царям — «царям царей» — побудили молодого помощника учителя, обучавшего мальчиков грамоте в Геттингенской гимназии, к занятиям клинописью.

Звали его Георг Фридрих Гротефенд.

Само собой разумеется, этот молодой учитель, родившийся 9 июня 1775 года в Мюнхене, знал историю великих персидских царей и их имена. Конечно, он знал эти имена в греческой транскрипции. Но Гротефенд сумел, опираясь на исследования индогерманских языков, установить подлинные староиранские имена. Это дало ему основание предположить, что каждый клинописный знак обозначает букву — звук.

Дальнейшая работа над клинописными текстами привела Гротефенда к мысли, что повторяющиеся за каждым именем царя группы знаков выражают широко распространенный в Персии титул «царь царей».

Но самое интересное наблюдение Гротефенда заключалось в следующем: он установил, что одно-единственное царское имя всегда встречается без этого титула. Отсюда он сделал вывод, что имя это должно принадлежать отцу великого персидского царя Дария, который никогда не был царем.

Вот это-то и был тот рычаг, при помощи которого Гротефенд сумел установить три имени царей из династии Ахеменидов (Гистасп, Дарий, Ксеркс) и титул «царь царей». Это дало ему, в свою очередь, возможность определить звуковое значение двенадцати знаков древнеперсидской клинописи.

4 сентября 1802 года 27-летний Гротефенд при содействии Геттингенской академии опубликовал результаты своей дешифровки.

На этом, собственно, и заканчивается интересная и достойная уважения деятельность Гротефенда на поприще исследования клинописи. Все, что он сделал позднее, не имеет большого значения. Он вел жизнь скромного и уважаемого учителя в Геттингене и Франкфурте-на-Майне. Потом, с 1821 года и вплоть до своего ухода на пенсию в библейском возрасте (ему было уже 74 года), Гротефенд занимает должность директора лицея в Ганновере. Ко времени его смерти — он умер 15 декабря 1853 года 78 лет — другие исследователи не только продолжили успешную работу над дешифровкой клинописи, но и частично ее закончили.

 

 

Индогерманисты

Чем больше находилось подтверждений тому факту, что за самой простой из этих трех систем клинописи стоит древнеперсидский язык, тем быстрее дешифровка переходила в руки представителей индогерманского (индоевропейского) сравнительного языкознания.

И опять датчанин возвысил до небес научную славу своего отечества в области лингвистических исследований. Этим датчанином был Расмус Христиан Раек (1787—1832). В 1819 году Раек совершил путешествие через Россию в Персию и Индию. Два года он прожил в Бомбее и на Цейлоне, где усердно собирал буддийские и древнеперсидские (древнеиранские) рукописи древнейших времен. В 1823 году Раек вернулся в Копенгаген с ценнейшими рукописями. Там он вскоре становится профессором истории литературы и языков Востока. Выходят в свет его многочисленные статьи и капитальные труды по исследованию языков. В них Раек и доказал близость древнеперсидского языка и древнеиндийского санскрита.

Его труд проложил новые пути для исследователей.

Уже ближайшее поколение ученых, опираясь на достигнутые в изучении древнеперсидского языка успехи, добивается исключительных результатов в исследовании клинописи. Особенно много сделал в области дешифровки древнеперсидской клинописи француз Эжен Бюрнуф (1801 —1852), профессор санскрита в парижском Коллеж де Франс. В 1836 году вышел наиболее значительный труд Бюрнуфа — «Доклад о двух клинописных надписях».

В контакте с Бюрнуфом работает в Бонне уроженец Норвегии, профессор древнеиндийской литературы Христиан Лассен. Он пишет блестящий труд — сравнительную грамматику дочерних языков санскрита. Таким образом и Лассен принял участие в дешифровке древнеперсидской клинописи. Но чем ярче сияет имя выдающегося лингвиста, тем слабее видят его глаза. Он слепнет.

И все же в Европе в кабинетах лингвистов и языковедов продолжают гореть рабочие лампы; они горят до глубокой ночи — неделями, годами.

И снова датчанин, Нильс Людвиг Вестергаард (1815— 1878), продвигает исследование вперед. Он побывал в Персии и Индии. В Персеполе — месте паломничества лингвистов — ему пришлось пользоваться биноклем, чтобы тщательно скопировать труднодоступные надписи на скалах. В 1845 году Вестергаард получает в Копенгагене кафедру древних языков Индии и Персии. Но тут появляется человек, полная приключений, жизнь которого заставляет заговорить о нем как о даровитом исследователе клинописи. Это англичанин Роулинсон.

 

 

Бехистун

В иранском Курдистане на древней военной дороге, ведущей из Вавилона на восток, есть маленькая деревня, которая сохранила память о временах далекого прошлого. Она называется Бехистун (Бисотун) и расположена в 36 километрах на восток от Керманшаха. Поблизости находится гора с таким же названием. Огромная, высотой 520 метров, скала из белого мрамора круто вздымается вверх.

