Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 49. Мэнни вернулся к себе примерно в шесть вечера

Мэнни вернулся к себе примерно в шесть вечера. Все свидетельствовало о том, что его восемь часов тыкали и кололи разные люди, которых он знал лучше, чем членов своей немаленькой семьи.

Результаты лежали в папке «входящие» на почте – он послал копии всего с больничного ящика на свой собственный. Хотя открывать все те прикрепленные файлы было незачем. Он наизусть помнил все записи. Результаты. Рентгеновские и КАТ снимки.

Бросив ключи на кухонную стойку, он открыл «Саб-Зиро»[89] и пожелал, чтобы там оказался свежий апельсиновый сок. Вместо него… пакетики соевого соуса из китайской кафешки внизу по улице… бутылка кетчупа… и круглая банка каких-то остатков от бизнес-ланча двухнедельной давности.

Черт с ним. Он все равно не так уж голоден.

Беспокойный и нервный, Мэнни оценил свет в небе, который все еще держался на западе.

Но ему не придется ждать так долго.

Пэйн вернется к нему после захода солнца. Он чувствовал это всеми фибрами души. Он все еще не был уверен, почему она провела с ним ночь или оставила его воспоминания, но не мог не задаваться вопросом, исправит ли она это, когда вернется сюда.

Направляясь в спальню, он первым делом подобрал подушки с пола и положил их на место. Затем пригладил одеяло… и был готов собирать вещи. Подойдя к комоду, Мэнни начал вытаскивать одежду и складывать ее на прибранную кровать.

Незачем возвращаться в больницу Святого Франциска. Он ушел посреди всех тестов.

Незачем оставаться в Колдвелле – скорее, будет лучше, если он покинет город.

Ни единого намека на то, куда он поедет, но, чтобы откуда-то уйти, место назначения и не требуется.

Носки. Боксеры. Тенниски. Джинсы. Хаки.

Преимущество в гардеробе, состоящем в основном из хирургических форм, предоставляемых больницей, заключалось в том, что ему не нужно собирать много вещей. И, Бог свидетель, у него достаточно больших спортивных сумок.

Из самого нижнего ящика он вытащил два своих единственных свитера…

Под ними лицевой стороной вниз лежала фотография в рамке, маленькая картонная подножка мирно и плотно прижата к задней стенке.

Мэнни поднял рамку. Ему не нужно было переворачивать ее, чтобы увидеть, кто на ней запечатлен. Он давным-давно запомнил лицо этого человека.

И все же было нелегко вертеть картинку в своих руках и смотреть на изображение своего отца.

Симпатичный сукин сын. Очень, очень симпатичный. Темные волосы – прямо как у Мэнни. Глубоко посаженные глаза – в точности, как у Мэнни.

Иииии, дальше с этой ретроспективой он заходить не станет. Как и всегда, когда дело касалось его папаши, он просто заталкивал это дерьмо в ментальный угол и продолжал жить.

И сегодня это значило, что рамка отправится в ближайший мешок, который…

Стук в стекло раздался слишком рано, чтобы это была она.

Но, посмотрев на часы, Мэнни осознал, что сборы заняли добрый час.

Оглянувшись через плечо, он увидел Пэйн, стоявшую в дальнем конце стеклянных панелей, и сердце его забилось в три раза быстрее. Черт… подери… она ошеломительная. Пэйн заплела волосы и надела длинную белую мантию, подвязанную на талии… при виде девушки захватывало дух.

Подойдя ко входу, он открыл дверь, и холодный порыв воздуха ударил ему в лицо, моментально прояснив голову.

Широко улыбаясь, Пэйн не столько вошла, сколько прыгнула в его объятья, ее крепкое тело прижалось к его собственному, сильные руки обвились вокруг его шеи.

Мэнни на долю секунды позволил себе подержать ее… в последний раз. А затем, как бы это его ни убивало, отпустил девушку и под предлогом того, чтобы закрыться от порывистого ветра, отошел от нее еще дальше.

Когда он оглянулся на Пэйн, радость, озарявшая ее лицо, исчезла, и она обхватила себя руками.

– Я догадывался, что ты вернешься, – прохрипел он.

– У меня… у меня хорошие новости. – Пэйн посмотрела на ряд спортивных сумок, стоявших на кровати. – Что ты делаешь?

– Мне нужно уехать отсюда.

Она на миг закрыла глаза, и это едва не уничтожило его – невозможность подойти и утешить ее. Но все и без того достаточно сложно. Еще одно прикосновение к ней сломит его пополам.

– Я сегодня ходил к доктору, – сказал он. – Весь день провел в больнице.

– Ты болен? – побледнела она.

– Не совсем. – Он начал ходить по комнате и когда оказался у комода, засунул пустой нижний ящик на место. – Даже близко не болен, вообще-то… Похоже, мое тело восстановило некоторые свои части. – Его рука опустилась к пояснице. – Годами мое бедро страдало от артрита из-за усердных занятий спортом… Я всегда знал, что его, в конце концов, придется восстанавливать. А на сегодняшних рентгеновских снимках? Оно в идеальном состоянии. Никакого артрита, никаких воспалений. Прямо как в восемнадцать лет.

Когда у нее отвисла челюсть, он понял, что с таким же успехом мог рассказать и об остальном. Задрав рукав, Мэнни провел рукой по предплечью.

– Последние двадцать лет у меня на коже были пятна из-за солнца … теперь их нет. – Он наклонился и поднял штанину. – Боль в колене, появлявшаяся время от времени. Исчезла. И это несмотря на то, что утром я пробежал восемь миль и даже не заметил этого… за сорок пять минут. Циркуляции крови холестерин не мешает, печень работает идеально, точный уровень железа и тромбоцитов. – Он постучал по вискам. – Скоро понадобились бы очки для чтения, мне бы пришлось держать меню и журналы на расстоянии вытянутой руки… вот только, уже нет. Я могу читать мелкий шрифт в двух дюймах от носа. И, хочешь, верь, хочешь, нет, все это только начало.

Не стоит и заикаться об отсутствии гусиных лапок у глаз, о том, что седину у висков сменил темно-каштановый, и что колени не болели.

– И ты думаешь… – Пэйн подняла руку к горлу. – И ты думаешь, что я тому причина?

– Я знаю, что это так. Что это, в другом случае?

– Не понимаю, это ли не благословение? – Пэйн начала трясти головой. – Все расы ищут вечную молодость…

– Это противо естественно. – Она вздрогнула от его слов, но Мэнни продолжил. – Я доктор, Пэйн. Я знаю все о естественном процессе старения человеческого тела и имею дело с травмами. Это, – он провел руками по своему телу, – неправильно.

– Это регенерация…

– Но когда она закончится? Я превращусь в подобие Бенджамина Баттона[90] и начну стареть в обратном направлении, пока не стану младенцем?

– Это было бы невозможно, – возразила она. – Я находилась в свете дольше тебя и не возвращаюсь в молодость.

– Ладно, хорошо, предположим, этого не произойдет… что насчет всего остального в моей жизни? – Не особо длинный список, но тем не менее. – Если моя мать увидит меня в таком виде, то подумает, что я сделал пластику… но через десять лет? Ей всего семьдесят… поверь мне, к годам восьмидесяти-девяноста, до нее дойдет, что ее сын не стареет. Или мне придется забыть про нее?

Мэнни снова начал выписывать круги по комнате. Дотронувшись до волос, он мог поклясться, что те стали толще.

– Сегодня я потерял свою работу… из-за произошедшего после стирания моей памяти. Ту неделю, что тебя не было рядом, в моей голове творилась такая каша, что я не знал, день или ночь за окном, и это все, что им было известно, ведь я не мог объяснить, что происходило на самом деле. – Он повернулся к ней. – Проблема в том, что это мое единственное тело, единственный разум, единственное… все остальное. Вы, вампиры, поимели мои мозги, и я почти потерял их… каковы последствия? Я знаю лишь причину… Размеры побочных эффектов? Без понятия, и это пугает меня по веским причинам.

Пэйн перекинула через плечо кончик своей толстой косы и начала поглаживать волосы, опустив глаза:

– Мне… жаль.

– Это не твоя вина, Пэйн, – простонал он, вскинув руки. – И я не хочу вываливать все это на тебя, но я…

– Это моя вина. Я этому причина.

– Пэйн…

Он двинулся к ней, но она подняла руки и отпрянула:

– Нет, не подходи ко мне.

– Пэйн…

– Ты прав. – Она остановилась, ударившись о стеклянную дверь, через которую вошла. – Я опасна и приношу разрушение.

Мэнни потер свой крестик сквозь рубашку. Вопреки всем своим словам, сейчас он хотел вернуться назад и каким-то образом найти способ исправить все между ними.

– Это дар, Пэйн. – В конце концов, на примере лошади она продемонстрировала выгоду кратковременного воздействия. – Он поможет тебе, твоей семье и твоим людям. Черт, с твоими способностями ты оставишь Джейн не у дел.

– Воистину.

– Пэйн… посмотри на меня. – Когда ее глаза наконец-то поднялись, ему захотелось плакать. – Я…

Но он не закончил предложение. Правда заключалась в том, что он любил ее. Без оговорок и навечно. Но он подозревал, что таково было их проклятье.

Он никогда не остынет к ней, ее место никогда не займет другая.

Распрямив плечи, Мэнни взял себя в руки:

– Я хочу кое-что попросить.

– Что? – хрипло сказала она.