Приблизительно на уровне 75 метров от ее подножия в глубокой древности были высечены гигантские изображения богов и людей.

С ровной мраморной площадки размером 3,5 на 9 метров эти изображения видны достаточно хорошо, но рассмотреть их с более близкого расстояния уже нельзя. Около 2300 лет назад, когда скульпторы окончили свой труд и спустились в долину, они разрушили за собой каменные ступени, чтобы исключить всякую возможность вновь подняться к памятнику.

Неудивительно, что спустя века ни один человек толком не знал, что, собственно, изображено на этом памятнике. Врач Ктесий, живший при персидском дворе, отождествлял его с памятником мифической царице Семирамиде из Ниневии.

На самом деле эти огромные фигуры изображали древнеперсидского царя Дария I, стоящего в сопровождении двух воинов. Левой ногой царь попирает лежащего на земле противника. Перед Дарием со связанными руками и веревкой вокруг шеи стоят девять пленных правителей. Над всей группой простирается персидский бог Ахурамазда. В середине барельефа в стене скалы высечен объемистый клинописный текст. Эта надпись с магической силой привлекла к себе офицера британской короны — Генри Кресвика Роулинсона.

В 1837 году Роулинсон, находясь на временной службе в звании майора персидской армии, скуки ради искал таинственные клинописные знаки, о которых тогда говорил уже весь мир. В Бехистуне он спустился на длинной веревке к надписи и с опасностью для жизни перерисовал ее. Конечно, у него тогда не было необходимых средств, чтобы сделать точную копию. Такие средства появились значительно позднее. Даже в 1948 году остались еще кое-какие неясности, касающиеся текста бехистунской надписи; они были устранены лишь позднее одним американским исследователем.

И все-таки того, что скопировал Роулинсон, было вполне достаточно, чтобы потом, в течение долгих, однообразных лет пребывания в Персии и Афганистане, ему было над чем

поразмыслить. И ему удалось сделать гораздо больше учителя из Геттингена — Гротефенда: дать правильную дешифровку надписи. С тех пор полная разгадка древнеперсидской клинописи и языка перестала быть великой проблемой.

В 1862 году Фридрих фон Шпигель, профессор восточных языков университета в Эрлангене, опубликовал эпохальный труд: «Древнеперсидские клинописные надписи. Основной текст, перевод, грамматика и глоссарий». Путь к разгадке многочисленных тайн аккадских (ассиро-вавилонских) клинописных таблиц, в конце концов, был найден. То, что было написано тремя видами письменности и на трех языках в Бехистуне и Персеполе, сейчас оказалось возможным прочитать в древнеперсидской редакции. Таким образом, стал ясен и текст остальных двух надписей, начертанных при помощи еще не расшифрованных клинописных систем, хотя и не были известны языки этих надписей.

Решение задачи было теперь облегчено. Однако многие исследователи, к счастью для них, даже не подозревали, какие огромные трудности предстояло еще преодолеть. Иначе, наверное, никто не нашел бы в себе мужества и решительности когда-нибудь снова приступить к разгадке новых загадок.

 

 

Семитский язык

Хочу предупредить вас: по сравнению с более простой и более поздней системой древнеперсидской клинописи, содержащей около 40 звуковых знаков, аккадская клинопись гораздо более сложное образование. Она содержит приблизительно 400 знаков, то есть в десять раз больше, чем древнеперсидская клинопись.

И это еще не все: аккадская письменность со своими 400 знаками многозначна. Каждый такой знак может означать один слог, или целое понятие, или то и другое одновременно. Отсюда само собой очевидно, что письменность, как в Ассирии, так и в Вавилонии не могла быть особенно широко распространена. Писать и читать могли лишь немногие. Профессия писца ценилась чрезвычайно высоко.

Конечно, справедливо будет задать вопрос, почему ассирийцы и вавилоняне сохраняли такую сложную и труднодоступную систему письменности и не упростили ее. Но через несколько тысячелетий подобные вопросы археологи могут задавать и нам, даже если они не будут касаться непосредственно письма или чтения. Короче говоря, на свете есть много

 


Дата добавления: 2015-10-16; просмотров: 142 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Введение | СЫН САПОЖНИКА | Историческая обзорная карта Месопотамии | СМИТ И ВСЕМИРНЫЙ ПОТОП | ХОЛМЫ ВРАТ БОЖЬИХ | РАЗВИВАЮЩАЯСЯ НАУКА | К ИСТОКАМ КУЛЬТУРЫ | УРУК, ГОРОД ДЕВСТВЕННИЦЫ | СМОЛЯНОЙ ХОЛМ | СОКРОВИЩЕ ПРИАМА |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ГДЕ БЫЛА НИНЕВИЯ| Формирование аккадской (вавилоно-ассирийской) клинописи из древнейшего рисуночного письма

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.013 сек.)