– Не стирай мне память. Я никому не расскажу о тебе или твоем виде, клянусь матерью. Просто… оставь меня вот так, когда уйдешь. Без разума у меня останется меньше, чем ничего.

 

***

 

Пэйн была преисполнена счастья, покидая особняк. Ее брат поделился невероятной новостью, как только она вернулась домой перед самым рассветом, и она весь день металась между негой на седьмом небе и крайним нетерпением из-за того, как медленно плелось время.

А потом она пришла сюда.

Было сложно представить, что ее сердце пело от радости всего десять минут назад.

Но было не сложно понять позицию Мануэля. И ее удивило, что никто из них не ожидал большего смысла от ее… целительной силы. Или чем бы она ни была.

Конечно, это его заденет.

Глядя на Мануэля, Пэйн нашла его напряженность невыносимой. Он был честен и действительно волновался о том, с чем останется, если она заберет из зоны досягаемости его сознания воспоминания о проведенном вместе времени. И ведь он имеет на это полное право? Он потерял свою любимую работу из-за нее. Его тело и разум находились в опасности из-за нее.

Судьба милостивая, ей вообще не следовало приближаться к нему.

Именно поэтому близкие контакты с людьми не одобрялись.

– Не волнуйся, – тихо сказала она. – Я не подвергну риску твой ум. Я сделала более чем достаточно.

Когда он выдохнул с облегчением, Пэйн почувствовала, как слезы образовали ком в горле.

Он смотрел на нее какое-то время, а затем произнес:

– Спасибо.

Она слегка поклонилась, и, выпрямившись, была поражена, когда увидела мерцание в его прекрасных карих глазах.

– Я хочу помнить тебя, Пэйн… помнить о тебе все. Все, что произошло. – Тот грустный, тоскливый взгляд обратился к ее лицу. – Твой вкус, и как мне хорошо с тобой. Твой смех… изумление. Время, которое я провел рядом с тобой… – Его голос сорвался, но он справился с этим, прочистив горло. – Мне нужны эти воспоминания, чтобы дожить свою жизнь.

Слезы вырвались на свободу, стекая по ее щекам, а сердце перестало работать, как следует.

– Я буду скучать по тебе, bambina. Каждый день. Всегда.

Когда он протянул руки, она бросилась в его объятия, растеряв остатки самообладания. Всхлипывая на его рубашке, она оказалась охвачена его сильным, крепким телом, держа его так же крепко, как и он ее.

А потом они одновременно отстранились друг от друга, будто имели одно сердце на двоих. И Пэйн показалось, что так и было.

Действительно, какая-то ее часть хотела бороться, спорить и пытаться заставить его увидеть другую сторону, другой путь. Но она не была уверена в существовании таковой. Она не могла предвидеть будущее равно, как и он, и не больше Мэнни знала о последствиях того, что в нем изменилось.

Больше нечего было сказать. Конец, наступивший неожиданно, был ударом, который не смягчит ни разговор, ни прикосновение, ни даже, как ей казалось, время.

– Мне пора идти, – сказала она, отступая.

– Давай, я придержу дверь…

Дематериализовавшись из его дома, Пэйн поняла, что это были последние слова, которые он ей сказал.

Таково их прощание.

 

***

 

Мэнни разглядывал место, где только что стояла его женщина. От нее не осталось и следа; она растворилась в тонком воздухе, словно резко выключенный луч света.

Исчезла.

Его первым импульсом было зайти в уборную в переднем холле, вытащить бейсбольную биту и разнести квартиру. Просто разбить все зеркала, стекла, посуду и так далее, затем скинуть с крыши ту немногую мебель, что у него была. После этого… может, он бы выехал на «Северное шоссе» на своем Порше, разогнался до сотни и задал курс, заканчивающийся у креплений моста.

Естественно, в данном сценарии ремни безопасности предусмотрены не были.

Но, в итоге, он просто сел на кровать рядом со спортивной сумкой и обхватил руками голову. Он не расплакался, как на похоронах. Не совсем. Он лишь чуть капнул на свои кроссовки.

Как мужчина. Как чертов мужчина.

Но то, как он выглядел со стороны галерки своей пустой квартиры, было также неважно, как его гордость, эго, член, яйца… и все остальное.

Боже… это не просто грустно.

Потеря разрушила его.

И он пронесет эту боль до конца своей естественной жизни.

Какая ирония. Сначала ее имя[91] показалось ему таким странным. Теперь же оно подходило как нельзя лучше.

 

 


Дата добавления: 2015-10-13; просмотров: 66 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Глава 38 | Глава 39 | Глава 40 | Глава 41 | Глава 42 | Глава 43 | Глава 44 | Глава 45 | Глава 46 | Глава 47 |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 48| Глава 50

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.014 сек.)